Кирпичики

— Здорово. Как алкоголизм поживает? — усмехнулся Люк, заметив, как от стойки к нему приближается Юджин. — Кто б говорил, — Юджин поставил рюмку на стол и улыбнулся другу. Друзья встречались в этом баре каждую неделю строго по пятницам. Это пошло ещё со времён колледжа. Люк вышел на спортивную стипендию и горел желанием жить по-взрослому. Тратиться на атмосферу. Вот он и стал таскать Юджина с собой по всяким пабам, барам, клубам. В клубе, правда, Юджин был всего один раз, и так и не вдохновился той атмосферой. А вот пабы и бары ему понравились. Хотя первое время Юджину было несколько неловко в такой обстановке, со временем он начал замечать в разговорах с Люком, возникающих здесь, что-то особенное и по-своему душевное. Именно этот бар они облюбовали два года назад. Чистота, хороший алкоголь и комфортная обстановка — вот, что их здесь удерживало. Кирпичные стены и металлические конструкции в дизайне, гранёные бокалы и запах роскошной жизни заставили их задержаться в этом заведении надолго. — Как жизнь? — Люк похлопал Юджина по спине и сел напротив. — Неплохо. Все живы, вроде как. Сегодняшняя ночь даже не свела меня с ума… Ты как? Как баскетбол? Много детей записалось? — Отлично. Реакция, в целом, хорошая. Глядишь, так сразу две группы наберу, — Люк глянул на клюющего носом Юджина. — Ты вообще хоть спал сегодня? — Не знаю. Я лёг утром, но всё бред какой-то в голове крутился, просыпался постоянно. Сегодня высплюсь и пойду завтра со Стю гулять, а то что-то я вообще постоянно работаю. Он тебя видит чаще, чем меня. — Не переживай, нам не сложно. Но вообще-то, да, погуляй с ним, он будет рад. — Пожалуйста, ваш заказ, — раздался голос рядом, и на столе перед Юджином оказалась тарелка со стейком. Юджин даже не заметил, как к ним подошла официантка. Симпатичная, надо сказать, официантка, но Юджин лишь откинулся на спинку стула, игнорируя её мягкую улыбку. Люк с улыбкой помог девушке поставить тарелку с закусками, и Юджин в очередной раз удивился, как гармонично его друг здесь смотрится. Кто б мог подумать, что этот абсолютно семейный человек будет раз в неделю выпивать в мрачном баре, улыбаясь каждой встреченной официантке, вместе с другом-тихоней? Но Люк вписывался идеально. — Мы гуляли со Стю вчера, — начал Люк. Юджин так задумался, что аж подпрыгнул от неожиданности. — Угу… — пробормотал Юджин и неловко потянулся за кусочком сыра. — Зашли купить мороженое, — продолжил Люк с улыбкой. — Так он выбрал с кукурузой, и ещё пальчиками зёрна выковыривал и надкусывал аккуратно, передними зубами. Такой милый. — Прямо как Сади, — прошептал Юджин, отводя взгляд. — Это её любимый вкус. И она всегда так делала. Люк удивлённо уставился на Юджина. Юджин лишь зажмурился и тряхнул головой. — Не хочу об этом думать, — Юджин вяло улыбнулся. — Не сейчас. Лучше расскажи мне о Татуме и Финли. — Хорошо, — Люк ответил спокойно, но стопку опрокинул.

***

Татум сидел за партой один. Люк бы даже сказал, Татум старательно сливался с окружающей обстановкой. Его парта даже не была последней, он сидел у стены, и было почему-то очевидно, что ни спереди, ни сзади его друзей нет. Люка Татум перестал слушать, как только понял предмет разговора. Какой к чёрту баскетбол? Командный спорт всегда только злил его. Пока кто-то не начинал лажать, это ещё было забавно, но потом почему-то всё всегда заканчивалось дракой. И это злило ещё сильнее. Злила чужая тупость, злило, что он всегда не мог сдержаться. Злило, что он был похож на отца в эти моменты. И в итоге все отказывались с ним играть. Татум погрузился в свои мысли, беспокойно ёрзнув на стуле. Люк продолжал: — На самом деле, я не хочу, чтобы каждый из вас добивался каких-то достижений. Я хотел бы работать не только с теми, кто хочет играть в баскетбол, но и с теми, кто просто ищет реализации и самоуважения. Татум сам не понял, почему резко повернулся к Люку. — Даже если вы убеждены, что никогда не сможете играть, я уверен, что есть то, что вы сможете получить от этих занятий, — улыбаясь, продолжил Люк. — Надо только немного упорства. Татум не любил баскетбол. Но что-то в словах Люка его задело. Могло ли из этого что-то получиться? Татум ёрзнул на стуле и отвернулся к стене. Нет, не могло. Больше он на такое не пойдёт. — Кому визитку? — спросил Люк. Татум не обернулся.

***

— Понимаешь, он точно загорелся, — Люк налил себе ещё рюмку. — Но он сдрейфил. — Подтолкнуть его? — спросил Юджин. — Я бы хотел с ним поработать. Его бы энергию в нужное русло… Он в школе задницей весь стул изъёрзал. Да и комплекция у него хорошая. Но если он сам не готов, то ничего из этого не выйдет, — Люк состроил раздосадованное лицо. — Просто бросит. Они оба замолчали. Юджин налил себе ещё. Он смутно догадывался, почему Татум испугался, но уставший мозг отказывался конкретнее оформить эту мысль. — Но это всё лирика! — Люк усмехнулся, глядя на замученное лицо Юджина. — Сейчас я тебе самое интересное расскажу. Пошёл я, значит, на перемене в столовую…

***

Татум ковырял вилкой в тарелке. Этот спортивный мужик напомнил ему о грустном, когда у него и так дела шли хреново. Стараясь не думать, Татум уныло засунул в рот лапшу. Сейчас даже лапша раздражала его своим вкусом. Он огляделся. Не происходило ничего интересного. Ученики сидели в столовой и ели свой обед. Татум сидел один. Ему было просто не с кем сесть. Даже если Финли уже спустилась, то сядет с девочками. Финли с ними не общается, но занимать целый стол одна она не любит. Татум заметил, как Люк с подносом подошёл к столу и спокойно сел. Парень отвёл от него взгляд и заметил Изотопа с бандой. Почему-то сегодня в сборе была почти вся компания. И даже Адриан. Все они за одним столом нормально не поместились бы, и, видимо, у главаря уже был план на этот счёт, поэтому, оглянувшись и что-то бросив своим, он и Адриан прошли дальше, а остальные шестеро сели за соседний стол. Роб, Боб, Мануэль, Брайн, Дэвид и Лоренс. Для полной картины не хватало только Черри, но его уже несколько дней в школе не было. С недавних пор Татум в эту картину не входил. Если Роба и Боба Татум считал туповатыми, а Лоренса зазнавшимся, то к Брайну, Дэвиду и Мануэлю он относился достаточно хорошо. Мануэль, которого иногда ещё называли художником, был в компании самым разумным элементом. Татум знал, что кличка ему досталась в честь художника с таким же именем, но как это произошло, оставалось загадкой — художественным талантом тот не отличался. Дэвид и Брайн были обычными милыми придурками. Брайн неплохо шарил в компьютерах, что не мешало ему иметь плохие оценки по информатике. Дэвид занимался плаваньем в детстве, но его выгнали из-за постоянных драк. Пока Татум думал, хочет ли он доедать эту лапшу, за тем столом происходила потасовка. Лоренс ловким движением вилки стащил котлету Художника. Художник, наигранно ноя, попытался отвоевать её обратно, но особо усилий не прилагал. В итоге Дэвид и Брайн отложили ему по кусочку от своей порции. Татума это страшно взбесило. Этот мелкий наглец покушался на чужое. Если бы это было шутки ради, было бы отлично. Но никто даже не попытался вернуть еду. Лоренс сделал это просто чтобы показать всем, где их место, и все с этим согласились. Татум положил вилку и решил не смотреть на них. В конце концов, его это больше не касалось. Вместо этого он перевёл взгляд на соседний стол. Изотоп и Адриан о чём-то спокойно болтали. Адриан указал вилкой куда-то себе за спину, Изотоп обернулся. Татум проследил за его взглядом. И резко встал, так, что его стул проскрежетал о плитку и покачнулся. Адриан указывал на его сестру. Изотоп хитро улыбнулся и хлопнул друга по плечу.

***

— Странная там компания, конечно. Я сперва не обратил внимания. Ну подумаешь, за еду подрались. Все мальчишки так делали. Но Татум так резко подскочил, и так зло на них уставился... Бррр, — Люк улыбнулся, но его взгляд оставался серьёзным. Юджин молчал, покручивая рюмку в руке. Люк продолжил: — И я задумался, почему они так чисто подрались? Ни крошки из тарелок не выпало. И был явный победитель, — Люк пожал плечами. — Помнишь эти дурацкие порции? Там и так наесться нереально, а тут они ещё и самому мелкому отдали без боя. — Но вот ты бы мне котлету не отдал? — Да я б тебя в седьмом классе за эту котлету убил! — Люк рассмеялся, и Юджин захохотал вслед за ним, представляя эту ситуацию. — Я понимаю, к чему ты, но не думаю, что они прям такие милые друзья. Ну, судя по реакции Татума. — П-погоди, думаешь у Татума проблемы с этим «победителем»? — спросил Юджин. — Думаю, со всей компанией, — кивнул Люк. — Там всё ещё сложнее. Потому что до меня уже потом дошло, что Татум смотрел не на них, а на чувака из их компании за соседним столом. Чувак этот инородно как-то выглядел, будто слишком прилично. Он уверен в себе и держится отстранённо, но не напряжённо. Наверное, он болтал с их главным. Так мне показалось, — Люк потёр лоб и глубоко задумался. Они оба замолчали. Картина вырисовывалась интересная. Юджин помнил, что Татум с детства встревал в драки, и опасался, что в школе свяжется с плохой компанией. Даже после обретения новой семьи он вечно ходил в синяках. Но что он может оказаться изгоем, Юджин и не думал. Неужели у них настолько приличная школа, что Татума там не приняли из-за его характера? Или дело в другом? — Люк, с-скажи… — Юджин не смог сформулировать. — Не знаю я, как так вышло, — резко ответил Люк. — Та компания не выглядела хорошо, и что там у них произошло… Нарвался он на них что ли? Нарвался, значит? Юджин тряхнул головой. Он был и без того сонным и, выпив немного, улавливал свои мысли с трудом. Так что он решил отложить этот вопрос. — Ну ладно, а с Финли что? — Юджин задумчиво посмотрел на кусочек стейка. — Ты даже не спросил, чем всё закончилось, — Люк неодобрительно покачал головой. Юджин спохватился, но Люк хитро прищурился: — Я вернусь к этому позже. А пока расскажу про девчонку. — Какой ты безжалостный, — невольно улыбнулся Юджин, сползая в кресле.

***

Урок математики заканчивался, и Финли с прямым отчаянием смотрела на доску и списывала упражнение, когда в кабинет вошёл высокий широкоплечий мужчина в жёлтой толстовке. Он показался Финли спасительным лучиком света, и в общем-то она не ошиблась. Мужчина подошёл к учительнице, они обменялись приветствиями, и она уступила ему своё место. Он представился Люком, и пока он рассказывал о своей баскетбольной школе, Финли продолжала переписывать упражнение, но слушала его одним ухом. Вообще, говорил он весьма складно и воодушевляюще. Мисс Николас поставила бы ему высокую оценку за такую вдохновенную, но строгую манеру повествования. Закончив записывать, Финли покосилась назад, на Адриана. Тот о чём-то думал, вполне возможно, о баскетболе, и на неё не смотрел. Финли облегчённо вздохнула. Последние дни она регулярно ловила на себе его взгляд. Это настораживало. Что он мог от неё хотеть? Неужели та встреча в классе пробудила в нём интерес? Но какого рода? Судя по тому, как он слегка краснел, когда они пересекались взглядами, — по крайней мере Финли казалось, что он краснел, — он в неё влюбился. И Финли не знала, как на это реагировать. Если он влюбился, то что станет делать? И что делать ей? Да и не слишком ли это внезапно, прям как в книжках? Взгляд, искра, буря… Только вот книжная любовь обычно хорошо не заканчивается. Нет, это точно не могла быть влюблённость, глупости это. Она всё себе надумала. Но что тогда? Мог бы он в каких-то своих интересах разболтать о той сцене? Он не выглядел негативно настроенным, и сбегать от его взгляда не хотелось, но кто знает… Нужно было попросить его никому не говорить: Финли не хотелось привлекать внимания кого-то ещё, потому что чужие взгляды, полные предосуждения, сводили её с ума и заставляли покрываться холодным потом. Нормальные люди ведь не поют в пустом классе. С одним Адрианом можно было поговорить, и, Финли казалось, он бы даже послушал её. Казалось, но уверенности не было. Вообще, Адриан был неплохим парнем. Учился хорошо, другим не грубил, лишнего внимания не привлекал, но и не боялся. И всё равно ловить на себе его взгляды было чертовски неловко. Прозвенел звонок. Класс сразу ожил, но Люку дали договорить. Он предложил листовки, и Финли, постановив, что из неё баскетболиста точно не получится, а вот её брат, возможно, заинтересуется, взяла одну. Адриан тоже взял. Финли постаралась не обращать на это внимание, побыстрее собрать сумку и пойти кушать. В столовой она села так, чтобы у Адриана не было шансов оказаться у неё за спиной. Ей хотелось самой немного понаблюдать за ним и подумать. Финли очень испугалась его присутствия тогда в кабинете. Ей было ужасно стыдно, что он видел ту мимолётную глупость. Но вот только никакой влюблённости Финли не чувствовала. Даже ничего похожего. Какой он всё-таки? И могла бы она влюбиться в него в ответ, если бы не боялась? Да уж, в книжках герои знакомятся при более романтичных обстоятельствах. Но в книжках вообще много всего происходит. Финли вспомнила о своих кровных родителях. Что вообще между ними было? Была любовь или не было её? Не просто ж так они оставались вместе. Но что мать чувствовала тогда? Когда вообще отец начал пить? До её рождения или уже после? И что его заставило? Почему мать не ушла от этого пьяницы? За что она держалась? На эти вопросы ответов не было. Мать спросить уже не получится… Да и с отцом связываться — явно глупая идея. Сама Финли почти ничего не помнила. Буквально несколько отдельных кадров, и то уже после рождения брата. Что-то она знала с рассказов Полли и Марка, но ничтожно мало. Можно было бы спросить Юджина. Был небольшой шанс, что он знает больше. Но не сейчас. Наверное, нужен хоть какой-то повод для такого разговора. Татуму повезло чуть больше: он вообще ничего не помнил. Хотя, на самом деле, сомнительное утверждение. Не помнил, но знал, и всегда рос с мыслью, что он приёмный, поэтому доверия к приёмным родителям не питал. Когда в голове есть образ некого зла, основанный только на чужих словах, едва ли это легко. С Полли и Марком тоже не всё было понятно. Между ними лишь изредка возникало какое-то тепло. Они не ругались, относились друг к другу спокойно и с уважением, но Финли не могла сказать, зачем они вместе. Даже общих интересов у них вроде как и не было. Почему у них нет своих детей, Финли не спрашивала. Зато спрашивала, зачем они их взяли. Ответ она уже точно не помнила, но это было что-то вроде желания помочь кому-нибудь. На деле же казалось, что это был целый ком сожалений и общественное давление к причинению добра. Но Финли не была уверена. Наверное, что-то между. И что тогда могло получиться между ней и Адрианом? Финли уставилась на его светлые локоны и вздохнула. Зачем ей это, почему она так забивает голову этими мыслями? Не влюбилась же. Точно нет. Или?.. Финли намотала спагетти на вилку. Услышав резкий скрип стула, она невольно подняла взгляд и увидела, как Татум так резко встал, что стул едва не упал. Проследив за его взглядом, Финли поняла, что брат смотрит на Адриана. Адриан, как и Изотоп, смотрели на Татума, привлечённые шумом, однако вилка в руке Адриана указывала куда-то в её сторону. Финли замерла. Изотоп глянул на неё и снова повернулся к Татуму. Притворяться, что она ничего не видела, было поздно, и Финли, стараясь не паниковать, продолжила наблюдать. Татум медленно взял тарелку, затем стакан, продолжая прожигать взглядом Изотопа. Он выглядел действительно жутко, и Финли только и оставалось, что молиться, чтобы брат не кинулся бить морды. Позиция была совсем невыигрышной, и Татум должен был это понимать. Финли представила, какой шум может подняться: учителя и работники столовой сбегутся разнимать мальчишек, когда люди с ближайших столов будут визжа разбегаться в стороны. Кто-то будет радостно свистеть и аплодировать, кто-то — снимать на телефон. Потом поездка в травмпункт, потом косые взгляды, причём и на неё тоже — кто-то должен был заметить причину драки. Потом сплетни, грустные вечера каждый день… Финли остановила волну фаталистических мыслей. Татум пошёл в другую сторону — уносить посуду. Уходил из столовой Татум с пустым взглядом. На неё он глянул лишь мельком, и Финли пришлось отвернуться. Татум выглядел таким побитым, что ей самой было больно на него смотреть. Финли положила в рот ещё ложку и решила тоже уйти от греха подальше. Пришлось старательно не смотреть на банду. Был риск, что пристанут, стоит только пересечься взглядами. Им пришлось убегать, поджав хвосты, и Татум точно был зол. А ещё он мог сделать из этого катастрофу. Ещё ничего не произошло, но он мог решить, что Адриан подкинул пацанам идею травить сестру их изгнанного друга. Это было бы очень не кстати… Но Финли всё же казалось, что дело не в этом. Нужно было догнать Татума… Но что она сможет сказать? Когда он теперь вообще будет готов с ней поговорить? Для него это катастрофа, в которой виноват он сам. Или по крайней мере, и он в том числе. И без убедительных аргументов он лишь устроит новую волну агрессии. А таких у Финли не было. Ей бы и самой хотелось быть поуверенней в том, что это всё случайность и последствий не будет. Оказавшись в коридоре, Финли лишь увидела, как Татум скрылся за входной дверью. Решил уйти с остальных уроков. Что ж, в этом был смысл, но это всё равно было неправильно. Финли хотела кинуться за ним, но прозвенел звонок. Бросив ещё один взгляд на дверь, Финли пошла наверх. Придётся сказать мисс Николас, что она сегодня не останется… Нужно будет найти Татума и притащить домой вовремя. Лишь бы он до того дел не наделал.

***

— Вот это Санта Барбара, — вздохнул Юджин, действительно впечатлённый драматичностью ситуации. В этом возрасте с ним и близко такого не случалось. — Думаю, у них там не каждый день страсти кипят, — усмехнулся Люк. Юджин задумался. Вот и что он мог сделать с этой информацией? Специалистом по школьным драмам он точно не был. В школе ему было совсем не до отношений. Он даже не мог представить себе ситуацию, в которой он мог бы заговорить с девочкой, не чувствуя себя нелепо. Хоть в этом плане его детство прошло попроще. Сильно попроще. Юджин зевнул, встряхнулся и сел ровнее. — На самом деле, Татум меня порадовал, — сказал Люк. — Что не полез. Потому что ему было всё равно, если в итоге его побьют. Его что-то другое тормознуло. Подумал о сестре, наверное, — Люк уставился в окно. — Не устаю удивляться твоей наблюдательности… — пробормотал Юджин, разглядывая стол. — Годы тренировки и работа с детьми, — назидательно сказал Люк, покачивая указательным пальцем. Юджин усмехнулся, но ничего отвечать не стал: Люк и так знал, что подобное — не сильная сторона Юджина. Стоило подумать, что теперь делать с детьми. Люк дал много ценной информации, но сейчас Юджин был не в том состоянии, чтобы её переварить и проанализировать. Надо будет подумать на ясную голову завтра. Дай Бог, ничего не забудется. А пока можно опрокинуть ещё одну рюмку и пойти домой. — Выпьем? — спросил Юджин, разливая остатки коньяка. — За детей, — предложил Люк. — Каких детей? — непонимающе уставился Юджин. — Всех! И они выпили.

***

— И что нам с этим цветком делать? — спросил Татум, уже знавший ответ, и оттого абсолютно злой. — Это же тупо! — Это и правда странно. Но, боюсь, вариантов нет. Но, слушай, пахнет он очень вкусно. Наверное, и на вкус ничего… — Финли задумчиво повертела стебель в руках. — Эй, но ты же не есть его собралась! — взорвался Татум. — А что, если родители увидят?! — Они не заходят к нам по ночам последние годы, мне кажется. Я ни разу не видела… Ну и может быть, они его просто не увидят. Он же призраком сделан. — Может быть?! Ладно. Пусть только скажут, что это был розыгрыш! Я пойду к себе, — Татум вышел, в последний момент поймав дверь, чтобы та не хлопнула слишком громко: ему не хотелось привлекать внимание родителей. Проснувшись утром, Финли заметила два цветка у себя на подоконнике. Они вызвали у неё недоумение, но всё стало понятно, когда она увидела сообщение в телефоне. Юджин только сказал, что надо надкусить цветок перед сном, и что работать они пойдут сегодня без него. Из-за сборов в школу эта история как-то выветрилась из головы до самого вечера. Розыгрыша от Юджина Финли не ожидала, а вот Татум не доверял до конца даже ему. Финли легла поудобнее, и снова покрутила цветок. Он был как настоящий, но всё равно какой-то странный. Девочка вздохнула, положила стебель в рот и надкусила. Не ожидала она, что очнётся так быстро, даже не успев заснуть. — Хей, — мрачно поздоровалась Чарли. — Добрый вечер, — Финли села в кровати и напряжённо повела плечами. Чарли подняла бровь и отвернулась. — Эм, — неловко начала Финли. — Я, конечно, страшная, но стараюсь никого не убивать… — Чарли обернулась, но посмотрела скорее неловко. — Ладно, это звучало хуже, чем должно было. Дождёмся Хейдена с твоим братом и пойдём. Тем временем Татум нарезал круги по комнате. Приходилось уворачиваться от встречающихся на полу предметов. Зло пнув комок одежды, он всё-таки поднял его, перебрал и не поленился отнести в корзину для белья. Что бы не делать, лишь бы не брать в рот растение. — В следующий раз придумайте что-то ещё более странное, — тихо хихикнула Финли сама себе, входя в комнату. Такой способ одержать верх в борьбе за уборку в комнате Татума показался ей действительно уникальным. Обычно ей приходилось садиться вышивать у него в комнате — только тогда Татум сдавался и хотя бы условно наводил порядок. Уговоры Полли и Марка не действовали на него вообще. Татум вернулся в комнату и осмотрел свои владения. Вообще, можно было бы ещё пару часов прибираться здесь, можно было и спать не ложиться, но едва ли это было разумно. Татум улёгся, покрутился на кровати пару минут, устраиваясь поудобнее, и надкусил цветок. — Татум проснулся! — воскликнул Хейден. Чарли скептически огляделась. Татум зло уставился на неё. — Расслабься, — Чарли заметила взгляд Татума. — Мне вообще пофиг, чем ты занимаешься в своей комнате. Даже так: мне вообще пофиг, чем ты занимаешься в принципе, пока мне за это не прилетает, — она подмигнула. — Как тебя зовут? — всё-таки спросила Финли. — Чарли, — она наигранно изобразила реверанс и улыбнулась, сперва неуверенно, а потом как-то недобро. В тот день, когда дети впервые попали в офис, Чарли там не было. Это обстоятельство несколько их смущало, однако кто знает, как у них там в офисе заведено... Хейден не беспокоился, значит, всё было в порядке. — Ну и чем займёмся? — спросил Татум, глядя на Чарли. — Не у меня спрашивай, — Чарли пожала плечами. — Хейден главный. — Хейден главный! — подтвердил тот. — Босс так решил. Финли улыбнулась, прикрывая рот рукой. А потом задумалась. — Но почему? — озвучил её мысли брат. — Чарли на испытательном сроке, — ответил за неё Хейден. Чарли отвела взгляд, изображая беззаботность. — Она безобразничала, поэтому Джоан отправила её в трость, — поспешил объяснить Хейден. Финли и Татум переглянулись. — Трость? — переспросил Татум. — Артефакт бабули. Перемещает в её воспоминания. А воспоминания у неё — то ещё… дерьмо, — Чарли передёрнула плечами. — Но почему? — Финли переступила с ноги на ногу. — Что ты такого сделала? — Когда я умерла, мне казалось, что все люди ужасны. Теперь не кажется, — она криво улыбнулась. — Идём. — Вот только дела у нас нет, так что мы идём патрулировать, — Хейден натянул шапочку на уши. — А где Ривер? — спросил Татум. — Ну не всем же зоопарком нам ходить! — Чарли покосилась на него. — Так зауважал эту занозу? Татум только хмыкнул. Чарли схватила его за руку и резко потянула за собой в окно. Татум не смог удержаться и полетел на полной скорости, болтая ногами и крича. — Мы тоже полетим! — Хейден аккуратно взял Финли за руку. Пока они летели, Финли только и оставалось, что сочувственно смотреть на страдания брата, вызванные аккуратностью манёвров Чарли. Наконец оказавшись на земле, Татум замер на пару секунд, а потом рассмеялся. — Круто! Круче, чем на машине! — воскликнул Татум, крутясь на месте. — Кстати, где мы? Возле школы? — Ага, — Чарли ему подмигнула. Финли решила промолчать. Ей машина понравилась однозначно больше. Ей вообще до странного неприятно было болтаться в воздухе, хотя и не страшно уже. Они пошли вперёд вдоль домов. В воздухе висело молчание. В этой тишине дети начали переглядываться между собой. Хейден присоединился к ним, и они улыбались и корчили друг другу рожицы некоторое время. В какой-то момент Хейден замер и уставился в сторону ближайшего окна. За окном на подоконнике сидел кот. Кот был белым и пушистым и всем своим видом олицетворял милоту. Хейден наклонил голову. Кот вслед за ним. Хейден наклонился в другую сторону, и кот тоже. Хейден радостно прокрутился вокруг себя. Кот уставился на него озадаченно, затем встал, обошёл маленький круг и вернулся, громко мяукнув. — Эй, ты его загипнотизировал? — крикнул Татум, подбегая ближе и заглядывая коту в глаза. — Нет-нет, мы просто играем. Хейден любит играть с котиками. Котики такие милые. Они добрые, пушистые, и любят играть с Хейденом. А ты что любишь? — Я? — Татум удивился. Татум любил играть с пацанами, но теперь, когда он больше не с ними, он даже и не знал, как к этому относится. Он любил сидеть в компьютере, но кто этого не любит? — Музыку слушать люблю, — ответил Татум. — И истории интересные. — Страшилки? — спросила Чарли, до того молча наблюдавшая со стороны. — В основном, — кивнул Татум. Хейден поёжился, потом повернулся к Финли: — А ты? — Книжки читать и вышивать, — у Финли был один готовый ответ на этот вопрос для всех. — Я, кстати, недавно кота вышивала. — Тебе тоже нравятся котики? — Хейден уставился на Финли горящими глазами. — Скажи, они же такие милые! — О, да, они очень милые и такие смешные, — Финли добродушно улыбнулась. Чарли тихо рассмеялась от этого наивного разговора. Но их беседу неожиданно прервал крик. «Помогите, кто-нибудь! Помогите!» — раздавался старушечий голос из-за угла. — Эй, вы тоже это слышали? — присвистнул Татум, и они все побежали на звук. — Люди добрые, — призрак бабушки кинулся к ним, — что же делать? Она сейчас таблеток наестся! — Кто? — спокойно спросила Чарли. — Селина, подруга моя, — бабушка немного стушевалась. — Она в доме. Ох, что же делать… — Хейден, не ходи, — крикнула Чарли. Финли кинулась за ней, успев отметить, что Чарли довольно заботливая. По крайней мере, по отношению к Хейдену. В комнате было пыльно. За столом сидела пожилая женщина — Селина — и крутила в руках баночку таблеток. Таблетки ритмично пересыпались. Тихо играло радио. Тикали часы на стене. — И что нам делать? — испуганно прошептала Финли. Чарли улетела в соседнюю комнату и хлопнула дверцей шкафа. Селина не обратила внимания. Она всё так же сидела неподвижно, лишь покручивая баночку. — Она глухая что ли? — возмущённо крикнула Чарли и тихо выругалась. — Или у неё шкафы всегда хлопают? И тут раздался дверной звонок. Селина подняла голову и замерла на несколько секунд. В полном оцепенении, она сперва только дёрнулась, потом поняла, что это был за звук, поставила баночку и поковыляла к двери. Пока она шла, Татум и Хейден просочились в дом. — Это Татум придумал! — объявил Хейден. — Татум молодец. Татум, старательно изображая отсутствие реакции, прошёл в комнату и осмотрелся. — Респект, — Чарли показала большой палец вверх и запрыгнула на подоконник. Селина тем временем посмотрела в глазок и, не обнаружив никого, вернулась в комнату, качая головой. Взяла таблетки и понесла на кухню в аптечку. — Сработало! — наконец обрадовался Татум. — Да, только ненадолго. Завтра она попробует снова. Едва ли она решила, что звонок в дверь — это знак, что самоубиваться нельзя вообще, — Чарли мрачно смотрела в окно. — Только, что сегодня неподходящий день… — закончила Финли. — Бабушка, а как тебя зовут? — спросил Хейден у всё ещё шокированного призрака. — Люси. Меня зовут Люси, дорогой, — бабушка выдохнула и чуть заметно улыбнулась. На вид Люси было около семидесяти лет. Она выглядела вполне бодрой для такого возраста. Разве что мёртвой. Аккуратно собранные седые волосы, милый сарафан в горошек — она была из тех старушек, которых называют бабушками-одуванчиками. Только слегка посиневшие губы выбивались из образа. В целом она производила бы приятное впечатление, если бы не чуть притухшие искры паники в глазах и суетливые движения. Повисло молчание. Только по радио тихо играло: Когда время придёт, мы окажемся рядом Не торопись, всё своим чередом, тебе так далеко до заката А я здесь полежу, я тебя подожду Я тебя дождусь, тебя дождусь Вернувшись в комнату, Селина сразу же выключила приёмник, погасила свет и легла в кровать. В полной тишине Люси села рядом с ней. Пыль медленно кружила в свете луны.

***

Селина привыкла жить строго по плану. Подъём в восемь утра по звонку от подруги, потом прогулка с ней, завтрак, работа в огороде или по дому. На обед старушки ходили в гости друг к другу, после этого Селина ложилась в саду и отдыхала. Вечером созванивалась с подругой, смотрела сериалы, заказывала доставку. Ложилась спать женщина в двенадцать. И так по кругу. В магазины Селина не ходила: зачем, когда можно всё заказать? В больницы тоже, можно ведь врача на дом вызвать. Селина не работала, но денег хватало на всё: позаботилась о своём благополучии ещё в молодости. С семьёй не сложилось: женщина никогда не хотела детей, считая, что они помешают её карьере, а муж не смог с этим смириться — вот они и развелись. Так что жила Селина в богатстве и комфорте, но одна. Её это и не напрягало: захочется с кем-нибудь поговорить, так у неё есть давняя подруга — Люси. Иногда Селине хотелось кого-то побаловать, тогда она приходила к ней в гости, где всегда были дети. Сперва дети, теперь внуки. Ей нравилось иногда дарить им подарки. Признаться, ей хотелось чувствовать себя значимой для них. Иногда она даже жалела, что так категорично относилась к идее материнства, но лишь иногда и ненадолго. Вернись назад, Селина ничего менять не стала бы. Её всё устраивало. Она уже начала искать варианты отдыха на зиму, прикидывая, как убедить Люси поехать с ней. Можно было бы взять с собой и старшую внучку. Она девочка приятная, а место, где жить, найдётся: Селина хотела арендовать домик на берегу моря, они бы там все вместе хорошо разместились. Её ждали ещё одни прекрасные и мирные зимние выходные, но Бог имел на всё свои планы… Сначала Люси простыла. Все думали, ничего серьёзного. Женщина говорила, что чувствует себя хорошо, практически не кашляла, температура была невысокая. Люси тогда решила, что это обычная ОРВИ, мол, от внука подхватила, и к врачу не пошла. Огород, говорит, не готова оставлять. Урожай надо собирать. Да и кто за детьми присмотрит? Они с Селиной продолжали гулять по утрам, но постепенно Люси проходила всё меньше. Она не отказывалась от прогулок, но к концу месяца женщины ходили от лавочки до лавочки. Люси начала чувствовать слабость, подолгу не могла встать с кровати, много спала. Вот тогда уже дети забили тревогу и повезли её к врачу. Женщину тут же госпитализировали с пневмонией. Тогда Селина ахала, когда созванивалась с Люси, как они могли пропустить такое страшное заболевание. А та говорила ей, что всё у неё в порядке, зря только в больнице держат. Шутила даже, что если надо помирать, так она лучше дома. Подробности лечения Селина не знала, но слова Люси её успокаивали, она и не переживала. Казалось, ещё немного и Люси выпишут… А следующим утром Селина проснулась не от звонка подруги. Она удивилась тогда, ведь это была их традиция, звонок был нужен раньше, когда Селина любила поспать до обеда. Тогда Люси сказала, что им обеим нужно больше двигаться, и Селина согласилась гулять с ней только если та будет её будить. Вот с тех пор Люси и звонила. Селина старалась не сильно тревожиться из-за отсутствия звонка. Мало ли, может, на процедуре какой. Но когда через пару часов звонка так и не было, женщина не выдержала и позвонила сама. Никто не ответил. Тогда Селина позвонила дочери Люси, а та сказала, что мать ночью увезли в реанимацию. После этого следующее, что Селина помнила, — звонок с известием о смерти подруги. Жизнь разделилась на до и после. Сил уже не было даже на обычную рутину. Селина не видела смысла вставать утром, что-то делать. Уже столько лет она всё делала вместе с Люси, так как она может теперь жить одна? Часы перевалили уже за полдень, а Селина так и не поднялась с кровати. Она не спала, не читала, она медленно умирала. Изнутри, в голове. Но ничего не меняла, да и не хотела. Зачем? Она не верила в это обобщающее «все болезни от нервов», а после смерти Люси, так тем более. Какие нервы? Люси всегда смотрела на всё с оптимизмом: несчастья — это не несчастья, пока ты сам не назовёшь их так. Её не могли подкосить нервы, так почему! Почему она?! Она оставила троих своих детей без матери и семерых внуков без бабушки! Она оставила её одну! Совсем одну… Теперь какой смысл в самой Селине? Кому она нужна? Да никому ведь. Только себе. А себе зачем, когда ей так одиноко, так больно? Снова её посещают эти мысли… Люси бы точно поругала её за них. Сказала бы, так нельзя думать, что она ими только хуже делает, что надо собраться и пойти куда-нибудь, хоть бы просто походить. Но Люси нет. И говорить некому. Сама Селина не мешала мыслям гулять, как им хочется. Чувство собственной ненужности появилось в первый день после смерти подруги. Тогда мысль только мелькнула, но до похорон была такая пустота в голове — она заняла большую часть сознания. На третий день, сразу после похорон, пришла идея, что в мире оставаться ей нет смысла. Сперва бесформенная, но вполне навязчивая. Она и не пыталась с ней бороться, даже не видела объективных причин это делать. Всё равно это просто мысли. Так и пролежала она с ними несколько дней. Вчера Селина нашла у себя завалявшееся снотворное. Случайно нашла: открыла шкаф в поисках чайных пакетиков и увидела аптечку, руки сами к ней потянулись. Чайные пакетики она не нашла, а снотворное нашла. Может, не случайно оно нашлось? Может, это знак, что пора действовать? Правда ведь, какая разница теперь, жить или не жить? И видимо, Селина уже слишком устала от всего, что она и не подумала как-то себя остановить. Наоборот, у неё наконец-то появился смысл встать. Нет, она не собиралась прямо сейчас пить таблетки, ведь перед этим надо подготовиться. Ночью. Она попробует… нет, сделает это ночью. А пока можно поспать. Открыв глаза, женщина бросила взгляд на часы. Восемь вечера. Пора вставать. Женщина прошла в ванну, умылась, на кухне поставила чайник и села за стол. На нём одиноко стояла баночка с лекарством. Селина открыла её и высыпала таблетки, принялась пересчитывать. Одна таблетка, две, три… чайник закипел, но она всё же их досчитала. Двадцать три штуки. Ей хватит и десяти, наверное. Для точности, конечно, лучше свериться с инструкцией, но ей как-то не хотелось. Десяти хватит, точно. Она обычно по полтаблетки пьёт, а тут десять, в двадцать раз больше. Селина отложила десять таблеток в сторонку, а остальные убрала в баночку. Горстью выпить или по одной? Комфортнее по одной, а то комом в горле встанет. Но по одной как-то долго, можно и передумать. Да и пить таблетки и на каждую представлять, как ими убиваешь себя… Нет, она на такое не готова. Значит, придётся пить горстью. Женщина пересыпала таблетки в баночку и поднялась налить чай. Вообще она привыкла заваривать его, но сейчас не было ни сил, ни желания, поэтому Селина снова открыла шкаф и тут же увидела коробку с пакетиками. «А утром она куда-то пряталась…», — отметила про себя Селина, вскрывая пакетик. Она наклонилась выбросить обёртку, а когда встала, окинула взглядом кухню. Лениво отметила, что перед смертью стоит прибраться, и села пить чай. «Надо написать записку», — как-то между прочим подумала женщина, глотая чай и не чувствуя вкуса, да и температуры тоже. — «Хорошо, хоть завещание уже есть». Тихо играло радио, звучало что-то спокойное, без слов. Тянуло снова спать, но Селина тряхнула головой, и попыталась сосредоточиться. Прежде чем пить таблетки, надо прибраться, выкинуть всё портящееся, полить цветы и написать записку. По-хорошему, стоило вынести мусор, но вряд ли у неё хватит сил на это. Во всей квартире, на удивление, было чисто. Пара немытых кружек в раковине и крошки на столе на кухне. Незаправленная кровать, подгнившие овощи на подоконнике и книжка на комоде, оставленная ещё в прошлой жизни, в спальне. Да и всё, в общем-то. Пыль Селина не стала протирать — всё равно осядет, пока её найдут. Женщина полила цветы, выкинула из холодильника овощи и молочку, выставила мусор на задний двор. Огляделась. Вроде всё, дом готов. Оставалось только написать записку, но у Селины не было ни одной идеи, о чём там говорить. Рассказать о причинах? Селина не могла выделить ни одну, кроме одиночества. Можно ещё было написать, как важна была ей Люси и как её смерть сломила женщину. Но всё это совсем не вязалось с представлением Селины о посмертной записке. Ей нечего было сказать миру напоследок. Но так просто женщина не была готова сдаться. Поэтому она принесла на кухню пару листов бумаги и ручку и попыталась что-то составить. Каждый раз получалось как будто в смерти Селины виновата Люси или как будто у Селины не было причины умирать. Всё получалось совсем не так, как хотела женщина. Горели фонари, мимо проезжали редкие машины, а Селина думала. Когда-то они с Люси гуляли мимо этих фонарей. Они шли в парк и там нахаживали круги. Люси всегда предлагала идти дальше, а Селина ругалась и норовила «сойти с дистанции», предлагала попить кофе, покушать пирожное или примерить новую кофточку в соседнем торговом центре. А Люси всё смеялась и говорила, что они уже не в том возрасте. Селина как-то фыркнула и ответила ей: «Мы не в том возрасте, чтобы мучать себя и бегать по парку, а вот побаловать себя мы всегда в том возрасте!». Больше Люси так не говорила и иногда даже соглашалась куда-нибудь зайти. Почему Селина не настояла на враче, когда они не смогли пройти даже круг по парку? Почему не интересовалась лечением подруги? Почему она не удержала подругу на земле? Почему Люси сдалась и умерла? В ней было столько силы! Это Селина могла ныть и жаловаться, это Селина бы не боролась за своё здоровье. Люси бы так не сделала! Тихо играла музыка из радиоприёмника, Селина снова села за стол и взяла в руки баночку. Скоро они увидятся. Скоро Селине станет легче.

***

— Да уж, бабуль, весёлая у вас жизнь была… — зачем-то прокомментировала Чарли. — Хейден думает, — начал Хейден, но заметив Чарли, неодобрительно качающую головой, замолчал. — Не подсказывай. — Точно-точно! — опомнился Хейден. — Хейден будет молчать, — он поднёс палец к губам. Дети уставились друг на друга, потом на Люси, но, не найдя никакого ответа в её взгляде, погрузились в свои мысли. — Вообще, мы могли бы сами к ней прийти. Раз уж ей одиноко, пришли бы, помогли чем-нибудь… — протянул Татум. — Чем? — спросила Финли. — Мы будем заходить к ней после школы, общаться с ней, вытаскивать гулять. Не знаю, — всплеснул руками Татум. — Нет, это не сработает, — помотала головой Финли. — Если бы ей ещё было просто грустно, то могло бы. Но в этом состоянии… Да и вообще, что мы-то сделаем? Мы ей никто. — Почему? — упирался Татум. — Разве так важно, кто придёт? Сейчас мы никто, потом кем-то станем. — Нет, Татум, сам подумай, если бы кто-то пришёл к тебе так, ты бы его не прогнал? Если бы это была не я или родители, ты бы стал другого слушать? — Не стал бы, — буркнул Татум. — Ну вот, — мягко улыбнулась Финли. — К тому же, если мы начнём лично вмешиваться во все дела подряд, подумай, скольким мы сможем помочь? На каждого нужно время и силы, а у нас ещё девять дел. И, — девочка на мгновение замолчала, — ей нужны не мы. Мы не её подруга. Люси молча кивнула. — Раз ей нужна подруга, пусть Люси придёт к ней во сне или что-нибудь ещё. Так же можно? — Татум посмотрел на Чарли. — Можно, хотя это больше по части Ривер. А они с боссом сегодня ушли… патрулировать вдвоём. — Точно! — Хейден невинно улыбнулся. — Они себя вели как два котика: один к другому лезет и ласкается, а второй отпинывает того лапкой и морду отворачивает. А потом Чарли утащила меня работать и я ничего не видел. Татум и Финли переглянулись, Чарли цыкнула и закатила глаза. Хейден, не понимая и продолжая улыбаться, попытался найти поддержку у Люси, но та только покачала головой, загадочно глядя куда-то за шкаф. — Точно, котики! — воскликнула Финли и, засмущавшись от получившейся громкости, прикрыла рот руками. — А что если дать Селине домашнее животное? — пояснила Финли. — Ей будет не так грустно и одиноко, если будет о ком заботиться. — Черепашки сто лет живут, — хихикнула Чарли. — Не черепашку! — возразила Финли. — Кого-то более мягкого, ласкового и требовательного. Котика, например. — Точно, котика! — воскликнул Хейден, но под взглядом Чарли сразу замолчал. — Да, и она наестся таблеток ещё быстрее, оттого что котик её достанет, — фыркнул Татум. — Да и вообще, где мы ей кота возьмём? Я бездомных давно не видел, а из приюта так просто не дадут. Хейден почти обиженно посмотрел на Чарли, покручиваясь на месте. Финли не хотела так просто расставаться с этой мыслью, но откинуть аргументы брата не получалось. Люси молчала, сочувственно глядя на ворочащуюся Селину. — Но смотри, у неё изменился образ жизни, — попыталась ещё раз Финли, — и если изменить его обратно, ей станет легче. Хотя бы на время. — Не думаю, что кот будет её выгуливать каждое утро и кормить обедом, — Татум почесал подбородок. — А вот собака справится хотя бы с первым пунктом! — Точно-точно, — Люси обрадованно обернулась ко всем. — И как я до этого не додумалась? А вы знаете, какие собачники общительные со своими? Они её быстро растормошат! Вот только правда, откуда ж нам собаку-то взять? — она раздосадованно всплеснула руками. — Предоставьте это мне! — Хейден серьёзно оглядел собравшихся. — Хейден найдёт, Хейдену помогут котики! — А я тогда принесу его утром, — Чарли прыгнула с подоконника. — Но если Селина не выйдет на улицу, как она найдёт собаку? — спросила Финли. — Не переживай, один дверной звонок мне уже погоды не сделает! — Спасибо вам, дети, — Люси улыбнулась от всей души. — Не переживай, бабуль, — подмигнула ей Чарли. — Мы всё сделаем в лучшем виде. — Мы пойдём, — помахал ей ручкой Хейден. — Пока-пока. — До свидания! — Финли неловко переступила с ноги на ногу. Татум просто кивнул. — Эй, а мы молодцы, — шепнула Финли брату, подходя к двери. — А то! — Татум криво улыбнулся. — Хватит шептаться, — Чарли положила руки им на плечи и подтолкнула вперёд. Люси улыбалась им вслед.

***

Когда дети вышли из метро, на улице только-только начало светать. Татум, проходя мимо замёрзшей лужи, ткнул ту носком. Лёд треснул, и мальчик чуть было не потерял равновесие и практически наступил в воду. Но удержался и вернул ногу на асфальт, чертыхаясь. Финли молча смотрела на это всё, уже отойдя на пару метров. Говорить что-то брату не хотелось, да и смысла не было. Не упал, и ладно. Да и вряд ли бы упал. Татум всегда был ловким. Мальчик догнал сестру, и они пошли дальше. По утрам они говорили мало и редко. Особенно когда ехали в школу. У Татума с утра никогда не было настроения, и Финли уважала это, не пытаясь вывести брата на разговор. Лучше вечером побольше посидят, а утром в метро можно и доспать в случае чего. Тем более сейчас, когда во сне они заняты. На утро после дела Финли чувствовала себя вымотанной, это было уже не в первый раз. Нет, голова была ясной, ничего не беспокоило. Даже наоборот, как будто шея наконец перестала болеть. Просто было такое ощущение, что мысли куда-то разбегаются. Надо будет попросить, наверное, чтобы дела ставили пореже. И на субботу, желательно. Должны разрешить. Они ведь говорили, что об их здоровье заботятся. А если это у неё так, то что же тогда с Татумом… А Татум шёл, уставившись себе под ноги. В голове не было мыслей, одни какие-то образы. Ещё чуть-чуть, и он бы вообще отрубился прямо на ходу. В метро он спал, но это было привычно: он всегда спал, полагаясь на Финли. Она всегда его будила и редко когда засыпала сама. Тот раз, когда они ехали домой, но попали к призракам, был, считай, что исключением. Татум зевнул и мотнул головой. Мысли разбегались. Нет, так дальше дело не пойдёт, надо как-то взбодриться. — Спать хочешь? Попробуй зажмуриться и зажать кулаки на двадцать секунд, — предложила Финли. — Я читала, что может помочь. Татум не стал ничего говорить и просто сделал, как предложила сестра. Он не особо верил в успех, но почему бы не попробовать. На короткое время стало и правда легче, так что Татум принялся осматриваться по сторонам, чтобы снова не начать клевать носом. Этот путь он знал хорошо. Как-никак уже год они учатся в этом районе. Они с Финли перешли дорогу, и мальчик понял, что ещё немного, и они окажутся возле дома той бабульки. Интересно, как она сейчас? Хотелось бы, конечно, узнать, поможет ли ей щенок, и как она дальше будет жить. Хорошо бы, если будет. Надо бы потом спросить у Хейдена или Чарли о ней. Наверняка они что-то узнают. — Смотри, — внезапно сказала Финли, указывая рукой на тот дом. — Это ведь Селина? Из дома действительно выходила какая-то старушка, держа под рукой объёмный свёрток. Татум пригляделся. И правда, Селина. И в руках у неё щенок — стало заметно, когда она закрыла дверь и поудобнее перехватила свёрток. — Да, она, — ответил Татум. — Ещё восьми утра нет, а она уже куда-то пошла. — Видимо, мы всё-таки всё правильно сделали, и ей стало полегче. Они пошли дальше, и вскоре поравнялись со старушкой. Щенок повернул к ним мордочку и тихонечко тявкнул, как будто приветствуя. Селина легонько потрепала его по голове, не сбавляя шаг, и вскоре завернула на перекрёстке. — Они, наверно, к ветеринару, — предположила Финли, провожая старушку взглядом. Татум утвердительно кивнул. До школы им оставалось уже немного. Татум радостно отметил про себя, что столкновение с Селиной неплохо так его взбодрило. Конечно, он не надеялся, что сможет просидеть весь урок литературы (который стоял первым), не заснув. Но уже хотя бы не отрубится, как только сядет за парту. — Кстати говоря, — неожиданно сказала Финли, — я думаю, мы можем потом у Чарли спросить, как Селина дальше будет. — Да, я тоже так подумал. Или у Хейдена. — Или у Хейдена, — подтвердила Финли. Им оставалось перейти дорогу, и они будут на территории школы. Загорелся зелёный, и Татум сразу пошёл. Финли же сперва огляделась по сторонам, придерживая брата за рукав. Татум вздохнул и тоже огляделся. Все машины, конечно же, стояли. Но спорить с сестрой не хотелось, поэтому Татум ничего не сказал. Краем глаза он заметил, как на той стороне дороги на светофоре остановился автомобиль, и из него кто-то выскочил. Присмотревшись повнимательней, Татум понял, кто это. Адриан. Опять этот… Татум моментально вскипел от злости. Что он всё ошивается рядом с Финли? Что ему от неё надо? Желание побить этого смазливого старшеклассника росло в нём с каждой новой встречей. Как жаль, что он обещал сестре не делать этого. Адриан в два прыжка догнал их и поравнялся с Финли. — Доброе утро, — поздоровался парень, обращаясь к Финли. Татум скрипнул зубами. — Доброе, — тихо ответила она. — Уже читала «Княжну Мэри» Лермонтова? Ну, ту, что мисс Николас посоветовала на прошлом уроке? Татум сжал кулаки и челюсть. — Конечно, я все повести «Героя нашего времени» ч-читала. — Ого, а где нашла? Татум злобно выдохнул, скрипнув зубами. — У меня книга дома есть, — чуть помедлив, Финли тихо добавила, предварительно толкнув брата в бок. — Если хочешь, я могу завтра тебе принести. Татум чуть не захлебнулся от возмущения. — Ого, буду очень благодарен, — сказал Адриан, поднимаясь на крыльцо, но развернулся, когда понял, что Финли остановилась перед лестницей. Поднял руку, как будто прощаясь, и сказал: — До встречи на уроке! Финли легонько улыбнулась и кивнула. А после развернулась к брату, вздохнула и пошла до лавочки, зная, что Татум пойдёт за ней и что ей не избежать вопросов. — Это что сейчас было? — взорвался Татум, стоило им скрыться за деревом. — Ты почему с ним так миленько общалась? Он же… Он же… — А почему я не могу с ним поговорить? — внезапно даже для себя возразила Финли. — Он ничего плохого мне не сделал, просто спросил про книгу. — И ты ему с радостью её решила дать! Сама предложила!!! — Не вижу ни одной причины, почему это может быть плохо, — растерялась Финли. — Да он же на тебя пялится постоянно! — взорвался Татум. — А теперь ты это поощряешь?! — Начнём с того, что не пялится, а смотрит, — начала закипать и Финли. — К тому же, почему он на меня не может смотреть? Может, — Финли на секунду замешкалась, как будто набиралась сил, чтобы это сказать: — Может, я ему понравилась? — О, и ты и рада! — Да с чего я должна быть против? Адриан хороший человек, умный, добрый… — Да с того, что ты становишься похожа на твоих клуш-одноклассниц! Будешь потом за ним бегать, как Хелена за Изотопом! — Ни за кем. Я. Бегать. Не собираюсь. Закрыли тему! Финли резко развернулась и пошла в сторону школы. Татум крикнул вдогонку: — Ты в него влюбись ещё! Татум плюхнулся на лавку, от злости ударяя по доске. Спать расхотелось совершенно. И на литру он не пойдёт.