Странное зелье миссис Уизли

      Гермиона усиленно старалась погрузиться в чтение, сидя на небольшом диване в гостиной, когда в камине заклокотали странные звуки и из него вывалился сначала взъерошенный Рон, а затем и Молли с Артуром.       — Привет, как вы тут без нас? — присаживаясь рядом и по-хозяйски обнимая её, осведомился Рональд.       — Нормально. А где Джинни? — Гермиона даже не стала уточнять, почему они прибыли назад по каминной сети, а не порталом. Или портал всё-таки был до определённого места, а потом уже камин?       — Она решила остаться ещё на пару дней. Бегает с Флёр по магазинам Парижа.       — Так, Рональд, хватит перемывать сестре косточки, — скомандовала Молли. — Пора бы подкрепиться с дороги. Зови Гарри.       — А где он, кстати?       — Наверху, наверное, — волшебница пожала плечами. — Я его сегодня не видела.       — Так и сидит в своей комнате? — рыжий друг выглядел слегка обеспокоенным. — Может, его в Мунго целителям каким-нибудь показать. А то что-то совсем…       — Не волнуйся, Рон, — раздался голос со стороны лестницы, отчего и Гермиона, и вернувшийся «жених» вздрогнули. — Я пока не свихнулся.       — Да я ж…       — Так, дети, живо все за стол, — Молли уже вовсю гремела кастрюлями.       Гарри расположился напротив Гермионы, заставив её снова прятать глаза, рассматривая столешницу. А вот Рон уселся рядом и демонстративно опустил ладонь ей на колено, отчего девушка дёрнулась и сжала губы.       Гарри резко отвернулся, стараясь не смотреть на «влюблённую» парочку. Он должен был испытывать чувство неловкости перед лучшим другом, но вместо этого внутри клокотала нешуточная злость. Теперь наблюдать за Гермионой и Роном стало ещё невыносимее, чем раньше.       Волшебный чугунок, по велению миссис Уизли, уже облетал стол, наполняя тарелки домочадцев ароматным луковым супом. То, как она умудрялась всё делать так слаженно и быстро — поражало. Сама же хозяйка дома, хлопая дверцами шкафов что-то бурчала себе под нос. Гермиона нервно сжала ложку и чуть не подскочила на стуле, когда Молли заглянула в обиталище своих зелий и на повышенных тонах произнесла:       — Джинни, негодная девчонка! Все надписи перепутала! О чём только думала?! — женщина доставала бутыльки, откручивала крышки и принюхивалась, бормоча под нос ругательства.       Лицо Гермионы покраснело, глаза сверлили тарелку, и она не решалась поднять их. В голове, словно фигуры на шахматной доске, вставали на места произошедшие события.       Зелье! Конечно же, она добавила в термос вовсе не успокоительное, а неизвестно что!       Судя по последствиям — возбуждающее или ещё хуже. Вот надо же быть самой умной ведьмой Хогвартса, чтобы так бездумно добровольно влить себе в чай какие-то непроверенные настойки. Дура! Просто дура! Как результат: дружба с Гарри висит на волоске, так как между ними появилась некая неловкость; её отношения с Роном стали невозможными; а Джинни… Мерлин, Гарри же любит Джинни, и, наверняка, мучается чувством вины, которого и так в нём в избытке.       Молли ещё какое-то время возилась с бутылочками, потом присоединилась к трапезе. Она немного повеселела после поездки и с радостью делилась впечатлениями о Париже. Артур бросал на жену нежные взгляды, явно радуясь, что удалось немного отвлечь ту от смерти сына. Рон вовсю наслаждался обедом и дважды просил добавки. А Гарри сверлил Гермиону взглядом василиска, нервно сжимая свободную руку в кулак. Почему-то глядя на неё, сидящую рядом с его лучшим другом, сожаление Поттера о случайной близости сменилось раздражительностью. Он помнил, как страстно извивалось её восхитительное тело в его руках, как податливы были пухлые губы, как возбуждающе-прекрасны стоны… А теперь: Рон и Гермиона?!       Драконье дерьмо! С какого перепугу они вообще стали парой?       Когда Молли в очередной раз что-то заклокотала про свадьбы: у неё явно была навязчивая идея всех переженить, Гарри не выдержал и, буркнув сухое «спасибо», умчался на улицу.

***

      Гермиона нашла друга в сарае Артура. Он, как обычно, возился с маггловскими безделушками, параллельно дыша пылью, застилавшей всё вокруг.       — Гарри, — она нервно теребила подол лёгкой кофты, накинутой на сарафан и явно избегала смотреть ему прямо в глаза, что было нехарактерно для неё. — Опять прячешься?       — А что? Неужели соскучилась по мне? — с плохо скрываемой язвительностью спросил парень. Он сам не понимал, почему грубит ей или всё же догадывался, но упрямо не хотел этого признавать. — Планирование свадьбы уже завершено?       — Какой свадьбы? Да Молли просто… Ладно, я не об этом хотела поговорить, а о нас…       — О нас… — сердце Гарри слегка замедлилось в немом ожидании, но услышал он совсем не то, что хотел.       — Я хотела извиниться, Гарри… я… это я во всём виновата… я перепутала бутылочки…       — Что?       — Зелье, Гарри! — она, наконец, отпустила кофту и подняла на него глаза полные слёз. — Мы были под действием зелья. Я добавила его в чай, думая, что это успокоительное!       — Зелье? — мысли Поттера не успевали за словами подруги.       Какое, к Мордреду, зелье? Что она несёт?       — Я… я не знаю… зелье миссис Уизли… но, похоже, вместо успокоительного оно оказалось с другим эффектом… прости, я не хотела… я знаю, что ты и Джинни… я и Рон…       — Ясно! — Гарри перебил эту словесную тираду и резко отвернулся.       Он всё понял. Гермиона выбрала Рона и не собиралась ничего менять. И, конечно же, жалела о случившемся. А ему, Гарри, отдалась ему только под воздействием какого-то паршивого зелья! Сложности войны сменились другими. Возникшая путаница в их, сложившихся годами отношениях, выматывала ничуть не меньше. Зелье так зелье! Прекрасно! Но ведь эффективность зелий недолговечна. Тогда почему он до сих пор смотреть на Гермиону не может спокойно? Настоящим адом было то, что его желание обладать подругой никуда не делось.       — Гарри, ну не надо так, пожалуйста… я же не специально… — видно, она по-своему истолковала его ледяной тон.       — Гермиона, — он уперся кулаками в деревянный стол и навис над ним, тяжело дыша. — Ты серьёзно думаешь, что должна извиняться перед парнем за секс с ним?       Глаза подруги распахнулись, губы были искусаны почти до крови, а руки снова теребили несчастную кофту.       — Вот вы где прячетесь? — раздавшийся со стороны дверного проёма голос Рона, заставил вздрогнуть их обоих. — Уединились тут. Смотри, Миона, ревновать тебя скоро начну. Ой, ну и пылища тут! Гарри, пойдём лучше полетаем.       — Не хочется, — буркнул Поттер, глядя, как друг приобнимает Гермиону.       — Ну, как знаешь, — Уизли потянул Гермиону к выходу, и та направилась следом, бросив на Гарри виноватый взгляд.       Кулак Гарри врезался в стол, сделав все лекарские труды подруги напрасными — он снова сбил в кровь костяшки. Внутри бушевал смерч, скручивая все органы в единое месиво и вынуждая вырваться наружу. Его затошнило. Мерлин, что это? Он сходил с ума от противоречивости чувств, завладевших им. Трудно сдерживаемая злость и ревность, перемешивались с небывалой нежностью и чувством вины, когда он видел слёзы в её глубоких глазах. Зелье или нет, какая разница? Гермиона в тот день лишилась явно большего.       Ему-то за что на неё обижаться? За полученное постыдное удовольствие? За незабываемые эмоции и ощущения, которые до сих пор заставляют испытывать неудобство в паху, стоит вспомнить о них? Непосильной ношей давило лишь осознание того, что под зельями была она. Значит, все эти поцелуи, стоны, прикосновения — всего лишь результат какого-то варева Молли? И на самом деле подруга не ЕГО хотела? Она хотела Рона… Гарри издал какой-то гортанный звук, похожий на хрип или стон раненого зверя и больно вцепился пальцами в собственные волосы. Проклятая жизнь не переставала тыкать его мордой в дерьмо, даже после окончания войны и гибели Волан-де-Морта.

***

      Гермиона отложила в сторону книгу и потёрла уставшие глаза. Она прочитала всё, что только смогла найти по корректировке памяти, написала письма в Мунго и магический госпиталь в Австралии. И вот теперь, получив все ответы и сложив воедино, испытывала смятение и беспокойство. Стереть память родителям тогда казалось единственным верным решением, но она была ещё недостаточно опытной в подобного рода магии и не изучила все нюансы. Как выяснилось, обратный процесс был очень сложным и трудоёмким. Для него недостаточно одного заклинания. Родителей необходимо поместить в больницу, под постоянное наблюдение колдомедиков, ведь любое вмешательство в мозг может иметь необратимые последствия. Сама процедура имела определённые временные рамки: от нескольких недель до пары месяцев. Радовало, что лучшие специалисты по части возвращения памяти были как раз в Австралии, так что не придётся родителей силой тащить в Англию.       Но существовала и плохая новость — цены на подобные услуги оказались довольно «кусачими». И на далёком заокеанском континенте Гермиона Грейнджер не была прославленной героиней войны, так что поблажек ждать не стоило. Ей катастрофически не хватало финансов. Практически весь полученный гонорар за победу предстояло заплатить колдомедикам, а требовалось ещё добраться до Австралии и на что-то жить. Использование магии в преступных целях девушка допустить не могла, поэтому усиленно искала варианты самого дешёвого жилья. Магические гостиницы она отмела сразу, оставались захолустные маггловские хостелы, так как это единственное, что она могла потянуть.       Гермиона не привыкла просить у кого-либо помощи, а уж тем более денег. Да и обратиться-то было не к кому. С Гарри отношения стали натянутыми и за последнюю неделю после возвращения Уизли из Франции они виделись только за столом во время приёмов пищи. С Роном было ещё хуже. Сколько бы она не убеждала себя, что всё произошедшее на пляже являлось следствием употребления зелья, роман с Роном встал костью в горле. Она чувствовала себя виноватой, предательницей и изменщицей. Пряталась от него за горой своих книг и всё время ссылалась на занятость, вместо того, чтобы поставить жирную точку.       Вообще, происходило именно то, чего больше всего боялась юная мисс Грейнджер — она, по сути, осталась совсем одна. Несколько дней назад у неё был лучший друг и жених, а сейчас она теряла обоих. Какая-то незримая связь между ними оказалась разорванной. Гарри после произошедшего на пляже ещё больше ушёл в себя и уже походил на зомби больше, чем на человека. Это разрывало ей сердце. Зная склонность друга к самобичеванию, можно предположить, что теперь у него добавился ещё один пункт для обвинения себя.       Рон же становился более настойчивым, что, возможно, раньше порадовало бы её, а сейчас вызывало одно единственное желание — исчезнуть. Конечно, Гермиона понимала, что несмотря на щекотливость ситуации, она может обратиться к Гарри за помощью, тот её точно выслушает, поддержит, даст денег, но она упорно не хотела этого делать. Ведь друг, несомненно, загрузится ещё больше и обвинит себя в том, что она лишилась родителей. Это была её ноша и девушка ни на кого не хотела её перекладывать, как бы тяжело не было.

***

      Последнюю неделю Гарри спал не просто плохо, а отвратительно. Послевоенные ночные кошмары заиграли новыми красками. Теперь ему снилась Гермиона почти каждую ночь. И это было ужасно, потому что приходилось раз за разом терять её. То она погибала в Отделе Тайн, то в Королевском лесу Дин на неё нападали егеря, то от укуса Нагайны. А иногда — от зелёного смертельного луча Тёмного Лорда. И Гарри ничего не мог сделать. Он пытался всеми силами предотвратить её смерть, но всегда опаздывал. Пробуждения сопровождались криками, а иногда слезами. Ошарашенный Рон уже и не спрашивал друга, что с ним. Гарри казалось, что тот всерьёз считает его свихнувшимся.       Но иногда проклятые сны носили другой характер, отчего приходилось просыпаться с болезненным «стояком» и бежать под ледяную воду. Гарри до безумия боялся во сне выкрикнуть имя подруги. И поэтому не знал, каких ночных видений опасается больше.       Конец недели осложнился возвращением Джинни из Парижа. Её становилось слишком много: бесконечные призывные взгляды в его сторону, «случайные» касания, нахождение рядом — всё чаще наводили Гарри на мысль отправиться на Гриммо. Уж лучше любоваться на ворчащего Кикимера, чем на навязчивую девчонку и двух влюблённых лучших друзей.       Рон постоянно демонстрировал свои права на Гермиону, что не могло не злить Гарри. Дабы не сорваться или, ещё хуже, не выдать магический всплеск, он всё чаще старался находиться в одиночестве. По крайней мере, в те моменты, когда удавалось отделаться от Джинни. Наверное, потому, погруженный в собственные беды и выпав из реальности, молодой человек не замечал в каком состоянии находится его подруга. Во всяком случае, до того момента, пока не стал нечаянным свидетелем её разговора с Роном.