1
16 августа 2021 г., 10:28
***
Первое послевоенное лето было отвратительно. Второе — ничуть не лучше. И третье — в том же духе. Словно природа решила наконец выплакать все свои слезы. Кстати, остальные времена года вполне соответствовали самим себе: осенью было промозгло, зимой — холодно, весной — слякотно. Никаких сюрпризов. Тем более приятных. Впрочем, ничего такого от жизни Северус уже давно не ждал. Или привычно делал вид, что не ждет. Но холод и слякоть… На помощь, как ни странно, пришел бывший соратник по клубу Помеченных Лордом — Люциус Малфой. Не то чтобы они со Снейпом были так уж близки, но в послевоенные годы, когда количество малфоевских друзей стало вдруг резко стремиться к нулю (иные доживали свои дни в Азкабане, другие срочно покинули вредную для здоровья магическую Британию, третьи усиленно делали вид, что не знакомы с опальным семейством), Люц вспомнил о том, кто нынче тоже был далек от всеобщего обожания. — Хочешь погреться на солнышке? — бокал с бренди в руке Люциуса поймал отблеск плясавшего в камине пламени и загорелся золотом янтаря. — Хочу, — буркнул Северус, не поднимая глаз от последнего выпуска «Современных зелий», принесенного почтовой совой. Им с Малфоем, в общем-то, не о чем было говорить. Зато молчать вместе раз в неделю как-то вдруг оказалось почти уютно. — У меня есть вилла. В Греции. — Внезапно. — Северус и вправду был слегка изумлен. Свободная пресса магического мира давно известила всех желающих, что некогда могущественный и богатый род Малфоев практически разорен, а его глава с трудом сохранил за собой единственное недвижимое имущество — Малфой-мэнор, пребывающий ныне стараниями покойного Тома Риддла в довольно жалком состоянии. Люциус многозначительно усмехнулся. Умела же эта зараза многозначительно усмехаться, так, что собеседник начинал чувствовать себя жалким ничтожеством и недоумком! Только вот на Северуса малфоевские гримасы уже давным-давно не действовали. Пожалуй, еще со времен окончания школы. — Каждый имеет право на маленькие секреты. — И на заграничные активы, — кивнул Снейп. — Браво. Так где, говоришь, у тебя вилла? — Крит. Чудный островок! Лабиринт, Минотавр, минойская династия царей-магов. Северус снова кивнул. Не только Люц умел читать. — И? — Прекрасная вилла, Северус. Собственная бухта с белоснежным песком — там это редкость. Скалы, кругом одни скалы. Море, ветер, покой. Именно в таком порядке, насколько я помню. — Я не умею плавать. — Научишься. Или просто будешь валяться в шезлонге у бассейна и попивать… что тебе захочется. Там довольно приличный погреб. — А ты сам? Малфой развел руками. — Благодаря дорогому Аврорату, мы с Нарциссой на ближайшее время даже помыслить не можем о том, чтобы покинуть Британию. Придется ждать, когда и на родную землю снизойдет солнце. Люциус и пафос… И бездна ехидства. Пожалуй, это делало общество старшего Малфоя сносным, а его предложение — приемлемым. Оставалось одно «но». — Зачем тебе это нужно, Люц? Только не надо меня убеждать, что тобой движет вера в высокие идеалы дружбы — это не твой жанр. Он был готов к серьезному сопротивлению: недомолвкам, увиливанию и прочим слизеринским штучкам. Но Малфой ответил на удивление прямо: — Там Драко. Уехал сразу после того, как Поттер выбил ему оправдательный приговор. Мне не нравится, что мальчик вот уже несколько лет живет совсем один, без присмотра. — Ты же знаешь, из меня даже учитель вышел скверный, а уж нянька… — Просто будь с ним рядом. И пиши мне иногда — там приличная совятня. Именно эта, так не свойственная Люциусу, откровенность, заставила Северуса в конце концов сказать: — Хорошо. Я подумаю. Он думал целую ночь. Наутро на землю снова обрушился затяжной мутный дождь, и Снейп решительно отправился в Мэнор за портключом. — За виллой приглядывают слуги-магглы. У них в родне имеются волшебники, поэтому твое поведение ничем не сможет их шокировать. Деньги они получают для тех мест просто баснословные — не бойся их теребить. В таком варианте маггловская прислуга ничуть не хуже эльфов. Хотя, кажется, парочку эльфов Драко все-таки исхитрился прихватить с собой. «На крайний случай» — как он выразился. Аппарировать прямо туда по понятным причинам не выйдет. Да и вилла сама по себе защищена от аппарации — в стиле Хогвартса. Я дам тебе многоразовый портключ. Дальше, думаю, справишься. Северус нетерпеливо дернул плечом. — Справлюсь. Драко в курсе, что на его голову свалится нежданный гость? — Нарцисса предупредила вчера. У них для срочной переписки — зачарованный пергамент. «Нарцисса предупредила». Ого! Похоже наследник так и не простил Люциусу участия в самоубийственной авантюре Лорда. Хорошо, что у самого Снейпа никогда не было детей. Надо думать, они бы тоже при нынешних обстоятельствах не захотели иметь с ним ничего общего. Как и те ученики, что теперь при случайной встрече в Косой аллее отводили глаза и, глухо пробормотав: «Добрый день, профессор», — спешили прочь. А ведь его, в отличие от Люциуса, оправдали подчистую. Даже всучили некую бесполезную железяку имени давно покойного Мерлина. Все проклятый Поттер: выступал на суде, давал показания, оправдывал. И ни разу не зашел в больницу. Такой же, как все остальные! Даром, что Герой. («Герой» про Поттера было принято писать исключительно с заглавной буквы: Герой.) Северус и сам не знал, отчего именно при нехороших мыслях о предательстве Поттера его сердце, словно запнувшись, давало крохотный сбой. И никакие зелья не помогали. А врачи в Мунго в один голос твердили: «У вас все хорошо. Просто замечательно! Но вам нужно побольше солнца. И положительных эмоций». Северус сам ни за что не решился бы ни на солнце, ни на положительные эмоции. Если бы не Малфой. Так и получилось, что в тот день, девятнадцатого июля две тысячи первого года, в четверг, Снейп вернулся в свой домишко в Тупике Прядильщика, сжимая в руке серебряную подвеску в форме единорога, и принялся собирать чемодан.***
Удивительно, но Драко обрадовался Северусу как родному. Будто тот и впрямь, как гласили курсировавшие некогда среди слизеринцев дикие школьные слухи, приходился младшему Малфою крестным. Впрочем, времена, когда Драко со Снейпом после смерти Дамблдора довольно долго скрывались «и от ваших, и от наших» не могли не поспособствовать их сближению. Но с тех пор утекло слишком много воды. — Мерлин, какое счастье увидеть здесь хоть одно нормальное лицо! Снейп задумчиво почесал кончик носа. Сложно вообразить, что за компания собралась на критской вилле Малфоев, если его не первой свежести физиономия вызывает подобный восторг. Сам Драко, одетый по маггловской моде в светлые брюки и распахнутую на груди цветастую рубаху (у Люциуса бы при виде наследника случился инфаркт), оживленно расхаживал по вызолоченной солнцем террасе, то и дело норовя свернуть попадающиеся ему на пути кадки с какими-то экзотическими растениями. Полосатый тент над головой слегка спасал от яркого утреннего солнца. Страшно было даже представить, какой зной заливает все это великолепие днем. Северусу уже отчаянно захотелось обратно, в промозглый, ледяной Лондон. Однако приходилось держать хорошую мину при плохой игре. — Что не так с остальными лицами? — Толпа народу! — Драко экспрессивно взмахнул руками. — И все как на подбор! Паноптикум, а не гости. Северус недоверчиво дернул бровью. Конечно, критское поместье Малфоев — это тебе не британский Мэнор с печальной памяти белыми павлинами, но весьма сомнительно, чтобы здесь имели дурную привычку привечать всякую шваль. Тяжело опускаясь в круглое плетеное кресло, он подумал, что черные одежды для данных широт совершенно не подходят. Главное, чтобы не выглядеть попугаем — как Драко. — Внимательно слушаю. — Во-первых — невеста. Маменька нашла мне невесту! Безвылазно сидящая в Лондоне маменька нашла невесту! Из Америки! Грязнокровка! У нее отец — маггл. А мамаша — волшебница. А сама занудная мисс читает любовные романы и красит волосы в синий! Я даже сначала решил, что она — метаморф. Но нет! Обычная маггловская краска для волос! И денег столько, что жуть берет. Ее отец, понимаешь ли, владеет несколькими газетами и весьма популярном в маггловских кругах журналом моды. А? Как тебе подобный расклад? Малфои — и желтая маггловская пресса! — Малфоям следовало быть более разборчивыми во время Второй магической. Глядишь, нынче обошлось бы и без мезальянса. А так… Люциус в курсе? — Понятия не имею. Маман с ним не разговаривает. До сих пор не может простить мою метку и засранный оборотнями розарий. Но, как известно, слухами земля полнится. «Ну и Люциус, ну и хитрый лис! — почти с восхищением подумал Снейп. — О здоровье моем он, стало быть, печется! Отвратный цвет моего лица ему спать не дает! Заслал шпиона в стан врага! Впрочем, кажется, было употреблено слово «нянька»?» Драко щелкнул пальцами, и перед Северусом будто из воздуха соткался домовик с серебряным подносом, на котором красовались два высоких запотевших бокала с лимонадом. Хвала Мерлину, Драко хватило ума не предлагать с утра алкоголь. Свой стакан Северус осушил в один глоток, а следом за ним и тот, что предназначался Драко. Ничего, хозяин вполне может повторить этот трюк с щелканьем пальцами еще раз. — Я думал, вы стараетесь не выделяться на фоне магглов. Драко пожал плечами. — Мы и стараемся. Маггловские слуги из ближайшей деревни тоже имеются. Но когда вокруг свои… Например, чары охлаждения на внутренних помещениях куда удобней этих громоздких кон-ди-ци-онеров, — медленно выговорил он по слогам. — Вижу, ты вовсю постигаешь азы маггловского быта… — лениво побрякивая о стенки бокала не до конца растаявшим льдом, протянул Снейп, чтобы просто поддержать беседу. Что-то подсказывало ему, что сбежать от скучающего хозяина дома в божественную прохладу предназначенной лично ему гостевой комнаты было бы крайне невежливо. Северус любил и умел быть невежливым, но предпочитал использовать этот свой дар соответственно обстоятельствам. Сейчас, очевидно, от него требовалась некая толика дипломатии. Сразу почему-то представилось, как ржал бы Поттер, услышав в одном предложении «Снейп» и «дипломатия». — А что прикажешь делать? — патетически вопросил в ответ Драко, встряхивая слегка отросшими за последнее время, выгоревшими на солнце волосами. – У мисс Беннет всего два состояния: она либо угрюмо молчит, либо щебечет об этих своих гнусных книжонках. А! Еще, вероятно, к счастью, она большая поклонница пеших прогулок. Иногда целыми днями бродит в одиночестве туда-сюда по острову. И это единственное, что мне в ней нравится. — А остальные? Ты сказал «паноптикум». Не думаю, что ты имел в виду всего одну эксцентричную мисс. — Есть еще Нотт. Ты его скоро увидишь. Этот спит до полудня, затем исчезает то в библиотеке, то на раскопках и мечтает об очередном возрождении Темного Лорда. Которого, к счастью, в последний раз весьма качественно укокошил наш общий знакомый. О! Кстати! Поттер тоже здесь! Вот тут Снейпа по-настоящему проняло. Да так, что он едва не подпрыгнул в кресле. Все-таки некоторым призракам из прошлого лучше таковыми и оставаться. — Здесь?! Поттер тоже живет у тебя на вилле?! Наверно, он и впрямь выглядел весьма потешно, потому что Драко гнусно хихикнул, созерцая перекошенную физиономию бывшего несгибаемого декана Слизерина. Зрелище, надо думать, и впрямь довольно редкое. — Не-е-ет! Хвала Мордреду и Моргане, даже не в этой части острова. Но местная магическая пресса освещала, так сказать, прибытие. Со всем возможным почтением. Еще бы! Такая знаменитость! Снейп позволил себе выдохнуть, хотя в голове и крутилось настойчивое: интересно, другой конец острова — это достаточно далеко? Нужно при случае повнимательней взглянуть на географическую карту. — То, что ты не пригласил Поттера в гости, делает честь твоему уму и чувству прекрасного, — пришлось основательно постараться, чтобы хриплый, будто воронье карканье, после нападения Нагайны голос звучал не слишком нервно. — О ком еще мне следует знать? Драко поморщился. — Еще Гойл. Этот, как всегда, без затей. После смерти Крэбба просто пьет и страдает, как будто потерял своего единственного возлюбленного. Снейпу не понравилась последняя фраза, но он промолчал. В конце концов, кто он такой, чтобы учить других чуткости и такту? — Ну и еще, полагаю, мистер Дэвис, — Драко совершенно плебейским жестом поскреб, вероятно, уже успевший вспотеть затылок. — Он сквиб, археолог. Работает на местных раскопках. Тут вокруг чертова уйма древностей. В том числе и магических артефактов. Ну вот… Мистер Дэвис и копает… Под контролем местного Аврората. — Ты увлекаешься раскопками? — Н-нет! Но маменька, так сказать, из своего туманного Альбиона слегка покровительствует. В меру оставшихся финансов. Что опять же приводит нас к незабвенной мисс Беннет. Северус почувствовал, как от обилия информации и солнца у него начинает болезненно пульсировать в висках. Или это последствия довольно основательного перемещения? В любом случае, свой долг благовоспитанного гостя он, надо думать, на сегодняшнее утро мог считать выполненным. — Кстати! — чересчур радостный голос Драко ввинтился в голову и, кажется, вознамерился остаться там навсегда. — Ты любишь плавать? Там, за мысом, есть недурная бухточка. Не владея аппарацией туда не доберешься — вокруг одни скалы. Зато без посторонних глаз. Рекомендую. Песок, прозрачная вода, даже в ветер — никаких сильных волн. «И никаких, будь они прокляты, светских бесед!» — почти в отчаянии подумал Снейп, мысленно роясь в своем саквояже в поисках зелья от головной боли и с ужасом осознавая, что забыл эту наиполезнейшую вещь в старой доброй Англии. — А ты? Составишь мне компанию? Драко внезапно зарделся, как маков цвет, и яростно замотал головой. — Я… Нет, у меня еще куча дел! Да и вообще… Ты же знаешь, я предпочитаю бассейны. В море… столько всякой гадости… «С каковой гадостью ты только что изо всех сил рекомендовал мне познакомиться… — саркастически протянул мысленно Снейп. — Ну-ну! Неотложные дела? У Драко? Интересно, прелестная селянка или… чем Мерлин не шутит?.. прекрасный селянин? Дриада? Фавн? Ладно. Пойдем купаться. В первый же день закроем, как говорят магглы, гештальт. А потом можно подумать и о том, где здесь развернуть свою лабораторию». Обвинить Северуса Снейпа в излишней общительности и в любви к большим компаниям не смог бы и самый яростный его недоброжелатель. В этой связи море, разумеется, представлялось меньшим из зол — оно хотя бы не имело дурной привычки трепаться ни о чем. С другой стороны, существовало одно «но», сильно усложняющее ситуацию: Северус Снейп не умел плавать. Эту тайну он охранял от любопытных глаз вездесущей общественности еще серьезней, чем в свое время тайну собственной шпионской деятельности. «А вот и повод научиться…» Даже для него самого это прозвучало не слишком уверенно, однако… Если вокруг не будет никого, то о его (возможной) неудаче на данном поприще никто никогда не узнает. Где-то в доме тяжело и гулко ударили часы. Пробило одиннадцать. У Драко вдруг сделалось чрезвычайно озабоченное лицо. — Ну, я пойду. Тебя… э-э… проводят в твою комнату. И… скоро встанет Нотт. Или… Гойл. А может, заглянет мистер Дэвис. Хотя он обычно приходит вечером. Короче, кто-нибудь… непременно… От на минуту приоткрывшейся блестящей перспективы Снейпа аж слегка качнуло. — Благодарю, — отозвался он со всей возможной чопорностью. — Но я все же сначала посещу пляж. Нет никакого смысла выбраться на Крит и сидеть в четырех стенах. Общение вполне спокойно можно перенести на вечер. Драко молча кивнул. Душою он явно уже был где-то… там. *** Самым сложным в грядущей авантюре оказался выбор одежды. Всего с час пробыв на острове, Северус уже почти смертельно тосковал о промозглой Англии, где потрепанная черная мантия отлично соответствовала любой из возможных ситуаций. Что называется, «и в пир, и в мир, и в добрые люди». Иначе говоря, хоть на урок, хоть на вечерний прием к Лорду, хоть на смерть. Северус мрачно поскреб мерзкий шрам на собственной шее — пламенный привет от никем не оплаканной Нагайны. Высокие воротники традиционных белоснежных рубашек в этом случае тоже были весьма кстати. А здесь? Его небольшой, хотя и вполне вместительный саквояж с отвратительной прямолинейностью, достойной Поттера, демонстрировал в данный момент ужасающую скудность гардероба Северуса Снейпа. «Нужно будет выбраться в город. Что у нас тут поближе? Столица? Там наверняка имеется магический квартал. Или, учитывая обстоятельства, следует, воспользовавшись примером Драко, начать осваивать маггловскую моду?» Вздохнув, он посмотрел на себя в огромное, почти под потолок, зеркало и по локоть закатал рукава рубашки. Что-то сделать с брюками не представлялось возможным: черные и шерстяные — это практически приговор. В своих способностях к трансфигурации Северус был нынче уверен не настолько, чтобы разгуливать по незнакомой местности в результате неудовлетворительного колдовства. Так ведь можно и совсем голым остаться. После ранения и едва не завершившегося перехода с этого света на тот его магия вела себя как взбалмошная девица: «Да, конечно, да! Может быть… Ой, нет! Только не сейчас!» Спасибо, хоть при аппарации не норовила размазать отсюда — и до Бирмингема. — Сэр! Вы прекрасны! Такой романтический образ! — пропело зеркало. — Все дамы падут к вашим ногам! — Зачарую! — скроив самую злобную из возможных рож, лучшим тоном декана Слизерина предупредил Снейп. — На вечную немоту. Испуганно булькнув, зеркало умолкло. Снейп удовлетворенно кивнул. Он не планировал проводить наедине с этим болтливым предметом мебели слишком много времени. Но держать его собирался в страхе и почтении. «А что с трусами?» Тут он поступил просто, хотя и непрактично: резким взмахом палочки укоротил чуть выше колена свои самые новые, едва ли не парадные кальсоны. Для купания — самое то, а красота… Да кто ж его там увидит? — В крайнем случае — сотру память, — решительно произнес он вслух, и зеркало рядом с ним покрылось испуганной рябью. На улице уже царила изнурительная полдневная жара, и Северус мысленно внес в список предполагаемых покупок соломенную шляпу. И стильный шнурок для волос. И сандалии, чтобы носить их на босу ногу. В конце концов, впервые в жизни он находился в самом настоящем отпуске и, без сомнения, мог позволить себе незапланированные траты. — Сэр? Синеволосое бледное видение, возникшее рядом с ним на крыльце виллы, и впрямь можно было принять за метаморфа. Но Северус уже оказался предупрежден. «Предупрежден — следовательно, вооружен!» — злорадно подумал он и аппарировал. Сначала — к воротам имения, потом — к едва видной из-за деревьев смотровой площадке, а уже оттуда — прямиком в заветную бухту. Чутье, не раз выручавшее его во время последней войны, подсказывало, что погони за ним нет. — Вот и славно! Снейп разделся. Морщась от странных ощущений, подумал, что ни за что не решился бы повторить подобный трюк на наполненном народом общественном пляже. Его бледное, нескладное тело, определенно, не было предназначено для публичного обозрения. Он бросил свою одежду в тень от нависающей над бухточкой скалы и с настороженностью кошки, ступающей на раскаленную крышу, коснулся стопой песка. Ничего себе! Дальше он попросту бежал. Можно было, конечно, аппарировать прямо в полосу прибоя, но не прятать же потом палочку за резинку обрезанных кальсон? Не говоря уже о возможности весьма болезненной травмы, где гарантия, что ее не вымоет оттуда первой же волной? Впрочем, волн не было, как и уверял «крестничек» Драко. Или вернее были, но невысокие, ласковые, теплые, как молоко, которое в прежние дни вечером ему иногда приносили хогвартские домовики — лучшее лекарство от бессонницы. Когда он вошел достаточно глубоко, чтобы вода, наконец, обняла его костлявые колени, вдруг появилось странное чувство — будто он вернулся домой. Не в Тупик Прядильщика, где прошло его не слишком-то счастливое детство, и не в трижды проклятые и столь же благословенные подземелья Слизерина. Домой. Туда, где тебе всегда тепло и спокойно. Где тебя всегда ждут. Северус зажмурился. Глаза слезились — должно быть, от слишком яркого солнца, отражающегося от поверхности воды. Он решительно мотнул головой и сделал еще один шаг. Затем еще один. Затем — еще. Будто что-то звало его, манило зайти глубже, узнать: каково это — слиться с морем, стать его частью. Только когда вода достигла груди, Северус вдруг вспомнил, что совершенно не умеет плавать. Сделалось страшно. Вот подвернется нога или дно стремительно уйдет вниз — и конец. Паника накрыла его столь внезапно и полно, что на миг даже показалось: сейчас он умрет от разрыва сердца. Сказать кому — засмеют. Все знают, что у Северуса Снейпа нет сердца. Откуда-то сбоку послышалось насмешливое фырканье. Боясь пошевелиться, Северус повернул голову на звук — и замер. Определенно: у того, кто смотрел на него из воды, было слишком много зубов. Достаточно острых на вид зубов, вполне способных отхватить замечтавшемуся купальщику некоторую часть руки. Или ноги. Или, например, нос — целиком. Не то чтобы Снейп был сильно привязан к своему уродливому носяре, но лишаться его вот так, походя, без веской на то причины, отчаянно не хотелось. — Ты кто такой? — прорычал он дрожащим голосом. Существо в ответ снова ехидно фыркнуло и вдруг выпрыгнуло из воды, чтобы через мгновение плюхнуться обратно, окатив Северуса с головы до ног фейерверком брызг. Помимо зубастой пасти, у существа имелись также длинный хвост, плавники и гладкое, упругое черное тело. «Дельфин! — запоздало возникло в мозгу. — Мерлиновы подштанники! Это же дельфин!» Конечно, Снейп читал про них и даже видел на картинках, но вот так, почти рядом, стоит только руку протянуть… «Парень, что быстрее ветра» — называли дельфина древние греки, «любимец Посейдона». Великий Зевс и все олимпийские боги! Он никогда не думал, что эти твари такие огромные! Дельфин продолжал стремительно кружить рядом, иногда грациозно выныривая из воды и танцуя свой веселый дельфиний танец, словно говоря: «Поиграй со мной!» Подобное поведение Снейп иногда наблюдал у только что пришедших в Хогвартс младшекурсников. Разумеется, ни один из них не был настолько лишен инстинкта самосохранения, чтобы предлагать поиграть мрачному декану Слизерина. Совершенно очевидно, новый знакомец Снейпа просто еще не понял, с кем связался. — Я не буду с тобой играть! — сурово предупредил его Северус. В ответ раздался уже знакомый фырк. На сей раз в нем отчетливо слышалось: «Это мы еще посмотрим!» — Я вообще не собираюсь здесь задерживаться. Много водных процедур — вредно. Фырк! («Ха-ха! Сальные волосы — главное украшение мужчины?») — Я разговариваю с рыбой! — вслух констатировал Снейп, чтобы сделать неутешительный вывод: лучше уж разговаривать с рыбой, чем с самим собой. Рыба может хотя бы фыркать в ответ, так что весь диалог будет не слишком смахивать на шизофрению. — Ладно, ты как хочешь, а я выхожу на берег. Не издав на сей раз ни звука, дельфин нырнул, чтобы вновь появиться на поверхности аккурат между Снейпом и линией берега. От неожиданности Северус попятился и сам не заметил, как погрузился в воду почти по горло. Забытый за время общения с дельфином страх перед соленой стихией снова затрепыхался в груди, заставляя не то истошно завопить, не то тихо и незатейливо камнем пойти ко дну. (Снейп совершенно не был уверен, что сможет закричать, зато второй вариант представлялся ему гораздо более реалистичным.) — Не удивлюсь, если ты окажешься следующей реинкарнацией Темного Лорда, который все-таки решил свести со мной счеты… — пробормотал он себе под нос, отчаянно стараясь не выдать нарастающей паники. — Покойный Лорд был невероятно живуч. В ответ на эту тираду дельфин саркастически (иначе и не скажешь) кхекнул. Странный, непривычный звук отозвался мерзким холодком где-то в районе лопаток. Или просто по спине прилетело очередной волной? Когда разговариваешь с кем попало, можешь получить очень странные ответы. — И что дальше? — устав бояться, после третьей неудачной попытки прорваться к берегу поинтересовался у дельфина Северус. — Будешь ждать, пока я не скончаюсь от голода и жажды или не превращусь в соляной столб? В уродливый коралл? Дельфин очень по-человечески вздохнул, булькнув дырочкой, которая, насколько Снейп помнил из школьного курса биологии, называлась «дыхало». Затем спокойно, будто бы стараясь не вызвать паники у смотрящего на него черными злыми и испуганными глазами человека, подплыл совсем близко, почти касаясь колен Снейпа своим гладким, словно резиновым, боком. Его верхний, загнутый назад, жесткий треугольный плавник оказался так явно приглашающе подставлен под правую руку Северуса, что не понять послание было невозможно. — Плавать? С тобой? Чтобы ты меня завез на настоящую глубину и там наконец утопил? — Снейп облизнул пересохшие губы. На них отчетливо чувствовалась горькая морская соль. — Что ж, во всяком случае, смерть будет быстрой. В ответ дельфин многозначительно покосился на него, но ничего не сказал. И правильно сделал. Еще одного фырканья, бульканья или хихиканья и без того основательно пострадавшая сегодня гордость Северуса Снейпа могла не выдержать. Не исключено, что он сам бы, без посторонней помощи, счел за лучшее сгинуть в морских глубинах. Плавник, как и весь дельфин, оказался на ощупь гладким и скользким. Ужасно скользким! «С такого слететь — раз плюнуть, — подумал Северус с легким оттенком фатализма и, вцепившись двумя руками в любезно подставленное крепление, почти не дыша от ужаса, лег на воду, старательно держась в стороне от совершающего нетерпеливые волнообразные движения дельфиньего хвоста. — Ему даже не придется меня специально топить! Один небрежный удар этой штукой…» Додумать не вышло — дельфин сорвался с места. «Мамочки!» — как-то жалко, по-детски, мысленно завопил Снейп. Хотя, пожалуй, и в сопливом младшешкольном возрасте он не позволял себе произносить: «Мамочки!». Руки свело судорогой. Теперь он не смог бы отцепиться от проклятого плавника, даже если бы захотел. Впрочем… Он не хотел. Через пару десятков ударов сердца, которое чрезвычайно гулко колотилось у Снейпа в ушах, дельфин снизил скорость, сделав ее почти… приемлемой. И Северус все-таки рискнул открыть крепко зажмуренные глаза. Вокруг сияло море. Переливалось, дышало легко и свободно. И остро чувствовалось, что так же оно сияло и дышало сто, двести, тысячу, десять тысяч, сто тысяч лет назад. С этого ракурса берег казался ужасно далеким, бухточка с почти что белым песком — крохотной, а оставленная в тени скалы одежда и вовсе пропала из вида. Дельфин понимающе замер, едва шевеля боковыми плавниками и подрагивая хвостом, словно давая своему наезднику время насладиться видом. — Ты прав, это очень красиво! — честно признался вслух Северус. Разговаривать со здоровенной рыбой, точно с человеком постепенно входило у него в привычку. Медленно и очень осторожно он разжал намертво впившиеся в дельфиний плавник пальцы левой руки, оставив правую отчаянно цепляться за свою скользкую, неверную опору. «В случае чего — быстро пойду ко дну…» — мелькнула в голове на удивление спокойная мысль. Похоже, он все-таки устал бояться. Дельфин, будто понимая, что происходит, продолжал вести себя смирно, старательно обходясь без своих хулиганских штучек. Северус испытал редко посещавшее его в прежней жизни желание накинуть поганцу баллов сто за приличное поведение. Самое удивительное открытие заключалось, однако, не в этом, а в том, что удерживаемое всего одной рукой собственное тело категорически не желало немедленно уходить на дно — болталось в волнах, словно какой-нибудь… бакен. Соленая вода, на удивление, обнимала плотно и упруго, не утягивая коварно вниз, а напротив — выталкивая на поверхность. Это, разумеется, не значило, что он был готов оторвать от дельфиньего плавника и вторую руку, но, в общем-то, слегка утешало. — Ну что, домой? Дельфин фыркнул, как померещилось Снейпу, приглашающе. Дескать, цепляйся крепче, человечек! Снейп ничего не имел против того, чтобы цепляться крепче. На обратном пути он не стал закрывать глаза. И все-таки песчаное дно под ногами стало серьезной неожиданностью. Что, уже? Усталость навалилась на него как-то разом. «Интересно, я смогу пешком дойти до берега? А придется…» Напоследок дельфин, явно прощаясь, ткнулся мокрым кожаным носом в подставленную ладонь. Почему-то еще совсем недавно пугавшие до дрожи острые зубы уже не казались такими страшными. Вполне симпатичная пасть. И улыбка. — Спасибо, — вежливо сказал дельфину Снейп. Таким вежливым он не был с самим Лордом или с Дамблдором. Впрочем, что поминать проклятое прошлое? Оно ушло. А дельфин… Рыба — не человек. Или не рыба? Да какая, в сущности, разница? Отличный компаньон, обладающий, правда, слегка сомнительным чувством юмора. Хотя, если честно, за свою долгую жизнь сталкивался Северус с юмором и похуже. — Спасибо. Дельфин отплыл от Снейпа подальше, на глубину, сделал в воздухе изящный кульбит, с шумом обрушился в воду, создав целый фонтан брызг, и стремительно исчез в морской синеве. А Северус, охая и оступаясь на неровном песчаном дне, медленно побрел к берегу, ощущая себя, впервые за долгое время, на удивление живым. И маленькие волны, словно состоящие в дальнем родстве с дельфинами, игриво подталкивали его в спину и даже смешливо фыркали.
