7
15 октября 2021 г., 12:45
***
— Поттер, когда вы, наконец, выздоровеете, я лично убью вас с особой жестокостью! А пока пейте, что дают. — Все-таки ваши зелья, профессор, по-прежнему ужасная гадость! Снейп едва сдержал совершенно неприличное ликование. Поттер мог говорить и даже ругаться! А еще сутки назад только дышал прерывисто и тяжело, а на его губах пузырилась розовая пена. Проклятая пуля пробила легкое. Так сказал Гиппократ Сметвик — лучший колдомедик магической Британии. Именно, что Британии. Хотя, казалось бы, где Британия, а где Крит? Но если уж Северус Снейп ставил перед собой задачу достать кого-то… …— Поттер, Мордред бы вас подрал! Не смейте подыхать! Я сейчас найду в этой мерзкой дыре врача. При одной только мысли, что дельфин… то есть Поттер!.. то есть все равно дельфин!.. может умереть из-за очередной маггловской пули… или же из-за него, Северуса, хотелось орать в голос. Или выть, точно Люпин, на Луну. — Н-не надо… врача. Н-нельзя! — Упрямая тварь! — рыкнул Снейп. — Пейте! Набор зелий всегда был один и тот же: кровеостанавливающее, общеукрепляющее… Только вот подействуют ли они правильно, Снейп не знал. Он всего лишь зельевар. Ах, да! На рану — плотную повязку. — Я пошлю сову к Драко. Он должен быть в курсе, кто тут лучший. Поттер вскинулся на постели (едва отойдя от стресса, Снейп аппарировал прямиком к вилле Малфоев, а оттуда, рыча и сыпля ругательствами, лично отволок проклятого мальчишку к себе в лабораторию). — Д-драко? Н-нет! Крохотный диванчик, на котором Снейп обычно полеживал, если процесс варки зелий нельзя было пускать на самотек, пришлось трансфигурировать в кровать (простыня, подушка, теплое одеяло). И в подвале сразу стало тесно. Перемещаться в спальню упрямый Поттер решительно отказался. А спорить с человеком, то и дело теряющим сознание, Снейп еще не научился. На это не хватало даже его сволочного характера. — Я сейчас, — сказал он строго, устремляясь в свою комнату за многоразовым портключом, выданным старшим Малфоем. — И не вздумайте тут без меня умереть, Поттер! — З-закройте покрепче дверь! Снейп так и не понял: было ли последнее требование продиктовано нежеланием мерзнуть, всплеском горячечного бреда или приступом паранойи, но дверь запечатал накрепко довольно заковыристым заклятием собственного изобретения. Враг не пройдет! А в том, что у них с Поттером и впрямь наличествуют весьма серьезные враги, с некоторых пор сомневаться не приходилось. В большой парадной гостиной Малфой-мэнора он возник, будучи похожим на порождение больной фантазии какого-нибудь чернокнижника, вздумавшего безответственно воззвать к духам адской бездны. Мокрый, но при этом дымящийся от ярости, весь перемазанный чужой кровью и невероятно решительный. Люциус был впечатлен. По правде сказать, любой бы на месте Люциуса впечатлился. — Снейп? — Мне нужен Сметвик. Срочно. — Что-то с Драко? Северус посмотрел на него непонимающе. — Драко? Нет. Он празднует помолвку с прекрасной леди Ди. Сметвик нужен… одному моему знакомому. Пожалуйста, займись этим сам. Твоему сокрушительному обаянию редко кто находит силы противостоять. Наверное, последняя фраза прозвучала бы лучше, если бы не кровожадная ухмылка Снейпа. Где-то там умирал Поттер. Опять. Северус не мог этого допустить. Не мог. Не имел права. — Хорошо. Я… сейчас. Грейс! Мантию! Крохотная сморщенная домовушка появилась в гостиной со скромной уличной мантией, наверняка стоящей больше, чем Снейп зарабатывал на своих зельях за год. Остатки былой роскоши. Люциус накинул мантию на плечи, небрежным жестом поправил волосы и шагнул к камину. — Грейс, вина нашему гостю! Снейп выдохнул. И даже не стал вопить в спину: «Поторопись, книззлов сын!» На Люциуса подобные вопли все равно никогда не действовали. Наверное, стоило воспользоваться передышкой, чтобы наконец-то почиститься, обсушиться, заняться собственной раной и выпить бокал действительно превосходного вина из погребов Малфоев. Тех самых, которым оказался не страшен ни Темный Лорд, ни его безумная свита. Впрочем, наслаждаться вином Снейпу пришлось недолго — через пятнадцать минут («Темпус! Темпус! Темпус!») Люциус вернулся через тот же камин, а следом за ним почти в объятия вскочившего от нетерпения Северуса выпал целитель Сметвик — краса и гордость больницы Святого Мунго. Врач, которому удалось вытащить Снейпа из вызванной ядом Нагайны магической комы. — Северус, какими судьбами? — Гиппократ, мне нужна ваша помощь. И… не только мне. И… не совсем здесь. Люциус, надеюсь, у тебя найдется еще один неотслеживаемый портключ до того же пункта назначения? — На слове «неотслеживаемый» пришлось сделать ударение, хотя Снейп и был убежден, что в кармане у драгоценного друга имеется целая связка портключей — на все случаи жизни. — Не думаю, что у нас есть время на оформление для Гиппократа разрешения на выезд за пределы Магбритании. У Сметвика сделались большие глаза. — За пределы Магбритании? Во что вы опять вляпались, Северус? — Вы не поверите… — пожал плечами Снейп. — Ну? Люциус выразительно вздохнул и небрежным движением руки вынул что-то из воздуха. Портключ почти ничем не отличался от такого же, лежащего в кармане Северуса: серебряная фигурка дельфина на тонком шелковом черном шнурке. Только у дельфина Сметвика вместо глаза мерцал синий камушек, а у принадлежащего Снейпу — зеленый. Как у… Что за нелепые совпадения! — Гиппократ, за мной! Вопрос жизни и смерти. Благодарить Люциуса за помощь он не стал — не в тех они были отношениях. Да и время утекало сквозь пальцы невероятно стремительно. Успеется поболтать. Если все пройдет как надо. Если Поттер… еще жив. В подвал они влетели на совершенно бешеной скорости, никого не встретив на своем пути. Правда, ночь пока не кончилась, и гости по-прежнему продолжали веселиться на палубах медленно плывущей вдоль берега яхты, а слуги-магглы на это время были отпущены к себе домой — спать. Очень, очень длинная ночь, Мордред ее подери! — Эй? Ты жив? На миг показалось, что… А потом веки дрогнули, губы шевельнулись в болезненной гримасе, послышался тихий стон. Жив! Как в той старой сказке, что мама читала ему в детстве… Стойкий оловянный солдатик? Держись, Поттер! — Да это же… Со Сметвика можно было писать картину. «Потрясение». Нет! «Обалдение»! «Офигевание»? Снейп был не великий мастер по части идеальных формулировок для названий картин. Но доктор явно не планировал встретить в здешних краях Героя и Победителя Волдеморта. Да еще и в настолько потрепанном виде. И в компании Северуса Снейпа. Не говоря уже о том, что бедный Гиппократ понятия не имел, в какой именно части света находятся пресловутые «здешние края». Или все-таки успел бросить взгляд по сторонам, когда Северус волок его за руку в подвал малфоевской виллы? — Так точно, Гиппократ. Это он и есть — сам великий Гарри Поттер. И похоже, у него дырка в легких. Выстрел из маггловского ружья. И пуля — все еще внутри. Я, конечно, его подлатал, как смог, но я не колдомедик. Так что… Слова сыпались из него, будто горох, пульс частил, а на лбу выступил холодный пот. В проклятом подвале все было холодным. Кроме Поттера, от которого шел жар, словно от феникса накануне сгорания. — С-северус! Зеленые глаза, обведенные темными болезненными кругами, распахнулись, а сердце Снейпа пропустило удар. С каких пор Поттер зовет его Северусом? («Профессор. Сэр».) Рука сама собой нащупала обжигающе-горячие пальцы и успокаивающе спрятала в ладонь. Все равно ведь завтра ничего не вспомнит. — Я здесь. Я здесь. — Ну и что же вы, юноша, решили поболеть? — совсем не вовремя влез, очевидно, все-таки пришедший в себя Сметвик. Или вовремя? Жар от руки Поттера полз по предплечью Северуса и уже готов был добраться до сердца. Они оба вздрогнули, точно застигнутые врасплох школьники, решившие пообжиматься после отбоя на верхней площадке Астрономической башни, и почему-то мгновенно рассоединили ладони. — Я… — голос Поттера звучал тихо, еле слышно, словно бы уже из-за реки. — Я, вообще-то, этого не планировал, сэр. Экспромт. Чуть жив, а туда же, шутит! Северус бросил на Сметвика один из своих фирменных испепеляющих взглядов. Пациент вот-вот уйдет туда, откуда даже такие, как он, дважды не возвращаются, а этот… разговоры вздумал разговаривать! Но Сметвик плевал на все на свете злобные взгляды. Видал он и не такое! А уж от Снейпа, пока вытаскивал того из магической комы, не только насмотрелся, но и наслушался. Поэтому голос Гиппократа продолжал журчать как ни в чем не бывало. — А ведь обещали, мистер Поттер, можно сказать, клялись, когда мы вашу магию после победы по кусочкам собирали, что будете осторожны! Что больше никогда… — Это я… не подумав… — последнее Снейп едва расслышал. Сознание вновь на некоторое время милосердно покинуло Героя и Победителя. («Только бы не навсегда».) — Северус, хотя бы вы пока не оставляйте меня! Обморок — не ваш жанр. Лучше организуйте мне приличный свет. Обморок? Ничего подобного! Просто не самый легкий день. Вернее, ночь. Просто… Снейп злобно встряхнулся. Расклеился! Поплыл! Свет? Сейчас он тут устроит… иллюминацию! Вспыхнули развешанные по стенам бронзовые светильники, полыхнул огонь в очаге, над кроватью, где лежал без сознания Поттер, повисли магические свечи. — Так хорошо? — Просто отлично! — Гиппократ довольно потер руки. — Ну-с, что тут у нас? Северус, да отойдите же, Мерлина ради! И не переживайте вы так, спасем мы вашего мальчика! («Моего мальчика? О ком это он?» Целитель Сметвик всегда был странным.) Снейп поступил так, как ему сказали: убрался в противоположный от кровати угол и уселся на скрипучий стул с высокой неудобной спинкой. Ему казалось, если он позволит себе расслабиться, отвлечься, Поттер все-таки умрет. Хотя Сметвик, конечно, колдовал на славу: сначала долго водил руками над бесчувственным телом Поттера, бубня себе под нос диагностические заклинания, потом взмахнул палочкой, выкрикнув что-то короткое и резкое на незнакомом Снейпу языке. — Вот она, наша пуля. Смотрите, Северус, какая прелесть! Снейп демонстративно отвернулся. Прелесть, надо же! Сердце колотилось как бешеное, в висках били барабаны. Маленький, слегка искореженный кусочек металла… Невинная в своей простоте смерть. К будто сошедшим с ума голове и сердцу добавилась тошнота. Сейчас бы глоток-другой Успокаивающего. Нет, не сейчас. Потом, потом, когда станет ясно, что самое страшное миновало. Снейп не может потерять его… снова. Никак не может, и дело вовсе не в глазах, похожих на глаза Лили. Чтобы отвлечься от омерзительных ощущений и идиотских мыслей, носившихся под черепом точно взбесившиеся корнуэльские пикси, он стал вспоминать, какие ингредиенты могут потребоваться на зелья, способные поставить Поттера на ноги в самое ближайшее время. А если поэкспериментировать? Если добавить туда экстракт лунного света? Там, кажется, еще осталось после заказа Дианы… — Ну вот и все… — наконец разогнулся Сметвик. Вид у него был замученный. Похоже, лечение на этот раз далось ему непросто. (Хотя когда это старину Гиппократа интересовали заурядные случаи?) — Будет теперь наш Герой жить. И даже здравствовать. И геройствовать — от души. Северус молча кивнул. Вместо слов в горле царапались неясные звуки. — Я навел на него магический сон — так что часов двенадцать он проспит, — довольно потирая руки, продолжал целитель. — И станет снова как огурчик. Слегка подвядший огурчик, — добавил он, немного подумав. — Потихоньку можно будет вставать и двигаться. При проблемах с легкими движение предотвращает кучу всяческих неприятных осложнений. Но, Мерлина ради, никаких подвигов в ближайшее время! Пообещайте мне, Северус, что присмотрите за мальчиком. Снейп снова кивнул. Уж это-то непременно! — Максимум — неспешные прогулки по парку утром и вечером, лежание в тени у бассейна. Здесь ведь есть бассейн? Еще один кивок. Наверняка. — И никаких серьезных магических нагрузок: аппарация и портключи — под жесточайшим запретом на всю неделю. Ну а остальное вы и сами знаете: кровевосстанавливающее, ранозаживляющее, укрепляющее. Можно добавить массаж. Если не справитесь сами — найдите в здешних краях специалиста. Даже маггла, магия в этом деле необязательна. — А последствия? — заставил себя все-таки каркнуть Снейп. — У всего есть последствия, не так ли? Настала очередь Гиппократа сдержанно кивать. — Разумеется. Но не слишком серьезные. Возможно, мальчика в холодное время года станут донимать сезонные бронхиты. Впрочем, мы же знаем, бронхит — это не приговор. В крайнем случае, попьет микстурки вашего изготовления. Поможет на раз! Все-таки юмор у Гиппократа всегда был отвратительный — врачебный. «Если учесть, что в нашей любимой Британии постоянно — холодное время года, Мордред бы вас всех подрал!.. Я увезу его в Африку». Странные все же мысли посещали нынче Северуса Снейпа. — Выпьете вина? Или апельсинового сока? — светским тоном предложил он. Кажется, параллельно с тем, как отступал страх, к нему возвращалась способность говорить. — И то и другое в здешних краях весьма недурно. — В здешних краях — это где, Северус? — мягко поинтересовался Сметвик, усаживаясь на второй неудобный стул напротив. (Других в лаборатории Снейпа не водилось. Привычка.) — А то у нас нынче — натуральная тайная операция времен Второй магической. — Чирей вам на задницу, Гиппократ! — суеверно вздрогнул Снейп. — Хватит с нас войн. Просто в потемках попали под горячую руку какому-то маггловскому браконьеру. — Очень метко стреляет браконьер… — пробормотал Сметвик. — Кстати, давайте уж я заодно и ваше плечо осмотрю. Там ведь тоже пулевое, если я не ошибаюсь? Вы, конечно, ранозаживляющее на него наложили, но береженого, как известно, сам Мерлин бережет. Пришлось, страшно ругаясь про себя, тянуть с плеч изрядно пострадавшую рубашку. Рана уже не кровила, но болела, сволочь, совершенно адски. — Прилетело за компанию… — прошипел Снейп сквозь зубы. — Сквозное. Так, ерунда. — Может, и ерунда… Уже привычными движениями Сметвик поводил сначала голыми ладонями, а потом — палочкой над его плечом, прощупал, нажимая довольно болезненно, бесцеремонно покрутил руку (Северус с трудом удержался от проклятий). — Тоже будет ныть к дождю? — Какое-то время. Потом все восстановится. Хотя на недельку я бы советовал присоединиться к мистеру Поттеру возле бассейна. Или на садовых дорожках. Итак? Мне было обещано вино. И вы не ответили на вопрос, Северус: где мы? — Крит. И это вся информация на сегодня. Я — за вином. Снейп сдернул с крючка возле двери изгвазданную зельями рабочую мантию, накинул ее на голое тело — хоть какая-то защита от холода. Потрескивающий веселым пламенем очаг помогал слабо. За обещанной бутылкой пришлось лично тащиться в противоположный конец подвала. (Там оказалось еще холоднее.) Можно было бы, конечно, послать домовика, но посвящать местных домовиков в подробности происходящего отчаянно не хотелось. Очнувшийся Герой ему спасибо не скажет. Судя по всему, операция и впрямь планировалась как тайная. Разумеется, у Снейпа имелись кое-какие соображения на этот счет. Пусть только Поттер придет наконец в сознание! Им найдется, о чем поговорить у бассейна. Бутылку он выбирал по толщине слоя пыли — взял самую грязную. Гиппократ заслужил. Пили почти молча, изредка разбавляя тишину короткими необязательными репликами, из трансфигурированных в бокалы стеклянных мензурок, в которые Снейп разливал лечебные настои, давая им отстояться. Обошлось без апельсинов. Когда Северус поинтересовался оплатой, Сметвик отмахнулся: — Пятьдесят флаконов зелий для больницы. Обычный набор. Сами знаете, на что у нас вечный спрос. Можно потихоньку пересылать с совой. В качестве благотворительности. — Хороша благотворительность! — дернул щекой Снейп. — Да я на одних ингредиентах разорюсь! Это была их привычная игра: Сметвик изображал прожженного дельца, Снейп — жуткого скрягу. От процесса пререканий оба получали чистейшее наслаждение. — Заметьте, мистер Снейп! Это всего лишь за лечение мистера Поттера. За ваше плечо я не прошу ничего. Хотя мог бы затребовать вдвое больше. — Совы надорвутся таскать. А плечо я лечил сам, вы, многоуважаемый господин колдомедик, только руками размахивали… — А за молчание? Снейп вздрогнул. Сметвик умел и любил играть. — За молчание я заплатил еще тогда, когда валялся в больнице. На всю оставшуюся жизнь. Сами знаете. То зелье для возвращения магии, куда требуется добавлять кровь зельевара… Оно стоило мне нескольких лет моей и без того не бесконечной жизни. И я так и не услышал, для кого мы его варили… — Ну, вот видите, Северус… Тайны умирают внутри меня, словно их старательно приложили «Авадами». Если я не раскололся даже под вашими допросами… Впрочем, теперь уже вы и сами можете сложить два и два. И он накинул шнурок портключа себе на шею. А Северус остался хватать воздух ртом. Хотя воздуха в подвале было и так не слишком много. Поттер? Он варил зелье для Гарри Поттера? «Когда мы вашу магию после победы по кусочкам собирали…» «Пациент не приходит в себя уже третий месяц, и магия вытекает из него по капле. Придумайте что-нибудь, Северус, иначе мальчик останется сквибом. Хороший талантливый мальчик». — «Гиппократ, вы просите меня о чуде!» — «Сделайте чудо, Северус! Я знаю, вы можете». Вот и ответ на мучивший его столько лет вопрос: почему Гарри Поттер не навестил Северуса Снейпа в больнице Святого Мунго. Хотя Северус Снейп его… ждал? В это время Гарри Поттер валялся без сознания, все еще находясь на грани жизни и смерти, и магия медленно, но неотвратимо покидала его тело. «Мальчик может остаться сквибом». Газеты об этом не писали. Там говорилось, что после победы Герой отдыхает в кругу своих друзей и близких. Надо думать, Сметвик лично отчитывался перед Министром магии о состоянии Героя и, как и все посвященные, давал клятву о неразглашении. Да что там клятву! Учитывая характер Кингсли, ставшего новым Министром, как минимум Нерушимый обет! Жуткая дрянь — Северус помнил. А теперь… что?.. уже неактуально? Снейп потер лоб. Думалось плохо, глаза слипались. Если верить утверждениям почтенного колдомедика, Герой продрыхнет еще двенадцать часов… О том, чтобы уйти к себе и оставить Поттера здесь одного, не было даже речи. Снейп оглянулся. В его подвальной каморке, определенно, не осталось места для еще одного ложа. Спать на полу — значит заработать очередную простудную гадость. Можно было бы, махнув рукой на гордость, приткнуться под бочок к Поттеру. Тому сейчас на подобные условности наверняка плевать, но… Кровать Северус в спешке изобразил привычно узкую, едва подходящую для одного человека, но вот для двоих — уже никак. «Что же ты, Сопливус, — сказал кто-то внутри него насмешливым голосом блохастого Блэка, — сколько ни пытаешься сварганить роскошное ложе, все равно выходит собачья лежанка!..» Северус поморщился. Свой внутренний голос он не любил. Собачья лежанка… да… В это время, словно подслушав его мысли, Поттер тихо застонал во сне, беспокойно заворочался, сместился чуть вбок, пытаясь устроиться поудобнее, и Северус решился: «Я ненадолго, совсем чуть-чуть… На самый краешек…» И — всё.***
Ему снилось, что он обнимает дельфина. Живого, теплого. Родного. — Северус, ты меня задушишь. И ехидного. Стоп! — Поттер?! — Думаю, после того, как мы провели ночь в одной постели, ты можешь называть меня Гарри. По всей видимости, прописанные колдомедиком Сметвиком целительные двенадцать часов уже истекли, потому что Поттер выглядел если и не совсем здоровым, то, во всяком случае, возмутительно бодрым и чрезвычайно разговорчивым. В отличие от того, каким он был минувшей ночью. Северус поспешно покинул кровать, стараясь проделать это с максимальным чувством собственного достоинства. Какового, безусловно, не добавляли ни всклокоченные со сна волосы, ни потрепанная жизнью рабочая мантия. Ни то, что на щеке (как он полагал) у него отпечатался след от края поттеровской подушки, которую они нынче делили на двоих. Р-романтика! — Гарри звучит неплохо, — пробормотал Северус себе под нос, зябко поеживаясь. В комнате по-прежнему горели магические светильники, зажженные еще во время визита Сметвика (сколько же Снейп вбухал в них магии?), а вот очаг уже давно погас, не осталось даже угольков. Сидящий на постели, почти до самых ушей укутавшись в одеяло, Поттер выглядел бледно, но вполне жизнерадостно для человека, который совсем недавно в очередной раз едва не кувыркнулся за край. Его уже можно было выпускать к людям. То есть к бассейну… Стоп! Бассейн?! Это же Поттер. Поттер! Который, как всем известно, сейчас наслаждается жизнью на другом конце острова и никоим образом не может вдруг обнаружиться в доме своего школьного врага Драко Малфоя в компании другого школьного врага — Северуса Снейпа. С этим требовалось что-то срочно решать. Очень срочно. — Поттер, у вас еще осталось Оборотное зелье? — Что? — Оборотное. Зелье. Не стройте из себя идиота. У вас дырка в легком, а не в голове. — Я… не понимаю. Северус вздохнул. — Аппарировать вас сейчас нельзя. Использовать портключ — тоже. Поселиться в подвале до полного выздоровления — тем более не выход. Ваша замечательная мантия, смею надеяться, канула где-то в недрах Отдела тайн. Ведь так? Поттер молча кивнул. — Отлично! А значит, самое время вернуть на сцену мисс Мэри Беннет. Не так ли? Поттер моргнул. Испуганно икнул. Весь залился краской — от ушей до пят. (Северус почти с умилением отметил, как становится розовой пятка, виднеющаяся из вороха одеяла. Впрочем, его строптивому пациенту вовсе не нужно было знать, что Северус Снейп умеет умиляться. Или почти умеет.) — От-ткуда… вы?.. — А мне померещилось, будто мы успели перейти на «ты». После… ночи в одной постели. Я ведь могу по-прежнему звать вас Мэри? Если раньше ему показалось, что Поттер краснеет, то он ошибся: только сейчас тот стал по-настоящему красным. Как спелый томат. Снейп мысленно похвалил себя за удачное, даже где-то поэтическое сравнение. Мальчик вдруг вспомнил, что их общение совсем недавно едва не перешло на новый, совершенно интимный уровень? Ничего, пусть вспоминает! Не одному же Северусу страдать от последствий этой крайне двусмысленной ситуации! Он целовался с Поттером. С Гарри Поттером! Конечно, в это время Поттер был под «обороткой» и звался мисс Мэри, но… Дьявол! Снейп несколько раз глубоко вздохнул. — Вы можете меня по старой памяти ненавидеть. Можете презирать. Можете, если вам угодно, даже развлекаться за мой счет. Но… Мерлина ради, не делайте из меня дурака! Только полный идиот не догадался бы после вашего вчерашнего феерического явления из морской пены, где тут зарыта… хм… собака. — Собака? Или дельфин? — Поттер пытался шутить. Отлично! — Или одна синеволосая мисс, почему-то обращавшаяся ко мне: «Профессор. Сэр». Смотреть, как смущается Поттер, можно было бесконечно. — К тому же означенная мисс говорила на совершенно правильном английском языке, без всякого печально знаменитого американского акцента, и имела нехорошую привычку исчезать с удручающим постоянством в самые неподходящие моменты. Бедная девочка боялась превратиться… в тыкву? В тщетной попытке сдержать улыбку у Поттера дернулся уголок рта. Ха! Ему смешно! А Северусу каково среди этих тайн?! — Ну и наконец — шрам. — Поттер по привычке потянул руку ко лбу. — Нет, не этот. А тот, что у вас на ноге. Дельфину пуля оцарапала хвост. Мисс Мэри появилась с наспех перевязанной ногой. Тогда, кстати, я впервые заподозрил, что дельфин… это не совсем дельфин. Хотя мне никогда не доводилось слышать о такой странной анимагической форме. — Я… Меня очень впечатлило море, сэр. Можно сказать, я влюбился. — Влюбился? — Северус всей душой ненавидел это слово — в любом из его возможных значений. Вот и сейчас оно острой рыбьей костью встало у него поперек горла. Впрочем, ерунда. Пройдет. — Поздравляю! Похвальное чувство. Но все-таки нужно было позволить мне смазать вашу рану заживляющей мазью. Теперь придется ходить со шрамом еще и здесь. Резким движением вытянув руку вперед, Северус вытащил из-под одеяла поттеровскую костлявую щиколотку. Действительно, в самом низу на голени виднелся совсем свежий корявый шрам. Интересно. Он всегда думал, что раны, полученные в анимагической форме, заживают быстрее… («Как на собаке!» — подсказал вредный внутренний голос.) Выходит, ошибся. — Северус… — Не смейте меня так называть! Вы!.. Вы!.. Вы — не она! — злобно выкрикнул он и, громко хлопнув дверью, бросился наверх, в комнату мисс Мэри, на поиски бесценных запасов Оборотного зелья. Зелье нашлось довольно быстро — в шкафу, на полке, под целым ворохом каких-то типично женских тряпок. (Северус брезгливо отодвинул в сторону кружевные трусы. Интересно, Поттеру действительно нравится надевать на себя… вот такое? Или это просто часть маскировки? Хотя, позвольте… Нет, совсем не интересно! Теперь бы еще вытряхнуть из головы застрявшую там картинку…) Обычная фляга, вроде той, из которой, помнится, хлебал свое сомнительное пойло Лже-Грюм на Турнире трех волшебников. Наверняка, где-то имеются более серьезные запасы, но вряд ли здесь. На всякий случай Северус сунул во фляжку нос. Пахло правильно. Еще не хватало отравить Героя, после всего, что им пришлось пережить накануне. Заодно пришлось захватить и кое-что из женских шмоток. Странно будет, если мисс Мэри Беннет появится на лестнице из подвала так, как есть: голая и в одеяле. С другой стороны… Северус хмыкнул. Он бы посмотрел. — Пейте, Поттер! Хотя, нет… Сначала — другие зелья: кровевосстанавливающее, ранозаживляющее и… Что третье? А! Общеукрепляющее. Простите, мне нужно привыкнуть к мысли, что скоро в моей постели окажется юная, прелестная мисс. — Скажете тоже, «прелестная»! А можно мне что-нибудь, кроме воды, чтобы запить? Стаканчик апельсинового сока? — Вы еще тыквенного попросите! Вот подниметесь наверх, будет вам сок. Полагаю, завтрак мы с вами благополучно проспали. Правда, в доме тихо. Может, до сих пор не вернулись? Или не проснулись после бурной ночи? — Ну хотя бы чашечку чая с сахаром? Чтобы запить? — Вот вода. — Вода?.. — Поттер, когда вы, наконец, выздоровеете, я лично убью вас с особой жестокостью! А пока пейте, что дают. — Все-таки ваши зелья, профессор, по-прежнему ужасная гадость! Конечно, гадость. А еще они очень быстро поставят тебя на ноги, мальчик.
