Парень, что быстрее ветра

      ***

      — Поттер! Или ты немедленно берешь отпуск, или я сам пойду беседовать с этой бездушной тварью — Кингсли. И пусть он своей властью…       — Северус, ты никуда не пойдешь! Еще чего не хватало! Я что, школьник, чтобы за меня хлопотал господин профессор?       — Я больше не профессор!       — Ах, извините, господин зельевар!       — Два года без отпуска, Поттер! Два проклятых года! Выходные — если повезет. На больничной койке я вижу тебя чаще, чем в своей постели!       — Северус, ты — мастер преувеличений!       — Мастер?! Да?! Мы скоро по миру пойдем, потому что мне некогда варить зелья на заказ! Я варю их для своего сумасшедшего любовника!       — Мне нравится, как это звучит: «любовник»…       Вот так он всегда. Северус и мигнуть не успел, как уже оказался прижатым к дивану, а сверху над ним нависал, сверкая глазами и пылая щеками, Поттер. Гарри. Его любовник. Партнер. Его… всё.       — Северус, можно, я сегодня?..       — Мерлин! Как будто тебе все еще нужно мое разрешение…       Ох! Если бы Снейп хотя бы заподозрил, что это может быть настолько прекрасно, то сам отдался бы Поттеру еще там, на Крите. Старый дурак! Хотя удивительно… Именно с Гарри — с ним, над ним, под ним — Северус становился до восторга молодым и полным сил. (Просто полным. Целым. Настоящим. Живым.) И вообще, какая разница, кто сверху, если главное — вместе? Вот только…       Несколькими точными, исполненными чувства собственного достоинства движениями волшебной палочки Снейп привел в порядок свою изгвазданную в пылу страсти мантию и многострадальный диван и глянул на совершенно неприлично счастливого Поттера Тем Самым Взглядом. (Это Гарри придумал дурацкое название «Тот Самый Взгляд». «Когда ты на меня так смотришь, я ощущаю себя балбесом-первокурсником перед грозными очами самого профессора Снейпа, декана факультета Слизерин. Можешь мне поверить, это Тот Самый Взгляд».)       — Короче, Поттер, никаких отговорок! Или ты с завтрашнего дня уходишь в отпуск, и пусть Аврорат в кои-то веки попробует спасти мир без твоего участия, или я иду к Кингсли.       Гарри вздохнул, сдаваясь. Северус отлично знал, что отпуск — не просто каприз, а прямо-таки насущная необходимость. Это и целитель Сметвик сказал, когда в очередной раз вытаскивал Героя и Победителя из ласковых объятий смерти после рейда по Лютному, когда что-то вполне привычно пошло не так. «Не будет отдыхать — сгорит как свечка. Ярко, но быстро. Проследи за ним, Северус».       И Снейп намерен был проследить, чего бы это ему ни стоило. Даже если придется поступить некорректно и все-таки втянуть в семейные разборки Кингсли — старого соратника по Ордену Феникса.       Впрочем, крайние меры не потребовались — обычных угроз и шантажа оказалось вполне достаточно. Тем же вечером Поттер вернулся домой, сияя, как новенький галлеон.       — Отпуск! На целых две недели! Что я говорил? Без проблем! С завтрашнего дня? Да пожалуйста!       Северус ехидно приподнял бровь.       — Две недели? Впервые за два года? Поттер, ты — тряпка. И все вокруг об этом знают. И пользуются своим знанием почем зря.       — Ты просто завидуешь моей силе воли и решимости, с которой я иду прямо к цели.       Это были их обычные перепалки, означавшие: все хорошо, сегодня не придется варить новые лечебные зелья и наведываться в Мунго. Поттер сбросил у входа аврорскую мантию и со вздохом облегчения избавился от форменных сапог. Как бы удобны они ни были (сведущие люди уверяли, что в обуви, сшитой из шкуры мантикоры по самым передовым магическим технологиям, можно спокойно танцевать на углях и даже бродить по щиколотку в яде василиска), летом любые сапоги — натуральное орудие средневековой пытки.       — Умывайся и к столу, — сказал Снейп, уже привычно любуясь ладным телом любовника в роскошно облегающей его легкой алой форме. — Судя по запахам, Кричер изобразил что-то вполне съедобное.       И — нет, он не станет рассказывать ехидному Поттеру, что угробил сегодня полдня, готовя к его приходу домашнее жаркое по рецепту Молли Уизли. (Каким унижением было выпрашивать у вредной Молли этот рецепт, не хотелось даже вспоминать.) Впрочем, пирожные к чаю и впрямь пек Кричер. В сладком Снейп все еще был не силен.       За столом переодевшийся в домашнее Поттер еще больше расслабился, потеплел и выглядел счастливым. По-видимому, жаркое удалось. И Северус чуть не лопнул от гордости, услышав, что «это — Мерлин подери! — вкуснее, чем подают в Норе».       — Ну и какие у нас планы на мой долгожданный отпуск? Махнем в путешествие или засядем дома и две недели не будем вылезать из постели?       — Начать осваивать постель мы можем уже сегодня, — выдвинул предложение Снейп. — Тем более, что нынче за тобой числится небольшой должок. А о планах поговорим завтра, на свежую голову. В конце концов, утро вечера мудренее.       

      ***

      — Это же… это!..       — Розовые пески Элафониси, — довольно сощурился, глядя на переливающееся под щедрым южным солнцем море, Снейп. — Помнится, в прошлый раз ты мне про них все уши прожужжал.       — Я… — Смотреть на такого Поттера: внезапно юного, расслабленного, восторженного — было одним сплошным удовольствием. — Нет, ты и вправду уговорил меня на совместную аппарацию с завязанными глазами!       — После совместного перемещения при помощи общего портключа — и тоже с завязанными глазами, — испытывая острый приступ самодовольства, кивнул Снейп. — Прости, но, когда у тебя выходной, ты готов на все, лишь бы еще немного поспать. И даже не требуется тратить силы на Империус. Просто берешь не до конца проснувшегося Поттера и делаешь с ним все, что твоей душеньке угодно.       — Северус! Это же Крит! Крит! Море! Северус!       — Ты рад? — тихо спросил Снейп. Сейчас, когда они уже добрались до места назначения, вся затея начала казаться ему какой-то подростковой блажью и не продуманной до конца авантюрой.       — Рад?! Да я в экстазе!       А вот этого с Северусом Снейпом, почтенным зельеваром, сорока трех лет отроду, еще никогда не делали! То есть его не хватали на руки и не кружили так, что он практически полностью терял ориентацию во времени и пространстве. Он даже готов был рухнуть, едва снова ощутив под ногами твердую землю, но ему не дали.       — Я уже и не знаю, чего хочу больше: трахнуть тебя немедленно и прямо здесь или все-таки для начала занырнуть в море. Тут ведь можно купаться?       — Эта бухта скрыта от посторонних глаз чарами Ненахождения, и на две недели она принадлежит только нам. Но песок здесь тот самый, знаменитый розовый, можешь не сомневаться.       — Я не сомневаюсь… — губы Поттера прочертили влажную дорожку по его шее, замерев в вырезе полурасстегнутой белой рубахи. — С тобой я не сомневаюсь ни в чем. Даже в том, что море может немного подождать.       — Тогда… Думаю, тебе предстоит еще одна аппарация.       Поттер засмеялся и доверчиво прижался к его груди.       Белая вилла (не такая огромная, как у Малфоев, но тоже вполне уютная и комфортная для двоих) встретила их расправленной постелью, а также прохладой и гладкостью отличного хлопкового постельного белья. Которое уже буквально через несколько минут не было таким уж прохладным и гладким. Зато лежащий на этом белье голый Снейп выгибался, задыхался и требовал: «Еще! Еще!»       — Все-таки мечты должны сбываться… «Трахнуть прямо здесь» — отличная была идея, Гарри! — пробормотал он, приходя в себя после по-настоящему сокрушительного оргазма и тут же блаженно утыкаясь носом в твердое и потное поттеровское плечо.       — А теперь — к морю?       Северус приоткрыл один глаз и посмотрел на своего спутника жизни с тайной укоризной.       — Может, поспим? Все-таки перемещения на столь далекие расстояния, да еще и серьезные физические нагрузки в моем возрасте…       Однако Поттер был непреклонен:       — Сначала — море, потом — сон. А потом мы еще раз вернемся к вопросу о твоем почтенном возрасте.       — Изверг!       Пришлось цеплять на предплечье сделанный из шкуры акулы чехол для волшебной палочки (Северус надеялся и Поттеру приобрести такой же в здешнем магическом квартале) и, кряхтя, облачаться в синие маггловские купальные трусы. (Поттер заинтересованно сверкнул глазами.) Сам Гарри отлично смотрелся в ярко-красных плавках, совершенно не оставлявших простора воображению. (Северус сглотнул слюну, напомнив себе про «сначала — море, потом — сон, а уж потом…» Теперь, прожив с Поттером два года, он точно знал, что тот честно держит все свои обещания, не говоря уже о серьезных клятвах.)       Раскаленный высоко стоящим летним солнцем песок обжигал ступни, и к линии прибоя пришлось не просто бежать, а по-настоящему нестись, вспоминая на ходу самые цветистые из известных ругательств.       — Нужно будет приобрести специальную пляжную обувь… — заметил Поттер, с разбега по пояс погружаясь в воду.       — Или озаботиться соответствующими чарами, — фыркнул в ответ Снейп. — Мы же все-таки маги!       — Кстати, о магии… — пританцовывавший от нетерпения в волнах Гарри посмотрел на него почти умоляюще: — Ты не обидишься, если я?..       Снейп усмехнулся и махнул рукой.       — Ох, да плыви уже, рыба!       Из облака брызг донеслось:       — Я не рыба, я дельфин!       И вот уже чуть в отдалении мелькнул и скрылся знакомый темно-серый плавник. На миг Северус почувствовал себя одиноким и брошенным, а потом ему самому стало смешно. Нашел к чему ревновать — к морю! Взрослый, что называется, мужик…       Первые шаги на глубину дались с трудом. Прежние навыки самостоятельного плавания успели подзабыться, и тело отчаянно протестовало против чуждой ему стихии. Но Снейп не желал снова становиться рабом своих страхов — поэтому зашел почти по грудь, прежде чем заставить себя лечь на воду и поплыть. По-собачьи. И у него все получилось! И с каждым разом все лучше и лучше.       Вскоре вернулся дельфин, станцевал рядом с Северусом свой дельфиний танец радости, игриво окатил брызгами (Северус грозно рыкнул на него, но подлая рыба только насмешливо фыркнула в ответ), до боли знакомым движением подставил плавник, приглашая покататься. И Северус — так уж и быть! — согласился. И они понеслись… Что ж, с некоторых пор Снейп был большим специалистом в катании на дельфинах! А еще примерно с этого же времени он точно знал, что такое счастье. Как хорошо, что два года назад ему в голову пришла мысль сбежать из дождливого Лондона!       — Ты правда ни о чем не жалеешь? — серьезно спросил Поттер, когда Северус поделился с ним своими мыслями, сидя на относительно прохладном песке в тени нависающей сверху скалы. — Газеты почти целый год поливали нас грязью, на Гриммо пришлось закрывать камин — столько было желающих сунуть нос в нашу с тобой постель. А Рита? «Учитель и ученик: любовь или зависимость»? — голос Поттера дрогнул — то ли от боли, то ли от ненависти. Зная Гарри, Северус все же поставил бы на ненависть. — И ты ни о чем не жалеешь?       — А ты? Иногда мне кажется, что любой, даже твой здешний одноразовый приятель Ник, смотрелся бы в твоей постели лучше, чем я. Гораздо уместнее.       — Уместнее всего в моей постели, с точки зрения озабоченной общественности, смотрелась бы Джинни, — упрямо мотнул головой Поттер и ожесточенно принялся закапывать в песок руку Северуса. — Но это, к счастью, совершенно невозможно.       — Уверен, что к счастью? — на всякий случай уточнил Снейп, стараясь не делать резких движений, чтобы не помешать поттеровским трудам.       Гарри ухмыльнулся уголком рта.       — Шутишь? Где я еще найду такого выносливого, изобретательного, зрелого мужика с прекрасным характером и полным набором необходимых для нормального функционирования моего вечно подвергающегося опасностям организма зелий? И чтобы означенный мужик еще возил меня в отпуск на далекие острова и арендовал для этого чудо-виллу в районе Элафониси?       — Вообще-то, я ее купил… — смущенно признался Снейп. Раз уж у них тут такой момент откровений. — Теперь мы можем посещать остров не только в отпуске. А скажем, в выходные… Или на Рождество.       — Тем более! — кисть руки Северуса вместе с частью его предплечья скрылась под песком, и Поттер старательно разровнял получившуюся возвышенность. — Хотя… Не сочтите меня неблагодарным, профессор, но один-единственный вопрос: откуда золотишко? Тоже, как наш никем не оплаканный дружок Гойл, промышляете зловещими артефактами?       Северус ненавидел, когда Поттер называл его «профессор». А еще он знал, что Поттер знает, что Северус это ненавидит. А стало быть, коли уж в ход пошла тяжелая артиллерия, тот настроен чрезвычайно решительно. И отложить выяснение отношений нет никакой возможности.       Впрочем… Не такая уж и страшная тайна — доходы Северуса Снейпа.       Он посмотрел на макушку склонившегося к его руке Поттера, самым тщательным образом освобождавшего только что закопанные пальцы Снейпа от песка. Медитативное, надо думать, занятие!       — Косметические зелья, сваренные на основе фамильных рецептов леди Ди, пользуются популярностью. Видел в «Пророке» рекламу? «Ваша красота от тетушки Синтии»? Вот. Очередь — на полгода вперед. Хватает даже на оплату работы посредника. Мисс Лаванда Браун просто очаровательна в ведении переговоров и документации.       Брови Поттера потрясенно поползли вверх.       — Хочешь сказать, что Та Самая тетушка Синтия — это ты?! А на колдофото такая милая дама! Гермиона, Джинни и даже Луна — все от нее в полном восторге. И от ее продукции, само собой.       — Поттер, мне ли объяснять тебе, какой превосходный эффект в нашем деле дает Оборотное зелье?       — Северус! — Поттер наконец закончил свои раскопки, чтобы запечатлеть на самой середине ладони Снейпа короткий, но очень прочувствованный поцелуй. И тоненькие морщинки лучиками разбежались от его восторженных глаз. — Ты — потрясающий! На самом деле совершенно потрясающий!       Снейп понял, что, во-первых, становится красным с головы до пят и виновато в этом отнюдь не солнце, а во-вторых, что внутреннее напряжение, жившее в нем с того момента, как он решил ввязаться в эту коммерческую авантюру с производством высококлассной косметики и ничего не сказал Поттеру, опасаясь провала и осуждения, его отпускает. Он до сих пор крайне тяжело привыкал к тому, чтобы быть откровенным и делиться тайнами. Но с Поттером… с Гарри иначе не получалось. И не хотелось, по правде сказать.       Чтобы скрыть смущение, он нарочито бодрым голосом произнес:       — Ну-с, еще вопросы, или уже наконец домой? Что-то я проголодался.       Поттер оценивающим взглядом прошелся по его практически обнаженному (синие трусы — не в счет) телу и плотоядно облизнулся.       — Домой — хорошая идея. Но… Если можно, еще один вопрос.       Северус напрягся. (Поттер и его внезапные вопросы!)       — Ну… давай.       — Когда ты уже освоишь анимагию? Из тебя получилась бы отличная касатка.       — Или акула, — хмыкнул Северус.       — Да хоть морской котик! Вдвоем нырять в море гораздо веселей.       Северус осторожно взял в ладони его лицо, коснулся губами чуть приоткрытых губ со вкусом горькой морской соли, а потом решительно покачал головой:       — Нет.       — Почему?       — Потому что анимагия мне не дается. Потому что я могу превратиться не в акулу и не в морского котика, а, например, в ворону. Или… — он вспомнил неубиваемый хогвартский фольклор, — в летучую мышь. И что, столько сил и трудов окажется потрачено зря?       — Северус!       — Нет, Гарри. Ты любишь море так, что даже анимагия сдалась и сделала тебя дельфином. А я… люблю тебя. — Поттер смотрел на него точно на какой-нибудь редкий артефакт времен Основателей — не отрывая изумленных глаз. Да, все так. Северус крайне редко звал его Гарри и уж совсем никогда не произносил слова «люблю». Не то чтобы в их отношениях оно находилось под запретом, но… Просто не было подходящего случая. А Гарри… Гарри принимал предложенные правила игры. Даже если его душа просила чего-то иного. Терпеливый, все понимающий Поттер. — Так что ты плавай, сколько хочешь, а потом возвращайся к берегу. А я буду тебя ждать.       Это была, пожалуй, самая длинная за всю его жизнь речь Северуса Снейпа о такой сложной материи, как чувства. И он искренне надеялся, что последняя. А может быть, и нет. Если уж связался с Поттером…              

12. 07. — 5. 11. 21