Горечь и мёд

— Эрен... До рассвета оставалась пара часов, ночные сумерки уже успели поблёкнуть. Леви понятия не имел, что его разбудило, но, едва открыв глаза, понял, что это не имеет никакого значения. Эрен смотрел на него огромными зелёными глазами, распахнутыми на пол лица. Двумя. Бинт съехал куда-то на шею, щёки влажно блестели, будто он плакал, и рука сама потянулась их вытереть. Тепло кожи резануло по пальцам — не сон. — Я могу всё объяснить. Эрен выглядел напуганным, и Леви подумал, что его можно понять: после того как привык смотреть на мир одним глазом, внезапно вернувшееся зрение кого угодно напугает. — Не нужно ничего объяснять, — сказал он, накрывая пальцами мягкие губы. — Я и так вижу. Эрен обхватил его запястья ладонями. — Ко мне вернулось всё, — так обречённо сказал он, будто приговор себе подписывал. — Вообще всё, Леви. Тело. Память. Магия. Леви почувствовал, как по его телу пробежала нервная дрожь, и отодвинулся, чтобы не давить. — Это всё можно убрать, — торопливо заговорил Эрен и неловко дернулся, будто захотел его удержать и остановился в последний момент. — Можно вернуть как было… Леви снова закрыл его рот ладонью. — Вернуть — это выколоть тебе глаз? Эрен закивал с такой готовностью, что Леви показалось — если он сейчас скажет «да», то Эрен в самом деле потянется к глазу, и от этого остро укололо виной. — Прости, — искренне сказал он. — Не надо ничего возвращать. Ты был дорог мне с одним глазом, а с двумя будешь ещё дороже. И магия твоя меня не пугает… Он не договорил — Эрен буквально на него кинулся. Уронил в постель, навис сверху — такой красивый, желанный, родной и близкий, ближе памяти — и полез целоваться. Леви с удовольствием подставил ему лицо. Эрен целовался напористо, жадно, на касания мягких сухих губ отзывалось всё тело, нарастающее возбуждение путало мысли. — Погоди, — он попытался увернуться от очередного поцелуя, и губы мазнули по скуле. Впрочем, Эрена не пугали шрамы, он с видимым удовольствием прижался губами к шраму тоже. — Да хватит лизаться уже. В голос просочилось недовольство, и Эрен притормозил с лаской, отодвинулся, всё ещё нависая над ним. — Что? — спросил он, шало блестя глазами. «Ещё бы хвостом завилял», — подумал Леви и прикусил губу. Хвост. Нога. Странные шрамы под членом. — Хочу на тебя посмотреть. Прежде чем Эрен успел что-то ответить — Леви перекатил его по кровати, выпрямился, лаская изучающим взглядом распростёртое перед ним ладное тело. Нога действительно отросла, хвост оказался пушистый, с таким же белым кончиком, как на ушах, рубцы, густо пятнающие бёдра, исчезли. Жадно рассматриваемый Эрен краснел и возбуждался на глазах — большой член твердел и выпрямлялся, а под ним… Леви почувствовал, как ему тоже кровь бросилась в лицо, и потянулся потрогать аккуратные складки, напоминающие половые губы. На ощупь они напоминали их ещё больше. Эрен задрожал всем телом, когда Леви провёл пальцами вдоль, чуть надавил и почувствовал пальцами внутренний влажный жар. На головке поднявшегося члена выступила первая блестящая капля — возбуждался Эрен очень быстро. — Это то, о чём я думаю? — Демоны обоеполые — выдохнул Эрен, алея щеками. — Так что, наверное, да. — Можно? — Тебе можно всё. Леви тщательно ощупал его пах. Ещё вчера там была только бугрящаяся, неровно сросшаяся плоть, а сегодня под пальцами чувствовался тёплый шёлк гладкой, безволосой кожи. Мягкие припухшие складочки податливо расходились под нажимом пальцев; под ними было горячо и мокро. Он подумал, что его пальцы слишком грубые и мозолистые, а лепестки плоти под ними — слишком деликатные, нежные настолько, что касаться было тревожно. Хотя очень хотелось. Леви никогда не возбуждали женщины, но лежащее перед ним создание с непонятной анатомией он желал до дрожи — трогать, целовать, лизать, брать. В голове шумело. Эрен сам разрешил ему всё. Леви склонился над ним, вдохнул с кожи солоноватый запах возбуждения, лизнул головку члена. Языком провёл по всей длине, вниз, где кожа красиво расходилась в стороны. Волоски там всё же были: пушковые, маленькие, незаметные глазу, но языком он их чувствовал, и ему нравилось. Хотелось ещё больше — уткнуться лицом между длинных мускулистых ног и тщательно вылизать, но поза не позволяла. Леви поднялся, пихнул раскрасневшемуся Эрену под поясницу подушку — думал, что хвост будет мешать, но он удобно свесился набок, помахивая белым кончиком, — развёл ему колени пошире. На мгновение замер. Раскрывшаяся влажная щель притягивала взгляд, но Леви взял себя в руки и стёк вниз. Мягкие пухлые губки легко разошлись под нажимом языка. От вкуса — пряная сладость и соль — выделялась слюна, и Леви едва успевал её сглатывать. Раньше он не слишком вдавался в подробности женской анатомии, не знал, где находятся чувствительные места, но старательно работал языком, отслеживая реакцию тела: дрожь, непроизвольные движения бёдер, сокращения мышц. Он быстро понял, где нужно касаться самым кончиком языка, а где вылизывать широкими мазками, и когда нужно ускориться, а где, наоборот, притормозить. До ушей долетали сдавленные стоны, и хотелось сказать, чтобы Эрен уже перестал сдерживаться, Леви и так видел, насколько он возбуждён и как ему хорошо, но рот был занят. Горячее лоно сочилось прозрачной скользкой влагой. Леви испачкал в ней лицо и руки, потому что языком не мог проникнуть глубоко, а палец скользнул легко. И упёрся внутри в тонкую упругую плёнку. Это было не такое уж удивительное открытие, ещё вчера Леви понял, что ему достался любовник, совершенно неискушённый постельными утехами, но всё равно отвлёкся. Выпрямился. Посмотрел на Эрена, чтобы навсегда запомнить его таким — с бесстыдно раздвинутыми ногами, изнемогающего от страсти, с затуманенным взором, раскрытыми пухлыми губами и блестящей от испарины смуглой кожей, — и склонился обратно, вобрал в рот член, двумя пальцами проник внутрь и резко надавил на мешающую перепонку. Эрен вскрикнул, дёрнулся, сжал его голову бёдрами, и Леви умело ему отсасывал до тех пор, пока снова не почувствовал, как он расслабился и напрягся уже в совершенно других местах. В терпкий запах его кожи вплелась острая нотка крови, оседающая на языке медью. Член Эрена твердел и пульсировал, и Леви выпустил его изо рта, посмотрел вниз, на пальцы. Крови было совсем не много, она успела полностью раствориться в обильной смазке, и он вернулся к ласкам, приник языком к нежным влажным лепесткам, посасывал чувствительный бугорок между пухлыми складочками, пальцами толкался внутрь. Эрен громко стонал, подавался навстречу бёдрами, напрягался внутри — горячие стенки лона плотно обхватывали пальцы. От желания почувствовать, как эти стенки будут так же плотно обхватывать член, зубы сводило. Или челюсть так протестовала против непривычных утех — Леви в жизни не приходилось так и столько работать языком. — Леви, — простонал Эрен, вцепившись ему в волосы. — Леви! Он был на грани, Леви это языком и пальцами чувствовал, поэтому отстранился. Потянул его за руку, понукая подняться, развернул к себе спиной. — На колени. Рукой обхватил шею, толкнул вниз, приставил головку ко входу и ещё раз спросил: — Можно? — Нужно, — выдохнул Эрен, выворачивая шею, чтобы посмотреть снизу вверх, голодно и жадно. Леви мог себе представить, как сейчас выглядит — перемазанный в его смазке, с распухшими губами и поплывшим от желания взглядом, и то, как Эрена размазывало от того, что он перед собой видит, заводило уже его самого. На Леви в жизни никто не смотрел с таким обожанием и любовью. Леви крепко обхватил ладонями рельефные бёдра и натянул его на себя. Внутри было туго и горячо, шёлковые стенки крепко сдавливали член. Леви вталкивался в жаркое лоно, смотрел на кусочек лица в обрамлении спутанных волос, видел, как Эрен хмурит брови и закусывает губу, как откидывает голову, открывая беззащитный изгиб шеи, на которой шрам рассосался без следа. Как сжимает в пальцах простыни, как испарина собирается в крупные солёные капли на пояснице с красивыми ямочками, и как свисает хвост; длинная тёмная шерсть липла к влажной коже, но совершенно не портила вид. Одной рукой Леви оттянул маленькую упругую ягодицу, чтобы видеть, как узкий вход растягивается, принимая его в себя по самые яйца, другой рукой надрачивал твёрдый, пульсирующий член под вздрагивающим животом, и жалел, что нет третьей руки — вставить пальцы в задницу и чувствовать самыми кончиками, как внутри тянутся эластичные гладкие стенки. В этой позе он проникал максимально глубоко. Эрен вскрикивал на каждый толчок, сжимался, и глаза у него сделались дурные-дурные, зрачок сузился до крохотного острия и сладко вздрагивал — ему нужно было совсем немного, и Леви постарался это дать. Ещё подумать успел — как будет выглядеть оргазм с таким строением тела, а потом на пальцы плеснуло тёплым, Эрен забился под ним, кончая, и сдавил внутри так крепко, что он сам с трудом удержался, дождался, пока жаркие тиски чуть-чуть отпустят зажатый член, вышел и кончил на его ягодицы за два движения ладонью. Воздух, нагретый их телами, медленно остывал. Леви лежал на постели, слушал, как выравнивается дыхание Эрена, и чуть-чуть ему завидовал — по прижавшемуся расслабленному телу всё ещё пробегали какие-то остаточные спазмы, Эрен довольно жмурился и вздыхал. Леви ерошил его длинные густые волосы, ласково трепал уши. Обычно после секса он любил просто полежать в тишине, но сейчас прямо распирало: если есть вагина — может ли Эрен понести? Родить детей? Захочет ли? Но спросил Леви не это. Впереди его ждал не увлекательный рассказ о том, кто такие кицунэ и как один из них оказался в постели Леви, а работа, и спросил он то, что мог знать только демон Изнанки. — Раз к тебе вернулась память — ты, случаем, не знаешь, почему демоны перестали приходить в наш мир после того, как взорвался Стохес? Эту информацию Леви хотел доложить Эрвину, потому что нутром чуял что-то важное, хотя пока не понимал, что. — А, — лениво протянул Эрен, не открывая глаз. — Это потому что я разорвал связь между мирами. — Что? — ленивую негу как ветром сдуло, Леви напрягся. — В смысле — разорвал? — В прямом, — Эрен приоткрыл один глаз и покосился на него, удивлённого и взъерошенного, улыбнулся. — Знаешь, я с детства ненавидел стены. Хотел уничтожить их и демонов заодно, всех до единого. Но попав на Изнанку, я увидел такой же мир и таких же людей, пусть хвостатых и ушастых. Я понял — что здесь, что за вратами, всё едино. И перед лицом богини Имир я пожелал… — Так, стой. — Леви сел, сосредоточенно свёл брови. — Давай с самого начала, а то я ничего не понимаю. Какая богиня? — Ох. — Эрен тоже сел, пушистый хвост обернулся вокруг обоих ровным колечком. — Хорошо. Две тысячи лет назад император Изнанки Карл Фриц влюбился в человеческую девушку… Он, видимо, понял просьбу буквально, хорошо хоть не с сотворения мира начал рассказывать. История невозможной любви демона и человека, из-за которой могущественный демон поработил богиню Имир, связал оба мира и создал явление родства душ была интересной, но Леви почти не слушал. Если два мира разделены, то защитные глифы на стенах в самом деле погасли, и волшебство демонов больше не защищает человечество. Дикая магия ползёт к стене Мария со взрыва в Стохесе. Он протянул руку и положил пальцы на тёплые губы, заставляя Эрена умолкнуть. — Ты это всё обязательно расскажешь, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд. — Но не только мне и не прямо сейчас. Ты пойдёшь со мной в штаб, потому что Эрвин должен это узнать. Эрен фыркнул и потёрся щекой о его пальцы. — Я пойду за тобой куда угодно, — сказал он, и Леви не удержался, погладил, расчесал пальцами длинные пряди, легонько помял уши. Томного, расслабленного кицунэ хотелось тормошить, как большого и ласкового кота. В груди разливалось тепло, растворяя в себе тревогу — Эрвин обязательно что-то придумает, ведь у людей есть Эрен, его магия и знания, а значит — есть надежда. Леви гладил Эрена по голове, смотрел на его блаженное, ленивое лицо и не мог насмотреться. Светало.