Расплата.

Всё это было похоже на один большой кошмар.

      Его руки тряслись, а лёгкие спирало настолько неприятно, что хотелось вскрыть грудную клетку и вытащить их наружу. Кадры суббот проносились перед глазами, вызывая отвращение к отражению в зеркале. Нейл неловко сжимал свои запястья, чувствуя, в каком диком ритме заходился его пульс от понимания того, что на парковке ждала Ребекка, чтобы выполнить свою часть этого проклятого договора и отвезти его туда, где ему предстояло завершить субботний вечер.

Сегодня всё повторится вновь.

      Выложив содержимое карманов на тумбочку, Джостен посмотрел на Эндрю, лежащего на кровати: руки под головой, глаза прикрыты. Он выглядел таким безмятежным. Но Нейл помнил, как тот срывался на Кевине утром. Он тоже не мог справиться с этим.       — Ты должен вернуться, Нейл, — единственное, что сказал блондин, перед тем как Джостен, кивнув, вышел из блока.       Уже начинало темнеть. Воздух был влажным, и огромная футболка прилипла к телу почти сразу, как рыжий вышел на улицу. Сложив руки на груди, он подошёл к девушке, что стояла в строгом костюме, прислонившись к ауди.       — Как тебя всегда пропускают в кампус? — поинтересовался Нейл, уже заранее зная ответ. Не то, чтобы ему хотелось поговорить, ему просто нужно было хоть чем-то заглушить сердце, биение которого оглушающим набатом звучало в ушах.       — Вариант с моим обаянием не прокатит? — Ребекка отзеркалила позу Джостена и посмотрела прямо в его глаза, что были ещё одним напоминаем о Веснински старшем. — Просто плачу охране. Всё довольно просто.       — Ясно, — фыркнул Нейл и сел на заднее сиденье. Этот короткий диалог не помог прогнать даже толику паники, что по-прежнему оставалась в нём.       Они не разговаривали, пока ехали. Ребекке лишь пару раз позвонили, но отвечала она исключительно на японском, очевидно, желая скрыть подробности беседы от Нейла. Парень пусто смотрел в окно, нервно ковыряя дырку на коленке джинсов. Ему было трудно представить, что Ичиро мог придумать в этот раз.       Осталось лишь надеяться, что он сможет прийти в себя, когда это закончится.

Тот же дом.

Те же машины на подъездной дорожке.

И ещё одна коробка с фетишем Господина.

      Натаниэль вошёл в дом, уже наизусть зная дорогу до ванной. Он назло себе посмотрел в зеркало и оскалился, становясь похожим на отца — эта тень будет преследовать его до конца жизни.       Натаниэль будет подчиняться, будет исполнять всё, что прикажут, будет позволять всё без пререканий, отголосками вспоминая того, кто не хотел, чтобы он проходил через то же, через что прошёл сам. Он разве что вскользь будет говорить «пожалуйста» и «нет» на нежелаемые действия, но это лишь рефлекс, тот тихий отголосок инстинкта самосохранения или того, что от него осталось.       В этот раз кружевное бельё было ещё более открытым: стринги и на груди небольшие треугольники, которые просвечивали ореолы сосков. Его тело гладкое и почти нежное, если не брать в расчёт десятки разнообразных шрамов, и это так нравилось Господину.

И да, Господину определённо понравится этот рыжий в отражении.

      — Как жаль, что от тебя убежать не получится, Натаниэль, — процедил парень и вышел из ванной, уверенно направляясь в спальню.       Ичиро был на террасе, говорил с кем-то по телефону, делая неторопливые шаги туда-сюда, но обернулся, когда услышал щелчок замка. Его губы сложились в хищную улыбку и, что-то сказав напоследок, он выключил телефон. Японец вошёл в комнату, оставляя французское окно чуть приоткрытым.       — Развернись, — приказал Господин, и Натаниэль послушно развернулся, демонстрируя прелесть открытого белья.       Из-за спины послышался щелчок камеры и стену опалила мимолётная вспышка. Сердце предательски забилось, призывая бежать и одновременно стоять неподвижно. Ичиро кинул телефон в кресло около кровати, а после подошёл к Натаниэлю. Его руки вновь исследовали шрамы, а губы невесомо коснулись плеча.       — Я знаю, что твой зверёк всё знает. — усмехнулся Ичиро на ухо рыжему, чья кровь на секунду или вечность заледенела. Он повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на Господина и открыл рот, чтобы попытаться оправдаться. — Чшш, я не буду убивать его. Не сейчас. Пусть увидит, что я сделаю с тобой сегодня.       Веснински быстро развернулся, чуть приподнимаясь на носочках, и начал рьяно целовать Ичиро. Нервный срыв или мольба о пощаде за душу, что была так дорога ему? Неважно. Господин ответил, обвивая талию своей особенной игрушки руками. Он целовался тягуче медленно, что совсем не гармонировало с быстрым темпом Натаниэля, делая скольжения губ и языков смазанным и очень неаккуратным.       — Остановись. — приказал Ичиро, хватая рыжего за горло, отчего тот прикрыл веки, чувствуя такое родное чувство опасности. Натаниэль оскалился, глядя на Господина, и тому это не понравилось. — Играть будешь по моим правилам.       Брюнет достал из кармана зип-пакетик с маленькими таблетками, вытащил оттуда одну и, засунув её в рот Натаниэлю, заставил проглотить без воды. Тот понимал, что это, и сейчас ему действительно стало страшно.       — Дай ей подействовать. Обещаю, тебе будет весело, — улыбка Ичиро была самодовольной, горделивой, почти насмехающейся, и Веснински захотелось его ударить. Морияма отпустил парня, позволяя тому осесть на пол, а сам стянул с себя рубашку, наблюдая за тем, как младший, задыхался, зарываясь пальцами в длинный ворс ковра.       Сердце билось, возбуждая каждую частичку тела. Воздух внезапно стал сладким нектаром, а тело ощущалось как одно большое скопление оголённых нервов. Его зрачки в одно мгновенние поглотили голубую радужку, а оскал стал похожим на животный.       Натаниэль чувствовал, как кожа соприкасалась с мягким кружевом, чувствовал, как колени натирал ковёр и как приятно тусклый свет от торшера в углу комнаты лизал тело. Он чувствовал возбуждение, с каждой секундой одолевающее всё больше, это пугало и будоражило одновременно.       — Выглядишь интересно. Особенно снизу. — Ичиро усмехнулся, прикасаясь к подбородку Натаниэля, что поддался к ласке и гортанно выдохнул. У Ичиро нежные пальцы, которые ощущались почти как шёлк на коже рыжего, что про себя невольно взмолился, чтобы этот момент продлился чуть дольше. — Не будешь мне дерзить и получишь то, что ты сейчас так хочешь.–карие глаза остановились на головке члена, выглядывающей из-под кромки кружева.       Весь мир ощущался как сплошное удовольствие. Пространство стало таким тесным и горячим. Оно было так опасно, но так хотелось окунуться в него с головой. Рыжий поддался вперёд, припадая губами к губам Господина и громко задыхался от этих влажных касаний. Губы, язык, нёбо, дёсна — Натаниэль впервые так рьяно исследовал чужой рот, будто от этого зависела его жизнь.

От части так оно и было.

      — Всего лишь нужно было дать тебе стимулятор, и ты уже готов отдаться без единого сопротивления, — Ичиро оторвал Натаниэля от себя, развернул его лицом к выходу, а после толкнул в спину, чтобы тот упал на четвереньки.       Господин грубо сжал упругие ягодицы, а после стянул ткань до колен рыжего, что уже погибал от ожидания. Ичиро оставил один поцелуй на копчике Веснински, заставляя того поддаться назад, выпрашивая большего.       — Пожалуйста, — выстонал рыжий, когда чужой язык прошёлся по уже разработанной дырочке. Господин фыркнул на эту преждевременную подготовку, вставляя один палец внутрь, а после зацеловывая каждую складочку вокруг натянутого колечка мышц.       Натаниэль бездумно стонал, абсолютно потеряв себя, насаживался на палец и молился, чтобы тот задел простату, посылая сотни огоньков пробежаться по ниточкам удовольствия, разрывая их. Ему было тревожно и было так хорошо, что руки становились слабыми, а ноги разъезжались, точно и болезненно натирая колени. Он щекой прижался к ковру, больше выпячивая задницу, а ладонями закрывал рот.       — Твой зверёк будет в ярости, когда узнает, сколько раз ты кончил за эту ночь, — грубо выплюнул Ичиро, вставая на ноги. Он взял телефон с кресла и смазку, а после вернулся к изнемогающему парню, который будто и не слышал этой реплики.       Господин расстегнул ремень, чуть приспустил свои брюки, оголяя готовый орган, который смазал лубрикантом, а после вошёл одним толчком, выбивая протяжный стон из Натаниэля и последующую отдышку. Он остановился в таком положении лишь для того, чтобы включить камеру, снимая, как тяжело дышит под ним рыжий.       — Передай привет своему зверьку. — Ичиро нагнулся к уху парня, касаясь его зубами и снимая так, чтобы было видно лишь красное от вожделения лицо младшего. Веснински простонал, открывая глаза, полные безумия. Их голубая радужка была лишь маленькой окантовочкой вокруг угольного зрачка, а взгляд затуманенный, абсолютно точно выдавая воздействие веществ. Веснински молчал, пытаясь осознать, что и кому надо сказать. — Скажи «привет» и я начну двигаться.       — Привет, — повиновался Веснински, глухо и еле внятно, спрятал лицо в ворс ковра, всхлипнув от далёкого осознания происходящего, и такого близкого желания утолить это жгучее возбуждение в теле.       — Хороший мальчик, — похвалил мужчина, выключая камеру. Он положил телефон на пол, чтобы обеими руками взяться за талию и начать грубо вытрахивать из несостоявшегося мужа крики и стоны.       Это было ужасно. Натаниэль что-то неразборчиво мычал, сам подмахивая бёдрами, а Ичиро, в свою очередь, в качестве похвалы целовал плечи, иногда оставляя там бледно-багровые пятна.

Это действительно было чьей-то злой шуткой.

      Его тело так остро реагировало на каждое движение, посылая электрические заряды, которые останавливались в низу живота, что у Натаниэля еле выходило держаться в сознании, доводят разум до исступления.       — Какой же хороший мальчик, — шептал Ичиро, входя на всю длину и прижимаясь грудью к спине младшего.       — Пошёл нахуй, — не подумав, выплюнул Веснински. Морияма неподоброму усмехнулся, а после вышел из парня, что поперхнулся воздухом от чувства пустоты и тут же пожалел о своих словах.       — Хорошо в тебе, пожалуй, всё, кроме этого болтливого языка. — брюнет развернул парня лицом к себе, взяв тонкие запястья большой рукой, а после сжал подбородок Натаниэля. — Открой свой ёбаный рот. — рычал Ичиро, и младшему ничего не оставалось, кроме как исполнить грубый приказ. Господин усмехнулся, а после сплюнул в открытую полость. — Глотай! — рявкул мужчина, не позволяя тому выплюнуть слюну. Голубые глаза, переполненные влагой зажмурились и кадык совершил скачок вверх-вниз, оповещая об исполнении очередного приказа. — Отличная шлюха.       Натаниэль жадно втянул воздух носом, когда Господин снова заполнил его. Теперь под раздачу фиолетовых пятен попали грудь, живот и шея. Веснински чувствовал, как его член пачкал живот предэякулятом, оставляя вязкую капельку размазанной по небольшому участку кожи. Ичиро двигался быстро и под таким углом проникновения попадал точно по простате, заставляя изнывать и погибать парня, что почти потерял голову от этого букета различных ощущений. Вещества настолько сильно усилили чувствительность, что вскоре кровь в сосудах закипела, а голова закружилась, и Натаниэль кончил, вжимая короткие ногти в ладони, оставляя синие полумесяцы. Мир рухнул, осколками раня и убивая нечто живое и до этого несломленное.

Он больше не сможет подняться, и это звучало как правда.

      — Видимо ты давненько не ублажал себя. Так много вышло. — усмехнулся Ичиро, отпуская запястья младшего. Он взял телефон в руки, чтобы заснять свою маленькую победу. Сначала кадр был на тяжело дышащем Натаниэле, потом на его груди, раскрашенной всеми оттенками красного и фиолетового, а затем крупным планом показал живот, залитый мутно-белой жидкостью. Господин провёл двумя пальцами по семени, а после засунул их в приоткрытый рот парня. Натаниэль обхватил их губами, языком чувствуя собственный горький вкус, но ни единого протеста не выразил, делая своего Господина хоть на долю довольным. — Он кончил без рук. И я уверен, он просто в восторге от этого. — ехидничал Ичиро, снимая то, как медленно делал движения вперёд-назад, стараясь войти как можно глубже, заставляя член рыжего подрагивать от этого, пока его пальцы почти нежно ласкали чужой язык.       Морияма сделал ещё несколько фотографий, на которых запечатлил собственный член в чужой заднице, грудь, усыпанную засосами, и вновь нарастающую эрекцию младшего. Эти кадры вышли просто донельзя похабными и ужасными, балансируя на грани любовной порнографии и уликами к жестокому изнасилованию.       Потом было больно, неприятно и слишком остро. Наркотик в крови, мешаясь с послеоргазменной чувствительностью, создавал из Натаниэля нечто слишком восприимчивое. Ворс ковра стал похож на мелкие лезвия бритвы, что разрезали кожу на спине, ягодицах и руках, а воздух прилипал к телу, оставаясь на коже маленькими каплями испарины. Кислород был единственным спасением, и потому дышать ему требовалось в пару раз больше обычного, чтобы окончательно не сойти с ума.       Но Веснински уже сошёл с ума. Он чувствовал себя вселенной, в которой взрывы сверхновых происходили ежесекундно, а чёрные дыры поглощали каждое скопление, вызывая пустоту, наполненную лишь громкой тишиной, от которой мир вокруг на милисекунды отключался, переставая существовать и иметь хоть какое-то значение.       Натаниэль жил отрывками: вот он снова на четвереньках, вот он полностью лежал на животе, вот он закинул одну ногу на тумбочку, а сзади, опаляя кожу на шее горячим дыханием, Ичиро что-то грозно шептал(часто про то, что заберёт всё, если тот перестанет подчиняться, немного про то, что тот принадлежит ему, и только единожды про то, что никогда не позволит ему уйти). Иногда его ослепляли вспышки камеры, а иногда быстрые оргазмы, которые заканчивались тем, что он пытался отпихнуть Господина, но тот наказывал, иногда шлепком, иногда удушьем, оставляя красные пятна то тут, то там. Его тело в ссадинах от ковра, в фиолетовых пятнах от рук и рта Ичиро, голос давно сорван и сейчас больше похож на жалкое хрипение. По-моему из его губы идёт кровь, скатываясь маленькой струйкой по подбородку. Неизвестно рук ли это Натаниэля или же Господина.       — Закончилось действие стимулятора? — усмехнулся Господин, после того как кончил внутрь и позволил Натаниэлю упасть на пол, сжимаясь калачиком и дрожа. Его голова кружилась, а сознание было на грани с реальностью: ещё шаг и всё вокруг померкнет. Он провёл ладонью по рту и мутным взглядом уловил кровавый след. Щеки больно опалили слёзы и пришлось постараться, чтобы удержать всхлип. — Передохни немного.       Ичиро отошёл от парня, чтобы посмотреть отснятые материалы, и Натаниэль подумал о том, чтобы сбежать, но мир всё же погрузился во тьму.       Веснински не помнил, как оказался на кровати, но он чувствовал, как ему на корень языка снова суют таблетку, заставляя проглотить, а после чужой рот даёт выпить что-то обжигающее, и всё снова стало слишком острым: липкий сквозняк из приоткрытого окна, хлопок простыни, своими неровностями царапающий уже сотни раз раненую кожу, и чужие касания.       Веснински снова сотрясали толчки, а тело реагировало на них просто невыносимой болью, разнося по комнате молитвы и проклятья. Натаниэль просил остановиться, пытался сбежать, но его лишь грубее хватали, втрахивали в матрас, исполняя только то, что угодно Господину.       Рыжий помнил, как кто-то стучался в комнату, но Господин лишь рявкул что-то на японском и его возможное спасение сдалось. Возможно, это была Ребекка, которая надеялась на то, что всё закончилось.       Натаниэль тихо пачкал наволочки слезами и сжимал простынь. Он видел ослепляющие звёзды от торшера и лампы на прикроватной тумбе и слышал, как Ичиро что-то говорил про работу ртом. В следующий миг он уже лежал на спине, а член Господина был слишком близко к его лицу. Тот насильно открыл чужой рот и, предварительно смачив его собственной слюной, начал трахать, зарываясь в рыжие пряди пальцами.       Слёзы стекали по вискам каждый раз, когда Ичиро вставлял слишком глубоко. Натаниэлю приходилось расслаблять горло, чтобы не сработал рвотный рефлекс. Он слабыми руками пытался отпихнуть Господина от себя, но тот лишь больнее сжимал волосы у корней, и Веснински сдавался.       Только тогда, когда за окном начало светлеть, Натаниэль остался один в пустой комнате, которую наполняли лишь тихие рыдания и немые крики. Он свернулся калачиком на кровати, натягивая на голое, истерзанное тело тонкую простынь. Его руки зажимали рот, чтобы ни одна живая или не живая душа не слышала его боли, что вытекала со слезами или засыхала на ссадинах от ковра или царапинах, оставленных самим Натаниэлем на собственном теле в районе запястий. Было ужасно неприятно чувствовать тяжесть во всём теле, липкость от спермы, смазки или пота на коже и умирание внутри.

Если так выглядела смерть, то за какие же грехи он расплачивался?

      — Простите, — шепнул Натаниэль. Он извинялся за то, что проиграл. Он извинялся за то, что сдался…

___

      Чёрная ауди неслась по трассе с неадекватной скоростью. Дорогу совсем немного укутывало туманом, и это вождение действительно было опасным. Водитель автомобиля вероятно или адреналиновый наркоман, или отчаянный суицидник. А может, всего понемногу.       — Мы всё проебали! — рыдала в трубку девушка, ловко крутя руль, чтобы объехать дыру на плохой дороге. — Я всё проебала! — Ребекка несколько раз ударила ладонью по рулю, а после резко свернула на обочину, чтобы позволить себе проорать что-то на французском, задыхаясь всхлипами после. — Он не оправится после такого! Почему ты молчишь?! — она закрыла рот ладонью и зажмурилась. Её щёки были грязными от туши и мокрыми от слёз. Ей не нравилась тишина на другом конце.       — Успокойся. Он не сдастся так просто. — тихий мужской голос с выраженным благородным английским акцентом наконец оповестил о своём присутствии. — Мы не позволим ему этого.       Хэтфорд откинулась на спинку сиденья и больно прикусила губу, чтобы сдержать очередной порыв грубости.

Не вышло.

      — Я тебя ненавижу, почему ты согласился на это?! У тебя вообще нет никакого стержня! Мог бы попросить меня, я бы смогла решить это парой звонков и…       — Успокойся. Ничего бы не получилось, — спокойно перебил мужчина, и девушка снова начала рыдать в трубку.       Душа буквально выгорала от всего: боли Нейла, Эндрю, который не оставит это просто так ни ей, ни Ичиро, и спокойствия по ту сторону океана от самого близкого человека на этой ебаной Земле.       — И этот человек мой отец, — Хэтфорд истерически усмехнулась и оглянулась на темнеющие пейзажи за пределами салона ауди. Лишь на секунду она поёжилась, уловив мутным от слёз взглядом причудливые силуэты, похожие на нечто опасное, среди чащи леса. Ребекка помнит, как закрывала глаза, чтобы побороть свой страх темноты, но, кажется, сейчас он будто снова возвращался, напоминая обо всём самом тёмном, творящимся в её жизни и близких людей. Она снова прикрыла веки, представляя себе свет, и зажмурилась ещё сильнее, видя фейерверки.       Стюарт молчал. Возможно, он понимал, что лучше дать ей справиться со всем самой. Он всегда воспитывал её такой: самостоятельной, твёрдой и уверенной. А, возможно, просто не знал, что сказать и как поддержать.       — Стюарт, почему ты просто не мог забрать его? Он был бы в безопасности с нами! — не унималась брюнетка, когда истерика начала сходить на нет.       — Потому что он хотел остаться, — единственное, что сказал Хэтфорд старший.       Тишина стала слишком громкой. Девушка пыталась успокоиться, положив телефон на приборную панель, и открыла бутылку воды, делая несколько глотков, проталкивая этот проклятый ком. Она слишком сильно привязалась к Нейлу. И пусть она знала его от силы месяц, но тот действительно показал, что имеет кровь Хэтфордов, которые готовы стоять за свою семью горой.       — Что нам делать? — обессиленно выдохнула девушка, снова поднося телефон к уху.       — Эндрю — ключ к спасению Нейла Джостена. Он может нам помочь, — Ребекка невольно закусила губу и вспомнила о том, что связывалась с Кеиичи вчера и тот готов к переговорам. Стюарт не одобрит её самовольность. Особенно, если эта самовольность связана с японским кланом из Токио.       — Матсумото могли бы тоже нам помочь.       — Нет, Ребекка. Ты знаешь, чем может грозить этот союз.       — Знаю, но…       — Но, — жёстче повторил за ней мужчина.       — Кеиичи считает этот союз интересным. Вернее то, что мы можем за него предложить.       — Ребекка, — разочарованно выдохнул Стюарт, и девушка уже знала, что тот скажет дальше. — ты вся в мать, такая же… Самонадеянная.       — Эндрю предложил неплохую сделку. Она понравилась старшему сыну. Он хочет встретиться, — Ребекка пыталась убедить его, но сама нервно теребила пуговицы на блузке. Пальцы чуть тряслись, но это ничего. Всего лишь нервное.       — Ты действительно вся в мать.       Ребекка замолчала, кладя голову на руль и слушая молчание с другого конца. Её отец действительно хороший человек, который поможет и поддержит, несмотря на то что будет ругаться. Наверное, за это она его и любит.       — Где он хочет встретиться? — наконец смирился Стюарт, и девушка слабо улыбнулась. Ей нравилось, что отец доверял ей такую важную задачу.       — Он согласен организовать частный рейс в Токио без регистраций для меня, Эндрю и Нейла на следующей неделе. Я дам тебе знать, если что-то изменится.       — Хорошо. Он позаботился о том, чтобы Морияма ни о чём не узнал. — Стюарт снова замолчал, а Ребекка снова чувствовала поддержку в этой тишине. — Позаботься о себе, Сокровище моё.       Хэтфорд нежно улыбнулась и на секунду прикрыла глаза, чувствуя родительское тепло, разливающееся по телу. Ей этого не хватало.       — Да, пап.       Вызов завершился, придав Ребекке новых сил, чтобы продолжать бороться и заставлять бороться дальше и Нейла. Она, нет, ОНИ помогут ему сражаться: Эндрю, Ребекка, Стюарт, его семья и Матсумото. Хэтфорд уверена в поддержке последних. Для них тоже есть выгода.

Они определённо победят.

Ребекка верила в это всем своим сердцем.

___

      Кроны деревьев окрашивались розовыми тоннами рассвета. Над землёй парил туман, а в воздухе пахло влажностью и теплом. Ничего не напоминало о том, что совершилось в этом доме. Окружающий мир будто ослеп на тот момент, не желая сопереживать трагедии. Но всё же он неравнодушен. Его приятная и почти обволакивающая нежность была чем-то вроде той самой поддержки, тем самым толчком не сдаваться и напоминаем о том, что однажды рассвет встретит их свободу.       Девушка медлила, держась за ручку дверцы в спальню. Она боялась того, что может увидеть, когда войдёт внутрь. Ей всегда тяжело заходить, всегда больно видеть, что Морияма делает с её кузеном, и всегда просто невыносимо чувствовать страдания другого человека.       Но Ребекка вошла в комнату, наполненную различными запахами: пот, секс, кровь и страх; её взгляд сразу зацепился за силуэт на кровати, обмотанный в простыню. Нейл лежал неподвижно, почти не дышал, и девушка на мгновение застыла.       — Просто… Уйди, — не своим голосом прохрипел парень, кутаясь в простынь и сжимаясь до ещё более мелких размеров.       — Нейл…       — Уйди! — прикрикнул он, а после закашлялся. Горло невероятно жгло: от обезвоживания, от того, что он сорвал свой голос ещё пару часов назад, от ужасного желания зарыдать.       Было невыносимо жить.       Было невыносимо существовать.       Было невыносимо просто быть.       Парень буквально хотел умереть. Терпеть это уже просто невозможно, и ему необходимо закончить всё это. И он на грани необратимого.       — Нейл, нам нужно возвращаться, — расстеряно пролепетала брюнетка, как можно скорее оказываясь на кровати, и совершила большую ошибку — прикоснулась к парню. Он тут же скатился с кровати и встал на дрожащие ноги, смотря на Ребекку безумно-невидящим взглядом.       Рыжий кутался в тёмную ткань, скрывая тело до ступней. На его подбородке засохла ломанная линия крови, а почти у самых ушей были бледно-красные пятна. Его голова гудела, взрывалась, у него всё плыло перед глазами. Он чувствовал, что вот-вот упадёт, и, кажется, Хэтфорд тоже это почувствовала, потому что поспешила оказаться рядом с парнем, протягивая к нему руки, но тот отшатнулся и впечатался спиной в окно, скатываясь по нему на пол.       — Нейл, — осторожно позвала девушка, садясь на колени перед рыжим, но тот смотрел в пол и тяжело дышал, крупно дрожа. Его зрачки всё ещё были огромных размеров, а щёки нездорово краснели. Она узнала эту реакцию, потому закрыла рот рукой, а глаза совсем непрошено наполнились влагой. Ребекка не знала, что это за препарат, но, скорее всего, один из тех, от которого ему было очень хорошо, но сейчас так, будто его тело убивает нечто слишком ядовитое и опасное. — нам нужно ехать домой, но только не в Башню. Поедешь со мной в Колумбию, я вызову врача. Эта дрянь не должна быть в твоём организме. — придя в себя, тараторила брюнетка снова пытаясь прикоснуться к парню, которого буквально отшвырнуло в сторону от попытки дотронуться.

Она действительно не понимает?

      — Если ты сделаешь то, что я не хочу, ты пожалешь, — предупредил рыжий, пытаясь встать, с помощью подлокотника кресла. Пол под ногами улетал вниз, и от этого начинало тошнить, но ему удалось принять вертикальное положение, удержав рвотные позывы при себе.       Ребекка смотрела на него снизу вверх, сжимая ладони в кулаки. Хэтфорд не могла вспомнить, что делал Кеиичи, когда она была в таком же состоянии. Ей известно, что нужно вывести эту дрянь из организма, но самой ей этого не сделать. Она уже поняла, что он не хотел, чтобы к нему прикасались, но тот ничего не сможет сделать самостоятельно сейчас.       — Разреши мне помочь тебе. Я не причиню тебе зла, — спокойно и размеренно лепетала Хэтфорд, вставая на ноги и медленно подходя к парню, что начал пятиться назад.       — Ты, блять, не понимаешь? — губы рыжего сложились в Натанову улыбку, а потемневшие глаза вспыхнули, будто в его голове возникла идея, которая поможет ему избежать девушки. Он доковылял до торшера, а после одним толчком локтя уронил его на пол, разбивая лампочку. — Если ты сейчас же не свалишь отсюда, я вскроюсь. Мне больше никогда не причинят боли.       Ребекка замерла. Её сердце колотилось и нужно было срочно придумать план того, как ей действовать. У неё нет знакомых в США, которые бы могли помочь, а Эндрю… Он не должен видеть это всё. Нет. Не должен. Никогда.       Хэтфорд взглядом металась от осколков, мелких, но достаточно острых, чтобы прорезать кожу, к безумному рыжему парню, что не был сейчас ни Нейлом, ни Натаниэлем, ни кем-либо ещё. Она тоже помнила это чувство.       — Хорошо, я уйду, но сначала давай я уберу осколки, ладно? — осторожно и быстро говорила девушка, делая шаг вперёд, а рыжий упал на колени, стремясь взять стекло в свои руки, и Ребекке ничего не пришло ничего лучше в голову, кроме как прикладом вырубить его, чтобы остановить. Он с глухим стуком упал на пол, а девушка напряжённо втянула воздух ртом. Она выиграла немного времени, и ей нужно успеть одеть его хоть во что-то и дотащить до машины. Ребекка мысленно послала сигналы небесам, чтобы у неё получилось это сделать.