Расплата.

      Джостен проснулся от раската грома, что, выстрелом отдался в его голове. В комнате было темно и его снова морозило. Страх заставлял пальцы биться в треморе и задерживать дыхание, чтобы лишний раз не двигаться. Ему нужно осознание, что он в безопасности, но повернуть голову в другую сторону и взглядом зацепиться за его маленькое спасение было задачей непосильной. И именно сейчас габариты кровати казались абсолютно гигантскими: до Эндрю расстояние не в вытянутую руку, а в несколько милль.       Нейл поджал губы и закрыл глаза, слушая ритмичные постукивания капель по стеклу. Ему бы успокоиться и почувствовать безопасность. Нужно только позвать, и Эндрю проснётся и успокоит, но звука из себя не выдавить. Это похоже на нахождение в тёмной комнате в полном одиночестве, и детская фобия темноты вынуждала рисовать в воображении абсолютно диких существ, что тянули лапы к нему, маленькому и беззащитному.       В детстве от монстров из шкафа Натаниэль прятался под одеялом, зажмуривался и считал до десяти. Засыпать было тяжело, но утро встречало солнечными лучами, сигнализируя о безопасности его собственной комнаты. Но теперь всё самое безобразное внутри Нейла, там же затаился и Натаниэль, что изводил своими воспоминаниями о пережитом. Выкорчевать бы это с корнем, да только собственных сил не хватало.       — Эндрю, помоги мне, — голос дрожал, говорить сквозь ком в горле было почти больно, но Нейл постарался сказать это с такой громкостью, чтобы Миньярд смог услышать его сквозь сон.       Сначала шорох, потом Джостен почувствовал, что Эндрю сместился к нему ближе, а потом касание к плечу, дарящее блаженный контроль над беспомощностью.       — Кошмары?       Нейл осторожно помотал головой, а потом сконцентрировался на том месте, где чужая рука грела его кожу. Это не кошмар, это его паника, которую доверить можно только Эндрю. Он найдёт способ выбраться из неё.       — Я могу быть ближе?       Джостен тихонько кивнул и почувствовал, как Миньярд грудью прижался к его спине и обвил рукой его за талию, дыша куда-то в шею.       — Ты холодный, — тихо сообщил Эндрю, а потом натянул одеяло на парня повыше.       Гроза за окном уже не так сильно пугала, а от длинных уродливых лап своих демонов Нейла защищала близость тёплого тела. Не нужны слова, живой щит дарил куда больше спокойствия, чем заученное и бесцветное «всё в порядке» или «всё будет хорошо». Миньярд это тоже знал, а потому предпочитал действия, в которых столько неуверенной, но искренной нежности, что она пропитывала каждый натянутый в струну нерв, расслабляя.       Джостен, полностью успокоившись, повернулся лицом к Эндрю, взял его за руку и поцеловал запястье в немой благодарности. Миньярд выглядел сонным и таким уютным: волосы растрёпаны, глаза чуть прищурены, губы сухие, а на левой щеке отпечался след от подушки. Нейл бессовестно разглядывал его, а Эндрю не препятствовал своим «прекрати». Только фыркнул и забрал свою руку.       — Я сломал ноутбук Кевина. — неожиданно выпалил блондин и поймал непонимающий взгляд Нейла. — Нам всё-таки нужны будут учебники, поэтому придётся их купить, когда поедем обратно в Башню.       — Ладно.       — Всё ещё не хочется никого видеть?       На этот вопрос Джостен лишь кивнул, а потом уткнулся лицом в подушку. Эндрю, воспользовавшись моментом, зарылся пальцами в рыжие волосы.       — Они не будут до тебя доёбываться, но нам нужно поехать в общежитие, чтобы взять вещи, — ещё хриплым ото сна голосом произнёс Миньярд, перебирая и оттягивая пряди на затылке.       — Я знаю, — пробубнил в подушку Джостен, а потом немного повернул голову в сторону Эндрю.       Блондин кивнул, а потом встал с кровати. Снова попытался сбежать от того, что начинал чувствовать, когда Нейл смотрел на него так, будто находил ответы на все свои вопросы.       Натянув на предплечья повязки, Эндрю вышел из спальни. В коридоре он услышал то, как Ребекка что-то кричала на французском, а Кевин отвечал ей в той же тональности.       — Что происходит? — равнодушно поинтересовался Миньярд, когда вошёл на кухню, где пахло чем-то горелым.       — Он не умеет готовить, — Хэтфорд злобно посмотрела на Дэя, а тот лишь фыркнул и закатил глаза.       — В раю проблемы?       — Да, придётся заказывать еду, иначе я его прибью, — девушка бросила посуду в раковину, а потом вышла из комнаты. Дэй тихо её передразнил, а потом начал отмывать пригорелое нечто от сковородки.       Пока Эндрю гипнотизировал спину Кевина, Хэтфорд вернулась в кухню с телефоном, делая заказ. Здесь не хватало только одного человека.       — Где Аарон?       — Вроде всё ещё спит в гостиной, — ответил Кевин, а потом, поставил сковородку в сушку, туда же через пару минут отправились и тарелки.       Время только доходило до девяти. Дождь за окном продолжал лить, а вдали мигали молнии. В такую погоду самолёты не летали. Оставалось только надеяться на то, что гроза подутихнет к вечеру.       — Синоптики врали, когда обещали июль без дождей, — хмыкнула Ребекка, а потом беспокойно взглянула на Эндрю, что хмурился, наблюдая за мелькающими сетками фиолетово-синих вен на горизонте.       — Главное, чтобы электричество не отключили, а то город парализует, — подключился Кевин, всматриваясь в свинцовые тучи, сквозь которые, казалось, ещё месяц не выглянет солнце.       — В Пальметто тоже такая погода? — Эндрю было важно, чтобы они успели доехать из одного города в другой, а потом обратно. Пробки сразу в двух городах могут сильно замедлить этот процесс.       Ребекка пожала плечами, а потом взяла смартфон в руки. Через минуту она кивнула, подтверждая догадку Миньярда. Кевин цокнул языком, предчувствуя всё самое плохое, что может случиться на дороге.       — Придётся выезжать сразу после того, как позавтракаем, иначе можем не успеть.       — Куда не успеть? — Дэй непонимающе глянул на девушку, что беспокойно стучала ноготочками по столу.       — Нам нужно будет покинуть страну. Подробностей тебе лучше не знать.       Кевин почти обиженно поджал губы, но решил не допытываться. Ребекка подошла к нему и, как бы извиняюсь за то, что хранила от него тайны, в которые было опасно посвящать, обняла его. Тот не сопротивлялся, а Эндрю внезапно стало не по себе. Ему не хотелось присутствовать при чужих нежностях, потому он молча вышел из кухни, возвращаясь в спальню.       К десяти часам все уже позавтракали и собрались. Эндрю находился на максимально допустимом расстоянии от Нейла, когда тот решился выйти ко всем. Тот же смотрел в пол, желая притворяться, что здесь вообще никого нет. Аарон вёл себя относительно спокойно и каждый его порыв открыть рот был предупреждён взглядом Ребекки, что укладывала в чемодан вещи, которые могли ей понадобится в Японии.       Они решили ехать на двух машинах, чтобы Нейл остался исключительно в обществе того, кому он доверял. Ауди Ребекки выехала с парковки первой, а за ней —Мазератти. Пробки расстянули время в поездке до Пальметто в два раза, но дождь всё ещё продолжал снабжать землю влагой.       Лужи в кампусе не успевали сливаться в канализацию, а потому, когда две машины проехали к Лисьей Башне, от них во все стороны летели брызги, оставляя даже несколько струек на окнах автомобилей.       Ребекка, Кевин и Аарон первые вышли из ауди, а потом быстро побежали до входа в общежитие, пока Эндрю смотрел на профиль задремавшего Джостена. Его светлые реснички чуть подрагивали, а губы совсем немного раскрылись. Руки сложены на груди, и сам парень приложился головой к стеклу.       Всё же заглушив мотор и вытащив ключи, Миньярд аккуратно потрепал Нейла по волосам.       — Приехали, — Джостен кивнул, протёр лицо руками, а потом молча вышел из автомобиля.       Светло-зелёная толстовка намокала от капель и становилась темнее, прилипая к телу. Двигаться не хотелось, Нейл так и замер у дверцы. Поднял голову к небу и прикрыл веки, чувствуя как вода била по лицу, скатывалась по шее и оседала в тканях.       — Идём, — позвал Эндрю, что остановился рядом с Джостеном. Голубые глаза встретились с карими, выглядя при этом безжизненными и пустыми. Цвет утратил яркость и теперь больше напоминал металлический отблеск, нежели небесную лазурь. Эндрю заметил это ещё в тот момент, когда впервые вошёл в спальню Ребекки, а сейчас он чувствовал почти физическую боль, видя тысячи трещин на душе Нейла. Ещё немного и тот распадётся.       — Идём.       Они шли неспеша, аккуратно обходили лужи и молчали. Всё нормально, просто нужно немного времени, чтобы адаптироваться.       Уже в блоке Нейл, не переодеваясь, пошёл за сумкой, в которую, по наставлению Ребекки, вещей сложил немного. Он делал всё на автомате, не задумываясь. Слышал разговоры Ребекки и Кевина и как Эндрю сам рылся в шкафу, но слушать не хотелось.       — Значит, мы должны жить у Ваймака?       — Так будет безопаснее. Можете ходить на тренировки, я оставлю свою машину вам. — Хэтфорд вытянула из брюк ключи и вложила их в ладонь Кевина. — Но не ходите в публичные места. Только стадион и дом Ваймака.       — Понял.       Нейл знал, что кампус не безопасен даже с охраной полицейских. Понятно, почему она решила их спрятать у того, кому доверял Эндрю. Интересно, они успели предупредить тренера об этом?       — Сходи переоденься. — раздался голос Миньярда над головой. Нейл взглянул на него, а потом поднялся с колен и кивнул. В руки ему всунули джинсы и футболку. — Ты на мокрую крысу похож.       Нейл невесело усмехнулся, а потом пошёл в ванную, где стянул с себя одежду. Кожа в зеркале выглядела отвратительно: ссадины, синяки, шрамы. Где-то у горла неприятно подступила тошнота от своего внешнего вида, а потому Джостен поспешил одеться.       — Во сколько вылет? — спросил Нейл у Ребекки, когда вошёл в гостиную. Та удивлённо посмотрела на него. Она не думала, что тот заговорит с ней ближайшие пару дней.       — В восемь вечера, — чуть сбивчиво ответила девушка. Джостен кивнул, а потом вновь скрылся в спальне.

***

      До вечера время тянулось медленно. Никто почти не разговаривал между собой, и от этого блок казался несколько одиноким. Когда уехали Кевин и Аарон, из звуков остался только дождь, тарабанящий по стеклу. Когда гроза немного подутихла, они решили отправиться в путь до аэропорта Колумбии.       До вылета оставался час, и этот час они решили провести в кафе. Эндрю, чувствуя максимальный дискомфорт без повязок, беспокойно оглядывался по сторонам, а потом вновь утыкался в стаканчик с кофе. Хэтфорд пыталась обоих парней растормошить рассказами про Токио, но выходило это не то, чтобы плохо, это было абсолютно безрезультатно.       Когда Ребекке пришло сообщение на телефон, она повела их к служебному выходу, из которого они до самолёта добрались в компании нескольких японцев. Те не были разговорчивы и держались с профессиональной хладностью.       Внутренняя отделка самолёта была словно из фильмов про красивую жизнь. Только заместо привычных коричнево-бежевых тонов им предстал контраст из белых и чёрных. Отдельные кресла, стоящие напротив друг друга, столики и мини-бар.       — Давненько я не летала на нём, — с нежной улыбкой ностальгировала Ребекка, прикасаясь к коженой обивке.       — Мисс Хэтфорд, — поздоровался стюард подходя к девушке.       — Ты всё ещё работаешь на него? — удивлённо хлопая ресницами, задала свой риторический вопрос брюнетка.       — Как видите, — сдерженно ответил мужчина, а потом помог присутствующим с багажом.       Нейл думал, что японцев на один квадратный метр стало слишком много, а в каждом лице он невольно отыскивал черты Ичиро. Сев в кресло, он пристегнулся, а потом отвернулся к иллюминатору. Эндрю разместился напротив, сразу закрывая окошечко шторкой. Не нужно лишнее напоминание о том, что они сейчас поднимутся на высоту в десять километров от земли.       — Лететь будем без пересадок. Так быстрее. — сообщила Хэтфорд, а потом достала из мини-бара бутылку с медно-оранжевой жидкостью внутри и протянула её Эндрю, что без раздумий принял первую помощь от любого страха. — Из-за разницы во времени в Токио будет вторник, когда приземлимся. Нужно будет сразу ехать, только заскочим на квартиру, оставим вещи.       Ребекка сняла с себя кардиган, оставаясь в нежно-голубой блузке, а потом распустила низкий хвостик. Она вела себя абсолютно спокойно и этим пыталась передать свой настрой парням, но каждый из них совсем погрузился в свои мысли.       Когда самолёт набрал нужную высоту, пройдя зону турбулентности, Эндрю открыл бутылку виски и сделал глоток. Пальцы немного подрагивали от того напряжения, которое завладело его телом, но он сконцентрировал всё внимание на Нейле и его начинало понемного отпускать.       — Эндрю боится летать? — заметив беспокойство в блондине, предположила Хэтфорд.       — Высоты, — поправил Миньярд, а потом предпочёл игнорировать Ребекку с её желанием успокоить его. Та это быстро заметила и замолчала.       Когда Эндрю в очередной раз хотел поднести горлышко бутылки к своим губам, Нейл вытянул руку вперёд. Миньярд вопросительно поднял бровь, а потом передал алкоголь. Несколько глотков обожгли горло, но приятное послевкусие дорогого виски сделало потребление не таким отвратительным.       — Неплохой плюс полётов на частном самолёте богатого дяди.       — Ага, — бесцветно согласился Нейл и отпил ещё немного, после возвращая бутылку.       На этом диалог закончился.       Ребекка заснула с наушниками в ушах и маской на глазах, а Нейл листал словарик по русскому языку, который они купили по пути в аэропорт. Эндрю наблюдал за тем, как голубые глаза скользили по строчкам, лишь изредко спускаясь на губы, что проговаривали слова шёпотом.       Миньярд начинал засыпать, держа бутылку между своих бёдер. Волнение от полёта глушил градус, а потому вскоре глаза закрылись, а сознание постепенно становилось мутным. Шорохи и звуки слышались так далеко, что мозг предпочёл их не замечать.       Нейл тихо поднялся со своего кресла, а потом пошёл в туалет. Комнатка маленькая: унитаз, небольшая раковина и зеркало.       Джостен скинул с себя капюшон, а потом прикоснулся кончиками пальцев к пятнам на шее. Отвратильно. Облизнул ранку на губе. Тошнотворно. Задрал футболку и чуть повернулся, замечая на талии следы от пальцев. Мерзко. Но Нейл продолжал разглядывать масштабы трагедии. Это как с синяком. Надавишь один раз, почувствуешь боль, а потом давишь снова.       Джостен заправил пряди волос за уши, а потом умылся холодной водой. Сердце набатом отдавалось в ушах, превращая пульс в удары изголовья кровати о стену. Он вновь посмотрел на себя в зеркало и увидел не Нейла, а Натаниэля: дикая улыбка, а в глазах тьма, черты отца и шрамы от Лолы.

Он принадлежал Ичиро.

Его нельзя спасать.

      В голове слишком много слов и грязи, хотелось стереть с себя кожу металлической губкой, зашить рот и выколоть глаза. Забыть.       Он медленно сходил с ума, глядя на то, как зрачки с каждой безумной мыслью становились всё шире. Боль — наркотик, а он похоже подсел.       Натаниэль вышел из туалета, а потом тихо подобрался к Эндрю и навис над ним, упираясь одной рукой в спинку кресла. Миньярд такой красивый: бледные ресницы, веснушки, тонкие и аккуратные губы, маленький шрамик на брови. Натаниэлю это нравилось.       Если приблизиться ещё на несколько сантиметров вперёд, Веснински почувствует запах его волос. Эндрю пах как космос, маняще и потрясающе. Прикоснёшься и станешь особенным.       — Эндрю, — низким голосом прошептал Натаниэль на ухо блондину, а потом втянул носом запах его шеи. Миньярд открыл глаза и отодвинулся от рыжего.       — Что происходит?       Веснински улыбнулся, а потом упёрся коленом между бёдер Миньярда. Улыбка хитрая, настоящий лис, готовый вот-вот поймать зайчика своими зубками.       — Да или нет? — спросил Натаниэль, соглашаясь с правилами, которые действовали между Нейлом и Эндрю. Блондин нахмурился: понял, что сдвиги в рыжей башке достигли апогея.       — Нет.       — Почему? — мурлыкнул Веснински и состроил грустную мордашку.       — Потому что ты головой ёбнулся.       Натаниэль усмехнулся, а потом соскользнул на пол, смотря на Эндрю снизу вверх. Он положил голову на подлокотник, а потом двумя пальчиками зашагал по колену Миньярда.       — В себя приди, блять. — блондин перехватил руку парня, а потом встал с кресла, ставя бутылку на столик, и подтянул вверх парня. — Через это я тоже проходил, поэтому просто угомонись. Тебе не нужно мне угождать. Ты человек, а не вещь.       Это было помутнение. Натаниэля больше не существовало. Нейл никому не принадлежал и никому ничем не обязан.       — Прости, — прошептал Джостен, а потом попытался развернуться, но его перехватил Эндрю.       — Не смей извиняться. Просто не считай себя тем, кем ты не являешься.       Нейл кивнул, а потом сел на своё место, вновь зарываясь в себя.

***

      Япония красива: высокие здания, разноцветные вывески, множество магазинов и кафе. Аллеи деревьев вдоль дорог и толпы прохожих на тратуарах. Будний день, а потому каждый второй выглядел так, словно только вышел с деловой встречи.       — Моя квартира почти в самом центре. Она выполнена на европейский манер, так что не переживайте, что вам придётся спать на полу, — тараторила Ребекка. Она вообще не затыкалась, как приземлился их самолёт и их встретил очередной японец, что станет их водителем на ближайшие пару дней.       Эндрю пропускал большую часть мимо ушей, а Нейл и вовсе не слушал, только глядел в окно и молчал.       — Резиденция Матсумото находится за городом. Там есть сакуровый сад. Правда период цветения давно прошёл, но там всё равно красиво, — Хэтфорд была так взволнованна, а потому говорить ей требовалось как можно больше, чтобы не показать своего мандража.       Ребекка с радостным писком вошла в свою квартиру и начала снимать каблуки, пробегаясь по просторному помещению.       — Мой диванчик, мой столик, мой коврик, — пролепетала Хэтфорд, словно маленький ребёнок, осматривая мебель.       — Надеюсь, она недолго пробудет в таком возбуждении, — недовольно пробурчал Нейл Миньярду, снимая кроссовки, а потом прошёл в гостиную. Панорамные окна открывали восхитительный вид на город и можно было заметить протяжённость мегаполиса, чьи поля из домов тянулись до горизонта.       — Бекки, тебе плохо? — протянул Эндрю, когда Ребекка пыталась облапать каждую поверхность.       — Я просто соскучилась по дому. — усмехнулась брюнетка, а потом указала в сторону коридора. — Там две гостевые спальни, оставьте вещи там.       Парни с сумками пошли по направлению, указанному Ребеккой. Двери были рядом друг с другом, а напротив них ещё одна. Эндрю открыл первую попавшуюся и обнаружил ванную комнату.       — Значит эти две — спальни. — заключил Миньярд и открыл ту, которая ближе к гостиной. — Что за…?       Нейл нахмурился, а потом заглянул в комнату. На большой кровати лежало тёмно-синее кимоно, а на полу стояли деревянные сандалии.       — Это типо нужно надеть?       — Погружение в японские традиции. Класс, — Нейл вздохнул, а потом открыл собственную комнату и обнаружил там точно такой же комплект, только абсолютно чёрного цвета.       Эндрю бросил сумку у входа, а потом пошёл к Ребекке, что обнималась с подушкой на диване.       — Что за нахер? — грубо спросил Миньярд, а Хэтфорд поспешила привести себя в более серьёзный вид. — Я не об этом. Кимоно. Когда ты собиралась нас предупредить, что нам придётся устраивать цирк?       — Кимоно?       — Да, кимоно. Мы должны это надеть? Издеваешься?       Ребекка задумалась, а потом направилась в свою комнату, где её ждал такой же сюрприз только ещё с букетом красных роз, а одеяния были небесно-голубые. Кеиичи постарался, подумала Хэтфорд, а потом вернулась к Эндрю.       — Меня не предупредили. Я помогу вам это надеть, но сначала сходите в душ, — спокойно сказала Ребекка, а Миньярд лишь фыркнул, но пошёл исполнять указания.       Через минут двадцать Хэтфорд объяснила им, в каком порядке нужно надевать каждый элемент и как правильно завязать каждый пояс, а те лишь проглатывали свои протесты, понимая, что такова воля Кеиичи.       — Будем как обезьянки в цирке, когда на улицу выйдем. Так никто не ходит.       — Не думала, что ты такой привереда, — пробубнила Ребекка, а Эндрю показал ей средний палец.       — Так ходят гейши и майко, а ещё их надевают на праздники, свадьбы или похороны, — вклинился Нейл, а Хэтфорд кивнула на его слова.       Несмотря на количество слоёв, в кимоно было не так уж и жарко на улице, а в автомобиле с кондиционером так вообще отлично.       — Тебе идёт, — тихо сказал Нейл Эндрю. Это было правдой, и ему хотелось сказать об этом, чтобы скрасить дискомфорт блондина от внешнего вида.       — Только катаны не хватает и настоящий самурай, — пробурчал Эндрю. Ребекка была против того, чтобы он надевал свои повязки, но ему было всё равно. Рукава оголяли предплечья при движении, а показывать свои шрамы не хотелось. Да и клинки под тёмной тканью придавали уверенности.       Дорога до резиденции заняла около полутора часов. И Эндрю примерно так себе и представлял дом якудзы, что решил облачить их в традиционную одежду. Характерно для Японии изогнутые крыши, много зелени и красивые скульптуры. На территории было несколько строений в один или два этажа, что соединялись между собой тропинками. Когда они вышли из автомобиля, Ребекка сделала звонок и сказала, что они здесь.       Спустя минуту к ним по тропинке вышел высокий мужчина. Но своим видом он тут же разрушил надуманный образ жестокого японского мафиозника. Яркая и счастливая улыбка, мягкие черты лица и только светлая рубашка, расстёгнутая на несколько верхних пуговиц, и брюки.       — Вы надели мой подарок, — констатировал бархатный низкий голос с японским акцентом.       — Было много возмущений, а теперь они будут и у меня. Думала ты тоже будешь выглядеть подобно нам, — притворно обидчиво проговорила Ребекка, но глаза её сверкали, а щёки пылали красным.       — Могу надеть. — усмехнулся японец, а потом протянул руку Эндрю. — Миньярд, верно?       — Не прикасайся к нему, он не особо тактильный, — предупредила Хэтфорд, когда блондин продолжил молча стоять, разглядывая Кеиичи. Татуировки. Их слишком много. Рисунки покрывали кожу от запястий до шеи. И это только то, что не скрыто одеждой.       — А это твой двоюродный братик, верно? — Кеиичи посмотрел на Нейла.       Да, не так себе Ребекка представляла раскрытие своей тайны…       — Мы родственники? –непонимающе прошептал Джостен, а брюнетка лишь качнула головой.       — Извини, я думал он знает.       — Теперь знает, — вздохнула Ребекка, а потом повернулась к Нейлу. Тот не хотел дальше развивать эту тему:       — Потом поговорим.       — Верно, поговорим потом. Вы голодные? Пробовали когда-нибудь настоящую японскую кухню?       Кеиичи повёл их в дом, где в столовой был накрыт низкий столик. Много тарелок и пиалок с разными блюдами, а ещё керамический чайничек и несколько чашек. Из приборов — палочки.       Мужчина рассказывал что с чем есть, а Эндрю с Нейлом слушались. Ребекка взволнованно смотрела на кузена, но, когда тот это замечал, она быстро отводила взгляд и затыкала рот едой.       — Всё в порядке, — тихо прошептал Нейл, когда Хэтфорд вновь повторила свою манипуляцию.       — Я хотела рассказать…       — Всё в порядке, — перебил Джостен. Его действительно несильно волновало родство с девушкой, тем более по линии матери.       — Хорошо.       Когда пришло время чая, а тарелки убрала прислуга, Кеиичи вместе с Ребеккой устроили им чуть ли не чайную церемонию. Японец и англичанка — прекрасные покровители горячего напитка из индийских лепесточков.       — Я смотрел этот сезон. — неожиданно начал мужчина. — Я фанат Воронов, но финал изменил моё мнение о фаворите. Они играли грязно, так, как непозволительно играть лучшей команде первого дивизиона.       — Нейл, твоя остановка, — Эндрю умыл руки. Разговоры об Экси совсем ему не интересны. Он съебался от Кевина не для того, чтобы встречаться с фанатами.       — Вратарь, который из ста пятидесяти ударов по воротам пропустил лишь тринадцать, сейчас увиливает от темы об игре. Интересно, — усмехнулся Кеиичи, а Миньярд лишь кивнул, допивая из чашки чай.       — Бекки, пройдёмся? — бодренько спросил Эндрю, а девушка лишь кивнула. — Нейл, я ведь могу оставить тебя?       Джостен кивнул.       — Вот и славно!       — Коичи, хочет тебя увидеть, загляни к нему, — мягко сказал мужчина, а Ребекка замерла.       — Я думала твой сын предпочитает компанию матери.       — Не сегодня.

***

      Восьмилетний мальчик с тёмными волосами и большими карими глазами шёл рядом с Ребеккой, держа её за руку, пока Эндрю задумчиво рассматривал сад.       — Это сын твоего бывшего любовника?       — Да, — сказала девушка, но губ коснулась невесёлая улыбка. Эндрю умел больно проехаться словами по старым шрамам.       Коичи что-то сказал ей на японском, а Хэтфорд нежно ответила, и мальчик побежал вперёд. Миньярд подумал, что этому ребёнку повезло. Его отец не мудак.       — Кто его мать?       — Хорошая женщина. Моя ровесница, — просто ответила Ребекка.       — Я не об этом. Какая она?       — Я с ней не так часто виделась, чтобы делать выводы, но она хорошая мать. Коичи с такими родителями вырастет ребёнком без травм.       Без травм. Эндрю действительно рад, что этот ребёнок будет счастлив. Живя с Лисами, он понял, как важна семья для становления здоровой психики.       — Я не так себе представлял Кеиичи, — выдал Эндрю, когда они вышли к мостику через небольшую речку.       — Если я скажу, что этот человек убил за свою жизнь под сотню людей, поверишь?       — А это действительно так?       — Нет. — ответила брюнетка, а потом ухмыльнулась. — Чуть меньше тысячи человек, были убиты им самим или по его приказу.       Эндрю ничего не ответил.       — Он хороший человек, просто обязывает статус.       — Статус якудзы, который читает лекции по употреблению чая. Как мило.       Ребекка хихикнула, а потом к ним подбежал мальчик. Выставил сжатый кулачок вперёд и что-то сказал девушке.       — Он поймал ящерицу, — перевела Хэтфорд, а потом приняла маленькое существо в свою ладонь.       — У них отрастает хвост, если его оторвать.       — Мы не будем это проверять.       Ящерица осталась в ладони Ребекки, когда они пошли дальше. Вероятно, мальчик попросил не отпускать.       Они бродили по саду, по каменным тропинкам, что тонули в количестве зелени, и следили за ребёнком, что норовил засунуть свои руки во все возможные места. Коичи общался только с Ребеккой, избегая даже смотреть на незнакомого парня, но спустя полчаса их прогулки мальчик подбежал к ним и протянул сжатый кулачок Эндрю. Что-то сказал, а Хэтфорд перевела:       — Это тебе. Там не живность, — Эндрю кивнул и принял в свою ладошку камушек.       — Это просто галька.       — Выбросишь?       Вопреки догадке англичанки, Миньярд оставил у себя такой «подарок» от сыночка якудзы.       Коичи улыбнулся, а потом потянул Ребекку за подол кимоно вперёд. Эндрю не стал идти за ними и покатал серый камушек на ладони.

***

      — Значит, у тебя проблемы? — обсудив игры сезона, спросил Кеиичи. Нейл рефлекторно закрыл пятна на шее, что было абсолютно бесполезно. Мужчина уже успел их рассмотреть.       — Если это можно так назвать.       — Ребекка не посвящала меня в детали. Сказала лишь, что нужно устранить Ичиро Морияма и что он начинает слишком опасную игру с тобой, со своим кузеном.       — Хотите деталей? — мужчина кивнул, а Нейла окатило холодной волной. Мерзко это вспоминать. — Кенго Морияма и мой отец заключили договор, что первенцы семей должны будут заключить брак. Сейчас они мертвы и мы не обязаны становиться супругами, но Ичиро нужно «владеть тем, что принадлежит ему».       — Использует тебя для удовлетворения физических потребностей?       — Слишком мягкое название для изнасилования, но да.       Кеиичи поменялся в лице: стал более суровым и теперь в нём читалась нечто опасное. Он молчал, о чём-то задумавшись, а потом кивнул своим мыслям.       — Империя Морияма довольно сильная даже сейчас, в момент перестройки, разрушить эту хорошо выстроенную систему будет трудно, но это возможно.       — То есть Вы согласны?       — Я был согласен ещё в тот момент, когда мне позвонила Ребекка и попросила помощи, — голос мужчины смягчился.       — Почему?       Кеиичи пожал плечами, а потом что-то сказал прислуге и те унесли всё со стола. Японец поднялся на ноги и жестом позвал за собой Нейла. Они вышли на улицу и пошли по тропинке к внутреннему дворику.       Площадка вымощенна тёмными небольшими плитами, сквозь которые пробивалась трава. В искусственно созданное озерцо, покрытое цветущими кувшинками, спокойно лилась вода из фонтана. Нейл шёл за Кеиичи, теребя рукава кимоно, из-под которых выглядывали уродливые шрамы. Он бросил один взгляд на руки мужчины, что были сплошь покрыты иероглифами, скрывая смуглый цвет кожи почти полностью. Неплохой способ спрятаться.       — Ребекка говорила что-то обо мне? — спросил японец, когда присел на скамейку, и, щуря глаза от яркого солнца, посмотрел на Нейла.       — Об этой поездке я узнал от Эндрю за день до вылета. Они не делятся со мной секретами, — хмыкнул парень, держа взгляд на чём угодно, но не на якудзе. Он боялся увидеть в мужчине черты своего последнего страха, который всё ещё жив.       — Тогда я расскажу тебе подробности. Садись, это может быть долгий разговор. — Кеиичи кивнул на место рядом с собой, а Джостен тихонько кивнул и сел. — Мы познакомились с Ребеккой девять лет назад. Она тогда жила в Киото и была на попечительстве моих партнёров по бизнесу, что начали вести тёмные делишки за моей спиной. Я приехал разобраться с этим, и так получилось, что встретил её. На тот момент она проходила что-то вроде реабилитации после наркотической зависимости, была резкой, вспыльчивой, лезла на рожон и дико раздражала, когда опека над ней перешла ко мне. Я перевёз её в Токио, арендовал квартиру, нанял врачей-наркологов, психологов. Хотелось заботиться, проверять её состояние ежедневно, начал с ней совместные тренировки, чтобы она могла сублимировать тяжесть ломки. Я достаточно быстро понял, какие чувства Ребекка пробуждает во мне, но не смел их принять. — Кеиичи замолчал. Громко вздохнул, а потом оглянулся по сторонам, будто собираясь с мыслями, прежде чем признаться: — У меня была жена. Не то, чтобы я души в ней не чаял, но с уважением относился к своему выбору и не мог изменить.       — Но тем не менее, Вы сделали это, — подвёл черту Джостен, а потом поджал губы, испугавшись своей наглости.       — Да, ты прав. — ни чуть не смутившись, спокойно согласился мужчина, а потом провёл рукой по тёмным, чуть взлохмаченным волосам. — Это вышло случайно. Ребекка тогда узнала о смерти матери и была ужасно подавлена. У меня сердце разрывалось от того, с какой яростью она колотила меня в истерике, но я позволил ей выплеснуть это, потому что готов был забрать часть её боли себе. В какой-то момент Ребекка просто встала передо мной и долго смотрела. Она больше не плакала, тяжело дышала и задала лишь один вопрос «Почему?». Это застало меня врасплох, я не понял, что она имела в виду, но, когда она прижалась ко мне и поцеловала, я осознал, что этот вопрос обо мне. Почему я вытерпел это? Почему заботился о ней? Почему взял ту боль, что она предлагала? Ответ был прост… Я любил её настолько сильно, что если бы это чувство можно было увидеть, то пришлось бы отлететь на тысячи световых лет, чтобы рассмотреть его всего.       Нейл ничего не говорил. Он думал о том, в чьём сердце теплится таких же размеров «ненависть» к нему. Эндрю никогда не скажет вслух, что чувствует, но Джостен слышал это на каком-то подсознательном уровне.       Слышал, когда Эндрю оставался рядом.       Слышал, когда Эндрю делил с ним сигареты.       Слышал, когда Эндрю проходился кончиками пальцев по каждому его шраму.       Слышал, когда Эндрю бросался в бой, только бы он не пострадал понапрасну.       — Почему тогда вы расстались? Разве это возможно?       — Возможно. — тихо и печально. Голос якудзы дрогнул. — Мы встретились слишком поздно, а потому наша история не могла иметь счастливого конца.       Эндрю бы боролся, сделал бы всё, чтобы иметь до тошноты романтичное и сказочное «долго и счастливо», а они… Расстались.       — Разве в любви есть понятие поздно?       — Есть и понятие рано. — расплывчато ответил Кеиичи. — Только это в сто крат лучше, чем поздно. Подходящее время наступит и вас ждёт счастливое будущее, но если вы не встретились до того момента, то второго шанса судьба не даст.       — А Вы верите в судьбу?       — И в японскую легенду о родственных душах, — улыбаясь, ответил мужчина.       Нейл наконец позволил себе взглянуть на мужчину. Японская внешность сначала холодком пощекотала пальцы, но что-то нескладное со страхом заставило подавить нарастающую паническую атаку.       Кеиичи — необыкновенный якудза. В нём слишком мало эгоизма, слишком мало жестокости и вовсе нет того, что было в Рико или есть в Ичиро. Улыбка Кеиичи искренняя и открытая, ничего в себе не таила.       — Послушай, — начал Матсумото, кладя ладонь на плечо Нейла, словно сейчас выдаст что-то сверхзаумное, а тому следовало лишь внять и делать так, как сказали. — этот парень, Эндрю, встретился тебе тогда, когда это было нужно. Вас ждёт счастливый конец, если вы не сдадитесь.       «Я не сдамся», — хотел было ответить Нейл, но только кивнул. В Эндрю сомнений не было, тот не принял бы поражение ни под каким предлогом и что бы ни стояло на кону. Джостен вшился в подкорку мозга Миньярда мириадами нитей, что не разорвёшь и не выжгешь. Придётся идти рука об руку до конца, пока грёбаная смерть не разлучит их.

***

      Время потихоньку клонило к вечеру. Эндрю, Нил и Ребекка из-за резкой смены часовых поясов начинали ощущать все прелести джетлага: сонливость, головокружение и физическое недомогание. В Колумбии уже утро, и, пусть они поспали в самолёте, сейчас организм решил отыграться за такую стрессовую ситуацию, в которую они его загнали.       Тот же водитель, та же машина ждали их на подъездной дорожке, когда Кеиичи вышел проводить гостей. Он что-то сказал Ребекке на японском перед тем, как она села в машину, а та вяло кивнула, соглашаясь.       — Хорошей дороги, — японец с мягкой улыбкой на секунду склонил голову в прощальном жесте, а потом щёлкнул пальцами шофёру, и тот начал движение, всё отдалясь и отдалясь от резиденции.       В салоне тихо играло радио, которое девушка выключила спустя пять минут, чтобы в тишине приложиться головой к окну и заснуть. Нейл устало глядел за тем, как на розовом небе будто застыли белые перистые пятна, своими формами напоминая молочную пенку в какао. Где-то остался ровный след от самолёта, где-то облака окрашивались в фиолетовый, а у самого горизонта начинала наползать ночная синева. Из приоткрытого окна ветер незримо касался рыжих волос, заставляя тех слабо колыхаться. Эндрю, которого мучала головная боль, прикрыв глаза, считал секунды в дороге, но на семистах сбился и бросил эту затею, обращая внимание на звуки вне автомобиля.       Город стал теснее. Много людей, стоящих на пешеходных переходах, машины образовали плотный трафик, а света различных заведений и магазинов стало втрое больше. Конец рабочего дня и все спешили домой, но время будто остановилось или совсем стёрлось в этом потоке из живых и неживых объектов.

Потеряться в этом так просто.

      Можно стать кем угодно, потому что никто не знает, кто ты, да никому и нет до этого дела.       Можно забыться и выпить в том заведении на другой стороне дороги.       Можно отдохнуть и восстановить силы в том парке, три квартала назад.       Или можно потратить несколько десятков тысяч иен в тех магазинах, посвящённых культу экси, на различные безделушки, что можно потом подарить Лисам, как сувенир из поездки в страну, которую можно считать матерью этого молодого вида спорта.       Нейл наблюдал за чужими жизнями и строил догадки. Вон та женщина с телефоном в руке, вероятно, переписывалась со своей дочерью и спрашивала её о том, что приготовить на ужин. Тот мужчина в строгом костюме после тяжёлого дня, возможно, сейчас зайдёт в какой-нибудь бар и забудет о профессиональных обязанностях хоть на вечер. Девушка, что стояла на остановке с наушниками в ушах, думала о предстоящих экзаменах и о том, что совершенно к ним не готова, потому что провела некоторое время в депрессии из-за расставания с парнем.       У каждого свой путь и Джостен уверен, что даже на одну сотую не угадал их реальность. Может кто-то из них в бегах, как и он год назад. А может и вовсе собирался сегодня покончить жизнь самоубийством.       Кеиичи говорил о судьбе, рассказал ему ту легенду о красных нитях и о том, что всё уже предопределенно. Глупость. В день мы совершаем по меньшей мере с полсотни выборов, и, если они ни на что не влияли, то есть ли вообще смысл выбирать?       Нейл мог покинуть команду и, возможно, уже был бы мёртв, но он выбрал Эндрю и сейчас сидел с ним в одной машине и ехал по токийским улицам, в подкорках которых ходят легенды о том, что их встреча — фарс судьбы.       Жизнь — это выбор. Жизнь с Эндрю — выбор Нейла. И он доволен своим выбором. А люди, верящие в судьбу, просто считали, что ни на что не могли повлиять, и просто плыли по течению.

***

      Квартира, кондиционер и еда на вынос из кафе через дом — почти идеальный вечер после тяжелого дня. Каждый молчал по собственным причинам: Эндрю — был слишком подбит из-за головной боли, Нейл — витал в своих мыслях и практически засыпал, Ребекка — не могла выкинуть из головы встречу с бывшим возлюбленным и ей нужно было время, чтобы вернуться из прошлого в реальность. Никто не был против тишины, нарушаемой только новостным монологом в никуда.       Первой сдалась англичанка, что, когда в третий раз клюнула носом в подушку, ушла в свою комнату. Нейл смотрел в окно на мигающие огни ночного города, что простирались на несколько километров вперёд. Токио — город, в котором бетон победил природу. Да, есть парки, аллеи, но мест, где бы лесные чащи возобладали над человеческой деятельностью, не сыскать в ближайших километрах пятидесяти во все стороны света.       — Мы с мамой всегда выбирали небольшие города, чтобы скрыться. — неожиданно выдал Джостен, а потом посмотрел на Эндрю, что сидел на диване рядом, поддерживая голову рукой, поставленной на подлокотник. Карие глаза соскользнули с телевизора на Нейла, сообщая о том, что их обладатель весь во внимании. — Оказывается вот, где нужно было прятаться. Это большой город, и здесь так много людей, что в одной толпе можно оторваться от погони, затеряться в чужих телах и нырнуть в ближайшую подворотню.       — Думаешь о побеге, кролик? — пролепетал Миньярд и, чтобы показать недовольство от размышлений этой рыжей проблемки, поднял брови вверх.       — Может и думаю. — Нейл потёр лицо ладонями, чтобы прогнать сон, а потом громко вздохнул. — Стать бы хоть на день кем-то другим и забыть о травмах, полученных за всю мою жизнь. Позволить бы себе совершить глупость, которая не станет ошибкой, что навредит кому-то дорогому для меня.       Эндрю долго молчал, думая над сказанными словами, а потом пожал плечами и отвернулся к окну. Он смотрел на небо, на котором не было видно ни звёздочки из-за яркости города, но это вовсе не значило, что их нет вовсе.       — Ты совершил те ошибки, которые позволили тебе выжить, — единственное, что сказал Миньярд, прежде чем встать с дивана, потянуться и пойти в сторону спальни, что ему выделила Ребекка.       Нейл проводил его взглядом, а потом посмотрел на свои руки. Автомобильный прикуриватель, лезвия, грязный пол касались кожи, оставаясь воспоминанием о том дне, как фотография. Мягкие волосы, хлопок футболки, тёплое тело — то, чего касались эти руки, приятным, всепоглощающим чувством захватывая его разум в те моменты и оставаясь киноплёнкой в памяти.       Джостен потёр шрамы на костяшке левой руки, а потом перевернул ладонь и попытался вспомнить, как здесь кожа соприкасалась с тем, чья жизнь стала дороже собственной шкуры.       Задрал рукава кофты и оглядел круглые синяки — следы пальцев, что прижимали запястья к матрацу, лишая возможности сопротивляться. Флэшбеки вспыхнули болью где-то в районе груди, и горло обожгло желчью. Нейл зажмурился и подтянул ноги к груди, утыкаясь в колени лицом.       «Ты человек, а не вещь.»       «Я принадлежу Ичиро Морияма»       «У тебя был выбор и ты его сделал. Это твоё автоматическое и бессрочное Да.»       Три голоса слились в один. Он сходил с ума, и пальцы начало потряхивать. Голова кружилась, а в ушах ревел белый шум, дезориентируя в пространстве. Он лишь на секунду забыл, где находился, а, когда открыл глаза, всё было прежним, но казалось совершенно новым.       Голубые глаза зацепились взглядом за тёмный коридор, в котором несколько минут назад скрылся Миньярд, такой необходимый ему сейчас, желанный до жжения внизу живота, нужный до напряжения в теле.       Расшатанный рассудок поддался на уговоры Натаниэля, и вот парень пошёл по следам Эндрю. Не стуча, опустил дверную ручку вниз и заглянул в комнату. Секундой позже уже был внутри и щёлкнул замком.       Натаниэль слабо улыбнулся, чувствуя ворс прикроватного коврика босыми стопами. Провёл ладонью по хлопку пододеяльника, и на мгновение эти действа стали просто безумием. Но лишь на мгновение.       — Эндрю Джозеф Миньярд, — шёпотом пролепетал Веснински так, будто выцеловывал имя голосом. Блондин открыл глаза, а потом повернул голову в сторону силуэта, чьи рыжие волосы приобретали сотни оттенков благодаря свету, льющемуся через незашторенное окно.       — Не можешь уснуть? — спросил Эндрю, а Натаниэль кивнул, стараясь не выдать своих намерений. Миньярд лёг на противоположный край, предлагая спальное место парню, что, не думая, залез под одеяло и подвинулся ближе, почти вплотную.       Ладони жгло, и так хотелось прикоснуться, что Веснински пришлось сжать их в кулаки, чтобы не спугнуть. Он чувствовал его запах, его дыхание на своём лице и тепло, которого было слишком мало.       — Я могу прикоснуться к тебе сейчас? — шёпотом спросил Натаниэль, мысленно умоляя высшие силы, чтобы тот согласился.       — Да, — ответил Эндрю и в ту же секунду холодная ладонь накрыла его щёку. Рыжий трепетно огладил скулу большим пальцем, а потом почти невесомо коснулся мочки уха. Скользнул в мягкие пряди, сжал их, оттянул, вынуждая Миньярда прикрыть веки и подчиниться внезапной нежности.       Ухмылка коснулась губ Натаниэля, но тот поспешил это скрыть в поцелуе, что оставил на лбу, потом на кончике носа, на виске. Сердце забилось, жар спустился к низу живота, а в лёгких стало слишком много воздуха. Ему так хотелось поглотить в этих чувствах Эндрю, чтобы доказать тому свою любовь и благодарность.       — Я поцелую тебя. Да или нет? — дрожаще выдохнул прямо на ухо блондину.       — Нейл. — предупреждающе обратился Эндрю и отодвинулся от Натаниэля, приподнимаясь на локтях. — Ты снова пытаешься что-то мне доказать?       — Я хочу только поцеловать тебя, — спокойно ответил рыжий, смотря на Миньярда снизу вверх.       — Я помню тот случай в самолёте. Что на тебя нашло?       Натаниэль закатил глаза, а потом сел, смотря прямо в карие глаза, будто пытался загипнотизировать. А Эндрю поддавался на этот взгляд, только знал, что если покажет это, проиграет.       — Мне нужен ты сейчас.– Веснински приблизился к уху блондина и выдохнул следующие слова, почти простонав: — Только ты и прямо сейчас.       Эндрю взял Натаниэля за загривок, а потом осторожно прикоснулся к чужим губам своими. Веснински победно улыбнулся, отвечая на поцелуй так, словно пытался оставить как можно больше припухлостей на нежной коже. Он держал руки при себе, но уже мысленно представлял их на теле Миньярда. От этого возбуждение разливалось по телу расплавленным металлом, заставляя щёки полыхать.       — Доволен? — чуть отстранившись, спросил Эндрю, а Натаниэль ухмыльнулся и повалил блондина на кровать, седлая бёдра, но стараясь не касаться.       — Я так давно не целовал тебя, я соскучился. — промурлыкал Веснински прямо в лицо Миньярду, что напрягся всем телом от такого положения и взгляда, которым этот парень смотрел на него. — Ты можешь сказать мне нет, если не хочешь.       Эндрю знал, что это провокация, на которую нельзя поддаваться. Он хотел сказать нет, чтобы уберечь Нейла от себя, потому что в его состоянии и здоровый опыт может стать травмирующим. Миньярд понимал всё это, но когда почувствовал поцелуй на своих губах, то не остановил его.       Нейл осторожно опустился на бёдра Эндрю и оттянул нижнюю губу, чуть прикусывая. Открыл глаза и у него закружилась голова от подрагивающих бледных ресниц. Весь Миньярд для него — сплошь океан, в котором так отчаянно хотелось утонуть. Ощутить его воды в своих лёгких, кожей чувствовать холод глубины и остаться на дне, в песках которого его никто не найдёт. Веснински лизнул уголок рта, потом чмокнул в ямку над губой и провёл кончиком носа по шее. Чужой запах заполнил каждую клеточку организма, заставил поджечься каждый нерв и опьянеть до фейерверков перед глазами.       — Такой потрясающий, — в забытье шептал Натаниэль, выцеловывая каждый миллиметр открытой кожи, не замечая, как начал потираться бёдрами о пах Миньярда, что прошипел сквозь зубы и отвернул голову в сторону, отдавая холст из белой кожи во владения того, что хотел нарисовать там целый космос.       — Эндрю, Эндрю, Эндрю, — вновь и вновь повторял Натаниэль, словно убеждая себя, что это тот, кто не причинит ему вреда, кто заставит подняться на небо и взлететь не применяя насилие, кто будет внимателен и по-нежному грубым. Миньярд растворялся в этом голосе, в ласках, в чужом желании.       Подсознание кричало, что нужно остановиться, что нельзя, что это ошибка, которая может навредить. Но Эндрю оглох. Подсознание крутило картинки порнографии, скинутой неизвестным. Но Эндрю ослеп. Подсознание пыталось заставить произнести нет. Но Эндрю стал немым.

Натаниэль забрал все пути отступления, а Миньярд и не заметил.

      — Прикоснись ко мне, я хочу этого. — попросил Веснински, а Эндрю повиновался, кладя ладони на бёдра, чуть оглаживая их. — Выше. — инструкция, по которой и последовали руки, скользя по талии, животу, спине, прижимая к себе. Между ними не осталось пространства, чтобы сбежать.       Миньярд нашёл его губы своими и целовал так, будто от этого зависел его пульс: остановился бы он — остановилось бы сердце. Он забрался под тонкую ткань кофты и провёл горячими ладонями по коже, чувствуя редкие шрамы, заученные наизусть. Эндрю не знал, где находилась Венесуэла, но знал, где находился шрам длинной в пять сантиметров, имеющий форму полмесяца. В географии Нейла он абсолютный отличник.       — Ты ёбаный хаос, — выдохнул Миньярд, беря голову Натаниэля в свои руки и смотрел прямо в мутные голубые глаза.       — И только ты сможешь его подчинить.       Фраза, что отрезвила. Фраза, что остановила. Фраза, которую Эндрю не хотел слышать. Ему не нужна власть, не нужно тупое обладание, потому что знал, как такое отношение может ранить.       Натаниэль в очередной раз потянулся за поцелуем, но Миньярд выставил руку вперёд.       — Нет. — Эндрю сказал это тихо, но твёрдо. Веснински непонимающе нахмурился. — Ты ничего мне не должен. Я не буду, как он.       Нейл замер. Понял, что его психику подчинили травмы, а они уже решили отыграться на самом близком человеке. Мня себя Натаниэлем, он считал, что обязан быть таким, каким его хотел видеть Ичиро. Только Эндрю это не нужно.       — Я схожу с ума, — промычал Нейл, закрывая лицо ладонями, а потом слез с Эндрю.       — Это так. Мне стоило сразу остановить тебя.       Нейл ничего не ответил. Было стыдно, вина кипела болью в голове. Как его вообще можно терпеть?       — Почему?       «… ты всё ещё со мной?» — мысленно продолжил Джостен.       — Я не оставлю тебя одного, чтобы ты справлялся с этим, — подходящий ответ для непроизнесённого вопроса. Эндрю осторожно коснулся чужого плеча, привлекая внимание.       — Ничего не будет хорошо, но мы справимся с этим. Ты вернёшь себе себя, — спокойно говорил Миньярд. Ему никогда не приходилось кого-то успокаивать, но это маленькое существо для него не просто кто-то. Нейл для него свеча, согревающая и освещающая маленький тёмный мир. Он укроет её ладонями, чтобы ветер не погасил пламя, спасёт от погибели.       Нейл лишь кивнул, а потом почувствовал в своих волосах пальцы.       — Ложись здесь. Тебя нельзя оставлять одного, — Джостен принял предложение и лёг на некотором расстоянии от Эндрю, спиной к нему.       Нейл долго не мог заснуть. Его губы горели, а тела всё ещё фантомно касались чужие руки. В голове было много «Что, если…», и последствия некоторых пугали. Только в тот момент казалось, что ласка жизненно необходима, что без неё он сломается. Эндрю вовремя остановился: утолил его голод и не позволил перейти черту.       — Спасибо, — тихо прошептал Нейл, а потом уткнулся лицом в одеяло, вновь пытаясь заснуть.