Расплата.

      У Кевина было много слов, которыми стоило бы атаковать, но нежелание первым начинать диалог и вытягивать необходимые объяснения не давало открыть рот. Посильнее стиснув зубы, Дэй сверлил глазами спину Ребекки, а стук её каблуков точно отсчитывал удары бьющегося где-то в горле сердца. Он не знал, куда она его ведёт и ведёт ли вообще, но одно было ясно: ей не хотелось смотреть ему в глаза. Это злило ещё больше, и Кевин уже хотел было развернуться и всё-таки уйти, пожалев свою гордость, но Ребекка внезапно остановилась в паре метрах от светофора, горящего зелёным. Их разделяло расстояние в вытянутую руку, но после недельного игнорирования оно казалось непреодолимым. Во всяком случае, для Кевина.       — К чёрту всё! — спустя полминуты раздражённо выплюнула Ребекка и развернулась, чтобы в один шаг оказаться рядом и, обхватив ладонями щёки, притянуть для поцелуя.       Это было не тем, чего ожидал Кевин, но определённо тем, что ему было нужно, чтобы выплеснуть пылающую в крови ярость. И он ответил с неменьшим рвением: жёстко сминал её губы, покусывая, и бесстыдно исследовал женский силуэт, с пьянительным удовольствием отмечая, как лестно ощущаются округлые ягодицы под его ладонями. Кевин ртом ловил чужие вздохи и едва сдерживался сам, когда Ребекка контратаковала, забравшись проворными пальцами под футболку, и с небольшим давлением ногтями провела по коже. Его не волновало, что они находились на улице: она была безлюдной и безмолвной, не считая тихого шуршания листвы и тиканья сигнализаций у припаркованых рядом машин.       — Мне не хватает желания тебя оттолкнуть, — выдохнула Ребекка ему в губы, прежде чем слегка отсраниться и встретиться взглядом. Её серые, казалось бы неживые, глаза блестели в свете уличных фонарей и светофоров так завораживающе, что Кевин едва вспомнил английский язык.       — Что тебе даст эта бессмысленная борьба с самой собой?       Девушка прикусила нижнюю губу и на пару секунд прикрыла веки. Её пальцы мирно ерошили волосы у Кевина на затылке, а грудью он по-прежнему чувствовал чужое сердцебиение. Ему не нравилась эта неопределённость, ему не хотелось быть мальчиком для утех: этого почему-то было ничтожно мало. Он хотел заполнить собой мысли, хотел проникнуть под кожу и хотел стать кем-то необходимым на столько же, на сколько живым организмам нужен кислород. И неудовлетворение этого желания оставляло ядовитый осадок, от которого либо погибнешь, либо сойдёшь с ума.       — Я вообще не умею строить нормальные отношения, — она опустила взгляд на губы, и Кевин непроизвольно облизнулся, чувствуя вкус чужой помады.       — Сомневаюсь, что существуют какие-либо прилагающиеся к этому инструкции, — Дэй повёл плечами и зарылся пальцами в чужие волосы, портя укладку. Ребекка поддалась на прикосновения и слегка откинула голову назад. Вид уязвимой шеи пробудил желание прижаться к ней губами, безжалостно ласкать языком. Кевин тяжело сглотнул и заставил себя отвести взгляд в сторону.       — Быть может, я принесу тебе много проблем.       — Не хочу переживать о гипотетических опасностях.       — У меня вредный характер, — это становилось похоже на игру. Кевин насмешливо фыркнул и вновь посмотрел на Ребекку. Её губы были сложены в улыбку, а в глазах сиял огонёк озорства.       — А я умею быть заносчивым и упрямым. Мы точно стоим друг друга, — Дэй быстрым поцелуем прижался к чужим губам, заражаясь весельем, от которого хотелось почти наивно и глупо улыбаться.       — Мне нравится быть главной, — натягивая на лицо серьёзность, Ребекка выпрямилась и отстранилась. Ненавязчиво поправила воротник футболки Дэя и слегка прищурилась.       — Уверен, мы сможем прийти к компромиссу, — Кевин слегка склонил голову вбок и погладил щёку девушки большим пальцем. Помимо высокомерного командования он мог быть покладистым, и ему бы очень хотелось быть таковым для того, кто не станет причинять ему боль.       Ребекка звонко рассмеялась, потреся головой так, что прядки её волос забавно подпрыгнули. Кевин подумал, что ради этой улыбки мог бы пожертвовать чем угодно: гордостью, мечтами, жизнью. И эти мысли даже на пару секунд напугали его, но страхи развеялись с нежным взглядом серых глаз. Никогда на него не смотрели так, будто он был чьей-то сбывшейся мечтой, будто всё его существо внезапно стало самым ценным, будто он оказался проблеском света после многолетней тьмы.       — Ты обещал пойти со мной в кино. Как насчёт завтра? — неважно, была ли смена темы изменённой формой завершения их разногласий, Кевин готов был закрыть на это глаза, только бы пропасть между ними сомкнулась, открывая путь друг к другу.       — Кажется завтра я абсолютно свободен. — Дэй мазнул взглядом по пустой улице, делая вид, будто задумался, а потом растянул губы в улыбке. — Почему бы и нет?       Ребекка прижалась к нему, положив голову на грудь, и сомкнула руки на спине. Кевин опёрся подбородком о её макушку и закрыл глаза, наслаждаясь коротким мигом приятной пустоты в мыслях. Казалось, даже если бы в эту секунду мир начал рассыпаться на части, неминуемая гибель волновала бы его в последнюю очередь, а самым страшным стала бы возможность более не услышать аромат ванили и не взглянуть в серые глаза, наполненные таким тёплым словом из шести букв.

***

      Кто сказал, что во время войны не найдётся времени на романтику? Кто сказал, что угроза оказаться убитым — причина лишать себя сладких поцелуев? И кому в голову пришло, что цветами можно укрывать только могилы, а не израненные прошлым сердца? Пускай их свидание выглядело глупо с мелькающей за спинами парой телохранителей, пускай только Париж носил звание города любви, а Нью-Йорк был не местом для красивой истории, и пускай тривиальный букет красных роз в руках Кевина вместо клюшки казался слишком абсурдным, сладкий трепет неотвратимо полнил две души.       Всё началось у кинотеатра в центре Манхэттена. На афишах — франшиза про вошебников, на Ребекке — скромное платье с пуговицами от ворота до талии, на Кевине — чёрная рубашка и брюки со стрелками, купленные сегодняшним утром. И эта строгость не могла не разбавиться полосатыми шарфами с чередующимися жёлтым и зелёным цветами, приобретёнными для поддержания общей атмосферы. Дэй искренне не понимал бушующего вокруг ажиотажа, но ему нравилась беспрерывная и по-детски наивная болтовня Ребекки об ожиданиях насчёт экранизации сюжета пятой книги из восьми существующих. Он видел фанатский огонёк в глазах, и думал, что выглядел так же, каждый раз заводя разговор об Экси.       Кевин никогда не был в кино, потому просмотр фильма на большом экране в окружении других людей стал приятным откровением. Эмоции умножались вместе с чужими взволнованными вздохами, а темнота позволяла полностью погрузиться в разворачивающуюся перед глазами историю. Короткие пояснения, полученные шёпотом от Ребекки, помогали пониманию мотивации главных героев поступать так, как те поступали. Он не будет лукавить, что не потрудился посмотреть предыдущие части, но подробный экскурс по сюжету, проведённый Ребеккой по пути к кинотеатру, позволял пазлу собираться в одну картину, захватывающую и интригующую. Дэй даже начал считать, что просмотр фильмов не такое бесполезное занятие, каким прежде казалось.       Однако больше всего Кевина тронул не сам фильм, а реакции девушки по правую руку. Ребекка переживала происходящее с героями так, будто это происходило с ней. Она плакала вместе с ними, злилась вместе с ними и переживала тоже, каждый раз прикладывая к губам сложенные вместе ладони. Кевин позволял себе моментами задерживать на ней взгляд и в памяти запечатывал блестящие от влаги глаза, тёплые улыбки и нахмуренные брови. Часто ловил себя на мысли, что хотел бы сделать такие свидания рутиной, поставить в один ряд с тренировками на корте и позволять душе цвести. Пусть это было опасно и казалось нереальным, но он обещал приложить все усилия, чтобы не упустить этот шанс.       — Ненавижу плакать, потом полчаса поправлять потёкшую тушь, — Ребекка невесело усмехнулась. Она разглядывала себя в маленьком зеркальце и пальцами утирала чёрные разводы на щеках. Кевин аккуратно повернул её голову на себя и помог стереть с кожи последствия ярких переживаний.       — Потёкшая тушь не сделает тебя менее привлекательной, — буднично отметил Дэй и поймал недоверчивый взгляд в ответ.       — Ты сейчас сделал комплимент?       — Может быть, — Кевин повёл плечами и обернулся на мужчину, стоящего в паре метров от них, вздохнул, чуть раздражённый от лишения приватности. Ребекка тоже посмотрела на телохранителя и хитро ухмыльнулась.       — Хочешь сбежим?       Предложение заставило брови против воли приподняться и посмотреть с недоверием. Они на территории главной ветви Мориям и собирались избавиться от защиты, подвергуть себя опасности ради времени наедине? Кевин хотел тут отказаться, но губы произнесли только:       — Давай.       Ребекка взяла его руку и потянула за собой. Они нырнули в поток людей, выходящих из кинотеатра, и стали быстро пробираться через толпу, чтобы юркнуть на другую улицу. Кевин едва успевал перебирать ногами, чтобы не запнуться, и покрепче цеплялся за чужую ладонь, точно если отпустит, то уже никогда не найдёт её среди миллионов других. Они несколько раз перебегали дорогу на красный, кидая извиняющиеся взгляды водителям, и постоянно меняли улицы, двигаясь по направлению к Центральному парку. Может за ними уже и не следовала погоня, но они продолжали бежать. Лёгкие начинали гореть, а дыхание сбивалось, и не справлялся с этим выбросом адреналина даже натренированный организм.       На кольцевой у площади Колумба Ребекка всё же остановилась, быстро развернулась и подалась вперёд, целуя самозабвенно, будто в последний раз, будто через пару мгновений она растворится среди снующих мимо людей, оставаясь на губах последним воспоминанием. И всё нутро Кевина противилось этому, вынуждая прижимать к себе ближе, сильнее, словно стараясь слиться воедино. Они роняли тяжёлые вздохи и мешали их со скольжениями языков, не думая о том, сколько рядом было свидетелей. Может Дэя могли узнать, сфотографировать, и эта фотография стала бы курсировать по интернету очередным напоминанием, что всё происходящее реальность. Признаться честно, Кевин был бы только рад убедиться, что эта кроющая его с головой доза эндорфина не сон.       Они отстранились друг от друга через, примерно, вечность, а может даже две. Ребекка смотрела на него затуманенным взглядом, да и Кевин сам видел её точно через тонкую белую пелену. Сердце глухими ударами отбивало стаккато в ушах, а пальцы слегка подрагивали от сдерживаемых желаний. Он усилием воли заставил себя отстраниться, отойти не дальше, чем на шаг, лишь бы успокоиться, прийти в себя. Девушка же негнущимися пальцами выудила из сумочки телефон и приняла звонок.       — Джастин. — наигранно весело протянула Ребекка. Она молчала где-то полминуты, выслушивая собеседника, чтобы потом быстро отчитаться: — У нас всё в порядке. С отцом я разберусь сама, так что не нужно нас преследовать. Отключаюсь.       Ребекка выключила телефон и затолкала его поглубже в сумку, чтобы потом подойти к Дэю и приластиться к плечу.       — Думаю, у нас есть пара часов, прежде чем мои люди нас найдут.       — Тогда идём?       — Куда?       Кевин оглянулся и приметил на другой стороне улицы вывеску бара. Ребекка проследила за его взглядом и согласно кивнула.       Дэй когда-то слышал, что на свиданиях принято дарить девушкам цветы. И раз сегодня было их первое официальное свидание, он хотел сделать всё по правилам. Когда они остановились у входа в бар, Дэй попросил Ребекку подождать пару минут, а сам трусцой пробежал до женщины, продающей розы. Он сунул ей пару купюр и забрал всю охапку. Когда возвращался, девушка прикрывала рот ладонью и тихо смеялась.       — И куда это девать? — принимая цветы в руки, она прижалась носом к красным бутонам и не прекращала улыбаться. Кевин хмыкнул и пожал плечами. — Ладно, идём. — последний раз покачав головой, Ребекка взяла его под руку и повела в бар.       В просторном зале почти все столики были свободны. Очевидно, вечер буднего дня был нелучшим временем для распития спиртного. Бармен кинул на них быстрый взгляд и щёлкнул пальцами официантке поблизости, когда они заняли столик у стены, украшенной мозаикой от пола до потолка.       — Добрый вечер. Меня зовут Ванесса, сегодня я буду вас обслуживать, — девушка положила перед ними по паре кухонного и барного меню.       — Будьте добры вазу, — Ребекка едва обратила внимание на официантку, смотря на Кевина как-то загадочно, будто в её голове крутилась весьма занимательная мысль и нужно было потратить время на её обдумывание, прежде чем перейти к исполнению. Дэй под таким взглядом чувствовал себя слегка смущённым, сосредотачиваясь на том, как пальцы девушки нежно поглаживали лепестки роз.       — Конечно.       Ванесса быстро удалилась и вернулась через минуту с большой керамической вазой. Её глаза так и горели восхищением, когда она ставила цветы в воду и поправляла бутоны. Ребекка в это время листала меню, подперев голову другой рукой, и было в этом столько элегантности, что Кевин невольно засмотрелся. Он позволил себе сравнить официантку, в чертах и движениях которой было слишком много наивности и энергичности, и девушку перед ним, чтобы в очередной раз убедиться что его привлекает женственная строгость, та опасная сила, от которой невольно всё внутри переворачивается, — и вот уже хочется подчиниться, преклоняя голову.       — Я вернусь через пару минут, чтобы принять заказ, — оповестила Ванесса, прежде чем оставить их наедине.       — Как она тебе? — внезапно поинтересовалась Ребекка. Кевин попытался вспомнить, были ли его взгляды столь очевидными.       — Обычная девушка, — в общем, так оно и было. Ванесса не вписывалась в его типаж, не цепляя и не привлекая лишнего внимания. Чем-то она напоминала Рене, разве что без страшной тайны за душой и тьмы на дне добрых глаз. Но даже у Уокер был тот стержень, который она так старательно прятала и который мог бы заинтересовать Дэя, чего не скажешь о Ванессе.       Кевин придвинул к себе барное меню и пробежался по нему глазами. Во рту ещё чувствовался неприятный привкус вчерашней ссоры с Эндрю, отчего желание выпить сравнялось с нулём и его выбор пал на двойное эспрессо. В любом случае, кофеин и сахар могли иметь свойства схожие с опьянением.       — Как всё прошло с Тетсуи? — очередной внезапный вопрос заставил Кевина подавиться воздухом и поднять на Ребекку затравленный взгляд. Он ещё никому не рассказал о том, что произошло между ним и Мориямой перед смертью последнего. Аарон пытался расспросить, но одного «иди нахуй» было достаточно, чтобы его приструнить; Эндрю вообще держался от него в отдалении, предпочитая уединение или компанию Джостена.       — Не так гладко, как хотелось бы, — уклончиво ответил Дэй, хмуря брови и недовольно поджимая губы. Ему не хотелось портить настроение и озвучивать правду, надеясь, что молчание поможет превратить её не более чем в шутку или жестокий розыгрыш.       — Эндрю мне тоже ничего дельного не доложил. — Ребекка задумчиво постучала по губам и один их уголок приподнялся. Ухмылка вышла хитрой, как у лисицы, готовой перегрызть глотку кролику, предвкушая сытный обед. Тея смотрела на него так же каждый раз, прежде чем подразнить, завести и убежать, сославшись на неопытность и навязчивость Дэя, от которых её «воротило». — Что-то случилось, я права?       Кевин понял, что не хотел бы в очередной раз становиться зайкой и позволять вгрызаться в его шею. Если для этого придётся перестать убегать от того, что его пугало или ранило, он согласен.       — Права. — Кевин постарался держать голос ровным, когда выдыхал одно слово. Он сложил руки на столе в замок и откинулся на спинку стула, принимая обманчиво расслабленный вид. — Я узнал, что мой крёстный, и по совместительству приёмный отец, убил мою мать за то, что она столкнула его с лестницы из корыстных побуждений, связанных с Экси, и что я, по воле моей матери, стал материальным извинением за принесённый ущерб.       Это было абсурдом. Произносить это было абсурднее вдвойне. К горлу тут же подскочила горькая тошнота, и Кевин тяжело сглотнул это навязчивое ощущение. Ребекка прикусила нижнюю губу и опустила взгляд, пробуя его слова на вкус, и, казалось, ей они не нравились в той же степени, что и ему.       — Как ты? — это было не тем вопросом, который ожидал Дэй, но который уменьшил тяжесть груза на душе. Он словно перестал быть один в своей трагедии, словно у него появился кто-то, кто мог бы помочь ему с этим справиться.       — Ещё не знаю. Мне тяжело поверить, что она была способна на такой поступок.       Ребекка больше не казалась хищником, и Кевину подумалось, что эту маску пару мгновений назад на неё примерило его раненное восприятие доверия и привязанности. Ему снова стало спокойно, и он протянул одну свою ладонь, чтобы переплести чужие пальцы со своими.       — Ты можешь не верить в это, ведь слова Тетсуи остаются лишь словами о когда-то произошедшем в прошлом, к которому ты не имеешь отношения. Это не будет считаться самообманом, и тебе от этого будет легче.       Кевин кивнул и вскоре к ним подошла официантка, они озвучили свои заказы, и он не мог не удивиться тому, что Ребекка тоже отказалась от спиртного, предпочитая, как и он, кофеин и сахар в виде капучино со сливками и корицей. Это было странно: заказывать безалкогольные напитки в баре, куда люди приходят, как раз для того, чтобы напиться. Но этот день и так был полон странностей, так что ещё одна уже не казалась такой уж нелепой.       — Какой ты помнишь свою мать? — Ребекка звучала неуверенно, точно не до конца понимала разумность своего вопроса.       — Сильной, уверенной и карьеристкой до мозга костей. У неё было мало времени на моё воспитание, поэтому этим занимались бабушка с дедушкой.       — Как они сейчас?       Кевин не знал, что ответить. Воронам запрещалось общаться с семьёй, и он не стал исключением. Когда же Дэй перешёл к Лисам, он сосредоточился на выстраивании отношений с отцом, совсем позабыв об Эмили и Патрике Дэй. Их могло уже и не быть: как-никак прошло почти тринадцать лет, поэтому не было смысла возвращаться к своим корням.       Видимо его молчание было достаточно громким, чтобы Ребекка всё поняла без слов.       — Если они живы, я уверена, что они очень гордятся тобой, — улыбка вышла едва заметной, но не стала оттого менее нежной.       Их диалог прервала Ванесса, вернувшаяся к их столику с напитками на подносе. Однако, как быстро она появилась, так же быстро и исчезла, оставляя после себя тонкий шлейф цветочных духов. Кевин смочил горло глотком горького эспрессо и вернулся к диалогу:       — Что насчёт тебя? Ты рассказывала только о своей матери, но избегаешь темы отца. Да и это «с отцом я разберусь сама» по телефону звучало как-то устрашающе.       Ребекка прищурилась, ставя чашку на стол преувеличенно громко. Она облизнула губы и сложила руки на груди.       — Ты не хочешь этого знать.       — О? Вообще-то очень хочу, — Кевина нельзя было назвать любопытным. Он привык держаться в стороне от чужих интриг, но тем обычно всё равно удавалось его достать.       — Поверь, правда может оказаться более удивительной, чем ты думаешь.       — А ты умеешь хранить интригу, — сухо заметил Дэй и закатил глаза. Его не удивить рассказами о жестоком отце-преступнике: он уже второй год был знаком с Нейлом-Натаниэлем и видел, на что был способен Мясник, ещё в детстве. Конечно, будет неимоверно жаль, если такой же монстр или на него похожий был отцом Ребекки, но ведь родителей не выбирают.       — Стюарт Хэтфорд. — на выдохе сдалась девушка и отвела взгляд в сторону. У Кевина в голове тут же начался сложный мыслительный процесс. Он слышал эту фамилию, слышал её от Нейла и слышал… что этим мужчиной был его дядя. От осознания рот Дэя глупо приоткрылся, но он поспешил поднять челюсть и поджать губы. — А я говорила.       — Нет, подожди. — Кевин едва не споткнулся, произнося слоги с большим усилием, чем обычно. — Значит ты сестра Нейла?       — Двоюродная. — поправила Ребекка, будто это было критично важно. — Но да, это так.       Судьба действительно имела особенно тонкое и несмешное чувство юмора. Мало того, что из тысяч и тысяч игроков старших школ он выбрал Нейла, так теперь ещё перспектива породниться с ним была как-никогда близка. Кевин против воли усмехнулся и провёл ладонями по горящим щекам.       — Что тебя так развеселило? — слегка выгнув бровь, Хэтфорд подалась вперёд и сканировала Кевина пристальным взглядом.       — Жизнь? — Дэй пожал плечами, не стирая улыбки с лица, и поднёс к губам чашку. — Похоже прошлое всегда найдёт дорогу к настоящему мне.       Вечер неуклонно сменялся ночью. Посетителей в баре прибавилось, как и чашек на их столике. Сахар и кофеин делали своё дело, возбуждая психику и заводя сердце. Разговоры плавно перетекали с одной темы на другую: Экси, мафия, Англия, Ирландия, прошлое и будущее. Атмосфера была до боли расслабляющая и настраивающая на откровения. Кевин позволял себе любоваться чужой улыбкой, не зная, что Ребекка делала то же. С каждой пройденной минутой, с каждым сказанным словом он завязывал всё больше узелков, крепко держащих его на орбите Хэтфорд.       — Ты ещё помнишь что-то на ирландском?       — Совсем немного.       — Что например?       Кевину потребовалось совсем немного времени, чтобы решиться. Он перебрал в голове скудный лексикон и составил предложение из трёх слов. Признание, которое нельзя было произносить.       — Mo grá thú, — смотря прямо в серые глаза, с непривычной нежностью произнёс Дэй.       — Что это значит? — крохотный огонёк любопытства зажёг её взгляд, и это было так красиво, что Кевин прослушал вопрос, забывая ответить на него. Ребекка смотрела на него в ответ и медленно на её губах расцветала улыбка. — Ладно, неважно.       Девушка подняла руку, подзывая официантку и попросила счёт. Кевин не успел на него даже взглянуть, прежде чем Хэтфорд вложила свою карту и предложила Ванессе пятьдесят процентов от счёта в качестве чаевых. Дэй не думал, что обслуживание было настолько хорошим, но и возражений не имел. Ему не хотелось, чтобы этот вечер и их свидание заканчивались так скоро, пусть даже если им и предстоит вернуться во временный дом вместе. Он отчаянно перебирал в голове варианты, где ещё можно здорово провести время в Нью-Йорке, но Хэтфорд вновь его опередила.       — Рядом есть неплохой отель, — как бы ненавязчиво намекнула девушка, вставая из-за стола. Кевин три секунды глупо моргал в замешательстве, а потом резко подскочил на ноги и кивнул. Ребекка засмеялась и достала цветы из вазы.       Когда Ванесса вернулась с картой и чеком, они с неожиданной спешкой покинули бар. Отель находился всего в паре кварталов от центрального парка и уже по интерьеру лобби можно было сказать, что за ночь придётся выложить неплохую сумму. Пара минут на оформление номера тянулись вечно, томительное предвкушение маленькими жучками зудело под кожей и вынуждало нетерпеливо тарабанить пальцами по стойке регистрации и сверлить портье взглядом, моля, чтобы тот быстрее вбивал данные паспорта Ребекки в базу. Стоило признать, что такой безмерный триумф от получения ключа-карты Кевин не чувствовал даже от кубка за невозможную победу Лисов в чемпионате. Это было похоже на лихорадку: он испытывал жажду и не мог утолить её, а в голове тем временем становилось всё больше сценариев ночи.       За ними захлопнулась дверь номера. Ребекка скинула с ног каблуки и прошла вперёд, оставляя Дэя на пороге, зачарованно разглядывающего женский силуэт в полумраке. Он был готов выть о том, какой манительной выглядела Хэтфорд в этом своём платьице на английский манер, подол которого так интригующе заканчивался на середине бёдер. Девушка оставила букет на столике у окна, стянула с шеи полосатый шарф, бросив его на спинку стула, включила лампу на комоде и прижалась к нему, влеча к себя Дэя одним лишь взглядом. Тяжело сглотнув и возвращая себе самообладание, он оказался рядом. В носу тут же поселился лёгкий и такой привычный аромат ванили, сладковатый и тёплый.       — В прошлый раз мы были слегка стеснены из-за необходимости оставаться тихими. — томно шептала Хэтфорд, принимаясь расстёгивать пуговицы на своём платье. Кевин чувствовал, как сердце билось у него в горле, а в штанах становилось тесно от одних лишь воспоминаний о том, как он взял Ребекку прямо под носом у Аарона, пусть и спящего после пары бутылок пива. — Дай мне всё, что ты можешь мне дать. Покажи, как хочешь меня. — слова, произнесённые прямо ему в губы, сорвали чеку, и Кевин прижал Ребекку к комоду, впиваясь в губы поцелуем, кусая их и зализывая ранки после.       Руки сами принялись исследовать изгибы тела: бёдра, талия, рёбра, грудь под тонким слоем кружев. Кевин не мог не касаться и не тереться пахом о низ живота девушки, лишь бы на секунду унять зуд желания, подарить себе немного насыщения. Ребекка была его кислородом, а он умирал от гипоксии; она была антидотом, а по его венам разливался смертельный яд; она была манией, а он слишком долго пребывал в упадке. Всё было совершенно: от влажных звуков поцелуя до того, как девушка подавалась вперёд, навстречу его рукам.       — На колени. — тихо приказала Ребекка, отстранившись и положив ладони на широкие плечи. Дэй подчинился без колебаний и доверчиво смотрел снизу-вверх, готовый исполнить и принять всё, что ему могли предложить.       Хэтфорд слегка приподнялась и села на комод, раздвигая ноги так, что юбка платья обнажила кромки чулков и кружевной низ белья. Она зарылась пальцами в его волосы и слегка потянула, вынуждая приблизиться к паху, пока на её губах расцветала хитрая ухмылка.       — Отлижи мне, — очередной приказ и Дэй готов был исполнить его безотлагательно.       Короткий поцелуй в правое бедро, и он отодвинул влажную ткань трусиков в сторону, прежде чем прижаться языком к лону, лаская клитор. Он старался вспомнить всё, чему его учила Тея, и желал удовлетворить Ребекку так, чтобы оглохнуть от звонких стонов. Сначала он действовал медленно, томительно и внимательно наблюдал за тем, как кусала нижнюю губу Ребекка, стараясь сдержать рвущиеся наружу звуки. Она всё ещё держала одну руку в его волосах, поглаживая точно послушного щенка, пока другой сжимала край комода. Дышала так тяжело и иногда прикрывала глаза, позволяя себе закинуть голову назад от удовольствия. Но Дэю этого было мало. Он хотел свести её с ума, заставить выкрикивать своё имя, а коленки — трястись и сжиматься вокруг своей головы. Ему хотелось, что она бредила им.       Кевин приобнял её бёдра и чуть сжал их с внутренней стороны, застонал, пуская лёгкие вибрации. Стал работать языком усерднее и уже совсем скоро добился желаемого: Ребекка перестала сдерживаться, позволяя себе издавать звуки громче тональности тяжёлого дыхания. Она больше не могла сохранять с ним зрительный контакт и прикрыла глаза, притягивая Дэя за волосы ближе, лишь бы он надавливал языком сильнее, ощутимие.       Слюна мешалась со смазкой, пачкая подбородок Кевина, но ему определённо нравился тот вкус, что оседал на его языке. И ему нравилось, как подрагивали ноги девушки, как она просила его ускориться или направляла. Он слышал и видел, как ей было хорошо от его действий, и сам потихоньку сходил с ума. Ему казалось, что ещё немного и он запачкал бы собственное бельё, если бы Ребекка с силой не оторвала его от себя и скомандовала подняться, чтобы он смог наконец войти в неё. Брякнула пряжка ремня, и пока Кевин возился с пуговицей и ширинкой дрожащими пальцами, Ребекка успела обнажить его торс и провести по нему острыми ноготками, пуская короткие импульсы тока, электризующие его кровь и вновь бередящие желание. Стоило только вновь встретиться взглядами, чтобы мир за пределами номера перестал существовать, а время — замерло. Дэй не мог остановить себя от падения в ледяную бездну серых радужек, в которых видел не только отражение своей жажды, но и что-то, способное спасти его. Осознание всей критичности его чувств взорвалось в сознании, заставляя забыть все предупреждения о том, что эти отношения и встречи не ждал хороший конец.

«Я ужасно привязан к тебе, Ребекка.»

      Кевин был готов рискнуть, рискнуть всем: сердцем, спортивной карьерой, жизнью; лишь бы она оставалась в его объятиях чуть дольше, чем навечно. Ладони сами потянулись к её лицу, чтобы запечатать нежный поцелуй на искусанных губах, попробовать передать то, что он не смел сказать вслух. Поняла ли Ребекка его посыл — неважно, главное, что она ответила ему с неменьшим рвением, обвивая шею руками, прижалась к нему многим больше, чем непозволительно близко.

«Я бежал от прошлого, чтобы встретить в будущем тебя, Ребекка.»

      Кевин наконец вернул контроль над тяжёлыми мыслями и спустил брюки до щиколоток, чтобы одним толчком войти внутрь и почувствовать это бесконечное слияние, от которого нельзя не стать зависимым. Он прижался лбом ко лбу Ребекки и стал вдалбливаться в неё жёстко, стараясь заглушить шлепками кожи о кожу данное им же обещание, что он не влюбится, что он не скажет этого вслух, что они только любовники и не более того. И он злился на себя за глупость и за слабость, но не мог винить ту, что завладела им целиком и полностью. Но всё же он надеялся на взаимность.       — Тише, тише, помедленнее. — выстонала Хэтфорд ему на ухо, упираясь ладонью в его бедро, и Кевин послушался. — Посмотри на меня.       Это было ещё одной ошибкой, ещё одним шажком в пучину долбанной привязанности, ещё одним узелком между его душой и чем-то непостижимым. Никто не смотрел на него так, только Ребекка умела одним взглядом остановить его вселенную и заставить её крутиться в другую сторону.       — Не торопись. Двигайся медленнее, — Хэтфорд ладонью на бедре помогала Кевину поймать нужный умеренный ритм толчков и, когда её помощь уже не требовалась, вновь взялась за его плечи, обвила торс ногами, тихо выстанывая на ушко похвалу.       Дэй проложил дорожку поцелуев от щеки до ложбинки груди и на секунду замер глубоко внутри Ребекки, чтобы стянуть с неё это чёртово платье, расстегнуть лифчик и после отправить его к остальной одежде на полу. Он снова начал двигаться, когда вдоволь исцеловал каждый участок нежной кожи, до которой только мог дотянуться. А мысли всё продолжали туманиться и смешиваться, оставляя крепким только одно слово, сладкое и ядовитое.

«Никогда не убегай от меня. Я не прощу тебя, если разобьёшь моё сердце, а вместе с ним и весь мой мир, Ребекка.»

      Хэтфорд остановила Кевина, только чтобы пихнуть его в грудь, повалив на кровать, и оседлать. И такой ракурс был абсолютно беспроигрышным. Внизу живота приятно затянуло, обещая взорваться от одного только вида скачущей груди и приоткрытого ротика. Дэй сжал её бедра и закусил губу, шумно выдыхая, мысленно просил себя продержаться ещё немного. Он не хотел кончать раньше неё, просто не мог позволить себе такую бестактность.       — Кто-то на пределе? — ухмылка изогнула губы Ребекки, и она сбавила темп, нарочито медленно насаживаясь на его член, вынуждая прочувствовать эти движения каждой клеточкой, каждым оголённым нервом.       Кевин тихо обронил пару ругательств на французском, чем только раззадорил девушку. Хэтфорд вновь приподнялась, чтобы потом резко и жёстко опуститься. Дэй не сдержал рваного стона и стиснул зубы посильнее. Приподнялся на руках и приблизился к её лицу, не целуя и не встречаясь глазами.       — Не дразни меня, — наигранно серьёзно процедил Дэй, хоть и был готов признать, что дерзость его пиздецки заводила.       — Ночь длинная. Если хочешь кончить, не сдерживайся.       Кевин зарылся пальцами в потные прядки на затылке и мазнул взглядом по губам напротив. Он только сейчас заметил помаду, размазанную вокруг её рта, и мог представить, как выглядел сам. И именно таким цветом, насыщенным вишнёвым, имя девушки пылало неоном на его сердце и в мозгу, вынуждая Экси меркнуть на его фоне.       — Мне продолжить? — Ребекка на пробу вновь совершила медленный скачок на его бёдрах, и Кевин смог только кивнуть, прежде чем провёл языком по выпирающей ключице и ниже.       И это было безумием с запахом страсти и вкусом одержимости. Дэя вело, он забывался в ощущениях, не мог противостоять им и не хотел. Только шептал что-то неразборчиво в перерывах на стоны и вздохи, пока не достиг пика, приподнимая Ребекку, чтобы излиться на собственный живот. Он льнул к ней, как кот, ласкался щекой о вздымающуюся грудь и прижимал к себе так крепко, будто Хэтфорд была готова вот-вот ускользнуть, оставляя после себя только морок, наваждение. Она гладила его по волосам, будто успокаивала дикого зверя, и осыпала ленивыми поцелуями макушку. Было тепло, безгранично тепло; уют и нежность кутали его, и буря мыслей стихала. Не получилось развеять только то, что по глупости вырвалось само собой.       — Я люблю тебя.       Три секунды молчания. Два вдоха. Одно замеревшее от паники сердце. Кевин нахмурился, коря себя за нарушение данного обета, но не мог найти ни капли сожаления. Он знал, что рано или поздно признался бы, потому что бежать от этого не было смысла.       — Что?       — Mo grá thú. — напомнил Дэй. — С ирландского переводится, как «я тебя люблю».       Ребекка осторожно отстранилась, чтобы посмотреть на него в замешательстве, почти неверяще. Дэй виновато поджал губы и уже хотел было извиниться, но, как только попытался открыть рот, Хэтфорд приложила к нему ладонь.       — Нельзя разбрасываться такими словами. — серьёзно проговорила Ребекка. — Ты ведь помнишь, о чём я просила?       Кевин кивнул, и девушка наконец опустила ладонь, успокаивая её на чужом плече.       — Я никому это прежде не говорил. Не знал, что это вообще когда-то произойдёт, но. — он на секунду запнулся, задыхаясь от слов, которые хотелось сказать, но они не выстраивались в нужный порядок. — Я привязан к тебе. Не получается вытравить тебя из мыслей, как бы ни пытался. А мне и пытаться не хочется. — один вздох дал ему время на обдумывание того, что следовало сказать дальше. — Я не хочу отказываться от тебя и своих чувств только из-за гипотетической опасности, которую ты себе вообразила и пытаешься найти отговорку лишь бы не признаваться мне в том же. Скажи, ты любишь меня или всё это только развлечение для тебя?       Молчание затягивалось. Дэй уже хотел смириться с тем, что его признание не получит взаимности, но Ребекка устало вздохнула, улыбаясь мягко, и наконец произнесла:       — Не люблю бессмысленный трёп о чувствах. Моё желание защитить тебя, говорит гораздо больше. Но если тебе так важно это услышать…       — Важно.       — Да, люблю.       Счастье — да, именно оно — разлилось по венам вязкой субстанцией, загустевая и укореняясь в них прочно, может, навечно. Кевин позволил себе улыбнуться и с отчаянием прижаться к Ребекке, не в силах сдержать порыва. Он знал, что это не ложь. Чувствовал это, и не хотел больше бояться и отказываться от того, что действительно хотел сохранить в своём сердце.

***

      На улице уже начал заниматься рассвет, и в комнату из приоткрытого окна проникал прохладный утренний воздух, щекоча голую кожу. Ребекка улыбалась, отрывая красные лепестки от роз и раскидывая их по шёлковым простыням. Кевин лежал рядом и не мог перестать любоваться. Кончиками пальцев он рисовал на женском бедре узоры, а глазами обводил силуэт, натыкаясь на мелкие шрамики и крохотные родинки тут и там. Впервые за много-много лет он чувствовал всепоглощающий покой, а приятная усталость почти вводила в экстаз. Но засыпать не хотелось: ему нужно было продлить эти сутки ещё немножко, ещё на пару ленивых поцелуев и тёплых объятий.       Ребекка распотрошила последний бутон и положила его к остальным таким же голым веточкам, чтобы после вобрать в ладони лепестки и посыпать их Кевину на грудь, подцепить один пальцами и провести им по выступающим венкам на предплечьях, вызывая мурашки. Дэй перехватил её руку и поднёс к своим губам, запечатывая мягкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Ребекка легла рядом и наклонила голову в бок, разглядывая его лицо и улыбаясь своим мыслям.       — Ты абсолютно покорила моё сердце, знаешь это? — хрипло отозвался Дэй, нарушая тишину, отмеряемую до этого только тихими вздохами, шорахами и биениями сердец.       —Что ж, шах и мат, Кевин Дэй, — ухмыльнулась Ребекка и подтянулась, чтобы в очередной раз прикоснуться к его губам своими.       Да, пожалуй, он действительно проиграл.