Ты такой красивый, когда погас...

Вам знакомо ощущение, когда вы плачете и не можете остановиться, хотя понимаете, что уже всё в порядке? Примерно это сейчас испытывала Швец. Она просто не могла успокоиться, слёзы всё лились и лились, воздуха предательски не хватало. Девушка понимала, что всё закончилось, что ей больше не причинят вреда, она наконец-то сможет выйти на улицу, собрать цветы или же поесть по-настоящему вкусной еды. Даже таких мелочей была лишена розововолосая. В дверном проёме появляется Горбачёва, а за её спиной — полицейский. -Алён, я вернулась, со мной мент, по совместительству мой брат, не бойся, — проходя, произнесла кареглазая. -Здравствуйте, я майор Горбачёв Евгений Олегович, — Садясь напротив, сказал он. — вы можете в подробностях рассказать, что здесь происходило? Младшая испуганно посмотрела на Сашу. Почему-то она начала ей сильно доверять. -Жень, я же уже сказала, что здесь было. -Ебать ты умная, мне показания жертвы нужны, я в деле потом что запишу? Соседка рассказала? Короче, не мешай мне делать мою работу. -Запишите её показания как мои, — полушёпотом сказала Швец. -Ладно, только давайте удостоверимся в правдивости её слов. То есть ваш отчим держал вас прикованной к батарее и релулярно насиловал, вы пытались позвать кого-то на помощь, для этого вы стучали по батарее, но сегодня, когда отчим вернулся, он начал избивать вас ремнём, затем в квартиру ворвалась Александра с бейсбольной битой и вырубила мужчину, всё было так? — парень ожидающе поднял глаза на девушку, что сидела напротив. -Да… — на глазах выступили еле заметные слёзы. -Я вижу, у вас на лице совсем новые раны, мне нужно, чтобы вы разделись и я мог сфотографировать все травмы на вашем теле. -Я не хочу перед вами раздеваться, извините… Пожалуйста, простите… -А это могу сделать я? — подала голос сидящая на подлокотнике дивана Саша. -Вообще нет, но для тебя я в который раз сделаю исключение, пять тысяч сверху добавишь и можешь. Перед ней ты это сможешь сделать? — спросил сероглазый, в ответ получая неуверенный кивок, — ладно, а я пока схожу осмотрю мужчину. -Жек, раздеваться до нижнего белья или совсем полностью? -Трусы можете оставить, всё остальное снимите, на тебе мой телефон, все раны и синяки снимай так, чтоб было видно, где они находятся, скажете, как закончите. Евгений покинул гостиную, уходя в спальню. Голубоглазая испытывала стыд много за что: за то, что ей придётся сейчас раздеваться перед светловолосой, что старшая ещё за это и деньги платит, плюсом разгребая все её проблемы. — Сама разденешься, или тебе помочь? — Сама. -Хорошо, это необходимая процедура, мне самой это не в кайф. Я сейчас отвернусь, а ты разденься и посмотри, если на груди ничего нет, то ты можешь прикрыть её, чтоб не так сильно смущаться, хорошо? -Угу. Младшая аккуратно скинула с себя кофту, футболку и шорты, остался только чёрный топ. С ним Алёна помедлила, по телу пробежала дрожь, и не из-за какого-то страха, а из-за банального холода, который был в квартире. Наконец сняв последний элемент одежды, девушка быстрым взглядом осмотрела грудную клетку и, не заметив никаких повреждений, закрыла её руками. Минуту розововолосая стоит молча, собирая всю свою уверенность, а старшая не торопит, покорно ждёт сигнала, чтоб повернуться. -Саш… Я всё… Развернувшись, светловолосая увидела, что та зажмурила глаза. Обнажённое тело выглядело по всем стандартам красоты: бледная кожа, ярко выраженная талия и аккуратная, красивая грудь. Но Александра не восхищалась всем этим, она понимала, сколько всего ей пришлось пройти, чтоб получить такую фигуру. Больше всего внимания старшей привлекала огромная гематома на животе. Саша принялась фотографировать все раны, синяки на спине, руках, ногах, царапины на лице и гематому. -А можно спросить? Откуда у тебя вот это? — указав на область живота, спросила Горбачёва. -Он пнул меня ногой, — голубые глаза уставились на карие. -Прости, что спросила… Я закончила, можешь одеваться, я пока отойду поговорю… Кареглазая вышла из комнаты, вновь оставляя Швец наедине…