Всё официально

      Девятнадцатое сентября было лучшим днем в жизни Ноттов. Сегодня на свет появилось два милых создания, причем не похожих на друг друга не капли.       Нотт-старший больше всего любил своих детей. Ведь в его жизни не осталось ничего кроме веры и этих двух малышей. Он подарил им всю свою заботу. И несмотря на то, что был не так уважаем и богат, все еще имел огромный дом и ораву эльфов, что постоянно присматривали за детьми.       Девочку назвали Гермионой. Это имя было взято с Геркулеса, а вспоминая все замахи Ноттов на богов, имя сына тоже имело божественное значение. Теодор — дар божий.       С самого детства им доставалась вся любовь. Слуги, отец, немногочисленные родственники. А Гермионе еще и последний кусок лимонного пирога, что готовили на их дни рождения.       С самого детства дети вместе с отцом светили своей фамилией на разных вечерах, что были более менее приличны. Хотя случалось, что иногда они попадали в компанию самых отвратительных людей. Это ласково называлось: «Высшим обществом чистокровных волшебников».       Дети чаще всего на таких вечерах не присутствовали, но брат и сестра с самого детства хорошо помнили сады Малфой Мэнора, где обычно в беседке вместе с Драко пытались отучить Герми бояться высоты или проверяли её терпение бессмысленной болтовней. Они прятались в кустах белых роз, высаженных в форме буквы М на территории сада. Плакали задевая шипы и убегали, придерживая окровавленные локти.       Потом сидя в мраморном зале рассказывали тайны своих особняков. Гермиона тогда хмурила нос, когда Тео вдруг завирался или нёс чушь. — Нет, там комната для садовых инструментов, а не пыточная! — Герми, откуда ты знаешь? А вдруг… — Ворчал Теодор. — У нас вообще дома нет пыточной! — Отвечала девочка. — А у меня есть. — Ухмыляясь произнес Драко. — Ты там был? — Восхитился Тео, а Гермиона поежилась, поправляя теплое платье. — Жуть какая.       Когда разговоры мальчишек начинали вызывать мурашки, Гермиона уходила и бродила по коридорам. Иногда останавливалась и разговаривала с портретом прабабушки Малфоя.                    Женщина рассказывала о чае и о том, как правильно провести приём, но не это больше всего любила Гермиона. Ей нравилось, когда заговорившись, женщина с портрета открывала тайны и секреты обитателей. — Скажу тебе моя милая, по секрету… Ох, я так любила хранить секреты. А вот Маленький Люци вообще не закрывал рот. Он однажды общался с вазой…       И Гермиона Нотт едва сдерживая смех беседовала с картинами, разбавляя их скукоту. Дома, она здоровалась со всеми своими дальними родственниками. Иногда они с братом устраивали такие семейные посиделки. Но в чужом особняке делать это было интересней. Иногда Гермиона думала, что Малфои, это самая настоящая загадка.       Первое воспоминание о семье Малфоев связанно с рождеством. Она была в платье цвета серых глаз Драко. Гермиона подметила это нечаянно, когда в тот день начался вальс и Нарцисса подтолкнула сына позвать кого-нибудь. Это был неуклюжий танец, но они много смеялись. Она смеялась с того, как он выглядит в пиджаке в который его нарядили. С того, как Теодор вальсировал с покрасневшей до самых ушей Асторией Гринграсс. Гермиона еще не понимала, что смех — это не навсегда. Что тогда Драко просто еще не умел презрительно ухмыляться.       После неуклюжего танца они вместе, минуя взгляды взрослых, пробрались в другую гостиную со сверкающей ёлкой. Она была меньше чем в главном зале, но тогда для детей выглядела словно переливающаяся серебром гора. Драко начал любоваться новыми подарками, по обыкновению, хвастаться. И для Гермионы и Теодора самым счастливым было вернуться домой. Каминная сеть даже не обсыпала их порохом и девочка со всех ног побежала к своей елке, чтобы почувствовать тоже, что и Драко. Энтузиазм брата был не меньшим.       Он подарил ей кулончик с ключиком и сказал, что это ключ от одной вещи в доме, тем самым обеспечив сестре квест. Но вскоре она нашла в той же самой гостиной коробочку размером с обычный кубик и ключик подошёл. Внутри на бархате лежала записка: «Я думал положить сюда твою потерянную серёжку, но ты положишь сюда что-нибудь сама. P.S Серьга была на ковре в библиотеке.»       Это был милый жест заботы. Для семилетней девочки — это был лучший подарок. Когда брат в ответ получил галстук и смерил сестру возмущенным взглядом, она конечно смутилась. Наслушавшись рассказов о принцах и взглянув на отца, она хотела чтобы брат носил галстуки! Она знает, что подарок ему не понравился, но он лежал в шкафу. И кажется, до сих пор лежит. ***       Все детство маленькая Гермиона читала. Ей не было скучно там, в мире, где миллионы историй смогут развлечь вечно работающий активный мозг. Отец пытался скрасить будни маленьких аристократов, но детям это было и не особо нужно. Гермионе нужна была библиотека и компания Дафны, а брату хватало сестринских частых всплесков энергии, Блейза Забини и Драко Малфоя, с которыми они смогли, точнее даже, обязаны были, подружиться.       Гермиона в этом обществе честно говоря барахталась. У нее были друзья, такие как Гринграсс и Паркинсон. Но на большее в светских разговорах ее не хватало.       Ее радовало другое. С ней всегда была рядом огромная тяга к чтению. Отец объяснял это генами матери.       Только вот Гермиона и Теодор, никогда её не видели. Только на колдографиях, на не волшебном, к сожалению, портрете. Где женщина с длинными кудрявыми волосами томно улыбалась им и казалось, хихикала над потерянными.       Когда отвечала даже Прабабушка, а мама молчала, детям было больно. Больно почти всегда. Они всё надеялись, что в какой-то комнате есть её волшебный портрет. Её призрак. Но казалось, Нотт старший ничего не сохранил о своей жене. Только память.       Но со временем образ её стирается из памяти, а нежных рук её, девочка и так никогда не помнила. Брат помнил. Говорил, что слышит по ночам её голос. Один раз забежал к Гермионе в комнату с криком, что ему снилась мама. Что она скучала и пела им с сестрой колыбельные.       Гермиона же в тот день только плакала, а потом со свечкой пошла в зал и умоляла маму поговорить с ней. Там и уснула, не помня как оказалась утром в своей кровати.       История Иветты Нотт была проста. Такая же, как и у большинства чистокровных дам. Роды закончились неприятностями для здоровья. Она пролежала в кровати больше полугода, а потом не проснулась.       И с этим пришлось смириться. Пришлось жить, заменяя материнскую любовь тёплыми руками нянечки. Слушать её песни. Засыпать под её волшебные песни, спетые сиплым старческим голосом. — Мисс, вам не стоит пользоваться лестницами в библиотеке. Вы малы ростом. — Нежно говорила она, поглаживая кудрявые волосы Гермионы. — Мадам Шафик, я, — Девочка вздохнула, — Я не хотела кого-то отвлекать. — Поэтому и получила книгой по своей умной голове. Ты достойна того, чтобы отвлекать других.       Нежно отвечала она, а девочка понимающе кивала. Так было и с братом. — Мистер Нотт, прошу вас, потерпите. Это лишь мазь, — Придерживая мальчишечий локоть причитала мадам.       Она мазала руку Теодора мазью, а тот шипел и хныкал. — Я больше на метлу никогда не сяду! — Ругался он. — Сядите, Мистер Нотт. Уже завтра. Вы так же говорили и после того, как рыбная косточка попала вам в горло…       И была права. Тео получил следующую крохотную рану уже через пару дней, когда решил, что он достаточно готов к тому, чтобы делать винт на метле. Так и шли дни в поместье Ноттов. Так и росли дети, пели птицы и отцветали розы.