Темный механизм

«Ты как вода — безмолвна и легка, Без берегов, без дна, И ты теперь свободна. Как свеча, вся пламенем дрожа, Но светишь маяком Ты мне все время ровно» — Ключевая «Свеча»

I

Так ли интересно и захватывающе стоять в толпе и знать, что безупречность твоих результатов неоспорима? Хочется ли быть в центре внимания и ловить восхищенные взгляды? Пожалуй, нет. Гермиона лишь допустила легкую умиротворенную улыбку, когда Минерва МакГонагалл прошла в главный зал и расправила большой свиток с именами учеников, рядом с ней — Северус Снейп со взглядом убийцы настолько сильно сжимал свой пергамент, что тот, казалось, вот-вот вспыхнет. Шестой курс, приглашенный в зал к определенному времени для оглашения результатов, мялся, сконфужено посматривая на зельевара, но стараясь держать концентрацию на более добродушной женщине. Только одна ученица смотрела в сторону всеобщей опасности, словно раскидывая руки, чтобы принять в объятие саму злость, позволяя проникновение тьмы взгляда в каждую клеточку тела. Снейп старался не замечать Гермиону, но даже когда зрачки его были направлены на Минерву, произносящую речь, боковое зрение не могло сдержать любопытства. Пускай заглядывает ему в рот. Сама вряд ли совершенно спокойна, лишь делает вид, что какие бы ни были результаты — ее это мало волнует. Это не так. Нет ничего важнее для Гермионы, чем узнать, что у нее все получилось. Мужчина перевел взгляд на Невилла и нахмурился. — Итак, Гриффиндор! — МакГонагалл слегка прокашлялась и сделала серьезный вид, — мистер Томас, Трансфигурация — «Выше ожидаемого», 82 балла, заклинания — «Удовлетворительно», 75 баллов. Юноша выдохнул и улыбнулся друзьям. Началась череда фамилий Шестого курса, Слизерин, Когтевран и Пуффендуй уже получили ответы на главный вопрос в конце учебного года, остальные же напряглись в ожидании. Женщина продолжала: — Невилл… Травология — «Превосходно», 96 баллов. Кто-то похлопал засмущавшегося парня по плечу. Он оборачивался и кивал головой в ответ на поздравления. Гермиона искренне улыбалась, радуясь за него: достигая успехов в учебе, Невилл становился все увереннее в себе. Прошло, наверное, еще пару минут, когда стали известны весьма средние результаты некоторых сокурсников. — Гермиона Грейнджер, Трансфигурация, — профессор сделала паузу, — «Превосходно», единственная на курсе, 100 баллов! Раздались овации, адресованные отличнице, которая гордо смотрела в глаза МакГонагалл, всем телом ощущая приятную истому. Да, Трансфигурация ее самый любимый предмет. Профессор дождалась, когда стихнет гомон и в продолжение добавила: — Заклинания — «Превосходно», 99 баллов. Поздравляю! За великолепные результаты и поддержание чести школы — двадцать очков Гриффиндору. Хоть и остался еще один предмет, в душе уже разливалась теплота. Девушка хотела бы снова и снова переживать этот момент, но скорее не из-за ликующих возгласов сокурсников, радующихся дополнительным очкам, а с целью ощутить это плавно нарастающее торжество. Она готовилась и сделала все так как умеет. — Итак, Рональд Уизли, Заклинания — «Удовлетворительно», 52 балла, ЗОТИ — «Удовлетворительно», 51 балл, — женщина посмотрела на него многозначительно и снова уставилась в свиток, — Гарри Поттер, Заклинания — «Выше ожидаемого», 82 балла… ЗОТИ — «Превосходно», 91 балл. Кто-то был доволен собой, кто-то хмурился, но общее настроение было в порядке, наконец отпадал очередной повод для волнения — все написали экзамены. Это позволяло хоть ненадолго почувствовать расслабление, однако кое-что до сих пор омрачало атмосферу. Северус вчитывался в пергамент и стискивал зубы, говорят, так бывает из года в год — он всегда не доволен результатами, каждый раз понимая из-за чего же именно тот или иной ученик потерял баллы, профессор приходил в ярость, ведь его предмет один из труднейших, а значит, что ошибка в варке зелья может стоить кому-то жизни. Те, кто выбирают Зельеварение, должны полностью сознавать ответственность. Тяжелое молчание прервала Минерва. — Профессор Снейп любезно… — женщина с опаской скривив губы посмотрела на него, — согласился сам озвучить ваши баллы по зельеварению. — У меня нет ни малейшего желания растягивать этот процесс! — Северус начал грозно, — из года в год я убеждаюсь, что учить вас бесполезно. Я жалею, что допустил ваше нахождение на своих уроках. Хорошие результаты СОВ разительно отличаются от нынешнего положения дел, что заставляет меня делать неутешительные выводы… Ученики сжались и, казалось, даже Минерва постаралась отойти чуть подальше, когда профессор грубо чеканил фамилии одну за другой словно на строевом смотре. — Дафна Гринграсс — 56 баллов, Трейси Дэвис — 45 баллов, Теодор Нотт — 77 баллов, Драко Малфой — 84 балла… Мужчина встряхнул и расправил пергамент, когда вновь кидал убийственный взгляды в сторону учеников своего факультета, но воздержался от последующих издевательств и колких комментариев. Следующий список фамилий, отчеркнутых линией пера, Северус выговаривал особо четко. — Долгопупс — 64 балла. Мне казалось, что, дрожа передо мной и слезно упрашивая выписать допуск, вы покажете результаты гораздо лучше, но ваше лицо даже сейчас выражает полное. непонимание. происходящего! — сразу стало ясно, что особого внимания удостоены Львы, — Фэй Данбар — 80 баллов. Что же вы, юная мисс, не дотянули до «Выше ожидаемого»? Потому что мой предмет выше вас? Вы набрали приличные баллы за тест, но забыли, что в зельеварении главное — это практика, а не сухие знания. Ваше зелье смердело хуже взрослого тролля. Как жаль, что профессора стояли на возвышенности и видели всех и каждого, иначе половина студентов уже бы пятилась к выходу, ретируясь в более безопасное место, дабы не попасть под горячую руку. Мужчина тяжело вздохнул, но глаза остро заблестели, наконец выудив нужную фамилию. — Мисс Гре-ейнджер, — елейно пропел Снейп, обводя ее взглядом с ног до головы, а затем с прищуром смотря на коллегу, — я считаю, что бездумным зубрилам не место на моих уроках, но меня уговорили дать вам допуск. Гибкий ум — залог успеха, но это к вам не относится. И не смотрите так, даже ваш любимый декан не встанет на вашу защиту. Никто не знал, почему сдержанная Минерва МакГонагалл сейчас добродушно улыбалась, наблюдая за жестокой тирадой. Она сложила руки за спиной, держа свернутый в трубочку свиток. Показалось, что мимолетное молчание, повисшее в зале, давало возможность отдышаться всем находящимся здесь. Северус смотрел на бумагу, а затем снова в глаза девушке, которая еще не успела даже покраснеть или разозлиться, но напряжение нарастало в груди. Она не отворачивалась, стойко держась перед лицом грома, даже зрачки ее были неподвижны. В глазах профессора стоял мощный блок, который при колоссальном усилии у нее бы все равно не получилось пробить. — Ваш самоуверенный и гордый вид раздражает даже больше, чем полные бездари, за счет своей недалекости имеющие послабления. Вы послаблений не имеете и иметь не должны. На практике сухость вашего ума создаст вам множество проблем, а желание всем доказать, что вы лучшая из лучших больно ударит в будущем, — Снейп медленно сворачивал пергамент, оттягивая долгую паузу. Рука потянулась к внутреннему карману черной мантии, туда устремился список фамилий, и оттуда же мужчина явно что-то достал, что-то продолговатое и совсем небольшое, умещавшееся в кулак. Теперь даже Невиллу, у которого от колкостей профессора уже дрожали колени, было интересно, что же произойдет дальше. — Гермиона Грейнджер — 100 баллов ровно, — можно было убедить себя, что улыбка Северуса Снейпа показалась, была всеобщим наваждением и странной иллюзией, но кто точно верил своим глазам, так это Гермиона. Она засияла, радуясь не столько результату, а сколько резкому спадению напряжения. Слизеринцы переглядывались, строя брезгливые гримасы, очевидно, им было неясно как Грязнокровка могла идеально сдать предмет истинных волшебников. Остальные же не смели даже дернуться. — Пять очков Гриффиндору, — Северус взмахнул рукой и с легким звоном в сосуд, принадлежавший враждебному факультету со звоном, добавились несколько камней, — и личная благодарность от меня. Профессор в один миг стал сдержан и спокоен, хотя, возможно именно такое положение дел пугало учеников еще больше. Но он подозвал Гермиону непринужденно. Перед ней раскрылась его теплая большая ладонь, и маленькая цилиндрическая колба с золотыми переливами жидкости приманила взгляд. Девушка узнала свою экзаменационную работу, которая далась ей ужасно тяжело. Из всех возможных вариантов зелий, которые путем случайного выбора доставались ученикам, Гермионе выпал в принципе невозможный для экзаменационной работы, ей сразу же показалось, что кто-то посодействовал тому, что именно ей пришлось варить это зелье, ведь школьная программа не подразумевает обучение варке Феликс Фелицис, проходят лишь рецепт. Это сложно даже для опытных зельеваров. Но обязанность Министерства Магии — предоставить все возможные ингредиенты на аттестацию, чтобы выявить умение ориентироваться и искать из множества вариантов. Ученик, узнав свое задание, имел право пять минут делать для себя нужные пометки на пергаменте, а затем должен был направиться к общим столам и в полном молчании набрать нужные составляющие. Подойти к общему столу позволялось только один раз за весь экзамен. Гермиона же, помня список возможных зелий, которые встречаются на практической части, даже не попыталась сказать о том, что Жидкая Удача — это какая-то ошибка. Слабость. Это была бы настоящая слабость. Но какого было удивление девушки, когда, отбирая ингредиенты по наметанному списку, она нашла и Слизь египетской амфоры, и Сердцевину рога единорога, что поспособствовало однозначному решению — сварить Феликс Фелицис во что бы то ни стало. Лишь по окончанию экзамена, проверяющий, принимавший работу Гермионы Грейнджер с удивлением выдохнул и побежал спрашивать мнение у главного куратора. Вид собравшихся над теплым котлом людей был весьма озадаченный, они шептались и спорили, отходили и снова с интересом приближались к столу ученицы, принюхиваясь к идеальному запаху труднейшего зелья, пока один седой мужчина в плаще не поднял обе руки, призывая закончить споры и показывая готовность произнести вердикт. «Уважаемые коллеги! Несомненно, в экзаменационное задание попало, то, что не должно — это дело важное и животрепещущее, с этим я обязательно разберусь, но, попрошу внимания, зелье готово, зелье выполнено без ошибок, а значит, мисс Гермиона Грейнджер справилась со своей работой и получает максимальный бал за практическую часть» Воспоминание об этом дне роем вились в голове девушки, когда профессор Снейп протягивал ей колбу Жидкой Удачи. Девушка не очень ценила это зелье, так как уже сталкивалась с ним напрямую, однако, то, что далось так тяжело, определенно было вдохновляющим подарком. Особенно при условии, что ни одно зелье нельзя выносить из экзаменационного кабинета, а все варева учеников утилизируются в Министерстве Магии. Было ясно, кто посодействовал и подтасовал карты. — Вы справились, — Северус свысока смотрел на девчонку, — в этот раз. Ухмылка его была понятна только ей, только Гермиона знала, что ей ничего не грозит, но сокурсники были несколько ошарашены, и как только прозвучала команда: «Все свободны!» от зельевара, поспешно разошлись по своим гостиным. Все, кроме Грейнджер и преподавателей. Минерва с теплотой погладила ученицу по плечу, высказывая напутственные слова, ей бы, наверное, хотелось пригласить Гермиону к себе в кабинет на чашечку чая, как было всегда, как они могли беззаботно болтать о новом материале, статьях о трансфигурации. МакГонагалл, несомненно, гордилась своей старостой, нельзя было не заметить, что, по всей видимости, занятие со Снейпом подарили ей статность и спокойствие. Редко можно было теперь понять, когда девушка раздражена или счастлива: на лице либо легкая улыбка, либо полное бесстрастие. Несмотря на то, что это было непривычно — сдержанность шла Гермионе. Но МакГонагалл безмолвно удалилась, поймав на себе строгий и требовательный взгляд Северуса, тот, держа руки за спиной, ждал, когда закончится этот женский обмен любезностями. Забавно, как женщина без слов поняла, что их нужно оставить наедине, хоть она и считалась с мнением холодного разума Снейпа, не всегда была согласна с его методами преподавания и общения с учениками. После того, как стало известно о неких дополнительных занятиях с Гермионой, многие преподаватели просто не понимали, как зельевар и Гриффиндорка нашли общий язык, но сам Альбус Дамблдор пресекал любые попытки обсуждения данной ситуации, мечтательно заявляя: «На все воля Замка…». — Гоменум ревелио, — шептал Северус, и, когда заклинание не обнаружило в зале посторонних, заговорил, — бесподобный результат. — Спасибо… — Избавь меня от вопросов, — мужчина поднял брови, — я не знаю, кто подмешал в билеты Феликс Фелицис. Теперь округлились глаза девушки. Она до этого момента была полностью уверена в том, что это очередное странное испытание, организовать которое было под силу Северусу Снейпу. — Я находился в проверяющей комиссии зельеваров за Седьмой курс, но даже там не занимался организационными моментами, — профессор развел руками, отворачиваясь к столам, — но ваш Фелицис не остался без моего внимания. — Как тебе удалось забрать его? — прошептала Гермиона, поправляя юбку и джемпер, пользуясь случаем, когда мужчина отвлекся. — Вашу персону, мисс Грейнджер, как вы и любите, обсуждали еще несколько часов, несколько издевательски отчеканил он, — а меня, всего лишь как эксперта, пригласили, чтобы я точно проконсультировал комиссию насчет качества зелья. Вопросительный взгляд Гермионы все еще пронзал спину Северуса и тот развернулся, чтобы вновь приблизиться к ней. Да, он был всего лишь самым сильным зельеваром Великобритании, всего лишь каждый год возглавлял комиссию проверяющих Седьмой курс, и даже ненавистное Министерство Магии обращалось к нему в сложных вопросах. Но все же, какие бы привилегии ни имел Снейп, до составления экзаменационных работ, как профессор Хогвартса, он не допускался. — Меня попросили взять образцы и составить отчет по вашей работе, — Северус усмехнулся, — считайте, что я выслал в Министерство идеальную характеристику на вас. Гермиона неожиданно расплылась в теплой улыбке и прильнула к груди профессора, отчего тот в очередной раз с непривычки опешил, но скрыл смущение, легко отстранившись от ученицы. Не хотелось, чтобы кто бы то ни было, решивший заглянуть в зал, увидел эту сцену…

II

В тот день было ветрено и мрачно, с утра ушло за тучи солнце и не собиралось показываться. Гермиона в гостиной Гриффиндора на журнальном столике разложила пару книг, когда Рональд неохотно поинтересовался у нее про Гарри: его не было с самого утра, и друг даже не услышал, как тот вышел из спальни. Девушка пожала плечами, отметив лишь, что такой нездоровый интерес к передвижениям своих друзей — признак нездоровой психики. Рон долго молчал, сцепив руки. Эту колкость он проглотил очень сдержано, мысленно сравнивая подругу с профессором зельеварения. Ему так не хотелось в это верить и его лицо выражало грусть или даже скорбь. Он точно знал, чувствовал душой, что происходит неладное, но сказать было нечего, никаких доказательств. Гарри вставал на сторону Гермионы и отрицал слухи, Гриффиндорцы сожалели ей, заложнице подземелий, только среди Слизеринцев ходили грязные шутки в форме полного бреда: про громкие стоны, доносящиеся из открытого кабинета зельеварения по вечерам. Но все, конечно, знали, что Снейп никогда не снимает заглушающие чары, так что даже на уроках его грозный голос не слышно в коридоре. Шутили не повсеместно и далеко не все, старшие курсы вообще старались молчать, а вот Слизеринцы помладше, вошедшие в самую неприятную фазу подросткового возраста, придумывали самые разные небылицы. И Рон знал об этом, не верил никому, но коварный червь сомнения разъедал изнутри. В душе он точно знал, что студенты преувеличивают, но как бы то ни было — неспроста. Парень мял пальцы сидя на диване и гипнотизируя камин. Росла тревога, но причина ее была покрыта белым туманом. Уизли показалось, что в гостиной слишком резко повисла мрачная тишина. — Странное у меня предчувствие. — О чем ты? — девушка отреагировала молниеносно, будто уже давно ждала начала диалога. — Все смешалось, — Рональд принял более удобную позу, — не знаю, чего ждать дальше. Гарри не рассказывал тебе о последних кошмарах? Почему-то Гермиона промолчала, но помнила сновидения друга: ужасные образы роящегося мрака, сплетения черных лент, вьющихся в бешеном ритме, а затем — Темный Лорд, восстающий из липкой слизи. Гарри корчился во сне, а по утрам его добивали головные боли, приглушить которые были способны только зелья. — Да-а… — Рону не понадобился ответ, он пронаблюдал как девушка сложила книги в стопку и развернулась к нему. — Не могу представить как Гарри тяжело… — Наши ссоры только портят обстановку, — парень отвел взгляд в сторону, — знаешь, что бы ты там не делала, мне все равно. Это было грубой, неумелой ложью во имя мира всех троих. Ему было не наплевать, и Гермиона знала об этом, но ее раздражала несобранность, хотелось высказать Рону все то, о чем она думает, но Гарри был действительно важнее, ему самому нужна помощь, а не метание между двух огней разногласий. Друг подал девушке руку в знак легкого примирения с примесью нотки обещаний больше не задавать глупые личные вопросы и не кричать. — Не спорю. Гарри ни в чем не виноват, — Гермиона засмущалась, но вложила руку во влажную ладонь, после чего Рональд встал, замявшись у стола, будто желая сказать что-то еще, но тяжело посмотрев на подругу, удалился. Когда девушка оказалось в полном одиночестве опустевшей гостиной, ей казалось, что волнение передалось воздушно-капельным путем. Она вдохнула зараженный воздух и теперь в животе все неприятно скрутило, а дыхание сбилось. В прорези окна вился туман, охватывая верхушки могучих деревьев и нагоняя тоску — вчера произошло нечто действительно странное… Спокойная обстановка кабинета зельеварения была нарушена невербально. С порога Гермиона почувствовала, что Северус напряжен как никогда и не в силах скрывать это, обычно, конечно в выходные он всегда был более раздражен, чему девушка не могла найти логический ответ, но сейчас казалось, что стоит ожидать разрыва бомбы замедленного действия. Снейп даже не поприветствовал ученицу, около десяти минут сидя в гробовой тишине, уставившись в лист пергамента. Мужчина зажмурился, затем выдохнул, пальцы, плотно сжимающие сигарету, подрагивали. Он затянулся тяжелым вздохом, глубоко втягивая дым, а на лице не читалась прежняя суровость — лишь оголенная тревога. На столе коричневатым прямоугольником лежало письмо: «Дорогой Северус, В эту субботу я не ждал вас, поскольку был слишком занят. Но, согласитесь, наши сеансы уже не имеют никакого смысла, мне не обязательно, в свете последних событий, просматривать эту неделю. Не приходите сегодня в мой кабинет. Это опасно. Вы уже давно знаете наш план, мой мальчик. Ни смотря ни на что не рвите связи с мисс Грейнджер, сделайте все, чтобы она верила вам. Уже завтра. P.S. Письмо сожгите. До встречи, Северус.

С уважением, Альбус Дамблдор

29 июня 1997 года»

Можно ли было сказать, что Северус не хотел? Дарование свободы, даже частичной, странным образом вызывает у человека страх, хотя должно воодушевлять. Сейчас, когда все так близко и мир вокруг уже не будет прежним, нельзя сдавать назад, он и сам это знал. Волнение подрывало выдержку, а лицо почти исказила гримаса боли от накативших воспоминаний. Альбус многое позволил своему подчиненному и многое для него сделал, но Северус никогда не был и не будет дураком: директор глубоко в душе, в закромах воспоминаний презирает его за все содеянное. Путь, намеченный разными вариантами развития событий, менялся, бывало и каждый день, но лишь последние полгода все двигалось по накатанной, неудержимо ведя к исходу. Подумать только, какая волна ненависти поднимется и накроет с головой и без того обладающего дурной славой профессора, если мальчишка не сможет. Хорошо помнил Северус и начало учебного. В его захолустном райончике тогда непривычным звуком сотрясло стены — женские голоса: один — скорбный, тревожный по-матерински, другой — развязный и наглый. Беллатриса Лестрейндж. Мужчину она раздражала всегда, без исключений. И в этот раз, Нарциссу, в которой нутром ощущался невероятный страх за свою семью, за всех, а в особенности за единственного сына, темная волшебница науськивала и подстрекала. И тяжелая, коварная магия сплела руки. Непреложный обет не пугал Северуса, тут было просчитано все до мелочей. Просто почему-то он знал, что Малфой не сможет, что задание убить директора школы чародейства и волшебства — напрямую просьба к Снейпу. Убийство само по себе, как действие, не несущее подоплеку не страшно, страшны его последствия. Так профессор просидел над письмом уже час, а при Гермионе — пятнадцать минут. Он сам вызвал ее очень срочно, зная, что должен рассказать ей все, не говоря ни слова, давно думая о том, как бы осуществить невозможное: создать гарантию, что девушка не пойдет против него, как только увидит, узнает… Из оцепенения смог вывести только резкий щелчок. — Вы забыли закрыть за мной дверь, профессор, — Гермиона сказала это несколько встревоженно. Северус не ответил, но встал из-за стола. Приближаясь к ней, он, казалось, в душе метался и о чем-то серьезно раздумывал, часто моргал. — Северус? — она сделала шаг назад, — все в порядке? Вместо ответа девушка ощутила тепло на своей ладони, но оно было странное, Снейп держал ее за руку грубо, сильно сжимая тоненькие пальчики. И лишь когда Гермиона нахмурилась, он ослабил хват. Мужчине почему-то сейчас стало очень важно почувствовать ее руки. — Мисс Грейнджер, — слабость сокрылась, и он выпрямился как натянутая струна, — обо мне вам не стоит беспокоиться. Но есть важное дело. Она отстранилась, смотря в глаза профессору. Думалось ли ей, что магический мир движется к худшему и Северус чувствует это как никто другой? Да, голову не покидали мысли о рисках и смертях. В любой момент может случиться непоправимое. — О чем ты? Снейп оглянулся и с оттягом вывел черной палочкой круг над их головами, сигарета волей мыслей исчезла. Видимо, это было какое-то защитное заклинание. Гермиона лишь поняла, что чары слишком мощны, чтобы она смогла распознать какое именно действие они оказали, возможно, создали купол, в который невозможно проникнуть посторонним или вовсе сделали их невидимыми. Неясно, но в душу пробралась тревога, когда мужчина заговорил шепотом. — Тебе известен обряд Клятвы на крови? — Северус провел пальцем по ладони Гермионы. — Н-нет, то есть… — зрачки ее забегали, она судорожно вспоминала, — я знаю, как это делается, но сама никогда не проводила, ведь… Это черная магия? — Заманчиво, но это не так, — на секунду он пропустил усмешку, — обряд близок к темным искусствам, но безвреден. Почти. — Но зачем? — девушка почувствовала будто купол защиты стал теснее, она уже положила руки на грудь Северуса невольно. Невидимые границы прижимали со всех сторон, и профессор уже не мог стоять в полный рост, он присел, а затем встал на колени перед Гермионой, пока та смущенно озиралась. Через мгновение ей самой пришлось пригнуться, странные чары будто сдавливали мозг. — Я не понимаю! — Ни слова, мисс Грейнджер! — мужчина взял ее за плечи, — слушайте. Непроизвольно девушке захотелось плакать, но она не допускала этого, а лишь нашла единственный выход, который горел яркой вспышкой. Что-то сковывало мышцы, разрывало изнутри, и Гермиона обняла профессора рвано и изо всех сил, будто в последний раз чувствовала его тело. Эти эмоции были настолько сильны и непереносимы, что Северус почувствовал тяжелое жжение в груди от того, что ученицу переполнила магическая сила. Казалось, при желании она бы могла в обычных условиях откинуть его метров на десять, даже не используя волшебную палочку. — Все, что произойдет лишь механизм, приведенный в действие ключами и ходами нескольких людей. Все, что случится с тобой — пройдет, но тебе я… — трудно было говорить, сердце обжигало неистово, глаза щипало странное чувство. Когда он успел снова совершить эту навязчивую ошибку? — Ты мне не враг, — продолжила Гермиона за него и почувствовала, как большие руки сжали ее плечи сильнее. И Северус закрыл глаза. — Обряд для того, чтобы вы, мисс Грейнджер, не забыли об этом в пылу событий. — Никогда. — Надрежьте вашу ладонь, — профессор отстранился насколько смог и кончиком палочки провел по своей коже, — я сделаю также. Она послушалась и вскоре их руки сплелись в рукопожатии, соединяя две капли густой крови двух сильных волшебников, их магия роилась в клетках в беспорядочном движении, нескончаемыми потоками совершая задуманное. — Клянитесь верить мне, — Северус ровно дышал, — и быть ко мне справедливой. — Клянусь… — Гермиона не раздумывала, вспоминая правила обряда, — клянитесь верить мне и быть ко мне справедливым. — Я клянусь. Обоим зажгло руки, и большая капля выскользнула из ладоней, переливаясь алым цветом. Их кровь срослась в единый организм и пульсировала, от нее исходило тепло. Клятва завершалась возникновением маленького сосуда вокруг капли, который медленно опускался на пол, как свидетельство, предмет заключенного договора. Тот, кто держит его при себе, подвергается более сильному магическому воздействию. Мысли и даже действия против клятвы становятся омерзительны. Северус поднял теплую колбу и безмолвно вложил в руку Гермионе. Он знал, что ей будет нужнее полагаться на него, потому что слухов будет много, новостей и информации тоже. Все, что будут говорить о нем, девушка будет пропускать через призму клятвы и верить безропотно. Но вера эта никогда не станет насильной, потому что обряд может быть совершен только по взаимному желанию, в отличие от непреложного обета, в противном случае стеклянный сосуд не покроет каплю крови — она просто упадет на пол и раствориться. Тиски сжимавшие Гермиону и Северуса ослабили хват, позволяя размять окаменевшие мышцы. Странная дрожь охватила тело, она положила плод клятвы в небольшую сумочку, словно стараясь прокрутить все это в голове еще раз и глубже осознать происходящее, но, как жестокие палачи, вопросы, возникающие в голове, не давали сосредоточиться. Клятва на крови. Не так серьезно, как обет, во всяком случае не несет смертельной опасности, но она и так верит профессору, так к чему эти тонкости? — Мне показалось, что так будет в разы проще для вас, — он поднялся с колен и бесстрастно отвел взгляд на книжные полки. — Но это ни к чему. — Вы еще поблагодарите меня, мисс Грейнджер. Девушка не могла найти слов и продолжить беседу, а молчание тянулось уже несколько минут. Северус приглядывался к полкам с прищуром, будто серьезно над чем-то задумался, но выдохнул, как только почувствовал ее объятия. Как в последний раз, так крепко и тепло руки легли на плечи. Оба чувствовали тревогу, но если тревога Северуса была оправдана, то его ученица считала ее странной и почти беспричинной, но обнимала его словно со всей той отдачей, если бы умела видеть будущее. — Ступайте, на сегодня я должен прервать встречу, — он отвернулся и медленно подошел к столу, — у меня есть дела. — Но… — Не волнуйтесь, — Северус не оборачивался, — Гермиона, если не будет сил, то руку тебе протянет книга смертника. На «ты» он всегда переходил странно и резко, когда девушке нужно было задуматься над чем-то очень важным, но заветное имя, слетающее так легко с губ преподавателя, путало мысли. — Книга Смертника? — она попыталась приблизиться, но сзади раздался стук в дверь. — Запомните, — мужчина плавно указал на дверь, — и уходите. Удачи, Гермиона. Из клубящихся мыслей ее вывел сокурсник, прошедший по гостиной мимо стола. Из-за нахлынувших воспоминаний она даже не заметила, что Рон ушел и сказала шепотом в пустоту: «Я тоже чертовски волнуюсь»

III

Вечером гремели взрывы, стены замка ревели гулом, отражающимся от каменных стен, столы главного зала разлетались в щепки, синим пламенем горели живые картины, черные путы магии окутывали территории Хогвартса. Хохот Беллатрисы Лестрейндж ознаменовал окончание учебного года, когда свора Пожирателей смерти во главе с Северусом Снейпом обошла в полумраке коридоры. На лице мужчины почти не проявлялось эмоций, только омерзение оттого, что творила его сообщница с имуществом родных стен. Ее палочка не унималась, и разрушающие заклинания одно за другим летели в разные стороны до тех пор, пока из своих спален не стали выглядывать ошарашенные ученики. Слышались крики и плачь, деканы выбежали из своих спален и бросились выяснять обстановку, но учеником велели оставаться в гостиных и не высовывать носы, пока сами учителя об этом не попросят, однако спальни старост в общей суете никто не успел предупредить, и пулей вылетевшая Гермиона уже бежала на источник шума, растрепанная и не осознающая всю опасность. В отблесках окон ее привлекли желтые языки пламени. На улице орудовал пожар. Девушка, минуя пустые проходы вырвалась в свободно распахнутые ворота замка и стремглав, рассекая теплый ночной воздух с палочкой наготове, приближалась к хижине их старого друга. В этот момент учителя уже обнаружили труп директора школы чародейства и волшебства. Его стеклянный взгляд был направлен в небо, будто гипнотизируя черный череп со скользящей змеей. Его тело не выражало никакого напряжения, как если бы тот испытывал страх или боль, лишь умиротворение, которое всегда украшало его лицо. Сегодня пожиратели смерти, а точнее Драко Малфой сам убил Альбуса Дамблдора, используя непростительное заклинание. Помощь не потребовалась, Северус стоял рядом, готовый в любой момент среагировать, но с губ дрожащего юноши слетели слова, которые совершили непоправимое. Он плакал, и профессор уводил его из башни под руку, что-то строго шепча на ухо, пока не слышали другие, что-то такое отчего Малфой задрожал еще сильнее, но в ту же секунду выпрямился и пошел вровень с Пожирателями, со страхом озираясь на те увечья и шрамы, что Беллатриса наносила замку. Гермиона же уже успела подбежать к оглушенному Гарри, который еле дыша напрягал все мышцы, чтобы подняться, но Снейп кинул в него какое-то странное заклинание, и у него не получалось. Тело в самый нужный момент отказалось работать, а в ушах звенело четко и громко: «Да, это я принц-полукровка». Волшебная палочка была откинута в сторону так, чтобы Гарри не смог до нее дотянуться. Девушка осмотрела друга, прощупала пульс и легко определила наложенное заклятие, она озиралась, выглядывая во мраке фигуру, которая только что мелькнула вдалеке и сорвалась с места, поняв, что юноше ничего не угрожает. Северус не причинил ему никакого вреда здоровью, а парализующие чары скоро отойдут. — Профессор! — раздался эхом ее срывающийся голос, и мужчина резко вздрогнул, внутри все похолодело. И как он не подумал, что девчонка вырвется из замка любыми силами, — профессор Снейп! Стойте! Она не видела, что чуть поодаль шла целая банда Темного Лорда, не слышала ничего, кроме своего голоса и не видела никого, кроме Северуса. Ей показалось на мгновение, что все ее существование в этом мире становится бессмысленным, ненужным. Наполненный болью крик был адресован мужчине, но, разумеется, чуткая Беллатриса обернулась первой, и глаза ее блеснули кровавой злостью. Сумасшедшая улыбка озарила лицо, и вопросительный взгляд был направлен на коллегу, который не спешил поворачивать головы на источник звука, сознавая, что не может показать волнение. — Грязнокро-овка Грейнджер, — визгливо протянула женщина и рванула в сторону Гермионы, — прикончим ее! Снейп рывком схватил ошалевшую Пожирательницу за грудки и оскалился, отчего та затряслась от злости и скривила свои губы, но мужчина сильно отдернул ее снова. Их дуэль глазами продлилась совсем недолго. — Я сам, сука, — ледяной голос упал на женские плечи многотонным камнем, — поняла? Беллатриса фыркнула, но, вопреки своей натуре, спорить не стала, даже ей приходилось слушать старших в своей шайке… Северус оттолкнул ее, приказав следить за остальными, развернулся с оттягом и направился в обратную сторону быстрым шагом. Гермиона остановилась на полпути то ли приглядываясь, то ли ожидая действий со стороны мужчины. Когда Пожиратели были уже далеко, он подошел к ученице вплотную и взял ее за плечи. — Что ты творишь? В замке нужна твоя помощь, а ты несешься за мной как собачонка, — у Северуса слегка дрожали руки. — Я не понимаю? Ты вернешься? — девушка прижалась к профессору запуская руки под его черную мантию. — Веришь, вернусь… Но сейчас в замке не безопасно, — Северус был строг как никогда, на кону стояли жизни, — уводи Поттера, направляйтесь куда угодно, но не сидите на месте. Он попытался освободиться из объятий, его руки обхватили лицо Гермионы, когда он целовал ее медленно и тепло, по ее щекам текли слезы. Мимолетный контакт отрезвил запутанные мысли. Действительно, все образуется, но сейчас нужно держать ухо востро. — Уходи, — Северус уже отдалялся, но девушка подалась к нему, — уходи! Все остальное в книге, помни. Тьма обуздала Гермиону, оставшуюся одну посреди леса в ступоре обдумывать сказанное, он ушел, скрылся в темноте, но она верила, что профессор знает, что делает. Лишь закричавший Гарри, зовущий девушку, заставил ее рвануть обратно к замку.