Дитя войны

      Азирафель никого не подпускает к Кроули, стоит ему вернуться, даже Лайлу, которая взволнованно прилетает и протягивает к нему руки. Он не просит, как обычно, помощи у Хастура, не отправляет раненного в больницу. Азирафель сразу, игнорируя весь окружающий мир, относит Кроули в свой книжный, укладывает на кровать, в комнате на втором этаже, и, не медля ни секунды, возносит над ним руки, высвобождая все остатки благодати, что у него остались.       Тело демона разъедает благословение. Азирафель слышит, как медленно кровь течет по его венам, как перестает биться сердце. Кроули не открывает глаза, Кроули не дышит, безвольно обмякнув на кровати, и Азирафель в панике убеждает себя, что спасет его.       Он спас столько демонов. Вылечил столько тяжелых ранений. Даже когда Хастур говорил, что все безнадежно. Когда ему самому казалось, что смерть неизбежна, он не сдавался, и никто не умирал под его благодатью.       Азирафель не мог допустить, чтобы единственный демон, которого он желал спасти на самом деле, умер, когда он только его нашел.       Еще сто лет назад, когда война только началась, Азирафель видел Кроули в последний раз. Сатана лично утащил его в ад, схватив за горло, стоило земле разверзнуться и выпустить демонов наружу.       Азирафель не успел понять, что происходит. Перед его глазами стояла лишь картина отбираемого у него Кроули. Которому он не смог помочь. Он не успел сделать шаг в его сторону, как его схватил Гавриил, забирая на небеса. Они оба не участвовали в первом сражении. Во всяком случае, Азирафель надеялся, что Кроули тоже.       На небесах Азирафель лишь молча смотрел, как гибнут в битве братья. Никто из высших — Гавриил, Михаил, Метатрон. Сандальфон, Уриил и десятки других не удостоились познать первое кровопролитие. Потому что это был всего лишь хитрый стратегический ход. И Азирафелю дали возможность наблюдать за всем с высока, в поощрение за то, что все это время он помогал на Земле.       Азирафель глядел, стараясь найти Кроули взглядом, и понимал… что потерял его.       Сто лет Азирафель жил с одним лишь страхом — кто-то из ангелов убьет его демона. Кроули заставят сражаться так же, как его самого. От войны не спасется никто, и когда-нибудь… им доведется встретиться на поле боя.       Но он так и не встретил Кроули на полях сражений. Не увидел ни на одной из битв. Смешно было полагать, что кто-то на небесах скажет: «я убил Змея, помните, того самого, который искусил Еву». Потому что убивали не глядя. Если бы Кроули убили, Азирафель бы не узнал об этом.       Сто лет Азирафель убеждал себя, что Кроули жив.       И самое страшное, то, что терзало его душу годами — Азирафель не чувствовал его.       Азирафель пытался прятать страхи и предубеждения глубоко в сознании, блокировать любую мелькающую мысль.       Спасая одного демона за другим в наивной надежде, что если Кроули вдруг окажется ранен, в каком-нибудь ангеле проснется благородство, и он поможет ему.       Азирафель надеялся, что спасая других — он спасает Кроули.       Но он не мог поверить в собственный обман.       Запах Кроули, который он ощутил в палате, показался ему лишь иллюзией собственного давно блуждающего в сомнениях сознания.       Запах, который не забыть за сто лет.       За шесть тысяч лет.       А теперь Кроули лежит перед ним — живой — покрытый кровью, и Азирафель чувствует, как демона покидает жизнь.       Кроули шевелится и тихо стонет, когда Азирафель сжимает пальцы, концентрируя благодать в его груди, там, где слишком слабо бьется сердце.       — Нет, ты не умрешь, — Азирафель шепчет, глядя на сомкнутые веки. На ссадины на щеках, измазанных пылью. На волосы, блестящие карминовым цветом от слипшейся на них крови. — Я тебе не позволю. Только не тебе, только не так!       Голос сбивается, и Азирафель пытается взять себя в руки. Он должен сосредоточиться на лечении. Отбросить в сторону чувства и сделать то, ради чего создан. Исцелить.       Только одно дело — лечить разных существ. Это отрешенное погружение в собственную благодать и желание спасти умирающую душу. Это обманчиво благородное влечение, ради утоления собственных гештальтов, не несущее в себе ничего искреннего и на самом деле святого.       И совсем другое — умирающий Кроули.       Это. Выбивает из разума любые попытки собрать благодать по частям.       В комнату заходит Хастур. Морщится, мгновенно ощущая острые искры благодати, осыпающиеся с рук ангела и отскакивающие от стен.       — Азирафель, она умирает.       — Кто? — Азирафель не поднимает головы. Он не понимает, что хочет сказать ему Хастур.       — Демон, которая пришла со Змеем. — Хастур подходит ближе. Потоки благодати ему сейчас кажутся неприятными. Слишком яркие. Слишком эмоциональные. Обжигающие кожу. — Она почти не дышит, ты ей нужен.       Азирафель яростно трясет головой, зажмурившись.       — Я нужен ему, — говорит он, оглядывая Кроули, и, словно в доказательство, усиливает благодать, пропитывающую его тело.       — Твои ангелы, которых ты учил, не справляются. — Хастур делает еще один шаг, — А он не умрет так скоро, я ведь чувствую, что он еще живой. Ты ведь спасал каждого, но готов дать умереть ей, лишь бы жил…       — Я его не оставлю! — Азирафель поднимает голову и прожигает Хастура ледяным взглядом. — Лайла справится.       — Лайла слабая и бесполезная!       — Тогда вылечи ее сам.       — Ты издеваешься? — Хастур скалится, и на его лице отражаются циановые вены, превращающие его в страшную маску. Отвергая вид человеческой оболочки. — Я ведь демон! Мы не умеем лечить!       Азирафель качает головой.       — Дело не в сущности, она не имеет значения. Главное — искреннее желание помочь. Магия работает на эмоциях, Хастур, и не важно, ангел ты или демон. — Азирафель вновь смотрит на Кроули. — В тебе осталась моя благодать. Используй ее. А я повторю — я никуда не пойду, пока не исцелю его.       Хастур злобно выругивается на итальянском и выходит из комнаты, пиная ближайший стул и хлопая дверью.       — Я знаю, ты хотел бы, чтобы я спас ту, с кем ты пришел, кем бы она тебе не приходилась. — Азирафель оглядывает Кроули, склоняясь над ним. — Знаю, что, как и всегда, поступаю неправильно. Но ведь ты понимаешь, что я никогда не променяю твою жизнь на чью-то другую.       Кроули не отвечает. Он по-прежнему без сознания, его сердце бьется так медленно, что Азирафель практически не улавливает его ритм. Зато он чувствует, как слабеет запах. Как меркнет жизнь Кроули.       Азирафель начинает паниковать. У него не получается найти точку концентрации благодати, чтобы забрать ее из Кроули, и от того, что у него не выходит, он паникует еще больше.       Его эмоции замыкаются, начиная искрить, и он теряет самообладание.       Благодать под пальцами дрожит, теряя равновесие, и Азирафель судорожно шепчет молитву. А потом вспоминает, что она сделает лишь хуже, ругается и замолкает, пытаясь взять себя в руки.       Его магия трепещет, лишаясь баланса, поддаваясь эмоциям, и расходится по телу Кроули волнами вместо того, чтобы искать источник поражения. На ладони Кроули выступает ожог: Азирафель понимает, что случайно перепутал желания, и сжимает пальцы.       Он закрывает глаза и глубоко вдыхает.       Нужно избавиться от паники, иначе он убьет Кроули своей помощью.       — Прости, дорогой, — шепчет он, пока на коже демона продолжает расползаться ожог благодати. — Я все исправлю…       Азирафель выдыхает, встряхивает ладонями и сосредоточенно концентрирует чистейшую благодать в сердце демона, пытаясь огородить ее от примеси эмоций. Закрывает глаза, и на его ладонях появляется слабый свет, когда он прикладывает их к груди Кроули.       Он стоит над Кроули больше суток, не поднимая век и отдавая всю благодать, что оставалась в его душе. Со всеми искренностью и желанием помочь.       В один момент к нему снова заходит Хастур. Он сообщает, что демон выжила. Азирафель никак на это не реагирует, продолжая сосредоточенно молчать и продолжать исцеление.       Наконец, Кроули открывает глаза.       Он резко поднимается на кровати, судорожно вдыхая и хватаясь рукой за грудь, там, где скопилось большое количество ангельского света. Кроули дрожит, крутит головой и пытается понять, где находится. И его взгляд падает на Азирафеля, только что рассеявшего благодать.       Азирафель смотрит на него, задержав дыхание. На вымазанные в крови кудри, снова отросшие до плеч и собранные в растрепанный хвост, острые скулы. На костюм, сплошь состоящий из змеиной чешуи, облегающий тело, словно вторая кожа. Так, что видно каждый изгиб. На блестящие золотом глаза с расширившимися до предела зрачками.       Кроули тяжело дышит. И смотрит на него… не веряще.       Азирафель первый тянется к нему. Опустившись на кровать, заключает в объятия. Он прижимается к Кроули всем телом, пачкаясь в крови, и вжимается лицом в шею, вдыхая запах, который боялся больше никогда не почувствовать.       Только его демон имел такие сладкие ноты.       Кроули замирает в его руках. И аура Азирафеля невольно вырывается из тела, обвивая его со всех сторон, прижимает теснее и касается так близко, словно пытается залезть под кожу. Под каждую змеиную чешуйку. Кроули глубоко вдыхает и отстраняет Азирафеля от себя.       Настойчиво. Резко.       Так, что Азирафель действительно послушно выпускает демона из рук. Усмиряет ауру, заставляя вернуться обратно в тело и сидеть смирно.       Не трогать его, не трогать.       — Я думал, ты погиб.       Азирафель прикрывает глаза. Стискивает челюсти, сжимает кулаки. Да, верно, Кроули не должен радоваться так же горячо, как он. Азирафель слышит, как бьется сердце демона. Отдается в его собственной грудной клетке бешенной тахикардией. Он чувствует тяжелое дыхание.       И запах.       Ноты вишни усиляются так, что заполняют всю комнату, и Азирафелю кажется, что он сейчас задохнется. Сердце просто не выдержит подобного. Остановится, скованное ароматами бренди и ощущением темной ауры, которую Кроули изо всех сил сдерживает в себе.       Кроули говорит так тихо, что Азирафель не понимает, как он может быть настолько спокоен. А потом он опускает голову и отводит взгляд.       — Я не чувствовал тебя…       Азирафель не успевает ничего сказать. Не успевает сделать шаг к Кроули. Он слишком поглощен мыслью, что Кроули вообще сейчас перед ним. Что он жив. Не сгинул в аду, не пал на поле боя.       Его не убили, он выжил.       Разве что-то другое может иметь значение в сравнении с этим?       Ни один из сотен вопросов, которые вертятся прямо сейчас в его голове, не может быть важнее самого факта — Кроули жив.       Кроули сползает с его кровати, оставляя на покрывале кровавый след. Едва не падает на пол, но удерживается, схватившись за спинку. Азирафель различает тончайшую черную мантию поверх кожаного чешуйчатого костюма. Не понимает, как не заметил ее сразу. Не понимает, почему вообще так плохо различает Кроули перед собой, когда в душе плещется радость от того, что он рядом.       Когда рецепторы улавливают ноты его запаха, щекочущего нервы.       — Где моя сестра?       Азирафель моргает, когда Кроули делает шаг к нему. Демон, наконец, удерживает равновесие, твердо встает на ноги, и его зрачки сужаются в тонкую полоску. Он стоит напротив Азирафеля и смотрит ему в глаза.       У Азирафеля крылья подрагивают, там — в нематериальном пространстве — от того, как этот взгляд прожигает его насквозь.       — Я был вместе с сестрой. Где она?       Азирафель открывает рот, абсолютно не понимая, о чем он. А потом вспоминает, как заходил Хастур, что он говорил. Что демон умирала… и Азирафель отказался помочь ей, оставив все на Хастура и ангелов.       Он продолжает смотреть на Кроули, так и застыв с открытым ртом и боясь вдохнуть. Замирает, и зрачки Кроули расширяются, когда это молчание затягивается.       Потому что Кроули всегда чудесным образом понимал все, о чем думал Азирафель.       Потому что прямо в этот момент Азирафель чувствует натяжение невидимых нитей, больно впивающихся в его ауру. Они подрагивают, словно паутина, оплетая его душу, и Азирафель чувствует это. Страх Кроули.       Он не чувствовал Кроули больше ста лет.       И снова ощутить его яркие и горячие, как адский огонь, эмоции оказывается слишком больно. Азирафель прижимает ладонь к груди, не готовый к этому. Они всегда неприятно отпечатывались на нем.       Кроули отталкивает его, бросаясь прочь из комнаты. Спотыкается прямо у входа, едва не падая, и покидает Азирафеля.       Снова.       Азирафель смотрит ему вслед, все еще держа ладонь у груди. Он задумчиво оглядывает пятна крови на постели и глубоко вдыхает. Нет. Не кровь Кроули. Чья-то другая, чужая. И демоническая. Но сердце Кроули поразило святое проклятие, и Азирафель это чувствовал. Он едва смог вытащить его, забрав себе, и оно больно обожгло ему вены.       Проходит не очень много времени, прежде чем новый всплеск эмоций Кроули бьет по Азирафелю, и он глубоко вдыхает. Открывает глаза, пробуждаясь от оцепенения, в которое его погрузила встреча с демоном.       И он покидает книжный магазин.       Кроули оказывается в больнице. Он сидит на одной кровати с демоном, обнимая ее и прижимаясь к ней. У нее волосы оказываются еще длиннее, чем у Кроули в день их первой встречи. Такие же кудрявые и отливающие оттенком яркого пламени. И одета она, как и Кроули.       — Наверное, не стоит говорить ему, что ты готов был дать ей погибнуть, — Хастур склоняется над ним, шепча в самое ухо. Азирафель прикрывает глаза. Они стоят в коридоре, и только через открытую дверь видно, как Кроули разговаривает со своей сестрой.       За шесть тысяч лет он ни разу о ней не упомянул.       — Ее вылечил ты? — он не поворачивает голову в сторону Хастура, продолжая сверлить взглядом эти длинные рыжие волосы.       — Ага. — Хастур кивает. — И было бы неплохо, если бы ты объяснил, как мне это, блять, удалось. Я демон. Я не могу лечить.       — Возможно, ты просто слишком этого хотел. — Азирафель пожимает плечами. — После начала войны магия работает иначе, и я чувствую это. Ее законы изменились, и иногда действуют совершенно непредсказуемо. К тому же, в тебе много моей благодати. Ты ведь… — он, наконец, поворачивается к Хастуру, оглядывая его нахмурившееся лицо. — Чувствуешь ее теперь? Ее эмоции, состояние.       Хастур приоткрывает рот, кивает и морщится.       — А, вот значит, почему мне кажется, что я рад видеть Змея. И как мне от этого избавиться?       Азирафель пожимает плечами.       — Никак.       Хастур смотрит на него так удивленно, что Азирафель отворачивается, не в состоянии выдержать его взгляд.       — Подожди, хочешь сказать… ты чувствуешь нас всех? Всех, кого ты вылечил?       — Нет. Никого из вас, — отвечает Азирафель, и заранее зная, что спросит Хастур, отвечает. — Потому что не хочу.       Маленькая ложь никому не навредит.       Ведь эта магия работает совершенно не так. И у Азирафеля нет никакого желания объяснять демону, почему он вдруг начал чувствовать эмоции другого. Придет время, и он сам до этого дойдет.       Как когда-то это пришлось сделать Азирафелю. И сейчас стоять и ощущать это облегчение Кроули, с которым он обнимает свою сестру, гладя ее по волосам.       Ему очень хочется уйти. Чтобы не видеть этого зрелища, не знать о чужих эмоциях. Не думать о том, что Кроули, которого он нашел спустя столько лет, который оказался живым, оттолкнул его, стоило Азирафелю обнять его. Хочется отвернуться, закрыть глаза и представить, что этого мира не существует. Есть только прошлое, в котором все не так. Не потеряно. Не убито.       Азирафель отходит от стены и направляется в комнату медленным шагом. Кроули поднимает голову, когда он подходит к кровати, останавливаясь рядом.       — Ты в порядке? — он спрашивает демона. Выпускает ауру, прощупывая, насколько справился Хастур и не допустил ли ошибок.       Но Хастур справился идеально.       Кроули хмурится, чувствуя ангельскую ауру, но Азирафель не обращает на это внимания.       — В порядке… — она кивает и улыбается. Азирафель признается сам себе, что назвал бы эту улыбку красивой. Несмотря на острейшие, как бритва, ряды зубов. Ее лицо становится очень красивым с этой улыбкой, теряются серебряные чешуйки, идущие вдоль щек. И бледно-серые зрачки без четкой границы с белком кажутся красивыми. — Твой друг сотворил настоящее чудо.       Азирафель не выдерживает и усмехается.       Это называется по-другому.       — Отдыхай, тебе нужно лежать. — Кроули проводит рукой по ее волосам, и Азирафель сжимает губы, глядя на это.       — Тебе тоже, а ты уже на ногах! — демон тянется к нему и кладет ладонь на щеку.       Азирафель прикрывает глаза всего на миг. Даже на поле боя боль других ангелов ощущалась не так ярко, как все происходящее сейчас.       — Это все чудесно, но как вы оказались здесь? — в голосе Азирафеля прорезается такой холод, что оба демона поворачиваются к нему. — Это место очень защищенное, и если где-то прошел слух о его существовании, то мы все в большой опасности.       Кроули смотрит на него озадаченно. И брови сводит, приоткрывая рот. Его сестра выглядит не менее удивленной.       — Мы просто шли… — она смотрит на Кроули. — Он сказал, что… в Сохо не должно быть демонов, потому что там все началось и вряд ли туда вернутся.       Кроули отводит взгляд, когда Азирафель смотрит на него. Он различает в запахе демона смущение.       — Это место? — спрашивает Кроули, вновь глядя на Азирафеля. Смотрит в сторону и хищно скалится, обнажая клыки.       Рядом с Азирафелем встает Лайла. Она приподнимает крылья, чувствуя опасность со стороны Кроули, и делает шаг в сторону.       Азирафель устало прикрывает глаза. У всех разная реакция при пробуждении. Каждый демон или ангел, просыпающийся после исцеления и спасения от смерти, реагирует непредсказуемо.       И обычно Азирафель мог успокоить их с помощью благодати. Ведь ее частички оставались в душах каждого исцеленного. Но сестру Кроули исцелял не он.       А Кроули…       Всегда иначе реагировал на него.       — Кроули. — Азирафель встает, глядя на демона, и тот переводит на него взгляд. — Прошу, давай поговорим.       Кроули недоверчиво смотрит. Но Азирафель прекрасно чувствует, как его аура тянется к нему. Незримая для всех окружающих. Неподвластная никому, даже сестре, продолжающей в непонимании моргать.       — Наедине, — с нажимом продолжает Азирафель. — Клянусь, твоей сестре ничего не угрожает.       Те несколько минут, что Кроули думает, кажутся ему вечностью. Эти сомнения и осторожность, которыми пропитан Кроули, разрывают душу Азирафеля на крохотные части. То, что осталось от его души за эти годы. Пока эта демон моргает, переводя взгляд то на Кроули, то на Азирафеля. Пока сзади продолжает стоять ощетинившаяся Лайла. В то время, как в помещении появляется Хастур. Азирафель просто продолжает глядеть в эти ядовитые глаза в надежде на всего лишь один разговор.       Кроули не говорит ничего. Он просто расслабляется, кивает и покидает комнату.       Азирафель, не раздумывая, разворачивается и идет за ним следом. За остатками этого аромата, остающегося за Кроули.       Остановившись рядом с демоном, Азирафель смотрит на него. Кроули рассматривает улицы с приоткрытым ртом. Собранные заново дома, сросшиеся трещины. И небо. Ярко-голубое с белыми облаками. Которые не двигались. Застыв в одном положении и доказывая — это лишь иллюзия. Но работала она только днем. Ночью эта маленькая радость стиралась истинной земной погодой, прорываясь сквозь магические барьеры.       Кроули не дожидается слов Азирафеля. Раскрывает за спиной крылья. Не такие огромные, как у ангела, но легкие и изящные, с блестящими, невероятно красивыми перьями. Взлетает так легко, что Азирафель любуется, глядя, как демон отталкивается от земли, взмахивая крыльями. Как он взбирается на ближайшую крышу, вставая на самый край.       Такой по-прежнему элегантный.       И только взлетев следом и встав рядом, Азирафель видит, что вся эта легкость — всего лишь отголосок прошлого. Плечи Кроули тяжело опущены, на его лице играет боль минувших лет, а в глазах сияет тоска.       — Кроули, об этом месте правда никто не знает?       Азирафель подходит к нему, останавливаясь в шаге. Боясь подойти ближе.       Кроули стоит на самом краю, сложив за спиной крылья, но Азирафель все равно боится, что он упадет. И от этой мысли чувствует себя самым глупым в мире существом.       — А что это за место? — Кроули поворачивается к нему, скрывая крылья в пространстве. Становясь меньше. — Что здесь вообще происходит? Дагон сказала, что ее вылечил Хастур. Но почему тогда здесь ты и другие ангелы? — он глубоко вдыхает и ежится. — Я чувствую присутствие большого количества ангелов и демонов… И, мы были в твоем книжном, верно?       Азирафель кивает. Почему-то объяснить Кроули все здесь и сейчас кажется невероятно сложным.       — Мы с Хастуром нашли это место и… — Азирафель сводит брови, не зная, как правильно. Как лучше. — И теперь здесь безопасно. Вокруг небольшого района Сохо, который нам удалось немного восстановить, выставлен магический барьер, и он скрывает это место от высших сил.       — Это же невозможно, — выдыхает Кроули. Его зрачки расширяются, и он пошатывается. Азирафель глубоко вдыхает, видя, как Кроули едва не падает с края, но удерживает себя. Если демон упадет, ничего плохого не случится. Ничего не будет.       — Возможно. Поэтому я спрашивал — почему вы с… Дагон пришли именно сюда.       — Потому что это Сохо, — отвечает Кроули, пожимая плечами. — Я просто… просто захотел и решил, что нам нужно сюда.       Азирафель закусывает губу.       — Где ты был все эти годы? — спрашивает он на выдохе. Чертово волнение все равно вырывается, и он замечает, как Кроули бросает на него взгляд. — Я не видел тебя на битвах, я… не чувствовал тебя. И боялся. Что тебя убили.       Кроули отворачивается. Он покачивается из стороны в сторону, делает шаг, еще. Легко балансирует на краю, вытягивая ноги в высоких ботинках на шнуровке, в то время как сердце Азирафеля заходится в бешенном ритме.       — В аду, — отвечает он, отворачиваясь и снова глядя в даль. На иллюзорно голубое небо. Ненастоящее. Фальшивое. — Ты не чувствовал меня, потому что я был в аду. Сатана забрал меня, и сперва я думал, что меня убьют за предательство и попытку остановить конец света. Но никто ничего так и не понял. Я не хотел сражаться, и… оставался внизу. Я разрабатывал стратегии.       Азирафель раскрывает рот, глядя на Кроули. Тот снова поворачивается. И на его лице отражается такая боль, какой он не видел у него за шесть тысяч лет. Азирафель делает шаг вперед, но глаза Кроули сверкают так ярко, что он останавливается.       — Все эти эффектные планы, обходы ангельских войск, гениальные ловушки, победы, — продолжает Кроули ровным тоном, с начинающим просачиваться в голосе змеиным шипением. — Моя заслуга. Все это… — Кроули разводит руки в стороны. — Я.       Кроули снова отворачивается и шагает по краю.       — Год за годом, десятилетие за десятилетием, под восторженные возгласы Сатаны, — продолжает он. — С одной единственной мыслью — что там, на Земле, в гуще сражений можешь быть ты. — Кроули заканчивает так тихо, что Азирафелю едва удается расслышать. — Каждая победа наших армий, ликующие визги демонов. И я каждый раз замирал в ужасе, что твоя смерть… будет на моей совести.       Кроули разворачивается на одной ноге так резко, что Азирафель в страхе замирает, глядя на этот шаткий баланс.       — И ты спросишь, почему я тогда делал это, раз понимал, что могу быть причиной твоей смерти?       В его голосе просачивается такой яд, что Азирафель сглатывает, чувствуя, как холодеет тело. В его душу рвутся эмоции Кроули. Они сияют и искрят, подобно поврежденным проводам. Так ярко, что Азирафель уже не понимает, где его чувства, а где демона.       — Я скажу, что понимаю: у тебя не было выбора, — отвечает Азирафель, поднимая взгляд на разгневанного Кроули. Полы его мантии развеваются на ветру, подобно крыльям. Черная чешуя костюма блестит сама по себе. Ей не нужен свет. — Так же, как не было у меня, когда я убивал на Земле демонов. Думая, что где-то там какой-нибудь ангел может точно так же пронзить благословением тебя.       — Я… — Кроули запинается, опуская голову. — Когда я увидел твой сломанный меч у одного из бойцов вернувшейся с Земли армии, я подумал, что убил тебя…       Дыхание Азирафеля замирает в легких.       — Мне потребовалось много лет, чтобы решить, что больше я не хочу сидеть в аду и быть палачом. Сидеть у трона Сатаны, как послушный Цербер, и праздновать очередную победу. И один бы я не смог. Я был слишком подавлен мыслью о тебе… и, если бы не Дагон, я бы все еще сидел рядом с Сатаной и его сыном. Это она вытащила нас из ада. Мы провели на Земле много времени, не зная, что делать дальше. Это было так бессмысленно — просто верная гибель. Предать своих. Идти по Земле, зная, что нас убьют либо ангелы, либо наши же за предательство. Мы не знали, куда идти, и я просто шел сюда, потому что… мне казалось, что так будет правильно.       Кроули покачивается на краю так, что Азирафелю кажется — вот-вот сейчас он упадет.       — На нас напали ангелы. Нам удалось справиться с ними и идти дальше в сторону Сохо. И здесь я встретил тебя.       Кроули выдыхает и смотрит на него. Его мантия продолжает колыхаться на ветру, и Азирафель вновь делает осторожный шаг.       — Когда я увидел демона с твоим мечом, я вылез на Землю. Все годы я не желал видеть, что сотворили с ней, но тогда просто забыл об этом в надежде почувствовать, что ты все еще жив.       Азирафель останавливается.       — Я не почувствовал тебя. А ты все это время жил… под куполом магии.       — Я тоже искал тебя, — выдыхает Азирафель, подойдя к самому краю и поднимая голову к Кроули. — Искал тебя среди живых, раненных и мертвых. И лишь надеялся, когда не находил.       Кроули оглядывается вокруг.       — Для чего ты делал это? — он разводит руки в стороны. — Для чего притащил сюда столько ангелов и демонов? Ведь это твоих рук дело, я не буду спрашивать. Я чую, что все это… создано тобой.       — Потому что никаких спасенных жизней не хватит, чтобы искупить сотни умерших от моих рук.       — И собрать в одном месте ангелов и демонов в самый разгар нескончаемой и жестокой войны может только истинный глупец!       — Но ведь ты прекрасно знаешь этому причину.       Азирафель протягивает к Кроули ладонь, и Кроули отшатывается от него так, что едва не падает. Азирафель так и замирает, чувствуя, как останавливается сердце. Но Кроули находит баланс и удерживается на месте. Его зрачки расширяются, и Азирафель замечает, как целиком заплыли ядовитым золотом его глаза. На лице проступает змеиный рисунок, а аура Кроули опасливо ощетинивается, предупреждая.       — Я уже говорил тебе, ангел, — шепчет Кроули склоняясь над Азирафелем. Взгляд опасливо сверкает, а на лоб падает тонкая прядь волос, выбившаяся из хвоста ветром. — Что не желаю, чтобы ты ко мне прикасался.       Сердце Азирафеля сжимается, и аура трепещуще прячется в самые недра вновь разрываемой в клочья души.       — И то, что ты жив, не отменяет этого факта.