Дитя войны

      Азирафель склоняется над невысокими стеблями мяты, внимательно разглядывая их. Листья пожухли из-за жары и отсутствия влаги. Оглядевшись по сторонам, Азирафель ведет над растением ладонью, и листья приобретают былой зеленый цвет, напитываясь жизнью. Скромно улыбаясь самому себе, Азирафель поднимается, ощущая разлитый в воздухе мятный аромат.       Жизнь на Земле ему нравилась. Здесь не так, как в Эдемском саду. Конечно, краски на Земле не настолько яркие, да и запахи чувствуются в разы сильнее. Магия работает по немного иным законам, в которых Азирафель еще до конца не разобрался, но за полторы тысячи лет он привык. И хоть он долго и тяжело адаптировался, в итоге — все вызывало только восторг.       Некоторые ангелы, спускающиеся на Землю ради соблюдения спокойствия и бытия со стороны добра, охраны священного баланса, часто жаловались на неприятный климат, скуку и полное разочарование людьми.       Азирафель с радостью соглашался работать, ведь у него выдавалась очередная возможность побеседовать со смертными.       Он обожал людей.       Абсолютно не понимал. Но всем сердцем любил.       — Отдыхаешь?       От громогласного голоса Азирафель подпрыгивает на месте, резко оборачивается и выпрямляется, невольно загораживая собой растение.       Архангел Гавриил стоит перед ним, заложив руки за спину и буравя его презрительным взглядом. Ярко пылающий аметист, отражающий свет. Азирафель уже не обращал на него внимания. Он привык. Архангелу по должности положено быть таким.       Но менее страшно от этого не становилось.       — Гавриил? — Азирафель выдыхает, смотря на архангела так виновато, словно только что совершил здесь один из грехов. Даже на серой тоге архангела ни единой лишней складки, и Азирафелю становится неловко за собственное одеяние. — Зачем ты здесь? Разве нам не положено посещать Землю исключительно по одному?       — Я вышестоящий архангел, и обычные законы не распространяются на меня.       — Конечно. — Азирафель кивает, делая в голове очередной вывод.       Познавать жизнь оказалось для него нелегким делом. Но увлекательным. И каждая ошибка, совершаемая Азирафелем, составляла для него новую картину невероятного мира, в котором так интересно существовать.       — Решил донести до тебя лично. Пока ты здесь прохлаждался на Земле, — Гавриил кидает взгляд на растение, и Азирафель виновато улыбается. — Сверху пришел приказ — все люди скоро будут уничтожены за грехи. Дождь затопит Землю.       — Как?..       Азирафель резко бледнеет и застывает на месте.       Неужели снова? За очередные грехи?..       — Люди слишком сильно испортились из-за своих долгих жизней. Они перестали отличать добро от зла. Хотя что в твоих рапортах, что в рапортах других ангелов почему-то слишком много слов о том, как все хорошо. Возможно, настолько негативно влияет на людей адская сторона. Как часто ты встречаешься с демонами?       — Довольно часто, но… — Азирафель запинается. — Они никогда не подходят к людям близко.       Азирафель сильно удивился, увидев на Земле оккультных представителей. Они оказались совсем не похожими на того, которого он встретил на стене. Если тот демон с интересом сидел рядом с ним, почти вплотную, то эти… не желали подходить к людям и близко. А замечая Азирафеля — вовсе исчезали.       Возможно, их магия работала на большом расстоянии, Азирафель не знал. У него не было возможности поговорить с ними. А того демона со стены он так ни разу не встретил. Хотя они многое могли обсудить.       Их разговор о грехах вышел скомканным и непонятным, и Азирафель хотел бы поделиться своими тысячелетними наблюдениями. Например, как однажды получил пощечину, спросив у женщины, не скажет ли она ему, как выглядит любовь.       — И правильно, ведь наша сторона превышает их численность, а Сатана до сих пор не оправился после Падения. — Гавриил усмехается и понижает голос: — Я даже слышал, что его травмы слишком сильны. Хотя какой-то упорный демон пытается помочь ему, но не уверен, что Сатана сможет вылечиться так быстро. Поэтому пока… эти люди подлежат уничтожению, а новое поколение должно быть в большей степени воспитано нашей стороной. Отдыхать не получится, Азирафель.       — Я понимаю, — произносит Азирафель, опуская голову и разглядывая траву под собой.       — Помимо того, что ты должен контролировать ситуацию, тебе предстоит проследить за тем, чтобы на Ковчег поднялось определенное количество человек. Ни больше, ни меньше. Но помни, тебя не должны видеть, когда Земля покроется водой…       Поселение людей далеко. Возможно, Гавриил специально выжидал, когда Азирафель отойдет как можно дальше, чтобы спокойно объяснить ему все. Но здесь видны дым от костров и невысокие дома. Азирафель с сожалением смотрит на это, практически не вслушиваясь в слова архангела. Он понимает… что должен принять это. Как бы сильно сейчас это не вызывало желания сделать наоборот.       Такова воля Отца, и ослушаться ее нельзя.       Все, что положено — тому и быть. Иного не дано.       Это у людей имеется выбор после кусочка запретного плода. Ангелы же вынуждены подчиняться.       Азирафелю и не за что бороться, чтобы противостоять, если его что-то не устраивает.       Поэтому смысла просто не существует.       — Ты это чувствуешь? — Гавриил внезапно напрягается, обрывая свою речь, и Азирафель удивленно поворачивается к нему, понимая, что не слушал его все это время, и пытается разобраться, что произошло. Он ощущает, как в ирреальности напрягаются перья на крыльях архангела, и открывает свою ауру, чтобы понять, что его вдруг напугало.       — Нет, — отвечает он. Вот вдалеке Триша зовет детей на ужин и внутренне негодует на мужа, который опять ушел неизвестно на сколько. Вот маленький Сим бежит, чтобы показать, какой трофей ему удалось найти в лесу. Больше Азирафель не чувствует ничего.       — Не удивительно, — Гавриил снисходительно смотрит на него, а затем, ничего не стесняясь, раскрывает крылья. Такие огромные и пушистые. Азирафель с восхищением оглядывает их, сияющие на свету оттенками платины. — За мной.       Азирафель едва успевает взлететь следом, совершенно не понимая, чего хочет от него архангел, но слепо повинуется приказу.       Они приземляются в цветочном поле. Редкая гвоздика настолько высокая, что доходит Азирафелю до самого пояса, и он чувствует, как листва щекочет ткань его длинной тоги. Азирафель улыбается. Слишком красиво. Солнце уже заходит, окрашивая небо в нежный бледно-розовый цвет, и вокруг столько сияющих жизнью растений. Азирафель уже успел выучить их названия, целебные и опасные свойства каждого. Но гвоздик здесь больше всего. Их аромат вьется в воздухе, и помимо него Азирафель не может ничего различить.       А потом понимает. И его глаза в ужасе раскрываются, когда он смотрит далеко вперед.       Тот самый демон со стены, Краули, лежит в траве, греясь в лучах заходящего солнца. Его почти не видно посреди цветов, он не шевелится. Просто спит. Зато его аура тянется вдоль всего поля. Ее отголоски чувствуются на коже тончайшими молниями, и в ней различается что-то ядовитое. Возможно, это воплощение ада, которое демон принес с собой на Землю.       — Прекрасная возможность избавиться от врага, — довольно замечает Гавриил, оглядывая спящего вдалеке демона, и Азирафель в панике поворачивается к нему.       — Избавиться? Зачем?       — Азирафель, в первую очередь демоны — наши враги. Да, мы можем просто пытаться подчинять людей нашей воле. Но куда проще просто избавляться от демонов, чтобы те не тянули их в свою яму. Или ты забыл, что они подняли восстание? Они уже убивали наших братьев. А значит — убьют снова.       — Но… — Азирафель не успевает договорить. Гавриил уже протягивает ему меч. Тот самый, который он потерял еще в день изгнания людей. Он неуверенно сжимает его в ладони и смотрит на Гавриила почти с мольбой. — Неужели ты хочешь?..       — Да, просто убей его. — Гавриил пожимает плечами. — В чем дело? Это ведь всего лишь демон. Тебе предстоит убить таких еще сотни. Всегда нужно с чего-то начинать.       — Но он спит! Он беспомощен и беззащитен!       — И это только облегчает твою задачу. Давай, не тяни время. Меня на небесах уже заждались.       Азирафель сглатывает и отворачивается от архангела. У него действительно нет другого выбора.       Пока он медленно идет в сторону спящего демона, стараясь двигаться как можно тише и чувствуя на спине прожигающий взгляд Гавриила, Азирафель думает, что все это неправильно. Если бы ему предложили встретиться с демоном в битве, в этом имелась бы честь.       А это…       Чем ближе Азирафель подбирается, тем сильнее в негодовании бьется сердце. Вся его сущность противится приказу архангела. В розовом небе сгущаются облака, резко темнеет. Ветер холодеет вокруг него, раскачивая цветы вокруг. Азирафель не обращает на это внимания, целиком сосредоточившись на демоне, который лежит недалеко от него. Меч кажется настолько тяжелым, словно выкован не из пламенеющей стали, а по меньшей мере из самого эфира.       Азирафель сглатывает, сжимая эфес.       Вспоминает, как совершенно бесстрашно демон уселся рядом с ним, а затем прижался почти вплотную, пытаясь спрятаться под его крылом от дождя.       Подойдя ближе настолько, чтобы различить разбросанные по траве огненные кудри, черную ткань, скрывающую худое тело, и мирно закрытые глаза, Азирафель останавливается.       Краули по-прежнему далеко. Между ними минимум десять шагов. И всего пара движений отделяет его от неминуемой смерти.       Выживет ли демон после лезвия, выкованного в Раю, или его сущность сможет вернуться в ад?       Азирафель замирает. Он чует усилившийся ягодный запах, который озадачил его еще тогда, на стене. Он начинает кружить голову, и меч дрожит в его ладони.       И тогда Азирафель, всей сущностью восстав против убийства живого существа, достойного жизни, как и все, выпускает ауру. Несильно. До Гавриила она не дойдет. Зато она яростно бьет по демону, и тот мгновенно просыпается. Краули вскакивает, оскалившись и уставившись на Азирафеля огромными золотыми глазами, и громко шипит.       На лице демона проскальзывает ухмылка, и за секунду он обращается огромной змеёй и скрывается в траве.       Азирафель облегченно выдыхает.       На сегодня никаких бессмысленных убийств.       — Да, твои навыки оставляют желать лучшего. — Гавриил оказывается рядом и разочарованно качает головой. — Нужно будет сказать на небесах, чтобы продержали тебя там подольше. Тебе определенно есть чему учиться, чтобы в дальнейшем выжить.       — Как скажешь, — Азирафель покорно кивает.       Хоть тысячу лет он готов провести на небесах, если это убережет невинных демонов от расправы его меча.       Только о том, что на Землю спустятся другие ангелы, Азирафель не подумал.       Он продолжал радоваться тому, что жизнь одного конкретного демона на краткий миг спасена.

Древний Рим. Тирания Актера

      Азирафель провел на небесах бесчисленное количество лет. Это оказалось самой настоящей пыткой. Он сильно соскучился по Земле. Теплому воздуху и ветру, которых в Раю просто не существовало. По людям, которые постоянно окружали его. Они улыбались, смеялись и плакали. Жили эмоциями, зная, что могут умереть в любой момент, а потому ценили каждую драгоценную секунду. Ангелы же, зная все наперед, никогда не спешили, не поддавались чувствам. Были такими же холодными, как эфир, стекающий со стен. Конечно, ангелы могли любить, и некоторые, редкие, образовывали пары, свивая себе удобные гнездышки как можно выше.       Но все не то. За полторы тысячи лет Азирафель успел привыкнуть к Земле, и Рай огорчал его все больше с каждым прожитым днем.       Это было поистине невыносимо.       Поэтому, пройдя длительный курс обучения и получив, наконец, задание на Земле, Азирафель радостно вспорхнул на крыльях, намереваясь как можно быстрее спуститься.       Ладонь Гавриила на плече остановила его.       — Ты не забыл главное правило? — Гавриил строго глядит на Азирафеля.       Азирафель, в мыслях о скорейшей командировке, лишь восторженно хлопает светлыми ресницами, растягиваясь в счастливой улыбке.       — Я помню абсолютно все, брат. — Он прижимает руки к груди, глядя на Землю с высоты птичьего полета. — За столько лет я запомнил каждую фразу.       — И ты помнишь, что, увидев демона, ты сразу же должен убить его? — Гавриил наклоняется к нему ближе. К самому лицу.       — Ах… да… — Азирафель неловко опускает взгляд. Счастье в его глазах растворяется быстрее, чем облако в ясную погоду. — Конечно, я помню об этом…       — В том деле, на которое тебя посылают, однозначно замешаны слуги Сатаны. В последнее время он слишком сильно перетянул баланс в свою сторону. Будь осторожен, — Гавриил кладет обе ладони на плечи Азирафеля и крепко сжимает. Азирафель неуверенно кивает и закусывает губу. — Помни — чтобы не умереть, нужно бить первым.       Гавриил умел разбивать надежды. Азирафель спустился на Землю в смутном настроении. От былого счастья не осталось и следа, и он мутным взглядом оглядел дворец Императора.       Краем сознания Азирафель предполагал, что может встретить его здесь. Поэтому совершенно не удивляется, видя демона, стоящего подле трона самого Императора. Вопреки моде на светлые и просторные одежды, Кроули — как теперь называли Краули подданные — облачен в облегающую тело черную тогу. С яркой пурпурной накидкой на плечах.       Азирафель очень надеялся, что, представляясь Императору и выслушивая от него пламенную приветственную речь, не слишком сильно отводил от него глаза. Даже когда собрание совета закончилось, и Азирафель поспешно покинул зал, быстрым шагом пересекая коридор — это все равно не спасло его от неуместной встречи с врагом.       Демон, которого он должен убить, только встретив, очень некстати оказался рядом с его левым плечом.       — Кого только не встретишь во дворце. — Кроули вальяжно обходит его по кругу, и Азирафель едва успевает уследить за ним взглядом. — Не боишься, что увиденное будет слишком вычурным для твоего невинного разума, ангел? — он растекается в сладкой улыбке, и Азирафель невольно ведет плечами. Дворец Императора будто сам из себя представлял преисподнюю. А благовония, витающие в комнатах, кружили голову, и Азирафель подозревал, что в них примешаны дурманящие растения. Не могло иначе настолько плыть сознание в проклятых стенах этого дворца.       — С чего ты взял, что меня может что-то удивить? — Азирафель закашливается, прикладывая кулак ко рту. В самом деле, к благовониям в комнатах Императора примешивается дым, стелящийся по полу.       Азирафель понимает, почему многие ангелы отказались от этого задания. Веяло от всего этого чем-то адским, что сжимало ангельскую сущность, дразнило ауру, а крылья в ирреальности опасливо поджимались.       Только не для того Азирафель сидел на небе столько лет, чтобы так быстро завалить задание и вернуться. Нет, он вытребует себе максимальное время. Не провалит эту миссию, какой бы демон ни стоял за спиной безумного Императора.       Глаза Кроули хищно сверкают, а зрачки суживаются в узкие щели.       — Ангелы — блюстители святости. Один поцелуй — и они уже закатывают свои глазки. Неужели ангелы не целуются? — и Кроули приближается к Азирафелю так, что он невольно делает шаг назад, упираясь спиной в холодную каменную стену.       — Что за фамильярность! — восклицает он, гневно смотря на демона. Тот склоняет голову набок, послушно отступая. Но продолжая довольно ухмыляться. — Ангелы ничем не хуже демонов. — Азирафель проводит ладонями по ткани своей белоснежной тоги, оправляя складки, скрывающие его неидеальное телосложение. Это Кроули, такой худой, весь обтянут тканью, представлял собой соблазн в чистом виде. — Лучше скажи мне, что это такое? — он обводит рукой комнату. — У меня еще никогда так сильно не кружилась голова. Твое изобретение?       Кроули фыркает. А потом недовольно кривится.       — Нет, не мое, — он отходит в сторону, и Азирафель выдыхает. Слишком странно ощущается присутствие демона рядом. Как будто воздух между ними искрится разряженным озоном. — Придумай это я, в аду бы мне дали отпуск, а не заставили следить за этим…       — А что это? — Азирафель с интересом смотрит на демона. В его длинных кудрях запутаны металлические листья венца. Отблеск металла идеально отражает медь волос, и Азирафель думает, каким цветом это лучше назвать.       Кармин? Нет.       — Листья герберы, сделал сам из настоящих с помощью магии, — отвечает Кроули, пожимая плечами. — На самом деле ничего необычного в этих благовониях нет, я проверял. Зато здесь пахнет корицей, и я почти не чувствую их. А от корицы у меня болит голова.       — Может, помочь тебе? — предлагает Азирафель, делая к демону шаг. Забавно, но когда это делает он, Азирафель не чувствует никакого страха или напряжения. Это кажется естественным и вовсе не пугающим. Но когда к нему приближается Кроули, хочется закрыться крыльями. Возможно, всего лишь защитный ангельский рефлекс. — Я хорошо умею исцелять. Могу избавить тебя от головной боли.       — Я же демон, твоя магия если не сведет меня с ума, то просто взорвет. — Кроули морщится и отступает на шаг. — Так что привело тебя во дворец Нерона?       — То же, что и всех моих братьев. — Азирафель заводит руки за спину. Они с Кроули медленно идут по каменному коридору, освещенному ярким солнцем. Глаза Кроули причудливо сверкают на свету, и Азирафель вдруг думает, почему люди не обращают на это никакого внимания. — Молодой Император нездоров. Совсем скоро он убьет свою жену, и я должен быть рядом, чтобы помочь ее душе подняться в небеса, и… не дать аду забрать ее себе.       — И почему тогда, — Кроули останавливается и смотрит на Азирафеля озадачено, — ты говоришь мне об этом? Не думаешь, что я могу тебе помешать? Мы заслуживаем ее душу не меньше вас. Я бы сказал больше.       — Думаю, помешать мне — твоя работа, — Азирафель пожимает плечами. — Но не думаю, что ты сможешь.       Азирафель расплывается в улыбке, когда Кроули давится воздухом, услышав эту фразу. Крылья приятно подрагивают, и появляется желание выпустить их из пространства. Азирафель едва сдерживается.       К аромату благовоний примешивается слабый другой. Вишня. Азирафель глубоко вдыхает, и ему становится легче. Голова перестает быть такой тяжелой.       — Мы, конечно, с тобой должны сойтись в нечестной схватке, — продолжает Азирафель невозмутимо, пока демон все еще находится в странном приступе удивления. — Но как насчет того, чтобы оставить друг друга в живых? Я бы очень хотел прогуляться по Риму, и мне не помешал бы… знающий?       — Кто же, по-твоему, сильнее, ангел, раз схватка обещает быть нечестной? — Кроули щурится, и его глаза сверкают недобрым огнем.       — Решать тебе. Я лишь предлагаю мирное сосуществование вместо бессмысленной жестокости.       Азирафель улыбается до тех пор, пока они с Кроули не расходятся в разные стороны дворца.       — Вечером. Я покажу тебе одно местечко.       Вот что, сказал Кроули, прежде чем покинуть его с гордо поднятой головой и… Азирафель не успел заметить, в какой момент ткань сползла с его плеча точно так же, как в день их встречи.       Прожив столько лет, Азирафель уже успел забыть какие-то дни из своей жизни. Но ту их встречу помнил до самых малейших подробностей. Тонких прядей волос на плечах, блестящих перьев. И этой обнаженной кожи, когда Кроули, или Краули, ерзал рядом с ним.       Азирафель думает об этом до самого вечера. Пока ходит по дворцу, выясняет последние новости, расспрашивает об Императоре и тех развлечениях, которые тот проводит в своих подвалах. Знакомится с Поппеей…       Она оказывается такой молодой и жизнерадостной. Счастье играет в ее глазах, и вся она насквозь пропитана любовью к своему мужу. А в ней… уже ждет рассвета новая жизнь. Взгляд Азирафеля постепенно стекленеет, пока он гуляет с ней по саду, и осознает, что произойдет с ней. Ради чего он здесь.       И ведь… он ни на что не может повлиять.       Поэтому на место, которое назначил ему Кроули, он приходит в настолько дурном настроении, что тучи, сгустившиеся вдруг на небе, кажутся ему веселее, чем жизнь вокруг. Хор окружающих голосов перестает восприниматься, толпа кажется совершенно незначительной.       Да, люди смертны, в отличие от них — высших существ. Прекрасны. От того ему и жаль их.       — На тебе лица нет, ангел, в чем дело? — Кроули оказывается рядом с ним, так близко, за левым плечом, что Азирафель вздрагивает и оборачивается.       — Прошу, не подкрадывайся так. Сердце может и не разорвется, но я могу так и крылья случайно раскрыть.       — Ах да, эта ваша защита. — Кроули фыркает и небрежно проводит языком по губам. Слишком длинный, раздвоенный. Как у настоящей змеи. Азирафель и успел забыть, что Кроули был в облике Змея. Он запомнил его уже сидящим с крыльями за спиной. Точно, ведь Кроули — демон. — Она меня так раздражает.       — Не провоцируй, и раздражать ничего не будет.       Кроули сладко улыбается и в приглашающем жесте протягивает руку, указывая на двери таверны.       Настроение Азирафеля поднимается, когда он выпивает первый стакан.       — Какой чудесный напиток! — говорит он, удивленно глядя на кружку в своей руке.       — Грешный напиток, — поправляет Кроули, допивая свой. Довольно облизывается и просит у девушки еще. Его глаза продолжают странно поблескивать, пока он смотрит на Азирафеля. — Так почему ты не убил меня, ангел?       — Что? — Азирафель смотрит непонимающе, а затем хмурится. Ах, да. Та их встреча. Столько лет назад. — Ох, я думал…       — Что я забыл, раз так мил с тобой? — Кроули щурится и разваливается на ложе, подпирая ладонью щеку. — Попробуй забыть ангела, стоящего над тобой с мечом. Посмотрел бы я на тебя, когда ты проснешься в своей спальне, а над тобой толпа демонов с адским пламенем.       Азирафель закусывает губу.       — Я не хотел… — тихо проговаривает он.       — Вообще-то, — Кроули расплывается в хитрой улыбке, — я чувствовал тебя. Я спал и услышал, как ты идешь.       — Неужели?! — Азирафель удивленно раскрывает рот. — Но почему тогда… ты не сбежал сразу? Или не вступил в бой?       — Мне было интересно, как далеко ты зайдешь, — Кроули смотрит в сторону, разглядывая компанию мужчин за другим столиком. — Так как мы с тобой были знакомы… я хотел посмотреть, убьешь ли ты меня, несмотря на нашу милую беседу тогда.       — Но тебя мог убить Гавриил! Кроули, это было очень рискованно и безрассудно с твоей стороны! — Азирафель повышает голос, и Кроули недовольно морщится от этого.       — Я не продумал этот момент. Я чувствовал только тебя. Твоей аурой было заполнено все поле. Она забавно дрожала. А твоего друга я заметил только когда встал. Защита сработала, поэтому я и ушел. Иначе бы поздоровался с тобой и спросил, чего ты от меня хочешь.       Азирафель качает головой и выпивает еще. Чудесный напиток дает телу легкость, и Азирафель почти перестает чувствовать странный запах, витающий вокруг и сбивающий с толку.       — Уже когда я вернулся в ад, решил, что ты тронул меня своей аурой, чтобы… как бы сказать… предупредить о друге за своей спиной. Во всяком случае я понадеялся. Но за эти годы я понял, что твои братья не настолько дружелюбны, как ты. Стоит подойти к ним ближе, и их благодать готова разорвать меня на части.       Азирафель смотрит на Кроули виновато. Словно это лично его вина в том, что все ангелы ненавидят демонов.       — И если твое предложение сегодня — не часть особо коварного плана, то… — Кроули пожимает плечами, опрокидывая в себя очередную кружку, — я не против… не воевать с тобой, ангел.       — Ты ведь даже не знаешь, как меня зовут, — вдруг замечает Азирафель. До него внезапно доходит, что за все это время Кроули так и не назвал его по имени.       — Я и не хочу знать. — Кроули фыркает. Азирафель согласно кивает, решая не навязывать. — Мне это неинтересно. Так почему ты не убил меня, ангел? — Кроули будто специально выделяет его сущность.       Подразнить хочет или оскорбить?       Азирафель не до конца понимает. Сущность Кроули для него — загадка. Хоть тот и был когда-то ангелом. Но явные различия имеются. Ни один ангел не вел себя… вот так.       И снова Азирафель смотрит на эту опущенную ткань и сглатывает.       — Я не вижу в демонах того зла, которое видят другие ангелы. И не понимаю… зачем.       И тут Кроули вытягивается, недовольно сведя брови. Отодвигает кружку, кладя ладонь на стол, и Азиарафель замечает, как длинные черные когти оставляют на дереве глубокие борозды.       — Что значит — не видишь зла? — оскорбленно выговаривает он. — Кто я по-твоему тогда такой? Или ты хочеш-шь сказать, что я плохо выполняю свою работу?       Азирафель удивленно моргает, едва приоткрыв рот.       — Я вовсе не хотел тебя обидеть…       — Но ты говоришь, что я не тот, кем являюсь! Не видишь во мне врага? Не собираешься драться со мной, потому что я не дотягиваю до того уровня зла, которое тебе так нужно?       Азирафель теряет смысл сказанного Кроули. Который уже встает, недовольно закидывая на плечо сползшую ткань и взмахивая длинными волосами.       — Забудь все, что я тебе сказал! Никакого соглашения не будет!       И Кроули покидает его так быстро, что Азирафель не понимает, что только что произошло.       И все же…       Когда Поппея лежит на полу, и Азирафель опускается перед ней на колени, мягко беря ее ладонь в свою. Произносит тихую молитву, чувствуя, как ее душа переходит в специально заготовленный сосуд. Смотрит на нее застывшим взглядом, стараясь не замечать кровь, заливающую пол.       Кроули, стоящий рядом, отворачивается и уходит, не препятствуя его молитве.       Азирафель чувствует лишь, как темная аура сочувственно дотрагивается до его плеча и исчезает вместе с демоном.