Дитя войны

      Азирафель ненавидел Англию шестого века. Вечно серое небо, по которому, как правило, плывут тучи. Мерзкая сырость, от которой становится тяжело дышать, а горло сковывается колючими шипами. Как выяснилось, ангелы легко подвержены обычной человеческой простуде, и никакая магия не помогала Азирафелю вылечиться. Благодать недовольно искрилась на пальцах, когда он пытался снизить себе температуру, и ни в какую не излечивала его оболочку. Вероятно, Земные вирусы просто не сочетались с ангельской магией.       Зато как иронично — лечить он мог кого угодно. Дар исцеления еще на небесах был развит у Азирафеля на самом минимальном уровне. Так — выпрямить помявшееся перышко, избавить от боли, если стукнешься коленкой. В конце концов, перенасыщение благодатью тоже легко излечивалось обычным щелчком пальцев.       Азирафель тогда предложил Кроули помощь в исцелении исключительно из желания покрасоваться. Он не был уверен, что у него что-либо получится. Демон, благо, избавил его от возможного позора своим отказом.       Но когда Азирафель обнаружил, что не может лечить себя, он забеспокоился — а не пропала ли его магия вовсе! Тогда он втайне попытался излечить одного человека со сломанной ногой и бредом. Они вместе были в походе, и заражение грозило убить солдата, бросившегося на меч раньше остальных.       К сожалению — на людях магия работала отменно.       Отменно настолько, что слух о чудесном целителе, спасшем от лихорадки целый отряд, дошел до самого короля, и Азирафеля незамедлительно привели во дворец. Азирафель уже продумывал в голове пути отступления, потому что времена были темные. Магия не прощалась. Люди не понимали ее, и любое колдовство относили к дьявольскому вмешательству. Они и не знали, что правы только на гордую половину.       Но Азирафелю чудесным образом повезло. Артур оказался умным человеком и, возможно… понял, какова истинная суть Азирафеля. В любом случае, он запретил всем своим людям обсуждать его магию, а самого Азирафеля жарко попросил сопровождать его отряд в качестве целителя и защитника от темной магии.       — Черный Змей тревожит мои земли, — проговорил Артур, когда Азирафель стоял перед ним, бледный, с темными кругами под глазами. Температура держалась у него уже неделю, и он плохо соображал. Иначе бы и не позволил просто так привести себя к королю под предлогом того, что пользуется магией. — Так называет себя этот рыцарь, пренебрегающий законами чести.       Сперва Азирафель не понял. Простуда истерзала его душу, аура тускло прижималась к оболочке, и он не осознавал, что происходит вокруг.       Он и всю опасность ситуации, в которой находился в течении стольких лет, до самой смерти Артура и своего возвращения в рай, осознал только на небесах. А до этого ему казалось, что все происходящее нормально и естественно.       Азирафель понимает, что за Черный Змей тревожит земли короля, когда рыцарь встает перед ним. Он не успевает снять шлем. Азирафель по одним только доспехам, выкованным исключительно тонко, чтобы выделять худую фигуру, видит, кто перед ним.       Конечно, Кроули плевать на то, как правильно должны выглядеть доспехи. Тщеславный демон, любивший покрасоваться, как понял Азирафель, наблюдая за его облегающими нарядами столетиями, желал лишь хорошо выглядеть.       А для остального у Кроули, конечно, имелась магия.       — Змей… — Азирафель шмыгает носом, глядя на рыцаря. Погода настолько пасмурная и серая, что ему кажется, его состояние исходит от этого мерзкого ненастья. Вокруг одни болота, мокрые леса. Азирафель самому себе клянется, что никогда больше не возьмет задание в этой стране, никогда. — В прошлый раз мы с тобой расстались не очень удачно.       Кроули снимает шлем, и длинные кудри рассыпаются по его плечам. Он с усмешкой смотрит на Азирафеля и ярко сверкает глазами. А вот демону плевать на то, в каких условиях они находятся. Плевать на этот мерзкий лес, название которому — простуда.       — Господин целитель, слава о даре которого разошлась по всему королевству. — Кроули шутливо качает головой и вглядывается в Азирафеля. — А выглядишь неважно.       Азирафелю хочется опровергнуть его слова. В конце концов, расстались они на гневной ноте, и мало ли что могло прийти демону в голову, особенно в то время, когда Азирафель настолько беззащитен. А еще он буквально чувствует, как эта природа подпитывает Кроули. Демон выглядит бодрым и веселым.       Конечно, магия Азирафеля в порядке, но некоторые блоки все равно сковывают ее. Он чувствует, как довольно аура Кроули охватывает периметр, в то время как его собственная боится выходить наружу.       Опровергнуть не получается.       Азирафель громко чихает и жмурится.       Кроули усмехается и смотрит на него с жалостью. Видимо, решает не убивать врага во время болезни.       И на том спасибо.       — Почему ты не вылечишь себя, ангел? — интересуется Кроули, подходя ближе, видимо, не чуя от Азирафеля опасности. Доспехи лязгают, и Кроули морщится от звука.       — О, ты не поверишь, это чувство жара очень приятно, а порошок в горле поднимает настроение, — саркастично давит из себя Азирафель и чихает снова. — Как ты думаешь, Кроули?! Я не могу!       Это выходит так позорно, словно он не гневается от своего состояния, а просто жалуется на него демону.       — А как же ты исцеляешь других?       — Исцелять других получается отлично, я натренировался настолько, что ни один ангел в Раю со мной не сравнится. — Азирафель выдыхает и опирается о меч, воткнув его в землю и находя опору. — Но на меня не работает, сколько ни пытаюсь. И ведь в Рай я смогу вернуться только после смерти Артура, чтобы подпитаться благодатью.       — Ты ненавязчиво предлагаешь мне его убить? — Кроули задорно подмигивает ему, и Азирафель широко раскрывает глаза.       — Что? Нет! Как только…       — Как только это пришло в мою демоническую голову? Ведь я само зло, посланное на Землю, чтобы сеять грехи.       Кроули даже в тяжелых доспехах умудряется передвигаться с грацией змеи и кружить вокруг Азирафеля, как делал это в Риме. Только у Азирафеля сил нет для того, чтобы уследить за ним взглядом.       — Мне сейчас совершенно не до этого, коварное зло, посланное на Землю. — Азирафель тяжело выдыхает и чихает уже в который раз. — Может, договоримся? Хотя бы на время моей простуды? О временном перемирии.       — Но твоя простуда на время всего нашего задания! — возмущается Кроули, но быстро смягчается. — Хорошо. Я соглашусь на сделку. Но только при условии, что ты перестанешь воспринимать меня, как нечто «светлое» и признаешь, что я злой и коварный демон.       Азирафель фыркает. На это сил у него хватает.       — Признаю, — отвечает он. — Ты — злой и коварный демон, в душе которого только алчность и тщеславие. — И ведь он не врет. — Милейший из всех, кого я видел.       Кроули давится воздухом, но Азирафель вовремя щелкает пальцами, исчезая в надежде, что Кроули хоть ненадолго оставит Земли в покое…       Азирафель сильно удивляется, когда видит Кроули, собственной персоной, в замке короля. Облаченного в меховой черный плащ, с заколотыми назад в полухвост волосами, с длинным мечом за поясом. Азирафель глаза выпучивает, глядя на это… соблазнение в чистом виде.       Точно, Кроули наверняка решил покорить сердце короля и манипулировать им, а зачем иначе бы он так вырядился? Эта черная шуба перетянута поясом так, что талия кажется женской.       Пока Кроули зачитывает Артуру цель своего визита, Азирафель просто рассматривает его, не особо слушая. Знает он все эти уловки — там кто-то умер, там заболел, Кроули такого-то чина, весь такой хороший, несмотря на то, что глаза сверкают ядовитым блеском.       Знал бы Артур, что пришел к нему сам Черный Змей, лично бы отправил обратно в ад.       Азирафель улыбается. Видимо, демон любит чувствовать риск на самом его острие.       — Тебе уже лучше? — учтиво спрашивает Кроули, присаживаясь на край стола, когда они остаются в зале одни. Азирафель сидит в одном из тринадцати кресел, устало облокотившись о спинку и закрыв глаза. Приоткрывает, глядя на раскинувшийся рядом черный мех.       — Я вот о чем думал, пока ты разговаривал с Артуром, — игнорирует вопрос Азирафель. — Почему никто из людей не обращает внимания на твои глаза? Ведь в магию и ведьм давно верят, и у тебя могут быть неприятности. Ты очень опрометчиво поступаешь.       — Магия прекрасно отводит их взор от моей сущности. А что, прикажешь ходить в шлеме с опущенным забралом?       — Но ведь это, должно быть, тебя истощает. А если тебе не хватит сил, чтобы защититься? Советую подумать об этом, Кроули.       — Какой ты занудный, ангел. — Кроули фыркает, грациозно сползая со стола. Мех плавно скользит за ним, словно длинный хвост, и Азирафель поворачивает голову.       За мехом шлейфом следует уже давно знакомый запах.       Вишня.       Азирафель вдыхает, блаженно жмурясь, и тут же кашляет. Его простуда усугублялась все больше с каждым днем.       — Тебе нужен лекарь, ангел, — замечает Кроули прежде, чем покидает тронный зал.       На протяжении нескольких недель Азирафель чувствовал себя все хуже. И не только простуда и температура мучали его. Магия заблокировалась в его теле. Благодать исчезала с каждым днем, меньше осыпаясь с пальцев, и Азирафель все больше терял свой свет. И солнечные лучи не помогали восполнить его. Сквозь бесконечно затянутое тучами небо не пробивался свет. Аура съежилась и начала понемногу тончать. Но самое страшное — он не чувствовал собственную сущность. Она словно заперлась внутри его человеческой оболочки.       Нет, человеком он себя не ощущал. Молитвы все так же восполняли его дух, божественное свечение создавало центральную орбиту эфирного сияния. Да и мировоззрение не стало человеческим.       Но так плохо он не чувствовал себя… никогда.       Азирафель перестал выходить из комнат. И если раньше он встречался с Кроули на собраниях, прогулках или хотя бы в коридорах, то теперь, запертый в покоях, демона он не видел.       Что ж, это его поражение. А победу в этот раз можно честно записать Кроули. Счет в их маленькой и никому не нужной битве уравнялся. Баланс восстановился. Возможно, сам Отец временно истощил его силы, чтобы Кроули мог выиграть, и в этот раз зло должно победить, раз в прошлый победа досталась добру.       Баланс всегда должен соблюдаться.       — Ангел! — Кроули врывается в его комнату счастливый и полный бодрости, в то время как Азирафель едва находит в себе силы прикрыться меховым одеялом, лежа всего лишь в ночной сорочке.       — Кроули, как ты… — Азирафель краснеет, кажется, впервые в жизни ощущая это странное чувство — стыд. А ведь ангелы по определению не должны его чувствовать. Вероятно, болезнь его измотала. — Ты мог постучаться! А если бы я был без одежды?       — С чего тебе быть без одежды, если в комнате ты один? — Кроули расплывается в ухмылке. — Или ты временами развлекаешься с местными девушками? А какие тут прелестные юноши, кожа — нежная как шелк!       — Какие ужасные непристойности ты говоришь! — возмущается Азирафель, отодвигаясь, когда Кроули нагло усаживается на его кровать. Мехов на нем в этот раз нет, зато обтягивающий тело черный костюм наводит на не самые пристойные мысли. И Азирафель клянется — он в этом не виноват!       Он почти готов согласиться с тем, что Кроули — зло и порок в его чистом виде.       Но такой…       Пряди выбились из тугого хвоста, и Азирафель любуется тем, как на них переливается свет от свечей. Волосы Кроули в нем напоминали живое пламя.       — И это мне говорит тот, кто не видел в грехопадении первых людей ничего такого. Вот, нашел сегодня в библиотеке. — Кроули тычет пальцем в листок раскрытой книги. — Конечно, про магию тут писал не самый умный человек. Куда ему до знаний о наших с тобой сущностях. Но посмотри, исходя из того, что здесь написано, я предполагаю, что ты истощил свои силы, отдавая их людям. Как опустевшая чаша с вином.       — Какое интересное сравнение, я польщен, — фыркает Азирафель. — Ты искал… зачем?       — Затем, что какой интерес противостоять тебе, когда ты неживой целыми днями лежишь в постели! — Кроули наклоняется к Азирафелю, обдавая жаром.       Азирафель стремительно отодвигается, пугаясь возможного соприкосновения.       — А еще, я вижу, как тебе плохо, — продолжает Кроули неуверенно.       — И после этого ты действительно будешь убеждать меня в том, что ты злобный демон, которого я должен бояться?       Кроули немного медлит, прежде чем ответить.       — Или все это — мой коварный план для заполучения твоей невинной ангельской души. — Кроули демонстративно облизывается. — Клянусь Сатаной, наверняка она прекрасная на вкус.       Азирафель ежится и отодвигается еще. Это тяжело, особенно, когда он продолжает смотреть на эти прядки вокруг лица Кроули, ткань, обтягивающую руки. И этот чертов пояс, подчеркивающий талию.       — Я слишком слаб для этих игр, Кроули. — Азирафель качает головой. Сквозь пелену, терзающую сознание, до него вдруг снова доходит запах. Так ощутимо и остро, что он вздрагивает и глубоко вдыхает. Вишня.       — И я предлагаю способ тебя вылечить — тебе нужно забрать благодать у других людей. Свою ты потратил, а у них ее много.       — Что?.. — Азирафель гневно приподнимается на кровати. — Как ты можешь предлагать мне подобное! Благодать дается от самого сердца, из глубин души! Она не забирается обратно! Это истинный посыл.       Кроули склоняет голову набок и непонимающе смотрит на него.       — Почему ты так удивлен?       — Демоны предпочитают тянуть друг из друга тьму. Это делает нас сильнее, — Кроули пожимает плечами и стряхивает с плеча невидимую пыль. — Хорошо, наша магия работает по-разному, ничего удивительного. В конце концов, я…       — Да, величайшее зло, которое я только встречал!       Кроули снова смотрит на него недовольно. Как будто и не сказал Азирафель то, что он так активно хотел услышать.       — Неужели мы будем просто ждать, когда ты вернешься в Рай, ангел? Ты не можешь… жить так долго. Ты совсем слаб, и в своей комнате я чувствую, как молит о помощи твоя аура.       — Что?..       — Да, она бьется в непонятном страхе и словно стремится сбежать. Она чего-то хочет. А ты сам не чувствуешь этого?       — Вообще-то нет… конечно, она слаба и не хочет выходить наружу… это странно, что ты можешь чувствовать ее желания. Ангелы, и те не чувствуют их.       — Возможно, это демоническая особенность, — Кроули пожимает плечами максимально небрежно, но Азирафель прекрасно замечает, как демон напрягается всей своей сущностью…       С того дня Азирафелю становится немного легче. Он начинает вставать с кровати. Ходить по замку. Ему удается найти себе укромное и тихое местечко в саду и выпустить крылья. Ощущение такое, будто с них сняли цепи, и Азирафель блаженно взмахивает ими, вытягивая во всю длину. Аура внутри радостно сжимается и слегка выступает наружу.       Он простоял так недолго. Всего лишь несколько раз взмахнул крыльями, разминая их, а после почувствовал присутствие людей.       Он много думал о словах Кроули. Возможно, он действительно мог тянуть из людей благодать. Некоторые действительно хранили в себе слабые крупицы и без прямого вмешательства ангелов. Так же, как и другие имели в себе зачатки тьмы. Но Азирафелю чуждо подобное. Пусть демоны так делают, на то они и демоны. Как там постоянно выражался Кроули? Как ему говорили на небе на протяжении тысяч лет? Мерзкие нечестивые создания. Азирафель пытался принять этот факт. А потом вспоминал, как Кроули сидел перед ним на стене, оперевшись ладонью о край, с этой тканью, сползшей с плеча.       Да-да, мерзкие и неприятные, он понял.       Он запомнил.       Как только Азирафелю становится лучше, он сам просит Артура о каком-нибудь задании. Мысль о том, чтобы сидеть в четырех стенах, уже сводит с ума, и Азирафель готов на что угодно, лишь бы заняться хоть чем-то. Правда, исцеление он из списка дел исключил.       Несколько важных разговоров, парочка деловых встреч и десяток щелканий пальцев, и Азирафелю полегчало.       Он, довольный собой, со счастливой улыбкой на лице сидит в местной таверне, в надежде отведать немного людского удовольствия. Оно всегда бодрило, и в какой-то степени Азирафель чувствовал, что он дома — в Раю.       Азирафель не удивляется, когда в этой же таверне обнаруживается Кроули. А вот демон удивлен, что Азирафелю полегчало и без вытягивания благодати и какого-либо вмешательства. Но крайне рад за него. Он признается, что в последние несколько дней мигрени снова беспокоят его, но травяные чаи ему помогают.       Они общаются недолго. Обыденные разговоры о погоде, немного шуток в сторону надвигающегося на них конца света. После третьей чаши вина Азирафель уже вовсю говорит о том, как неправильно устроен этот мир, и в какой-то момент Кроули жестом останавливает его, многозначительно поднимая взгляд на потолок.       А потом Кроули цепляет какую-то милую девушку, подмигивает ему, говоря, что ад сегодня разбогатеет на целую душу, и скрывается из таверны.       Азирафель тяжело вздыхает, глядя в мутную винную жидкость. Вопрос любви, как грехопадения, до сих пор оставался ему непонятен. Азирафель пытался разговаривать со старшими ангелами, с земными девушками, и очень редко — с мужчинами. Но каждый говорил по-своему, и Азирафелю часто казалось, какую-то чушь, совершенно несовместимую с его собственными понятиями.       Но слова все это время оставались неизменными.       Вожделение, влечение. Разврат и похоть. Нежность, забота, ненависть.       Азирафель успел наслушаться столько разных историй, что мог написать собственную книгу — «Что такое любовь и как избежать падения в бездну».       Если бы он хоть немного понимал что-то помимо самого определения этих слов. Никто из поэтов и музыкантов никогда не скупился на слова, используя самые красочные и яркие понятия. Слушая и читая, Азирафель готов был поклясться, что душевный трепет, о котором все так говорили, вот уже почти подкрадывался к нему.       Но не было ничего.       И Азирафель с горечью понимал, что, как ангелу, ему этого не понять. Не та любовь создает основу их сущности, совершенно не та.       Она чиста и прозрачна, как сам эфир. Она имеет свойство отделяться от ядра и перетекать в чужие вены вместе с благодатью.       И это не похоже на «трепет в сердце и сбитое дыхание», о которых говорили все остальные.       Или на «жить без тебя не смогу». Какой бред — Азирафель не сможет жить, только если его эфир погаснет, и вряд ли это имеет хоть какое-то отношение к вожделению и разврату.       В общем и целом, Азирафель запутался настолько, что перестал об этом думать уже давно. Когда понял, что никакие людские определения не помогают. Да и большинство дам, с которыми он общался, говорили просто «ты почувствуешь это сам, так и поймешь». Видимо, они просто не знали, что ангелы не чувствуют мир, как люди. Иначе все было бы гораздо проще.       Азирафель не чувствовал. И просто забыл.       Но сейчас, когда Кроули скрылся с той девушкой, он задумывается. Есть ли смысл спросить об этом демона? Очевидно, нет. Кроули, как он сам любил повторять, создан из тьмы и влечения. Азирафель не раз, глядя на него, вспоминал слово «соблазн». Вряд ли здесь есть хоть что-то приближенное к любви.       За всем этим, а также многочисленными чашами с алкоголем, голова Азирафеля снова начинает болеть, а слабость разливается по телу.       Пора возвращаться в замок.       Но когда Азирафель встает, мир снова кружится перед ним.       Щелчок пальцами не помогает. Благодать капризно искрится и не работает так, как должна. Поэтому Азирафелю приходится идти пешком, в темноте, с пьяным сознанием и болящей головой. Хлюпая по бесконечным лужам и не видя перед собой ничего, кроме мрачного неба.       Азирафель опирается спиной о каменную стену переулка, пытаясь отдышаться. От слабости на коже выступает пот, а к горлу подкатывает тошнота. Аура сворачивается в узел, не в состоянии переварить человеческий алкоголь. Азирафель напрягает силы, но крылья застревают в нематерии и не желают раскрываться. Он не думает, что улица — не то место, где можно это делать. Но Азирафель изрядно запаниковал, когда благодать исчезла, а крылья не выпускались.       За всю жизнь он еще ни разу так не пугался. У него ноги подкашиваются от осознания, что он и на небо может не вернуться, если заблокирует силы.       Он не услышал звуков шагов за спиной потому, что паниковал, пытаясь щелкать пальцами и осыпая под ноги жалкие искры.       Азирафель лишь замирает, когда к нему подходят сзади, обнимая со спины и приставляя к шее лезвие ножа.       — На тебе очень богатый костюм, а значит, и в кошельке должно быть полно монет! — шепчут ему на ухо, и по телу проходит волна паники.       Если его убьют и его сущность вернется в рай, он завалит задание. Его за такое могут и благодати лишить, и кем он будет?       А его убьют, однозначно. Его благодать не в состоянии совершить даже мелкое чудо, какое тут — защититься.       Можно просто отдать бандиту монеты за жизнь, но у Азирафеля их нет. Он всегда чудесил их за ненадобностью. А еще алкоголь ни в какую не желал выходить из организма, крепко оплетя сетями благодать.       Его трясут, и голова кружится сильнее. Так, что Азирафель пошатывается на месте.       — Чего стоишь, жить надоело?!       Азирафель не успевает придумать, что такого сказать, чтобы выжить, как перед ним вырастает Кроули. Буквально выходит из тьмы, оставляя за собой лишь ее слабые сгустки. Демон хватается за лезвие, отводя его от шеи Азирафеля и за ремень тянет ангела на себя. Отталкивает к стене и подходит к грабителю вплотную.       Азирафель, прислонившись к стене спиной и откинув голову назад, плохо соображает, что происходит. Но его касается это. Тьма вокруг собирается плотным кольцом, и пусть различить ее материальность сложно, Азирафель прекрасно ощущает. Кроули на его глазах меняется. Оставаясь прежним, что-то в нем начинает напоминать неземное, и далеко не ангельское. Само зло исходит от его ауры, нависая над несчастным. И прежде, чем Азирафель успевает сказать Кроули хоть что-то, остановить, кожей почувствовав, что тот намеревается сделать, Кроули уже валит грабителя на землю, усаживаясь на него, и разрывает горло длинными когтями.       Это занимает не так много времени. Всего несколько ударов сердца Азирафеля, который не может отвести от этого зрелища взгляд, как сильно не хочет.       Кроули встает и подходит к нему. Едва пошатывается, и тени сходятся вокруг его силуэта, впитываясь в кожу. Пугающий, надменный, Кроули тяжело и яростно дышит, подходя к Азирафелю вплотную, и тот вжимается в стену.       Ладонь Кроули упирается рядом с его лицом, и Азирафель замечает стекающую по пальцам кровь. Черные когти приобретают бордовый оттенок, он сползает ниже по коже, заливая ладони. Капает на землю. И Азирафель не может оторвать от него глаз. И когда переводит взгляд на Кроули, замечает горящие адским гневом глаза. Золото залило их целиком, а зрачки сузились до крохотных щелок. На лице Кроули местами проступает чешуя, и Азирафель чувствует, как аура демона ловит его в плотное кольцо, не давая сдвинуться с места.       — Я чувс-ствую твой страх, — в его речах скользит шипение, и Азирафель сглатывает. Кроули приближается настолько, что получается разглядеть каждую отдельную чешуйку на его лице. — Где же твоя упорная вера в то, что демоны ничем не отличимы от ангелов? Теперь ты, наконец, понял?       Азирафель замечает клыки. Блестящие и острые, словно лезвия.       Да, обычно Кроули выглядел совершенно не так.       — Настало время воспринимать меня всерьез!       Кроули приближается вплотную, и Азирафель сквозь пелену боли и головокружения различает.       Этот. Чертов. Запах.       Он окружает со всех сторон, обвивает конечности, раздражает нервные окончания.       Вишня. Алкоголь.       Теперь он его узнает. Это Кроули. Все это время, что они встречались, и Азирафель улавливал эти слабые ноты, не понимая, откуда они берутся. Теперь он понимает, что так сильно туманило его сознание, вызывая приятные ассоциации.       Он резко забывает, о чем говорит Кроули, просто опуская взгляд. Кроули так близко, что этот запах проникает под кожу.       — Каково увидеть зло в чистом его виде, ангел? — шипит Кроули, оказываясь рядом с его ухом. — Приятно?       — Да… — выдыхает Азирафель, и Кроули резко отстраняется, оставаясь на расстоянии вытянутой руки, с которой продолжает капать на землю кровь. — Ты очень красивый.       Зрачки Кроули округляются, а запах вокруг становится настолько резким, что Азирафель невольно вдыхает глубже.       Снова какие-то жалкие три удара сердца, и Кроули исчезает, щелкая пальцами. Скрывается во тьме, растворяясь в ней так же, как недавно появился из нее.       Крылья, сдерживаемые невидимым блоком, раскрываются неожиданно для Азирафеля. Силы наполняют тело, и голова перестает кружиться. Азирафель удивленно смотрит на собственные перья, взъерошенные и выбившиеся из массы других. Благодать растекается по венам, и Азирафель вдыхает остатки аромата, оброненного Кроули.       Бросив взгляд на тело рядом, Азирафель взлетает, возвращаясь обратно в замок.