Дитя войны

      Кроули шипит, как только Дагон высказывает очередную сальную шуточку. С полки с шумным грохотом падает очередная книга, и Азирафель со вздохом ее поднимает, отряхивая корешок от пыли.       — Да ладно, серьезно, ты залетел, — демон смеется, прикрывая рот ладонью, и Кроули пытается столкнуть ее с кровати, но не выходит — от слабости он только смазано касается плеча.       Дагон хмыкает и улыбается, обнажая ряд острейших, как бритвы, зубов. Чешуя на ее щеках отливает нежным серебряным светом, отражая блики, падающие с окна. Азирафель до сих пор не понимает, для чего Кроули захотелось именно ее помощи. Эта демон никогда не нравилась ему.       — Я не ради твоих мерзостей это рассказал, — фыркает Кроули, обижено складывая руки на груди.       — Точно, ты, как приличная девушка, сперва подумал одним местом, а не головой, — кивает Дагон и тут же уворачивается от черного клочка магии.       Азирафель устало прикрывает глаза, сжимая пальцами виски.       Стоило Кроули поделиться новостью с Дагон, как ее не отпускало веселье уже второй день.       Сам Кроули с момента, как Азирафель почувствовал их малыша на крыше, больше не вставал с кровати. Демону стало плохо в тот же миг, и Азирафель, подхватив его на руки, принес обратно в свой магазин и уложил на кровать, укрыв одеялом.       И для Азирафеля с Кроули начались самые ужасные дни, не сравнимые по ужасу даже с началом Конца Света.       Кроули постоянно тошнило. Он лежал на постели, скрючившись и держась за живот. Тихо постанывал, шепча, что «это снова с ним происходит», а потом бледнел. Азирафелю приходилось практически не отходить от него, чтобы вовремя дать демону тазик. Убрать за ухо упавший на лицо влажный рыжий локон. А после тяжело вздохнуть, потому что на Кроули накатывал очередной приступ ненависти к себе — ведь Азирафель видит его в таком состоянии.       — Просто не смотри на меня, — шептал Кроули, закрывая глаза и зарываясь лицом в подушку.       — Как скажешь, — Азирафель вздыхал, гладя его по волосам, и вставал, чтобы уйти.       Но через неделю тошнота перестала так сильно мучить Кроули. Бледность немного спала, и боль в глазах демона перестала быть настолько выраженной. Азирафелю показалось, что маленький кошмар закончился. Но, как выяснилось, временно. Дальше стало только хуже. Азирафель никогда не видел во взгляде Кроули подобной пустоты, с которой тот лежал и смотрел в потолок. Замирал, словно мертвый, ничего не говорил и только… смотрел. Но стоило Азирафелю сесть рядом, Кроули поворачивался к нему, осторожно брал за руку, сжимая в своих, утыкался в него лицом, а после моментально засыпал.       И вот два дня назад Кроули подскочил на кровати со словами, что не может так больше. Взгляд демона пылал злобой и ненавистью, и, как только Азирафель осторожно спросил, о чем он, Кроули сказал:       — Мне нужна Дагон!       — Но зачем, дорогой? — Азирафель нахмурился. — Чем меньше об этом знают, тем больше ты в безопасности.       — Знает твоя недоучка-целительница! — Кроули зашипел и резко развернулся к ангелу, взмахнув кудрями. — А моя сестра нет! Я хочу, чтобы она была рядом со мной, — заявил Кроули, недобро сверкнув глазами с расплывшимся по белкам золотом. — Мне нужен демон, который мне поможет! Сейчас же!       — Ты не в аду, чтобы так командовать, — заметил Азирафель, недовольно нахмурившись. Он невольно отступил на шаг от столь повелительного тона, какого еще никогда не слышал от Кроули. — Со мной… не нужно так делать.       Кроули смутился на краткий миг, а после капризно поджал губы.       Азирафель только вздохнул, отвернувшись.       Он нашел Дагон вместе с Хастуром. В надежде, что демоны действительно смогут помочь Кроули. Сам он понятия не имел, что делать.       — Отсмеялась? — Кроули складывает руки на груди. — Так ты поможешь или нет?       — С чем? — Дагон хмыкает, скрещивает ноги по-турецки и грациозно облокачивается на спинку кровати рядом с Кроули. — Вынашивать за тебя его никто не будет. — Дагон скользит по Кроули любопытным взглядом, и демон недовольно прикрывается одеялом. — Странно, я еще ничего не вижу.       — Ты вообще разбираешься в беременности? Слышала об этом в аду? — Кроули в надежде на нее смотрит.       — Теоретически, — Дагон вновь хмыкает и смотрит в потолок, — видела, как протекало это у людей в восемнадцатом веке. Ну и… пара знакомых демонов в аду заводили себе малышню. Как будто и без этого у нас проблем мало, — презрительно фыркает Дагон. — Так какой у тебя срок?       — Без понятия, — Кроули морщится, и Дагон смотрит на него в растерянности.       Азирафель подходит ближе и садится на край кровати.       — С тех пор, как мы узнали, прошло две недели. Но до того, как узнали, ему целую неделю было плохо. Так что примерно три недели. Но возможно, — он тушуется, — возможно и больше. Мы не то, чтобы… спали только один раз.       Дагон еле удерживает смех.       — Как вы только об этом не подумали?!       — Эй, мы не знали, что такое возможно! — восклицает Кроули.       Дагон вздыхает.       — Конечно, из всех жителей ада только ты такой глупец, решивший замутить интрижку с ангелом. Без обид, Азирафель. Но все это настолько забавно.       — Ничего забавного, — Азирафель возмущенно распушает крылья. — А вдруг его жизни угрожает опасность? Мы понятия не имеем, что произойдет, если ангельский ребенок будет расти в демоне.       Дагон резко становится серьезной.       — Да, пожалуй, это проблема. — Она задумчиво скользит взглядом по одеялу. — В целом демоническая беременность мало чем отличается от человеческой. Только проходит иначе. Если обычно без подпитки скверной мы начинаем чахнуть через месяц, то во время беременности это происходит практически постоянно.       — А то, что его тошнит кровью? — обеспокоенно спрашивает Азирафель.       — Это нормально, — Дагон безразлично пожимает плечами, — скажи еще спасибо, что не желчью. Это, говорят, больнее.       Азирафель ежится. Каждый раз видеть в глазах Кроули боль и не знать, как помочь, что сделать, чтобы Кроули не страдал, выворачивало его наизнанку, заставляя ненавидеть самого себя.       — А как проходит беременность у ангелов? — голос Дагон заставляет вырваться из плена нежелательных воспоминаний, и Азирафель неловко закусывает губу.       — Я… понятия не имею. Никогда не интересовался этим.       Дагон возмущенно смотрит на него.       — Как можно этого не знать!       — Кроули тоже понятия не имеет. Я никогда не собирался связывать свою жизнь с каким-нибудь ангелом, мне ни к чему были эти знания.       Азирафель отводит глаза, когда ловит заинтересованный взгляд Кроули.       — Почему не собирался? — с любопытством спрашивает он.       — Кроули, не сейчас! — Дагон шлепает его по руке, и демон недовольно шипит. — Тебе от него рожать еще. Ангела или… демона. Какая сейчас разница. Так, — Дагон задумчиво принимается считать на пальцах, — значит, у тебя прошел уже целый месяц… это неплохо. Ты, как минимум, живой, и благодать не разъела тебя на части. Но все еще впереди. Он не начал развиваться толком, а только… приживается в атмосфере.       Кроули закатывает глаза.       — И что мне теперь делать?       — Ждать, — Дагон пожимает плечами. — Только ждать и постараться не угробить себя.       По телу Азирафеля проходит холод.       Ведь это он должен проследить за тем, чтобы со всем этим…       Кроули остался жив.

Глазами возлюбленного

      Сердце Азирафеля мучительно сжимается. Кроули посмотрел на него с такими одновременными ненавистью и обидой, что ангелу захотелось моментально развоплотиться. Но он все равно сжимает кулаки и невозмутимо глядит на Кроули.       — Я не позволю тебе пить алкоголь, — говорит он, сжимая в руках уже четвертую бутылку, которую начудесил себе Кроули.       В уголках глаз демона собираются слезы. Он тут же моргает, смахивая их, и гневно бьет ладонями по одеялу.       — Курить нельзя! — восклицает он. — Пить нельзя! Может, мне еще и жить нельзя?!       Азирафель вымученно выдыхает. Этот диалог повторялся по кругу уже раз пятнадцатый, а демон все отчаянно пытался влить в себя алкоголь.       Его желудок не переваривал абсолютно ничего, моментально исторгая обратно, а организм Кроули неустанно требовал еды. Хоть демон в этом и не нуждался, оказалось, что малыш внутри него с этим не согласен. Скверна и черная магия не подошли. Хоть Дагон довольно неохотно поделилась ими, Кроули стошнило в тот же миг. Хастур делиться отказался. И единственное решение, к которому пришел Кроули спустя длительный голод — ему хочется алкоголя.       Азирафель с этим не согласился.       — Ты навредишь здоровью ребенка!       — Он же демон — вдруг ему нужно именно это?       — Или ангел! Маленьким ангелам нельзя употреблять алкоголь! Кроули, это возмутительно, я тебе запрещаю!       — Ты не можешь мне что-то запрещать, я — не твоя собственность!       — Ребенок внутри тебя ровно наполовину мой! И я имею право заботиться о его здоровье!       — Да? Только терплю всю эту дрянь с телом только я! — замечает Кроули с шипением. — И ношу его тоже я! А ты просто рядом стоишь!       Азирафель оскорбленно отворачивается и уже собирается покинуть комнату.       — Ангел, прости меня, — Кроули хватает его за руку, и Азирафель вздыхает. И это повторяется уже неизвестно какой по счету раз. — Прости, я не хотел.       Азирафель мягко гладит Кроули по волосам.       — Вероятно, демоны тоже подвержены воздействию гормонов, — неуверенно говорит он. — Все хорошо, я на тебя не обижаюсь. Просто не могу не заботиться о… нашем малыше.       Глаза Кроули становятся огромными, словно у бездомного котенка.       — Кроули, нет…       Губы подрагивают, опускаясь ниже.       — Кроули, я сказал нет.       В уголках вновь блестят слезы, и Кроули пододвигается к нему, сжимая руки ангела своими.       — Ну хорошо, ты можешь сделать один глоточек.       Губы Кроули расползаются в лукавой ухмылке, и он довольно шмыгает сопливым носом.       — У меня ни шанса не было, — выдыхает Азирафель, когда Кроули с особым трепетом тянется к бутылке.       — Ни единого, — хмыкает Кроули, залпом опрокидывая ее в себя.       Через пять минут Кроули снова тошнит.       — Дьявол тебя побери! — восклицает Кроули, встав посреди комнаты. Азирафель скользит по нему взглядом. Внешне Кроули почти не изменился. Только немного похудел, а под глазами появились темные круги. — Чем мне питаться?! Ненавижу тебя, — кричит он, и Азирафель отстраняется, когда огненный шар пролетает мимо и едва не поджигает остатки его книг. — Себя ненавижу! Я не могу есть! — Кроули расправляет крылья, вспыхивая яркой ненавистью. — Не могу спать!       Азирафель вздыхает.       Через минуту Кроули опускается на пол, обнимая колени руками, пряча в них голову и укрываясь крыльями.       — Почему это происходит именно со мной?.. — демон шмыгает, и Азирафель медленно подходит к нему, садясь рядом. Кроули моментально льнет к нему, ласково обнимая. — Я так рад, что ты сейчас со мной.       — Я тоже рад… — бормочет Азирафель, рассеянно поглаживая демона по растрепавшимся крыльям.       Еще бы он знал, как ему помочь.

Секрет энергии

      Азирафель так и не смог привыкнуть к тому, что Кроули шатает от слезной истерики до яркой ненависти по несколько раз на дню. Смотреть на слезы демона, которые он в жизни не видел никогда, даже не подозревал, что они могут существовать — оказалось истинной пыткой. Кроули обнимал его, моля о поддержке, а потом сразу отталкивал, говоря, что Азирафель не нужен ему, и он со всем справится сам.       Азирафель привык только к тому, что, если он молча оставит Кроули одного — того это обидит, а если останется рядом, чтобы поддержать, — это обидит Кроули еще сильнее.       Случайно взглянув в зеркало, Азирафель замечает, что тоже похудел.       Эмоции демона опустошали. Они пылали настолько ярко и чувственно, что Азирафель ощущал их в каждом уголке Сохо. Как бы далеко Кроули ни был. И каждая оказывалась настолько болезненной и мучительной, что Азирафель понимал — еще немного, и он просто сойдет с ума.       У Кроули появился новый каприз. Теперь ему постоянно хотелось гулять и дышать свежим воздухом, а не сидеть в четырех стенах, валяясь на кровати, как какой-то бесполезный хлам.       Но Кроули был настолько слаб, что засыпал на ходу. Однажды Азирафель еле успел его подхватить, когда демон уже повалился на траву. И каждый раз, просыпаясь после этого в кровати, Кроули начинал плакать, говоря о собственной беспомощности. От этого у Кроули начинала кружиться голова, его сковывал голод, который он по-прежнему не мог утолить, и круг истерики демона вновь замыкался, повторяясь в новый раз.       Кроули успел задремать на ангельском плече, когда Азирафель привел его к озеру. Азирафель обнял его рукой и накрыл крылом от холодного ветра, опасаясь, что в таком состоянии демон легко может простудиться.       Кроули стал чертовски слаб. Азирафеля волновало это.       Вода идет рябью от нового порыва ветра, и Азирафель ежится, вспушив перья. Сжимает Кроули в объятии. Он бы сказал, что понятия не имеет, что демон испытывает… Но в последнее время связь между ними ощущалась куда прочнее, чем раньше. И каждое чувство демона Азирафель ощущал так, будто оно являлось его собственным.       Только ребенка он… не чувствовал. Тот случай на крыше оказался единичным. А спрашивать об этом Кроули страшно. Чертовски страшно. Столь явные перемены в Кроули пугали, хотя однажды Дагон сказала, что это временно. Из-за малыша организм Кроули кардинально перестраивается, а из-за того, что Азирафель — ангел, Кроули может чересчур болезненно это воспринимать.       Азирафель пытался помочь Кроули, насколько это в его силах.       Но ощущение было таким… словно ему это не удавалось совсем.       Кроули ерзает и устало открывает глаза.       — Я хочу есть, — тянет он тихо, потираясь лбом о его плечо.       Азирафель тяжело вздыхает.       — У меня… есть одна идея, — тихо говорит он, и Кроули отстраняется, с интересом на него смотря. — Но, боюсь, она тебе не понравится.       — Я не в том состоянии, чтобы капризничать.       Азирафель скептично приподнимает бровь.       — Благодать, — отвечает он неуверенно. — Возможно, моя благодать может помочь.       Кроули нервно смеется.       — Когда-то меня разрывало от нее на части, а ты хочешь, чтобы я… питался ею?! — он выдыхает, качая головой. — Ты убить меня решил?       — Мы перепробовали все. Твой организм ничего не переваривает. Так может… стоит попробовать? Малыш внутри тебя… может быть ангелом, а потому… возможно, ему хочется благодати.       Кроули в сомнении закусывает губу. Клыки его стали острее, и Азирафель вдруг замечает это только сейчас. Кроули изменился. Даже когти удлинились, а на пальцах прочертился змеиный рисунок. Перья казались более блестящими, а глаза… как будто стали на оттенок ярче.       — Возможно… Возможно, ты прав. Давай попробуем.       — Прямо здесь?! — Азирафель испуганно оглядывается, когда Кроули приподнимается на коленях, раскинув в стороны руки.       — Мне словами не передать, ангел, как сильно я голоден.       — Хорошо, — Азирафель, нервничая, пододвигается к Кроули. Он обхватывает его за предплечья, мягко обняв и притянув к себе. — Я понятия не имею, как тебе ее дать, поэтому, — он ровняется с Кроули лицом. — Пусть будет вот так.       Он целует Кроули. Демон в непонимании дергается, но быстро прикрывает глаза, отвечая на поцелуй. Кроули никогда еще не целовал его настолько отзывчиво и пылко, как в этот раз. В особенности вне стен их домов. По телу Азирафеля разливается тепло, но он, вспомнив истинную цель поцелуя, собирает силы у сердца, а после мягко вдыхает благодать в приоткрытые губы демона.       Кроули довольно стонет, а после резко отстраняется, облизывая губы кончиком раздвоенного языка. От этого зрелища взгляд Азирафеля темнеет. Он уже успел забыть, как прекрасен иногда бывает Кроули.       Его зрачки неестественно сужаются, а после Кроули со странным наслаждением тянет:       — Сладко…       Они оба замирают.       — Тебя… — осторожно спрашивает Азирафель, когда проходит несколько минут. — Не тошнит?       — Нет…       Кроули в восторге выпрямляется.       — Нет, меня не тошнит!       Азирафель улыбается, видя наконец-то счастливого демона.       Как все оказалось просто.       — Хочу еще! — Кроули валит Азирафеля на землю. Азирафель, не сопротивляясь, обнимает его за талию. И демон, возвысившись над ним на краткий миг, льнет к нему в требовательном поцелуе. — Дай мне еще!       Азирафель выдыхает, концентрируя благодать.       Он готов дать Кроули все, что у него есть.       Ведь наконец-то, спустя столько времени.       Кроули стало лучше.

Мирные объятия

      Азирафель мягко прижимает Кроули к себе. Демон задремал всего полчаса назад. От благодати Кроули становилось лучше. Его перестало постоянно тошнить, он больше не был бледным и истощенным и выглядел в разы здоровее. И счастливее… Демон мог наброситься на Азирафеля в любой момент с требованием поделиться благодатью. И Азирафель никогда не отказывал ему. Этот ресурс в нем почти не истощался, а когда он отдавал его Кроули, как будто и вовсе ничего не терял. Видеть счастье и блаженство на его лице — стоило любой благодати, и даже больше.       Кроули мог разбудить его посреди ночи и с широко распахнутыми глазами смотреть на него в голодном ожидании.       Вот и в эту ночь Кроули растолкал Азирафеля, нависнув сверху зловещей тенью, и Азирафель поцеловал его, отдавая благодать.       Сейчас довольный демон прижимается к нему спиной и довольно сопит, сжав в руках уголок одеяла.       Тяжело выдохнув, Азирафель обнимает его, уложив ладонь на грудь. После пробуждения сон не шел. Настроение Кроули менялось с каждым днем, и улавливать частицы его изменений становилось все труднее. Азирафель и раньше не понимал Кроули, а теперь чувствовал, что совсем теряет с ним какую-либо связь. А он хотел как лучше.       Защитить. Позаботиться.       Воспринимал ли Кроули это так, как думалось Азирафелю? Или в самом деле ненавидел Азирафеля за то, что он сделал с ним, не спросив его мнения?..       Каждый раз, когда Кроули в ярости смотрел на него, отталкивал от себя и говорил, что Азирафель испортил ему жизнь, внутри что-то болезненно обрывалось. А после, когда демон обнимал его со словами, что любит, Азирафель искренне не понимал, что из этих слов правда.       Ведь невозможны эти чувства одновременно…       Он только любит Кроули. Он никогда не испытывал к нему ненависти.       Азирафель утыкается носом в рыжий затылок, осторожно вдыхая. Запах Кроули изменился… Стал острее и слаще. Все та же вишня с примесью виски, но теперь… с привкусом корицы. Каждый раз Азирафель терялся в этом аромате в надежде, что Кроули, поглощенный своим состоянием, не замечает, как Азирафель не может им надышаться.       Кроули начинает ворочаться, и Азирафель осторожно гладит его плечо. В последнее время Кроули спал в мантии, и сейчас ткань сползла с плеча, оголив кожу. Кроули будто знал, что в распахнутой мантии выглядит так, что от него невозможно отвести взгляд.       Азирафель никогда и не мог отвести.       Азирафель прислушивается. Кроули мирно спит. Возможно, видит прекрасный сон. А может, и не очень. Спал он очень плохо, а потому Азирафель всегда находился рядом на случай, если Кроули вновь проснется от кошмара. Закусив губу, Азирафель осторожно проводит ладонью по обнажившемуся плечу. Кроули выдыхает и прижимается к нему плотнее. Такой горячий. Азирафель различает этот адский огонь даже сквозь тонкий слой мантии и собственной одежды. Он осторожно опускает ладонь, снова поглаживая Кроули по груди. Проводит еще ниже, чувствуя ребра. Останавливается, боясь опуститься дальше.       А вдруг… Кроули против?       Может… он не хочет подобных прикосновений.       Прикусив губу, Азирафель осторожно опускает руку. Кроули вновь ерзает, и Азирафель замирает, затаив дыхание. Кроули не проснулся, и Азирафель дрогнувшими пальцами дотрагивается до низа его живота. И замирает. Кроули, такой обычно худой, но при этом подтянутый. Привычно упругий и твердый низ живота внезапно оказывается до странного мягким и… необычно выпуклым. Совсем немного, как будто Кроули просто объелся. Азирафель осторожно гладит его, боясь надавить и сделать больно. Причинить боль не только Кроули, но и тому… кто сейчас находится внутри него.       — Забавное ощущение, да?       Азирафель вздрагивает.       — И как давно ты не спишь?..       — Давно, — Кроули снова ерзает и прижимается к нему теснее. Азирафель облегченно выдыхает ему в шею. — Сам только недавно заметил.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Азирафель. Кроули не потребовал, чтобы он убрал руку. И Азирафель не убрал, продолжив осторожно поглаживать необычно мягкий крохотный живот.       — Странно, — честно признается Кроули, — мне постоянно чего-то хочется, и я не понимаю, чего именно. Я кажусь сам себе беспомощным, а это раздражает меня, и я начинаю ненавидеть не только себя, но и тебя. А потом мне становится стыдно перед тобой, ведь ты ничего не сделал, ты пытаешься заботиться обо мне… И я снова ненавижу себя за свое поведение. А потом осознаю, что, в общем, таким был всегда, и не понимаю, как ты мог такого полюбить. А значит, возможно, ты и не любил меня никогда… А потом мне снова становится не по себе, ведь как я могу в тебе сомневаться, когда ты почти не отходишь от меня, терпишь все капризы, а потом делишься благодатью? А потом я думаю, что слишком зависим, и это неправильно…       Азирафель в ужасе округляет глаза.       — Невозможно чувствовать столько одновременно, — в непонимании выдыхает он.       — Я демон, — уточняет Кроули в очередной раз, — а прямо сейчас я — беременный демон. И не сказать, что это… так уж приятно.       — Прости, — тихо говорит Азирафель, — я никогда не хотел, чтобы тебе было так плохо.       Кроули пожимает плечами.       — Все не так плохо. Поначалу это казалось странным наплывом эмоций. Как в тот момент, когда я начал чувствовать твои, и для меня это было слишком. Как, эм… болезнь. А потом я заметил, что эта штука растет. — Кроули осторожно касается когтями ладони Азирафеля на своем животе и тут же убирает руку, вцепляясь в одеяло. — И мысль о том, что во мне ребенок, которая до этого казалась… нереальной. Внезапно обрела физическую оболочку. И я подумал… Твою мать, Азирафель, внутри меня чертов ребенок!       Азирафель кивает.       — Не представляю, каково тебе.       — Я и сам смутно понимаю.       — Мне тебя отпустить?..       Кроули мотает головой, утыкаясь лицом в подушку. Пододвигается еще ближе, как будто желает вжаться в Азирафеля целиком. Азирафель снова гладит его живот.       — Я рядом, — тихо шепчет он, не выпуская Кроули из объятий.       Кроули кивает, и через некоторое время вновь начинает сладко сопеть.