Дитя войны

      — Омерзительно, — Кроули морщится, стоя перед большим зеркалом. Сжимает пальцами край задранной до шеи кофты и качает головой, сверкая глазами. — Я выгляжу просто омерзительно.       Азирафель, сидящий на кровати, молча поджимает губы. Ведь прекрасно знает — все, что он скажет, Кроули воспримет негативно.       Живот демона в последнее время начал стремительно расти, и происходящее с ним казалось теперь все более реальным. Прямо сейчас Кроули стоит перед зеркалом, дольше часа разглядывая себя и уже довольно внушительный, но все еще небольшой округлый живот. Кроули весь стал мягче. Даже острые скулы стали не настолько выразительными. И еще сильнее в нем проявлялась демоническая сущность. Кроули не хватало сил, чтобы сдерживать чешую, которая теперь оплетала руки, залезала на лицо и обтягивала живот по краям. Шипение проявлялось все отчетливее, а цвет глаз почти постоянно вылезал за собственные границы, окрашивая золотом весь белок.       — Ты вовсе не омерзительный, — произносит Азирафель, мысленно готовясь к очередной истерике.       — Нет, я раньше был не омерзительным, — Кроули возмущенно поворачивается к Азирафелю со все еще задранной кофтой, и взгляд Азирафеля невольно скользит по животу. — А теперь я… ужасный.       — Сколько еще синонимов ты знаешь?       — Я их могу использовать все!       Азирафель тяжело вздыхает.       — А мне ты нравишься.       — Ты так говоришь, чтобы я не поджог твой дом.       — Я так говорю, потому что это правда. Я бы не обнимал тебя каждую ночь, если бы не считал привлекательным. — Кроули открывает рот, но Азирафель тут же его перебивает. — Даже в демонической оболочке.       — В человеческом теле я нравился себе больше, — Кроули вздыхает, медленно подходя к кровати, — а теперь посмотри, что со мной стало! А я был сильным демоном!       — Ты до сих пор сильный демон. Но, Господа ради, Кроули, прямо сейчас тебе совсем не нужно доказывать, какой ты сильный. На меня накатывает страх, даже когда ты просто выходишь из дома.       Кроули фыркает и отпускает кофту, скрывая живот.       — Я же его прячу, никто не узнает. Иногда мне кажется, что ты стыдишься того, что рядом с тобой беременный демон.       — Или, — Азирафель осторожно обнимает Кроули, когда тот опускается на кровать, — я боюсь, что во время войны между нашими народами кто-то сможет тебя обидеть, узнав, что ребенок в тебе от ангела.       Кроули снова фыркает. Недовольно скрещивает на груди руки. Из-за живота это выходит забавно, и Азирафель улыбается. А потом резко сникает.       — Раз мы заговорили об опасности… — Кроули моментально хмурится, его запах заостряется, и демон осторожно отползает на противоположный конец кровати. — Помнишь, я когда-то нашел твои очки…       — О нет, ангел… — Кроули снова начинает шипеть, — я не желаю сейчас об этом говорить!       — Кроули, это важно! — возмущается Азирафель. — Ты сейчас уязвим, а я обязан тебя защищать.       — Но мы в безопасном месте! Ты же скрывался здесь так долго, и доверяешь всем этим ангелам и демонам.       Азирафель осторожно пододвигается к Кроули. Мягко берет его за руку. А после гладит по животу. Путем разных экспериментов и ссор Азирафель успел выяснить, что этот жест успокаивает его демона. Делает его мягче и добрее. На какие-то жалкие минуты.       — Дорогой, — нежно говорит Азирафель. Он знал, что Кроули этой нежности вряд ли поверит, но попытаться стоило. Главное — не давить. — Единственное, чего я хочу — просто узнать. Тот момент, который я увидел, меня напугал. Я всего лишь хочу знать, что было, чтобы этого впоследствии избежать.       Кроули растерянно на него смотрит.       — Хорошо, — неожиданно легко соглашается он. Азирафель удивленно замирает. Магия ли действовала на Кроули или нет, но… он не стал ничего поджигать от ярости, как делал это раньше. — Помнишь, когда ты попал в плен в Бастилии? — Азирафель кивает. Конечно, он помнил. Это был их первый поцелуй. — Когда демон вылезает из ада, в конторе об этом знают, потому что на Земле всегда должно находиться определенное количество демонов в определенных точках. Для своих заданий. Я должен был быть в аду. Но твоя боль была настолько сильной, ты так молил о помощи… что я не выдержал и вылез на Землю без разрешения. А когда вернулся… — Кроули вздрагивает, но отводит взгляд, — Сатана заметил мое исчезновение. К сожалению, я всегда был близок к нему. Был бы я более низшим демоном, он бы и ухом не повел. Но я… Мой своевольный уход ему пришелся не по вкусу. После Падения он стал параноиком и боялся любого вмешательства в свои дела. А потом… он унюхал твой запах. Именно твой, Азирафель. Запах самого сильного ангела, который через несколько лет оплел нитями благодати целый Лондон, изгнав всех демонов, которые в страхе разбежались оттуда. Он хотел найти тебя с моей помощью. Найти, чтобы затем убить.       Кроули отодвигается, сжимая пальцами покрывало. Азирафель отпускает его, боясь спугнуть.       — Ты был всего лишь любопытным ангелом, и из всех вас ты всегда выступал против нашей борьбы. Ты относился ко мне с добротой и никогда бы не навредил, как я мог не пытаться защитить тебя?.. Много лет Он пытался пробраться ко мне в голову, и все мои силы уходили на то, чтобы не выдать ему твой образ. Чтобы он не узнал о тебе ничего, кроме слухов от других демонов.       — Тот ожог… — вспоминает Азирафель, — это от того… что Сатана мучил тебя?..       Кроули качает головой.       — Нет. Он мучает иначе. Забирается в голову, вороша воспоминания, а затем причиняя невыносимую боль. Он… повторяет в голове раз за разом Падение. И от этого хочется умереть.       Азирафель вздрагивает, вспоминая слова Хастура.       — А потом на меня ополчились другие демоны. Считали, что Сатана слишком много уделяет мне внимания, и пытались убить. Ты отказал мне в святой воде для защиты, но твой нож… С таким оружием защищаться стало легче. А после того, как я одолел большинство демонов, Сатана решил, что я полезный, и… сделал меня своим приближенным. Но я помнил, что он все еще желает до тебя добраться. Поэтому однажды я нашел Дагон. Она плела потрясающие иллюзии. И являлась именно той, в ком я нуждался. Она наложила заклятие на мою память. Каждый раз, возвращаясь в ад, я забывал тебя. А воспоминания отражались в стеклах очков. И через них я мог вспоминать и видеть каждую нашу встречу. Поэтому я никогда не надевал их рядом с Сатаной. И однажды, глядя мне в самую душу, он поверил, что я никогда не был с тобой знаком. Он так и не смог добраться до тебя. Сатана доверял мне настолько, что поручил своего ребенка. А я его потерял! Он бы кожу с меня содрал, но я смог найти Адама и подтолкнуть его начать Конец Света. Знал бы ты, ангел, как я жалею о том, что сделал это… — Кроули закрывает лицо ладонями, — да, Адам защитил меня перед Сатаной, сказав, что я единственный демон, которому он способен доверять, но… — Кроули всхлипывает, — всего этого могло не быть, если бы я не толкнул его не на ту сторону…       — Частично в этом есть и моя вина, — Азирафель берет Кроули за руку, — ведь это я обидел тебя, и поэтому ты сделал этот шаг. Возможно… возможно, именно мы с тобой и начали Конец Света. Но теперь, — Азирафель осторожно обнимает его, заставляя поднять блестящий от слез взгляд, — ты здесь, со мной. И у нас с тобой есть кое-кто, кто очень нуждается в нашей защите.       Азирафель кладет ладонь на живот Кроули и осторожно гладит. Кроули шмыгает и поднимает на него расплывшиеся золотом глаза с округлившимися зрачками. Кивает.       — Спасибо, что поделился, — Азирафель пододвигается ближе. — И пусть наш с тобой первый опыт по воспитанию оказался неудачным, — Кроули хмыкает, — в этот раз у нас все получится.       — Ну, как минимум, концом света это точно не обернется, — язвительно замечает Кроули. А потом смущается, — ангел?..       — Да, дорогой?       — От этих переживаний я проголодался.       Азирафель расплывается в улыбке. И довольно щелкает пальцами, на которых начинает искриться благодать.

Попытки добраться до истины

      Хастур с сомнением смотрит в сторону Кроули. Тот облокачивается о скамейку, держа Дагон за руку и активно забирая ее темную магию.       — Я думал, ему плохо от нашей магии, — замечает он, повернувшись к Азирафелю, стоящему рядом. Дагон что-то говорит Кроули, и тот смеется.       — После того, как он поглотил очень много моей благодати, ему захотелось скверны, — отвечает Азирафель, внимательно разглядывая Кроули. Магия позволяла тому скрывать живот в ирреальности так же, как он делал это с крыльями и хвостом, поэтому со стороны Кроули выглядел прежним. Только мягче и… ярче. Кроули весь словно светился изнутри. — Нельзя же ему отказать.       Хастур хмыкает.       — Он делает ей больно, — замечает он, — ты можешь отдавать благодать так, чтобы не чувствовать это, а она отдает все до последней капли. А он не останавливается, пока не заберет до конца.       Азирафель ничего не отвечает.       Голодный Кроули выше его моральных принципов.       — Ты замечал? — говорит Хастур, глядя в небо. Азирафель поднимает голову, видя багряно-кровавые цвета, скручивающие облака в огромные водовороты. — Я чувствую опасность. Что-то случится. И случится плохое.       — Возможно, природа чувствует дисбаланс, — предполагает Азирафель, — Кроули не может быть беременным вечно. Его живот все больше с каждым днем, Кроули все голоднее, а сроки… постепенно выходят.       Хастур тяжело выдыхает.       — Ребенок ангела и демона… — проговаривает он, — сама природа восстает против.       — Ничего уже не изменить, — раздраженно выпаливает Азирафель и двигается вперед, но Хастур удерживает его на месте.       — Я только хочу сказать, что волнуюсь.       — Я понимаю. — Говорит Азирафель. — Но перестань. Это наш ребенок, и я никому не позволю причинить ему вред.       Демон ухмыляется.       — Ну да, ты точно не позволишь.       — Ангел!       Азирафель моментально поворачивает голову в сторону капризного оклика и спешит к Кроули. В последнее время Кроули стал особенно капризным и неусидчивым. Постоянно метался по книжному магазину, не находя себе места. Что-то искал, переворачивая комнаты и коридоры вверх дном, и не мог успокоиться. В его душе бушевало волнение, но Кроули никак не мог его объяснить. И не мог описать его Азирафелю. Вместо этого он только постоянно что-то просил, капризно требовал от Азирафеля любую мелочь, и еще не каждую Азирафель мог достать в подобных условиях. Но в истерику Кроули больше не впадал. Просто задумывался, засматривался в одну точку, а после — вновь начинал метаться из стороны в сторону.       Усевшись на скамейку рядом, Азирафель берет его за руку и мельком целует в затылок. Хоть Кроули и скрывал живот, Азирафель все равно чувствовал его. Аура остро искрилась вокруг демона, и Азирафель блаженно прикрывает глаза, чувствуя этот ток, мгновенно перешедший на него от этого мимолетного прикосновения.       Он переводит взгляд на Дагон. Она побледнела. Слабо улыбнувшись, она проводит когтями по чешуе на щеке.       — Хастур, отведешь Кроули до моего магазина? — спрашивает Азирафель подошедшего демона.       — Конечно, — Хастур морщится, пожимая плечами.       — Я сам могу дойти, мне не нужно, чтобы меня доводили! — демон вырывает свою руку и скалит клыки.       — Это не обсуждается! У тебя почти кончились силы, чтобы прятать живот. Мало ли, что с тобой может случиться.       — Да что со мной случится?! Я подскользнусь и упаду?       — В том числе, — невозмутимо отвечает Азирафель, — это не обсуждается, дорогой, или мое предложение привязать тебя к кровати все еще в силе.       — И о каком доверии после этого может идти речь?!       Азирафель пожимает плечами и кивает Хастуру. Тот неохотно отходит на шаг. Кроули поднимается, демонстративно игнорируя Хастура, и направляется в сторону книжного магазина.       Проводив демонов взглядом, Азирафель переводит его на Дагон. Она сидит, в странном ожидании глядя на него серыми глазами. Азирафель моргает, чувствуя, как от этого взгляда мурашки проходятся по коже.       — Решила не уходить, раз ты специально сплавил Кроули Хастуру, — Дагон хмыкает и скрещивает ноги на скамейке.       Азирафель замечает, что у них с Кроули в самом деле много схожего. Одинаковый оттенок волос. Чешуя на коже. Тот же Хастур в разы отличался. И Дагон — такая же хрупкая, как Кроули. Просто не настолько высокая. Рядом с огромным демоном и вовсе напоминает ребенка.       — Кроули называет тебя сестрой, — задумчиво произносит Азирафель, глядя на Дагон.       — Ревнуешь? — демон оскаливает острые зубы.       — Чувство ревности ангелам не свойственно.       — Разумеется. То, как ты смотришь на каждого, кто смотрит на Кроули, этому доказательство.       — Это защита. Ревность подразумевает недоверие, а я доверяю Кроули на протяжении шести тысяч лет. Так что оставь свои острые слова кому-нибудь другому.       Дагон морщится и отворачивается.       — Кроули чувствительнее, чем хочет казаться, — растерянно говорит она, — и… одинокий. В аду он никогда ни с кем не общался, держался в стороне, как будто презирал всех окружающих. Единственным его собеседником являлся Сатана. И Адам, впоследствии. Но кроме них… никого. Мы все считали Кроули заносчивым засранцем. А однажды он меня выхватил из толпы демонов и затащил к себе в комнату. Я поначалу подумала… ну, сам знаешь. А он попросил помощи. Сказал, ему нужны мои иллюзии. Таким испуганным я его никогда не видела. А потом… общаться с ним оказалось приятно. Мне открылась простая истина — в аду ему невыносимо. Он просто не мог там находиться долго, все время хотел вылезти на Землю. А после конца света… резко перехотел. До него я была для Кроули лишь источником магии. Он был сильнее, я просто не могла отказать. А после… не знаю, он выглядел так, что хотелось ему помочь, — Дагон смотрит на Азирафеля, медленно моргая, — демоны не совсем хладнокровные, как все считают. И нам присущи жалость и сопереживание. Кроули много времени проводил на Земле, он знал тот мир. И однажды сказал, что, если бы мы были людьми, я была бы его сестрой. Я вылезала на Землю только в первые века, и то всего два раза. Но меня всегда интересовало, какой он — мир людей. Поэтому… — на щеках Дагон странным образом вспыхивает румянец. — Мне понравилась эта мысль.       Азирафель неловко отводит взгляд.       — Прости. Я не хотел лезть во что-то… настолько личное.       — Хотел, — Дагон пожимает плечами, — но тебя можно понять. А мне… честно говоря, глубоко плевать. Но ты явно остался не для этого.       — Верно, — Азирафель вздыхает, — я волнуюсь за Кроули. Тебе, как демону… возможно, проще понять, что происходит с ним, и что… еще произойдет.       — Хочешь спросить, буду ли я рядом в ответственный момент? — Дагон широко и довольно скалится. — Я бы не спрашивала твоего разрешения, даже если бы ты был против. Я люблю Кроули. И помогу ему.       Азирафель с облегчением выдыхает. А после мельком дотрагивается до плеча Дагон.       — Ауч, — она отстраняется, а после бледность мгновенно исчезает с ее лица, разливая по щекам здоровый румянец. — Что это?       — Немного благодати. Чтобы восполнить силы. Кроули слишком тебя истощил.       — Она в тебе бесконечна, что ли… — бормочет Дагон, распрямляя пальцы.       — Вряд ли. Но я могу ее контролировать.       Дагон хмурится, очевидно, зная что-то, но не желая говорить вслух.       — Хастур говорил, что демоны, которых ты лечишь, способны чувствовать твою благодать. Но я чувствую Хастура, так как меня лечил он.       — Скажи, ты впервые встретила Хастура здесь? Не пересекалась с ним в аду?       Дагон кивает.       — Да, до этого не видела. Но у него… Довольно знакомый запах. Будто в аду я уже чувствовала его.       — А теперь чувствуешь его эмоции?       — Откуда ты знаешь?..       Азирафель мимолетно улыбается.       — Просто это особая связь. Совсем другая.

Дорогое сердцу

      Кроули с сомнением смотрит на Азирафеля. Тот невозмутимо идет среди разрушенных зданий, осторожно огибая обломки. Он крепко держит Кроули за руку, мягко поглаживая пальцы. Практически вся магия Кроули уходила на то, чтобы удерживать в ирреальности свой живот, крылья и всю демоническую оболочку. Это истощало, делало уязвимым. Кроули прекрасно это понимал. Как понимал и то, что все действия Азирафеля исходят исключительно от желания помочь и защитить, а не из цели унизить и выставить слабым. Но это противоречие все продолжало разрывать демона на части.       Кроули глубоко вдыхает. В последние недели запах Азирафеля стал особенным. Нет, он все еще оставался прежним. Просто усилился до такой степени, что Кроули, сидя в книжном магазине, всегда мог определить, где Азирафель, лишь поведя носом.       И этот запах манил, звал к себе. Каждый раз, когда Азирафель уходил, хотелось, чтобы он вернулся. Когда возвращался, хотелось, чтобы он был рядом. Еще ближе. Совсем вплотную. Кроули едва удавалось перебарывать в себе желание умолять остаться. Он же демон. Ему не положено. Но так хотелось… находиться рядом с Азирафелем.       — Ты собираешься объяснить мне, куда ты меня ведешь? — спрашивает Кроули, оборачиваясь к Азирафелю.       — А не проще немного подождать, а потом самому увидеть?       Кроули недовольно поджимает губы. Нет, он точно знает, что Азирафель не собирается убивать его, заведя в тихое место, но старые привычки… Вросшее под кожу недоверие ко всему, над чем нельзя захватить контроль, все равно нервирует. Кроули доверяет Азирафелю. Но так тяжко идти вот так куда-то…       В особенности не понимая, что происходит с собственным телом. Кроули все еще не мог смириться с мыслью, что внутри что-то есть. Живот ощущался странно, но пряча его в нематерию, он продолжал быть. Так же, как и крылья чесались в ней каждый раз, когда Азирафель прикасался к нему, так и живот вполне себе давил на позвоночник. А шевеление внутри…       В первый раз, когда внутри него что-то зашевелилось, Кроули готов был послать к чертям собственную жизнь. Азирафеля в тот миг не было рядом, но даже после… Кроули ничего ему не сказал. Присутствие ангела успокаивало, но иногда… Кроули хотелось побыть одному, наедине с этим странным чувством.       А в последнее время он и вовсе не находил себе места. Его преследовало постоянное чувство паранойи, желание спрятаться, защититься. Залезть куда-нибудь как можно глубже, так, чтобы его не мог достать даже Азирафель.       Ему так хотелось личного пространства…       Забота ангела была лучшей, постоянные расспросы Дагон приятными, и даже Хастур… не бесил.       Но Кроули все равно не хватало уединения. Как будто он — какой-то эксперимент, за которым нужно постоянно следить. Как будто эта штука внутри него… важнее, чем он сам.       Кроули перебарывает желание дотронуться до живота. В последнее время это превратилось в привычку. Прикоснуться, погладить, чтобы убедиться в том, что… ребенок внутри него в порядке. Кроули и так знал, что он в порядке — он шевелился внутри так, словно не было в нем ничего ангельского. Но просто… проверить. Убедиться. В этом нет ничего плохого.       — О, ты привел меня в мой собственный дом? — Кроули скептично поднимает голову, оглядывая небоскреб. — Думаешь, у меня есть вещи, которые я к тебе не перевез?       Азирафель вздыхает. Кроули закусывает губу. Этот сарказм выходил у него непроизвольно, Кроули почти не мог контролировать его. Он бы очень хотел быть мягче к ангелу за все, что тот делал для него эти пять месяцев. Он старался, правда… просто у него не получалось.       — Живот не болит? — спрашивает Азирафель, щелчком пальцев открывая стеклянные двери.       Кроули не говорил об этом. Но ему стало тяжко летать. И не потому, что лишняя тяжесть не давала подняться в воздух. Кроули сковывал страх. А вдруг он… упадет?..       Упадет и малыш внутри него, который полностью и всецело зависит только от его собственного состояния, покалечится?       Кроули приходил в ужас, представляя, как падает. Несколько раз он застывал на месте, широко раскинув крылья. А потом прятал их и шел пешком. Они с Азирафелем не говорили об этом. Но Азирафель как будто и сам все понимал, не предлагая совместных полетов.       Вот и сейчас они просто замерли в лифте.       Оказавшись перед дверями его так называемой квартиры, Азирафель вдруг замялся, остановившись.       — Не болит, — решил ответить Кроули, подумав, что Азирафель волнуется. Конечно, он волнуется. В последнее время Азирафель только это и делает.       Азирафель кивает и вновь щелчком пальцев открывает двери.       Первое, что сразу чувствует Кроули — запах. Запах Азирафеля. Везде. Со всех сторон он окутывает, почти обнимая, но самое важное — Кроули моментально чувствует защищенность. Как будто в этом запахе его не тронет никто. Как будто он может остаться здесь, и это будет самое лучшее место на всем свете.       Кроули пошатывается, и Азирафель бережно подхватывает его под локоть, другой рукой обнимая за талию и прижимая к себе.       — Здесь очень много тебя, — шепчет Кроули, невольно прикрывая глаза и вдыхая глубже.       Так успокаивающе. Так приятно.       Кроули кажется, что теперь он не уйдет из этого места.       — В последнее время ты был немного нервным, и я совсем не знал, как тебе помочь, — Азирафель очень мягко подталкивает его, заставляя тронуться с места. — А потом я вспомнил об одной ангельской особенности…       Кроули, наконец, замечает. Обычная его квартирка, где в большой комнате с панорамными окнами не было ничего, кроме столика и дивана. В дальней комнате всего лишь одна кровать, на которой он толком не спал, а только… занимался любовью с ангелом. Все не так. Посреди комнаты, недалеко от окон возвышалось огромное спальное место. Бережно разложенные матрасы на полу, с невероятным множеством подушек, одеял и покрывал. Подушки и одеяла выложены не очень ровным кругом, образуя нечто вроде защитного барьера. И внутри их тоже много. Такой ворох мягкости и теплоты, на который моментально хотелось улечься.       Кроули осторожно подходит к этому самодельному возвышению, блаженно прикрывая глаза. Все там окутано Азирафелем. Его запах как будто создавал иллюзию неприступной крепости, за которую никто не перейдет.       Переступив через край, Кроули настороженно усаживается внутрь странного мягкого нагромождения, и его моментально укутывает спокойствие. То самое, которое он так долго не мог найти все это время.       Кроули притягивает к себе ближайшую подушку, обнимает ее, вдыхая запах Азирафеля, блаженно улыбается, прикрыв глаза, и разваливается, утопая в этом чувстве безопасности. Азирафель облегченно улыбается, присаживаясь рядом, но не заходя за край подушек.       — Они все мои. Поэтому на них много, эм… моего запаха.       — Это твой плащ? — Кроули замечает ткань, подоткнутую вбок в качестве бортика. Он тут же притягивает его к себе, обнимая, как игрушку, как будто только этот кусочек ткани мог защитить его от всех бед. Азирафель кивает.       — Ангелы очень редко строят семьи и живут парами. Но я вдруг вспомнил, что когда это происходит, они… ну… мы называем это гнездами.       Кроули поднимает на Азирафеля взгляд из-под вороха ткани. Он настолько потерялся в ощущении мягкости и защиты, что почти не слушал, что тот говорил.       — Ты… сделал для меня гнездо?..       Азирафель отводит глаза. Он кажется слишком смущенным и взволнованным. Как будто Кроули может оттолкнуть его за подобное.       — Из всех своих вещей?       Кроули охает. Крылья выпустились непроизвольно, заполнив все это защищенное место и раскинувшись вдоль подушек. Азирафель с восхищением смотрит на них и снова кивает.       — Тебе нравится?.. — осторожно спрашивает он. — Я поставил вокруг дома очень много защитных заклинаний. И еще немного вокруг квартиры. А здесь… не смущайся, но здесь очень много сетей из благодати. Но ты в них не попадешь. Они для всех, кроме тебя. Это место… только твое, чтобы ты чувствовал себя в безопасности.       В уголках глаз Кроули наворачиваются слезы, и он быстро отворачивается, чтобы Азирафель этого не заметил.       — Ты можешь меня обнять? — приглушенно говорит Кроули, пряча лицо в подушку.       Азирафель мгновенно оказывается рядом. Руки смыкаются вокруг, и Кроули льнет к нему, прячась в объятии. Слышится тихий шорох, и вокруг Кроули смыкаются огромные белые крылья.       Так хорошо. Так безопасно.       Так приятно…       Кроули обнимает Азирафеля, сжимая пальцами его одежду, и раздается громкий треск.       — Ой… — Кроули мгновенно отстраняется и неловко смотрит на разорванный рукав его плаща. Четыре ровные полосы, но кожу он не задел. — Прости, я не хотел! — Кроули неловко смотрит на свои длинные когти. — Они в последнее время стали острее, чем обычно, я ими все постоянно цепляю…       — Мне нравится, — Азирафель осторожно берет его ладонь и дотрагивается пальцем до острого кончика. — Они очень милые.       По телу Кроули проходятся мурашки от того, как Азирафель мягко проводит пальцами по его когтям.       — У тебя перья встали, тебе неприятно? — Азирафель тут же выпускает его ладонь.       — Нет, наоборот… — Кроули выдыхает, — на них очень много нервных окончаний, и ты прямо сейчас их все задел.       — Оу… то есть… тебе приятно?       Кроули кивает и смущенно отводит взгляд.       — У меня в последнее время… постоянное желание, чтобы ты ко мне прикасался. У тебя очень сильный запах, и мне хочется все время быть рядом.       Глаза Азирафеля загораются огоньком и темнеют.       — Так я могу!       Кроули вдруг ехидно улыбается и отстраняет потянувшегося к нему Азирафеля от себя.       — Не в моем гнезде, ангел!       Азирафель усмехается и показательно убирает руки.       — Как там наш малыш? — спрашивает он, отодвигаясь.       — Наслаждается жизнью и мешает спокойно жить мне, — отвечает Кроули и ловит недоуменный взгляд. — Шевелится постоянно, я от этого спать не могу. Но у меня ощущение, что сегодня у меня это получится.       Радость расцветает на лице Азирафеля, и он с обожанием смотрит на то, как Кроули закутывается в ворох одеял.

Обман

      По водной глади озера проходит крошечная рябь. Дует холодный ветер, и Азирафель ежится, кутаясь в плащ сильнее. Он поднимает голову, сидя на траве и облокачиваясь на землю руками. Небо стало совсем темно-бордовым. Облака нависали все ниже, закрутившись, навевая чувство опасности.       Вокруг не было ни единой души, и Кроули, сидевший рядом, поджав под себя ноги, неприкрыто поглаживал свой живот. По примерным подсчетам Азирафеля у Кроули шел уже седьмой месяц.       Это время пролетело так быстро. Почти незаметно вместе с тем, как Кроули постоянно находился рядом с ним. А с другой стороны все ощущалось так медленно и тягуче. Каждый день, проводимый с демоном, отпечатывался в памяти, и Азирафель радовался абсолютно каждой минуте.       Кроули охает и валится назад, упираясь в траву ладонью.       — Беспокойный он сегодня, — рассеянно говорит он, как только Азирафель моментально поворачивает голову на этот звук. — Не может улечься на месте. Постоянно шевелится, и… очень больно пинается.       Азирафель закусывает губу. Он не то, чтобы часто трогал живот Кроули. Ему все казалось, что это слишком интимно, что Кроули оттолкнет его. А сейчас Кроули посмотрел на него так, как будто ожидал какой-то поддержки.       Пододвинувшись ближе, Азирафель осторожно кладет ладонь на его живот. Не сильно большой и очень аккуратный. Кроули зря каждый раз плевался от того, что выглядит отвратительно.       Азирафелю он нравился.       Азирафель был от него без ума.       Ангел вздрагивает, чувствуя заметное шевеление под ладонью. Малыш как будто чувствует его и тут же прижимается к его руке. Внутри Азирафеля что-то трепещет от этого странного чувства. Поднимается необычайное тепло.       — И чего ты волнуешься? — спрашивает Азирафель, опуская голову и едва поглаживая живот. — Все хорошо, я рядом.       Кроули удивленно на него смотрит, но Азирафель чувствует, как шевеление под ладонью вдруг прекращается.       — Похоже, ему нравится твой голос, — замечает Кроули, совсем едва наклоняя голову. Его губы против воли расползаются в счастливой улыбке.       — А ты сам с ним разговариваешь?       Кроули смущается, отводит взгляд.       — Только когда нахожусь один.       Азирафель кивает. Кроули так понравился его подарок, что теперь он буквально жил в своем гнезде. Первое время он спал там, не выходя наружу. Однажды Азирафель застал его там, спящего в ворохе одеял и подушек, в обнимку с его старым белым пиджаком. Кроули казался таким очаровательным, с растрепанными волосами и задранной кофтой, оголяющей живот, что Азирафель не удержался и прилег рядом. Кроули моментально прижался к нему, а после этой ночи попросил спать вместе с ним.       Но часто Кроули просил оставить его одного.       Азирафель улыбается, представляя, как Кроули сидит среди одеял, гладит живот и разговаривает с ребенком.       С их ребенком.       Азирафелю все еще трудно в это поверить.       — Только этот чертенок никогда не успокаивается так сразу от моего голоса. А с твоего сразу улегся отдыхать.       Самодовольная улыбка расползается по лицу Азирафеля, и Кроули закатывает глаза.       Кроули сам льнет в его объятия. Азирафель укрывает его крылом. И обнимает, поглаживая живот.       — Все, правда, будет хорошо, — шепчет он, поднимая взгляд на Кроули, — я всегда защищу.       — Когда ты так говоришь, тебе хочется верить.       Кроули осторожно целует его. Азирафель отвечает, ласково прижимая его к себе.       Над ними раздается шумное хлопанье крыльев, и Кроули резко отстраняется от Азирафеля. Рядом приземляется Лайла. Кроули судорожно прикрывает живот мантией, не успев спрятать его в нематерию. Азирафель механически закрывает Кроули собой и поднимает голову, глядя на ангела.       — Хастур почувствовал что-то странное за барьером, — Лайла обращается к Азирафелю, даже не бросив в сторону Кроули взгляда.       — Что именно?       — Он сказал, это демоны. Просил найти тебя и передать.       Азирафель хмурится. За барьером уже давно не было признаков иных существ. Но Хастур никогда не ошибался.       — Постой, неужели ты пойдешь? — Кроули хватает его за рукав, как только Азирафель пытается подняться. — Почему бы не отправить туда Хастура?       — Мы с Хастуром отправимся туда вместе, — рассеянно отвечает Азирафель и берет ладони Кроули в свои. — Пойдем, отведу тебя к Дагон.       — Я могу дойти сам!       — Я провожу, — Азирафель поднимается на ноги одним взмахом крыльев и тянет Кроули на себя, осторожно помогая ему встать. Придерживает живот, как только демон встает.       Хастур оказывается вместе с Дагон. Не то, что бы Азирафель потерял доверие к Лайле, но тем не менее — выходить за барьер, бросив Кроули одного и не посоветовавшись с Хастуром — полнейшая глупость.       — Все верно, — Хастур кивает, — почувствовал демона за барьером. Всего один. С очень слабой аурой.       — Предлагаю и оставить его там, — говорит Кроули, скрещивая руки на груди.       — Но вдруг ему нужна помощь, — Азирафель удивленно поворачивается к нему, и демон закатывает глаза. — А если бы я так же решил оставить демона за барьером в тот день, когда там был ты?       — Но я же здесь, можно бросать эту глупую привычку.       Кроули ловит на себе осуждающие взгляды Хастура и Дагон.       — Что?! — недовольно восклицает демон. — Я бы не был главным стратегом нашей армии, если бы пытался помочь каждому встречному. Вдруг он шпион.       Азирафель задумчиво на него смотрит.       — Ты прав. — Кроули согласно кивает. — Но иначе я не могу. Хастур, останься с ним.       — Что? Нет!       Но Азирафель взмахивает крыльями, удаляясь из книжного магазина, не слушая крики Кроули.       Возможно, Кроули прав. Но вся сущность Азирафеля взбунтовалась против одной только мысли бросить умирающее существо одно.       Барьер искрится, как только Азирафель пролетает через него. Воздух становится тяжелее, в багряных небесах сверкает молния, и Азирафель прикрывает лицо локтем, как только порывы ветра набрасываются на него со всех сторон.       Он старается лететь как можно быстрее, чтобы Кроули не оставался один надолго. Хастур позаботится о нем. Азирафель доверял Хастуру как самому себе.       Пыль поднимается с земли, пытаясь закружить Азирафеля в водовороте, и ему приходится взлететь выше. Все дальше и дальше от защитного купола. Связь с Кроули ощущается все слабее, и, как только Азирафель улетает еще дальше, она теряется совсем.       Во всполохах молний и пыли тяжело разглядеть на земле демона. Трудно разглядеть вообще что угодно.       Но, наконец, улетев слишком далеко, Азирафель различает на земле темный силуэт. Пикирует вниз и шумно приземляется.       И находит этого демона.       Мертвого.       Под ним растекается темная лужа крови. Совсем свежая, как будто его убили только что.       Азирафель моментально оглядывается, пытаясь высмотреть вокруг опасность. Спасать демона уже поздно. Но если его убили — важно сейчас спасти себя. Растянув ауру, Азирафель прощупывает пространство вокруг на многие мили. Но ничего не чувствует. Здесь никого нет.       Крутясь вокруг себя и сконцентрировав на пальцах благодать, Азирафель продолжает проверять окрестности.       С удивлением понимая, что вокруг никого…       Его колет острая мысль.       Кроули…       Азирафель срывается с места, стрелой устремляясь в небеса. Крылья становятся тяжелыми из-за пыли и загрязненного плотного воздуха, и ангел машет ими через силу.       Сколько времени его не было?..       Как надолго он оставил Кроули одного?..       Вспышка боли расходится по телу, и Азирафель хватается за живот. Крылья тяжелеют, и Азирафель камнем падает вниз, перед самой землей едва успевая поймать баланс и не разбиться. Ангел шмякается о землю, поднимая клубы пыли. С трудом поднимается на колени. По всему телу искрится умирающая благодать.       Азирафель чувствует…       Как ломается барьер.       С большим трудом поднимается. Силы, израсходованные на то, чтобы держать Сохо под защитой, покидают его, расходясь по телу волнами и вызывая приливы слабости.       У Азирафеля уходит слишком много времени на то, чтобы добраться до Сохо. У него так и не получается взлететь. Голова кружится из-за разбалансировавшейся благодати, магия в теле бушует, разламываясь на части.       Душой Азирафель чувствует каждого вылеченного им ангела и демона.       Прямо сейчас умирающего в муках.       Каждая эта смерть обрывается в голове очередной вспышкой боли. Ударом разорванной натянутой нити. С каждым Азирафель останавливается, едва не падая на колени, но тут же собирается с духом, чтобы идти дальше.       Пока, наконец, разрушенный Сохо, уже не перекрытый никакой магией, не предстает перед его глазами.       Разломать уже разломанное кажется невозможным, но Азирафель все равно видит последствия новых разрушений.       Видит…       Мертвых существ, чьи разорванные тела разбросаны вдоль и так изломанных зданий.       Всего одна мысль бьется в сознании вместе с каждой порванной в теле магической нитью.       Кроули… он не чувствует его.       Не чувствует…       Пробравшись сквозь обломки и клубы пыли, багровый дым и лужи крови, Азирафель встает перед разрушенным книжным.       Хастур, лежащий среди каменных обломков, тут же бросается ему в глаза. Как и Дагон, сидящая рядом с ним.       — Хастур! — Азирафель падает рядом с демоном. Живой. С переломанными конечностями, которыми никак не может пошевелить. Хастур смотрит в небо, пока из глаз стекают капли крови, смешиваясь с той, что течет изо рта. — Хастур, где Кроули?!       Демон скашивает на него взгляд, не в состоянии даже пошевелиться.       — Где Кроули?!       Хастур не отвечает, жмурясь от боли. Азирафель резко поворачивается к Дагон. На той почти нет повреждений. Только шок в глазах, устремленных на демона.       — Дагон!       Дагон поворачивает к нему лицо. Во взгляде сияет такой яркий ужас, что Азирафель смягчается ровно на секунду, прежде чем метнуться к ней и схватить за плечи. Дагон вся обмякает в его руках, и Азирафель ощущает, как ее трясет мелкой дрожью.       — Он забрал его… — шепчет Дагон, все еще пялясь перед собой так, словно находится даже не здесь.       — Кто?.. — Азирафель на миг застывает в непонимании и осознании, что Кроули никто не убил. И снова трясет Дагон, чтобы она не молчала. — Кто забрал его, Дагон? Куда?!       Дагон сглатывает, переводя на него более осознанный взгляд. Возвращаясь в реальность, в которой все еще слышны хрипы Хастура и завывание ветра. В которой душно ощущаются запахи свежей крови и ужаса, витающих над землей.       Азирафель в страхе застывает на месте, как только Дагон тихим голосом отвечает ему. Пальцы разжимаются, и ангел оседает на землю, чувствуя, как вместе с разрушенной магией внутри разрастается смесь боли и безысходности.       — Сатана. Его забрал Сатана.