Дитя войны

      Приземлившись на землю, Азирафель падает на колени. Сердце загнанно бьется, в душе пылает необузданная ярость. Перед глазами все еще стоит пылающий ад, а в ушах верещит Сатана. Азирафель прижимает Кроули к себе так сильно, будто боится, что кто-то вновь попытается его отобрать.       Кроули в его руках такой слабый, безжизненный, недвижимый. Но Азирафель не в состоянии двинуться. Пошевелиться.       Он продолжает стоять на коленях, держа Кроули в объятиях и прикрывая их обоих защитным коконом из крыльев, пока не слышит знакомый голос.       Подняв голову, Азирафель видит Дагон. Он оглядывается, но не видит вокруг них знакомые развалины Сохо. Это какой-то другой разрушенный город, над которым, наконец, нет приевшегося кровавого неба.       Азирафель так от него устал.       — Азирафель! — Дагон склоняется над ним и тут же испуганно ахает. — Кроули! Что с Кроули?!       Ее крик приводит ангела в себя. Азирафель взъерошивает перья и выпрямляет спину, оглядывая Кроули.       — Где мы? — говорит он, удивленно глядя на Дагон. — Это не Сохо.       — В Сохо было опасно, — Дагон качает головой и осматривает Кроули. — Я перенесла нас в Ричмонд. Азирафель, тебя не было две недели! Я успела вылечить Хастура. Все это время мы беспокоились о вас!       — Две недели?! — Азирафель ошарашено моргает. — Подожди, но почему мы вылетели из ада именно здесь?       — Понятия не имею, может из-за того, что портал, через который ты вошел, был прикреплен ко мне, — Дагон устало опускается на колени. Хастур возникает рядом с ней и кладет ладони ей на плечи.       — Но ровно перед тем, как вы появились, мы почувствовали невыносимую боль, — говорит демон, — как будто ангельская благодать сжала сердце, а потом разорвала душу на части. А после… резко стало как-то пусто.       Азирафель поднимает на демонов горящий гневный взгляд.       — Ад пылает огнем, а я разрубил связь Сатаны со всеми демонами, которые питали его силы. Возможно, вы почувствовали это.       Дагон и Хастур пристально смотрят на него, не говоря ни слова. Азирафель улавливает в их глазах опасение.       — Не смотрите так, он собирался убить Кроули. Я бы сделал что угодно, лишь бы его защитить.       Дагон спохватывается и бросается к Кроули, едва ли не через силу высвобождая его из объятий Азирафеля. Она бережно укладывает демона на землю и возносит над ним руки, прощупывая его магией.       — Что с ним? — с ужасом произносит она. — Почему он весь в крови? Он живой?! Что с ребенком?!       Азирафель с трудом отвлекается от воспоминаний о произошедшем в аду. Он нависает над Кроули, теперь осматривая его при свете. Повреждения, которые он уже видел, никуда не делись, и Азирафель видит еще больше ран на его лице. Возводит над ним руки, но благодать не слушается его. Он израсходовал ее слишком много, и теперь она барахлит, не желая проникать в Кроули. И раны, нанесенные Сатаной, не хотят подчиняться благодати.       — Надо отнести его в дом, — говорит Хастур, вставая и легким движением поднимая Дагон на ноги. — Там безопасно и чисто. Азирафель! — ангел поднимает голову. — Возьми себя в руки! Кроули выглядит так, словно вот-вот умрет, а у нас на кону две жизни.       Азирафель кивает и встает на трясущихся ногах. Подхватывает Кроули на руки и направляется следом за демонами. Они отводят его в один из домов, более-менее сохранившийся среди обломков. Внутри оказывается уютней, чем снаружи, и Азирафель укладывает Кроули на незаправленную мягкую и чистую кровать. За все это время демон так и не приходит в себя, не подает признаков жизни, но Азирафель все равно чувствует, как слабо течет в нем энергия. Мелко положив ладонь на его живот, Азирафель нащупывает комок из сплетенных благодати и скверны.       Малыш в порядке.       Больше всего Азирафелю хочется узнать, что Сатана делал с Кроули и их ребенком, а потом вновь спуститься в ад и отомстить. Ярость разрывает его на части, и только Кроули, лежащий без сознания, приводит его в чувства, заставляя думать о том, что правильно в данный момент. А правильно в данный момент — защита Кроули и их ребенка.       Кроули не приходит в себя до самого вечера. За окнами успевает стемнеть, Азирафель, обессиленный после битвы, успевает задремать, улегшись рядом с Кроули, обхватив его ладонь и укрыв крылом. Но как только чувствует под ним легкое шевеление, Азирафель моментально приподнимается на кровати.       — Кроули!.. — шепчет он, кладя ладонь на макушку демона. — Кроули, дорогой, ты очнулся!..       — Ангел? — Кроули удивленно смотрит на него. Золото в его глазах перемешано с кровавыми разводами, уже подсохшими на щеках, но Азирафель облегченно выдыхает. Он так и не решился самостоятельно посмотреть — лишил ли Сатана Кроули зрения. Но теперь, когда Кроули смотрит на него, когда зрачки расширяются от приглушенного в комнате магического света, Азирафель понимает, что в этом плане Кроули цел. — Ты не настоящий…       Кроули качает головой, крепко зажмурившись, и прикладывает ладони к вискам. По его щекам стекают новые струи крови.       — Прекрати это делать, я больше не могу, — молит Кроули, тихо всхлипывая.       — Тише, дорогой, это я, — Азирафель осторожно обнимает демона, прижимая его к себе, — это я, все хорошо. Ты больше не в аду, это не… не видение. Я действительно рядом, чувствуешь мою энергию? Никакому Сатане не подделать ее.       Демон недоверчиво прижимается к его груди, слыша мерный стук сердца. Азирафель мягко выпускает ауру, обнимая ей Кроули, пытаясь окружить заботой со всех сторон. Доказать, что зла вокруг больше нет.       Кроули совсем едва успокаивается, шмыгая носом.       — Это я виноват, — Азирафель берет его лицо в ладони, вглядываясь в такие родные и любимые глаза. — Прости, что оставил тебя. Что позволил всему этому случиться.       — Ты не мог знать, что это произойдет, — рассеянно бормочет Кроули. — Никто не мог.       — Нет, ты меня предупреждал, а я тебя не послушал. Ты с самого начала говорил, что Сатана хочет тебя обратно.       — Я не думал, что он сделает это лично.       Рукав мантии Кроули сползает, и Азирафель вновь видит след от ожога на его предплечье. Теперь кажущийся таким свежим. Не желая спрашивать у Кроули разрешения, Азирафель берет его за руку, кладет свою ладонь поверх ожога и концентрирует благодать. Кроули тихо ойкает, прикусывает язык, но спустя несколько секунд ожог с его руки исчезает, оставляя чистую смуглую кожу.       — Это было так просто? — удивленно спрашивает он, разглядывая пустое предплечье.       — Поверь, Кроули, если нужно что-то сделать для тебя, для меня не будет понятия — сложно.       На щеках демона бледно выступает румянец, но он тут же морщится от боли и кладет ладонь на живот. Рука Азирафеля мгновенно ложится поверх его.       — С ним все в порядке?..       — Я не уверен, — Кроули качает головой, шумно вдыхает и откидывает голову, — я почти не чувствую его шевеления.       — Кроули, — Азирафель моментально становится серьезным. Он укладывает Кроули поудобнее, продолжая ладонью прощупывать жизнь внутри него. — Тебе нужно рассказать, что было в аду. От этого зависят ваши жизни.       Азирафель выпускает благодать, пытаясь нащупать ребенка, и с ужасом обнаруживает, что его сердце бьется медленнее, чем обычно. Слабее. И тише.       — Сатане был нужен ты, — говорит Кроули, утыкаясь лбом в плечо Азирафеля. — Я не знаю, зачем… но он хотел использовать меня, чтобы ты пришел за мной. И чтобы… чтобы ты наверняка услышал его приглашение, он хотел использовать нашу связь, из-за которой ты мог почувствовать мою боль.       Азирафель сжимает в руке ладонь Кроули, пачкаясь в его крови.       — Я сопротивлялся. Сперва он пытался ударить по малышу… потому что он… он сумел разбить мою защиту. Но я пытался восстанавливать ее, и весь удар приходился на меня. Хотя я чувствовал, что отголоски моей боли все равно проходят через защитный слой, и малыш тоже в опасности. Держался, как мог, и… нет, я не собирался посылать тебе никаких сигналов о помощи, — демон упрямо поджимает губы.       — Это я уже понял, — Азирафель со вздохом кивает, — я перестал тебя чувствовать.       — Потом он бросил меня к демонам, — Кроули продолжает поглаживать живот, а его зрачки расширяются от воспоминаний, — но… я боролся до последнего, и ни один из них не смог подойти ко мне.       Азирафель с выдохом поглаживает его по волосам.       — Но когда демоны вымотали меня до конца, я совсем ослаб, и… Сатана воспользовался тем, что я больше не мог защищаться. И просто причинял боль в надежде, что я позову тебя на помощь. Прости, что не звал…       — Я все равно почувствовал тебя. Твой огонь. Он не звал, но… я все равно знал, что подсознательно ты хотел, чтобы я был рядом.       Кроули стыдливо отводит взгляд. Азирафель вздыхает. Даже в подобной ситуации демон остался верен своим принципам.       — Азирафель, мне так больно, — тихо говорит Кроули, вновь слабея в его руках, — у меня такое чувство, что я сейчас рассыплюсь на части. Мне еще никогда не было настолько плохо. Последние мои силы уходили на то, чтобы не дать Сатане навредить нашему ребенку. Он ведь должен выжить. Но я почти не чувствую ни его шевеления, ни его души… — по щекам Кроули скатываются слезы, — Азирафель, скажи, что хотя бы ты его чувствуешь…       Глаза ангела в страхе расширяются. Он тоже почти не чувствует жизни внутри Кроули.       — Похоже, магия Сатаны все же сумела навредить ему… — Азирафель отвлекается всего на секунду, но этого хватает, чтобы Кроули вновь потерял сознание, обмякнув в его руках. — Кроули?! Черт, Кроули!       От его крика в комнате появляется Дагон. Она оказывается рядом так быстро, что Азирафель почти этого не замечает. Хастур появляется следом.       — Что случилось? — Дагон испуганно смотрит на Кроули. — Он очнулся?       — Ребенок, — говорит Азирафель, бледняя, — Кроули сказал, что больше не чувствует его.       Дагон в панике садится на кровать, и на ее возведенных руках появляются сгустки черной магии.       — Он прав, я почти не чувствую его жизнь. Только слабые отголоски, — глаза Дагон расширяются в ужасе. — Он отдает Кроули свою энергию, чтобы Кроули выживал! Так нельзя! Он может умереть, если отдаст ее до конца.       — Мы можем ему помешать?       — Не можем, — Дагон качает головой, — внутри Кроули он под защитой, что даже Сатана не смог ее пробить. Похоже, он замучил Кроули почти до смерти, но малыш отдал ему часть жизни, чтобы удержать.       — Дагон, что делать?! — Азирафель с отчаянием смотрит на демона. Все слова перемешиваются в мыслях, лишая возможности соображать трезво.       Демон закусывает губу.       — Мы ничего не можем сделать…       — Да, но… если ребенок будет отдавать Кроули жизнь, пока не умрет сам, то может стоит… — Хастур на мгновение осекается. — Вытащить его из него?       Азирафель в ужасе поднимает взгляд, крепче прижимая Кроули к себе.       — О чем ты говоришь?.. Как можно…       — Вообще-то, он прав, — Дагон задумчиво оглядывает Кроули, — если ребенок будет не в Кроули, мы сможем остановить передачу энергии. Кроули для него как защитный сосуд. Если этот сосуд убрать, в теории, ребенку больше не за что будет цепляться.       — Но… но… — Азирафель кладет ладонь на лоб Кроули, — но если ребенок перестанет отдавать ему жизнь, Кроули может умереть?       Дагон пожимает плечами.       — Думаешь, я хоть когда-то сталкивалась с подобным?       Азирафель в панике смотрит на Кроули. Чувствует, как слабо шевелится его аура, как угасает его жизнь, на клочки разорванная Сатаной. Уничтоженного ада и тысяч мертвых демонов уже кажется недостаточно. Азирафель морщится, прогоняя ненужные мысли, сосредотачивается на жизни Кроули и их ребенка. Получается, что спасти они могут только одного?..       Нет, но это же просто невозможно!..       Так не должно быть!       Они столько ждали его появления, и пусть это вышло случайно, и никто из них этого не хотел, они оба… привыкли к этой мысли, у них, черт побери, уже были какие-то планы!..       Азирафель гладит Кроули по взмокшему холодному лбу. Кроули не простит ему, если выживет, откроет глаза, а Азирафель скажет… что выбрал его, а не их ребенка. Не простит никогда…       Но жизнь без Кроули…       Это вовсе не жизнь.       — Азирафель, — Хастур зовет его, но Азирафель упрямо мотает головой, вцепившись в Кроули и не желая его отдавать. — Они оба могут погибнуть. Малыш не выживет без энергии, а Кроули просто поглотит ее, но этого будет мало, чтобы и ему остаться в живых. Но мы можем попытаться спасти хотя бы вашего ребенка. — Азирафель приоткрывает глаза, сквозь пелену выступивших слез глядя на Хастура. — Посмотри на него — он без сознания, он умирает, и в нем нет сил. Он не сможет… — Хастур снова осекается. — Даже, если каким-то чудом он сейчас очнется, то в любом случае просто не сможет его родить до того, как ребенок отдаст ему всю свою силу.       — Я не хочу слышать то, что ты хочешь мне сказать, — шепчет Азирафель, утыкаясь губами в макушку Кроули.       — Нам придется вытащить его, — повторяет Хастур, — и лучше сделать это, пока ребенок еще жив и не отдал всю свою энергию Кроули.       — Ты же не хочешь предложить?.. — Азирафель осекается, не в состоянии даже в мыслях представить то, к чему ведет Хастур.       — Хочу, — демон кивает, — я не вижу другого выхода. Но ты можешь предложить что-то другое. Возможно, что угодно, что в твоих силах.       Азирафель судорожно пытается думать. В голову не приходит ничего, кроме мысли отдать свою благодать и Кроули, и малышу. Восполнить тот самый недостаток, прекратить бессмысленный обмен магией.       Но стоит ему коснуться живота Кроули и попытаться применить магию, он чувствует непреодолимый барьер. Ребенок не подпускает его к себе ближе, словно обернувшись защитным коконом и… не принимая его. В панике Азирафель посылает поток благодати Кроули, но тело Кроули отвергает его, словно чужеродную магию.       — Он не хочет… — шепчет Азирафель еле слышно, сжимая Кроули руками, — как будто что-то не позволяет мне коснуться их обоих.       — Возможно, малыш принимает тебя за Сатану, — предполагает Дагон.       — Да, но магия… она ведь совершенно разная!       Дагон лишь бессильно пожимает плечами. В ее глазах сияет искренняя растерянность. Беспокойство за того, кто так близок. И только Хастур кажется спокойным и хладнокровным, хоть его губы и сомкнуты в тонкую полоску. Демон в его непоколебимой мрачности.       — Хастур… — Азирафель поднимает взгляд на него. Подозревает, как беспомощно и жалко выглядит, но не может с собой ничего поделать. Не способен принять факт того, что происходит.       Сатана все разрушил. Все же причинил Кроули непоправимый вред, едва не лишив жизни. Ребенок только дал им лишние секунды, чтобы Азирафель сумел вытащить его на поверхность. Или просто защищал, как мог.       Азирафель не в состоянии произнести подобное вслух. А потому просто смотрит на демона в беспомощной просьбе.       Хастур кивает. Садится на кровать, отодвигая Дагон и вынуждая ее встать, и достает из-за пояса кинжал. Азирафель неосознанно прижимает Кроули к себе сильнее, закрывая крыльями. Вся его сущность противится неизбежному.       — Я не отпущу его, — говорит Азирафель, как только Хастур, приблизившись, поднимает на него выразительный взгляд. — И не проси…       Демон с пониманием сжимает губы. Тянется к мантии Кроули. У Азирафеля замирает сердце, как только Хастур расстегивает пуговицы и поднимает водолазку до груди. Ярость вновь оплетает сердце щупальцами, как только Азирафель видит множество синяков на животе Кроули.       Азирафель отворачивается, утыкаясь в макушку Кроули лицом, как только Хастур возносит кинжал.       Задней мыслью Азирафелю хочется, чтобы Кроули отреагировал. Закричал, начал сопротивляться. Ведь это бы означало, что Кроули жив и чувствует все, что происходит. Но даже когда до слуха доносится хлюпанье, демон остается недвижимым в руках ангела.       Это убивает. Звуки, которые разносятся по комнате, напряжение, разросшееся в воздухе. У Азирафеля подрагивает аура вместе с каждым слышимым действием Хастура. Вместе с осознанием происходящего и попыткой сдержать сущность, чтобы помешать демону.       В слепой надежде, что произойдет чудо…       Азирафель слышит, как Хастур просит Дагон о помощи, но их последующий диалог сливается в звенящий в ушах шум, пока Азирафель вцепляется в демона мертвой хваткой, не желая отдавать его на погибель.       — Блять… — голос Хастура дрожит. — Дагон!..       Азирафелю кажется, что он слышит страх. Непонимание. В подобной ситуации ангел не знает, как вообще можно оставаться собранным.       — Подожди, — голос Дагон дрожит не меньше.       Не выдержав, Азирафель поворачивает голову, приоткрывая глаз. Видит, как Дагон поднимает на руки окровавленного младенца, а Хастур, не совладав с собой, прижимает ладонь ко рту.       — Дагон, — Азирафель хрипло подает голос, видя, как под замазанным слезами углом демон что-то делает с младенцем. — Скажи, что он живой…       Дагон не отвечает, обеспокоенно склоняясь над ребенком. Азирафель жмурится, не желая смотреть.       — Я не слышу его крика… — шепчет Азирафель, утыкаясь Кроули в макушку и обнимая его сильнее.       В этот же миг раздается громкий плач. Не выдержав, Азирафель поднимает голову, с удивлением видя, как их с Кроули ребенок кричит, дергая руками, в объятиях Дагон. Демон вся бледная и вспотевшая, ощущение, что она боится держать его, а может, боится уронить, но она продолжает смотреть только на ребенка, не переводя взгляд на Кроули. Зато Хастур не отводит от него глаз.       Азирафель с опаской оглядывает Кроули, и его сердце на мгновение останавливается, а крылья обессиленно опускаются на пол.       Под Кроули темной лужей растеклась кровь, пропитав всю кровать, а его живот…       Азирафель отворачивается, закусывая губу до крови, не в состоянии смотреть.       Азирафель чувствует это…       Сердце Кроули не бьется.       По щекам Азирафеля стекают слезы. Да, их ребенок выжил и кричит прямо сейчас. Но какой ценой? Совершенно не нужной Азирафелю прямо сейчас. Ему нужен Кроули. Живой. Невредимый и улыбающийся, обнимающий его в ответ.       — Азирафель, его магия больше не передается Кроули, — тихо говорит Дагон.       Ангел вздрагивает от этих слов. Открывает глаза, вновь глядя на Кроули, лежащего в луже собственной крови.       — Нет.       Дагон удивленно оборачивается, когда Азирафель отчаянно сжимает кулаки. Его крылья яростно раскрываются в воздухе, создавая мощный поток ветра.       — Я не дам тебе умереть…       Азирафель бережно обхватывает Кроули, запахивая полы окровавленной мантии, и берет его на руки. Прижимает к себе, пачкаясь в густой крови, и шагает через окно, распахивая крылья и взлетая.       Ветер подхватывает его, помогая взлетать все выше. На небе сгущаются темные тучи, и Азирафель поднимается на самую высокую крышу, которая оказывается в округе. Опускается на колени, желая остаться с Кроули наедине, и осторожно кладет демона, продолжая обнимать.       — Я тебе не позволю, Кроули, — сквозь слезы шепчет Азирафель, раскрывая вокруг себя купол светлой магии.       Ее осталось так мало в его теле, но Азирафель по крупицам соскребает ее, концентрируя все в своих руках, пытаясь вдохнуть в демона жизнь, благодать, — что угодно, лишь бы он открыл глаза. Вторую руку Азирафель кладет на живот, желая исцелить все возможные повреждения. Соединить обратно мышцы, восстановить сосуды и собрать воедино нервы. Отдать Кроули столько магии и сил, благодати и частички ауры, чтобы этого хватило на то, чтобы вновь вдохнуть в него жизнь.       — Я отдам тебе все, что у меня есть, — Азирафель касается его руки, проникая нитями благодати в каждый сосуд, медленно подбираясь к сердцу, чтобы вновь запустить его. — Только живи, дорогой…       Нити обхватывают сердце, заползая в него и наполняя магией.       — Забирай хоть мою душу, но прошу тебя, только открой глаза.       Отчаяние заполняет Азирафеля целиком, и по его лицу стекают слезы. Он не просто готов отдать душу за Кроули, он готов уничтожить все, что потребуется, лишь бы спасти его. Сердце демона заполняется светом. Азирафелю плевать, что свет и благодать губительны для демонов. Он уже оставил в нем частичку своей сущности, которая теперь, хоть и спасла ненадолго жизнь, но уничтожила.       Грудная клетка Кроули озаряется вспышкой яркого света, такой, что Азирафель прикрывает глаза.       Только сейчас Азирафель чувствует, что с небес льется сильнейший дождь. Он смывает кровь с лица и рук демона, размазывая ее вокруг тусклыми разводами. Вода и кровь пропитывают одежду ангела, и Азирафель притягивает Кроули к себе.       — Дорогой, я прошу тебя, — сквозь слезы всхлипывает ангел, убирая со лба демона мокрые пряди. Целует похолодевшими губами. Прижимается к его лбу своим.       Чувствуя…       Невыносимую пустоту.       — О чем?       Азирафель вздрагивает, резко отстраняясь от демона. Кроули смотрит на него, в непонимании раскрыв глаза, таким же взглядом, каким когда-то уже смотрел в Эдемском саду. Кроули почти не моргает, его зрачки сузились до крохотных щелок, и Азирафель тянется к демону окровавленными пальцами, касаясь щеки.       — Азирафель, ты настоящий?       Азирафель хрипло выдыхает, не в состоянии ответить. Лишь пылко прижимает Кроули к себе, изо всех сил. Слезы снова стекают по щекам, но на этот раз от облегчения. От звука знакомого голоса и внезапно забившегося сердца.       — О, Кроули, — Азирафель сжимает демона сильнее, касаясь губами виска, — Кроули, дорогой…       — Ангел, в чем дело? — Кроули осторожно обнимает его в ответ. — Ты ведешь себя странно…       Ангел не выдерживает, задыхаясь слезами истерики.       — Все в порядке, все в порядке, — продолжает шептать ангел, словно в бреду, не выпуская демона из объятий. — Ты в порядке. Больше никогда… никогда я тебя не отпущу. Не брошу. Никому не отдам, не позволю прикоснуться.       Кроули под ним слабо шевелится, не способный возражать, и только кладет голову на его плечо.       — Ангел, последнее что я помню, как потерял сознание в аду, и… — Кроули отстраняется. Его ладонь под ангелом шевелится, и Кроули ощупывает свой живот. — Я… Азирафель, какого… Я… наш…       — Все хорошо, он живой, — Азирафель отодвигается, кладет ладонь поверх живота Кроули, теперь абсолютно целого, лишь поверхностно измазанного кровью, которую уже практически смысл дождь, — наш ребенок в порядке, и он… он больше не в тебе.       Глаза демона в панике расширяются, и он в истинном непонимании смотрит на Азирафеля. В ужасе и страхе продолжая сжимать ладонью живот.       — Я не совсем понимаю, — тихо говорит демон. Капли дождя скатываются по его щекам. Азирафель вглядывается в него. В каждую мимику на таком любимом лице. В дорогие золотые глаза.       — Я все тебе расскажу, — обещает Азирафель, гладя демона по мокрым волосам. — Просто дай мне пару минут.       — Тебя всего трясет, ангел…       — Я чуть не потерял тебя, Кроули, — Азирафель приникает к губам демона, чувствуя, наконец, его жар. Живой. Родной. Азирафель сжимает его слишком несдержанно, и Кроули ойкает от боли.       — Если это очередная иллюзия, выходить из нее будет слишком больно, — шепчет Кроули в его губы.       — Это не иллюзия, — Азирафель кладет ладонь ему на грудь, ощущая, как жарко в ней бьется сердце. — Только немного моей магии.       — У меня такое ощущение, что я слишком сильно чувствую твою душу, — Кроули морщится, как будто ему становится тяжело.       Азирафель встает, поднимая Кроули на руки. Крылья Кроули доверчиво опадают, и Азирафель раскрывает свои, не обращая внимания на то, как тяжело по ним стекают капли дождя.       — Пожалуй, стоит проверить нашего малыша, — Азирафель мягко улыбается в невозможности отвести от Кроули влюбленного взгляда. — Наверное, ты захочешь взять его на руки.       — А где он? — Кроули с волнением приподнимает брови.       — С Дагон.       — Да, наверное… наверное, хочу, — неуверенно говорит Кроули, поднимая руки и слабо обхватывая Азирафеля за шею. — Давай… вернемся к… нашему ребенку. А потом ты расскажешь мне все, что произошло, и почему ты все еще дрожишь.       — Не волнуйся, — Азирафель вновь целует его и взлетает в небо. — Скоро перестану. Когда ты смотришь на меня вот так, волнение уходит.       Кроули слабо улыбается. Азирафель прижимает его к себе, унося вдаль.

Перемены

      Кроули смотрит на то, как Азирафель вместе с Дагон окружают границы Ричмонда иллюзиями и светлой магией. Ему слишком понравилось это место и этот дом. Дом, в котором, пока он был в аду, Хастур с Дагон обустроили комнаты для их с Азирафелем будущего ребенка.       Хастур поглядывает на него с осторожностью, оставшись рядом под угрозами Азирафеля.       После всего произошедшего, после рассказа Азирафеля, Кроули тяжело встать с постели, и он лежит, укрывшись одеялом и расправив пушистые крылья вдоль кровати.       И все же, несмотря на то, как Азирафель, сбиваясь и едва снова не уходя в истерику и слезы, рассказал Кроули о том, что он умер на какое-то время, о том, как пришлось спасать их малыша.       На лице демона играет счастливая улыбка.       Утреннее солнце просачивается в окно, и Кроули опускает взор на малыша, безмятежно спящего в его руках.       Кроули не выпускал его с того момента, как забрал у Дагон. Не отдал даже Азирафелю и держал все то время, что ангел рассказывал о произошедшем. Кроули почти не замечает подозрительного взгляда Хастура, которому наказали следить за его состоянием.       Кроули смотрит только на своего ребенка.       — Мы справились с этим, — шепчет Кроули, поглаживая пальцами редкие рыжие волосы, и малыш едва шевелится в его руках, довольно зевая. — И все благодаря тебе, Ева.