Стагнация человечности

И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя. От Иоанна Богослова. 13:15 — …Министерство здравоохранения сообщает о вспышке неизвестной доселе болезни, начавшейся в Токио несколько дней назад. На данный момент лучшие специалисты страны работают над изучением вируса и его способов передачи. Известные симптомы включают в себя: полное отсутствие аппетита, резкое снижение веса, кровохарканье, рвота, мышечная и головная боль, усталость. Мы настоятельно просим все население страны соблюдать предписанные правительством карантинные меры, не паниковать и в случае подозрения на заболевание обратиться в ваше местное медицинское учреждение… Цунаде крепко сжимала пульт от телевизора в правой руке, не в силах отвести глаз от экрана. Единственная лаборатория вирусологических исследований в регионе Огня находилась здесь, в Конохе, и простаивала уже долгое время без дела. Во всяком случае, так считал ядовитый на язык коллега Цунаде — Орочимару. Недовольный затишьем и отсутствием прорывов в вирусологии и медицине за последние несколько лет он совсем ощетинился, однако сейчас, слушая передаваемые по центральному каналу новости о вспышке тяжелого инфекционного заболевания, казалось, был до ужаса потрясен, и сама Цунаде не была уверена, был ли ученый рад такому невероятному шансу или же напуган. Дверь в комнату отдыха распахнулась, и, топая каблучками, внутрь пулей влетела низенькая женщина в накрахмаленном белом халате. Она сжимала в руках свеженапечатанные листы бумаги, которые кое-где уже помялись от напряжения в её руках. Оба ученых, словно загипнотизированные, продолжали смотреть на сменяющиеся друг другом изображения на экране телевизора, не моргая, боясь пропустить хоть толику информации. Крупных эпидемий не было уже порядком давно, и происходящее прямо сейчас на глазах у людей в Японии напоминало некий голливудский фильм. Все это действительно походило на страшный сон, нежели реальность. — Что у них там за дурдом творится? — шумно выдохнула Цунаде, поворачиваясь к стоящей у дверей Шизуне. — Что это? — она махнула головой на документы в руках женщины. — Только что из Токио прислали, — быстрым шагом она прошла внутрь помещения к диванчикам, на одном из которых, сложа руки в замок, сидел Орочимару. — За эти два дня было выявлено девятнадцать случаев, и это только те, кто обратились за помощью. За последние пять дней было выявлено тридцать два заболевших. Они начали поиск нулевого пациента. — Только начали? И до сих пор ещё не нашли? — с презрением фыркнул доктор Яшагоро, ненадолго отрывая взгляд от плывущих по телевизору жутких картин из ведущих клиник Токио. Шизуне отрицательно покачала головой и, как и остальные, перевела свой строгий взгляд на экран, по которому все ещё крутили сводку новостей. — …Обратите внимание, что симптомы появляются на второй день, — продолжал диктор своим идеально отточенным, несколько неживым голосом. — Инкубационный период два дня, интересно, — пробормотал себе под нос Орочимару. — Минимальный или максимальный? — Цунаде присела на подлокотник дивана и вопросительно взглянула сначала на Шизуне, а затем и на скрючившегося в непонятной позе мужчину. — Что ты на меня смотришь? — зашипел ученый. — Не я же исследования провожу! — на секунду он поменялся в лице и опустил свои тоскливые глаза в пол. — Хотя хотел бы. — А что насчет смертности? Что-то известно? — Цунаде вновь переключила свой фокус на Шизуне. — Нет, ничего. Ни одного случая. — Кровохарканье, — продолжал бормотать себе под нос Орочимару. — Может, респираторное заболевание… — Давайте мы не будем спешить. Для начала стоит поставить все поликлиники и центральную больницу в известность, — Шизуне быстро отключилась от происходящего на телевизоре, стараясь лишний раз не наводить панику ни на саму себя, ни на коллег. — Если вирус приползет к нам, у нас будет очень много работы. Так что стоит подготовиться заранее. Министерство здравоохранения ясно дало нам понять, что ситуация достаточно серьезная. — Отлично, Шизуне, и что ты собираешься говорить врачам? Нам даже пути передачи неизвестны, мы можем только догадываться, — доктор Сенджу волновалась не на шутку, и не зря. Коноха — маленький город. Больницы не оборудованы под вспышки тяжелых инфекционных заболеваний, а помимо зараженных людей всегда есть те, кто находится на лечении не из-за нового и ещё не до конца изученного вируса, а по своим причинам. Превращать единственный центральный госпиталь Конохи в эпидемиологический центр было просто нецелесообразно и затратно. Во всяком случае, на данном этапе, пока даже ведущие врачи Японии не знают, с чем именно они столкнулись. — Я свяжусь с центральным госпиталем в любом случае. Пусть оповестят нас, если к ним поступят пациенты со схожей симптоматикой, — грубо поставив точку, Шизуне бросила присланные из Токио документы на журнальный столик и, развернувшись на каблуках, вышла. Будучи единственным эпидемиологом в Конохе, она имела достаточно полномочий попросить закрыть город на карантин, однако, не имея ни единого зарегистрированного случая на руках, даже с согласием мэра, вышестоящие не выделят на это средств. Приходилось барахтаться в том, что имелось, и не жаловаться. И она к этому давно привыкла. Оставляя позади себя незакрытые двери комнаты отдыха, она с тяжестью в груди поднималась по лестнице наверх в свой кабинет, в мыслях прокручивая всевозможные варианты подготовки к предстоящей эпидемии. Если договориться с госпиталем не получится, значит, она постарается уговорить своих упрямых, как баранов, коллег на другие уступки.

***

В замочной скважине провернулся ключ, раздался громкий щелчок, и дверь легко поддалась. Молодая студентка университета, Конан, явно вдоволь нагулявшаяся в поздний субботний вечер со своими однокурсниками, устало ввалилась в свою старенькую захламленную квартирку, в которой, помимо неё, жила ещё одна такая же девочка-студентка. Конан бросила пакет с продуктами на пол в прихожей и дала себе секунду отдышаться. Теплый августовский вечер был наполнен ароматом вишневого сидра, сладостей и сигаретного дыма. Утром она сказала себе, что дойдет до ближайшего магазина, чтобы прикупить еды на вечер, но пропала на целый день, унесенная навстречу ярким воспоминаниям собственными же друзьями по факультету. У неё ужасно ныли ноги, а голова кружилась от легкого, едва ощутимого опьянения, однако свою основную цель девушка, несмотря на незапланированную встречу со своей дружной компанией, все же выполнила. На пол из пакета выкатилось ярко-зеленое яблоко, и Конан подняла его, протирая о край футболки. Переступая через пакет с продуктами и напевая незамысловатую мелодию себе под нос, студентка прошла в гостиную. Металлический запах ударил ей в нос, заставляя невольно прикрыть лицо рукой и прищуриться. В полумраке она не могла разглядеть всего того бардака и мусора, который накопился в её квартире за последние два дня. Однако она была уверена, что стойкий запах железа никак не мог возникнуть в её гостиной. Рукой нащупав переключатель света на стене, она зажгла один из небольших светильников, и тут же отшатнулась к стене в испуге. Кое-где на полу, на журнальном столике и на диване виднелись совсем ещё свежие пятнышки крови. Держась стены, Конан прошла в кухню, обнаруживая залитую кровью раковину и ведущий от неё багровый засохший след к двери комнаты её соседки. — Карин? Карин, ты дома? — сдерживая дрожь в голосе, произнесла студентка. Перед её глазами словно ожило место преступления. Девушка принялась в панике прокручивать самые жуткие сюжеты и способы убийств, которые она была в состоянии вспомнить из огромного количества тех криминальных документальных фильмов, которые она когда-либо смотрела. Но замок был не сломан, погрома в квартире не было, только… Кровь. Из-за закрытой двери раздался сдавленный женский голос, за которым последовал тяжелый приступ кашля. Девушка звала Конан по имени, пытаясь попросить у той помощи, но, потеряв остатки своей храбрости и идя на поводу у инстинкта самосохранения, студентка вылетала из собственной квартиры. У неё ушла минута на то, чтобы пропихнуть ключ в замок дрожащими от животного ужаса руками и закрыть дверь. Она позабыла совершенно обо всем. Она позабыла даже о том, что ей следовало бы вызвать хотя бы скорую помощь. Но страх в ней был настолько силен, что все, на что была способна девушка, это бежать по лестнице, перескакивая через ступеньки. Она вылетела на улицу и принялась хлопать себя по карманам кожаной куртки в поисках телефона. Конан почувствовала, как обжигающе неприятно ощущаются холодные слезы на горячих щеках, и поспешно стерла их тыльной стороной ладони, свободной рукой пытаясь найти нужный номер в контактах. В трубке раздались долгие гудки, и от нетерпения девушка принялась топтаться на месте. Она подняла голову наверх — окна комнаты её соседки выходили на внутренний дворик, и на секунду Конан показалась, что она заметила измученный силуэт подруги за темнеющими в сумерках стеклами, но кроме неподвижных белых штор там ничего не было. Её трясло. Трясло от ужаса неизвестного, и лишь за секунду до того, как на её звонок ответили, она вспомнила, как утром слушала новости о вспышке вируса в Токио. — Пэйн? Пэйн! Забери меня отсюда, пожалуйста! — не в силах больше контролировать эмоции, она зарыдала в трубку. — Я все расскажу по дороге, пожалуйста, просто забери меня отсюда!

***

— … Мы настоятельно просим все население страны соблюдать предписанные правительством карантинные меры, не паниковать и в случае подозрения на заболевание обратиться в ваше местное медицинское учреждение… Конан, продолжая стирать слезы с опухшего от истерики лица, выключила радио. — Утром по новостям тоже самое говорили, — сидевший за рулем молодой человек краем глаза посмотрел на тихо плачущую студентку. — Эй, ты как? — А сам как думаешь? — она громко всхлипнула и откинулась на подголовник сиденья. — Там вся кухня в крови. Видимо, её рвало кровью, фу, Боже… — Ты уверена, что она больна? А если на неё напали? Может, нам стоит позвонить в полицию? Они стояли на парковке у ближайшей от общежития заправки. Свет уличных фонарей озарял пустоту городских кварталов. Ночь ступила на улицы Конохи, чувствуя себя полноправной хозяйкой. Мрак сгущался в углах домов, завывания ветра было слышно даже за поднятыми окнами автомобиля. — Она вчера ничего не ела, а сегодня утром начала кашлять, когда я уходила гулять. А возвращаюсь и вижу такое… Господи, я ведь провела весь вчерашний день с ней. Я тоже могу быть заражена… О, Боже, Пэйн, прости меня, — она вновь расплакалась, пряча лицо в дрожащих ладонях. — Я совсем не подумала про тебя. А если я и тебя заразила? — Так, успокойся, — он отвел в сторону трясущиеся девичьи руки и взял в свои ладони её красное от слез лицо. — Это еще неизвестно, ладно? Утром мы поедем к вирусологам, хорошо? Мой отец сегодня вечером разговаривал с учеными из нашей местной лаборатории, подготовка к эпидемии идет полным ходом, все будет нормально. Слышишь меня? Она молча закивала, глотая болезненные слезы. — Почему не в больницу? — шепотом спросила Конан, прикладывая свои руки к теплым пальцам Пэйна. — Вирусологи лучше знают, что делать. Нас пустят в лабораторию точно, у меня связи, поэтому не паникуй раньше времени. Мы расскажем им, что твоя соседка серьезно больна, и они тоже ей помогут. Переночуй у меня, а рано утром я сразу отвезу тебя в лабораторию. — У тебя мама беременна, — сквозь всхлипы проворчала девушка. — Я не хочу ставить под угрозу ещё больше людей. — Тогда давай я опущу сиденья, и мы переночуем в машине, ладно? Но только у нас в гараже, там тепло. Не хватало тебе ещё обычную простуду подхватить. Она тихо рассмеялась. В такой ситуации забота её парня показалась ей несколько глупой, ведь, что, если она действительно носитель неизвестного науке вируса, а он тут о простуде переживает. Сил противиться у неё не осталось, и девушка лишь молча кивнула на предложение Пэйна. Он провернул ключ зажигания, и мотор приятно загудел под сиденьями.

***

— Доброе утро, спящая красавица, — Цунаде швырнула сложенную пополам газету в спящего в комнате отдыха коллегу. — Ты что, тут всю ночь провел? Орочимару замахал руками, пытаясь сбросить с себя неопознанный объект, прилетевший ему прямо в лицо, а затем одарил светловолосую женщину угрожающим, хищным взглядом. Он ещё толком проснуться не успел, а его с утра пораньше уже начали заваливать какими-то вопросами и жалкими газетенками. Пока мозг с трудом обрабатывал звуковые волны, влетевшие в его уши, он кулаками протирал слипшиеся от сна глаза. Журнальный столик был завален кучей документов, огромный справочник по инфекционным заболеваниям был раскрыт на последней странице с подробным описанием эпидемии SARS в начале нулевых. Он всю ночь провел за перечитыванием материала по распространению инфекций, пытаясь сравнить предыдущие случаи в истории с нынешним. Доктор и сам не заметил, как отключился на диване прямо в рабочем халате и заплетенными в косы волосами. Голова гудела от недосыпа и огромного объема информации. — Можешь не отвечать, — Цунаде махнула на него рукой и прошла дальше, на ходу скидывая легкий бежевый тренч с плеч. — В Токио за ночь выявили ещё пятнадцать случаев. Там заболеваемость растет, как на дрожжах. — Замечательные новости с утра, спасибо, — прорычал Орочимару, поднимаясь с дивана и разминая затекшую спину. Он принялся искать пульт от телевизора под горами бумаг. Ему было дико любопытно, насколько информация, которую они получают напрямую от министерства здравоохранения, отличается от транслируемых по центральному каналу новостей. Шелест документов наполнил помещение, пока ученый, наконец, не нашел то, что искал. Молодая женщина зачитывала прогноз погоды в наиболее крупных городах Японии. Постояв перед экраном несколько минут в нетерпении, Орочимару выругался и бросил пульт на диван, однако телевизор не выключил. Прошлепав мимо Цунаде в своих теплых вязаных носках, он принялся искать в шкафах капсулы для кофемашины. Работавший в фоновом режиме телевизор все же несколько оживил помещение, и оба ученых, словно пчелки-рабочие, принялись суетиться. Кофемашина заработала, наполняя помещение восхитительным ароматом, и даже Цунаде не удержалась и решила посмотреть, какую капсулу использовал Орочимару в этот раз. Пока оба доктора пытались проснуться после тяжелой ночи, в помещение влетел их новый сотрудник со стопкой папок в руках, из которых на ходу разлетались бумаги, что подбирала шагавшая вслед за ним и такая же не выспавшаяся Шизуне. — Доктор Сенджу, доктор Яшагоро, у нас тут ещё новости из Токио, — устало выдавил из себя худощавый вирусолог в очках. — Хорошие, плохие? — безучастно спросил Орочимару, наполняя свою огромную черную кружку ароматным напитком. — Ну, как вам сказать, — с губ парня сорвался нервный смешок. — Они говорят о каких-то… Превращениях. — Превращения? — переспросила Цунаде, отталкивая коллегу от кофемашины. — В каком смысле превращения? — Вспышка вируса в Токио началась ровно семь дней назад, случаи начали выявлять пять дней назад, поскольку инкубационный период вируса в среднем составляет два дня. Один из госпиталей Токио отослал видео во все научные центры страны с записью некоего человекоподобного существа. Шизуне сложила поднятые ею документы на стоявший рядом с дверью стеллаж. Освободив руки от бессмысленной работы, она потянулась за лежащим на одной из полок общим ноутбуком. Подключив тот к зарядке, она через флэшку перекинула на диск запись с видеокамер наблюдения в токийском госпитале. За спиной Шизуне столпились все трое вирусологов: Цунаде с беспокойным хлюпаньем пила кофе практически без остановки, Кабуто, тот самый молодой специалист в их команде, поправлял вечно сползавшие на кончик носа очки, а Орочимару расплетал спутавшиеся за ночь пряди. Первые несколько секунд ничего не происходило. На кушетке в палате интенсивной терапии лежала исхудавшая женщина. Она выглядела так, словно её тело эксгумировали: бледная, слегка сероватая сухая кожа с просвечивающими через неё венами, выпиравшие кости и суставы, впалые щеки и поредевшие волосы. Все рядом с ней было залито темно-алой кровью, застаревшей, а кое-где ещё свежей, из-за качества видео было трудно сказать наверняка. Пустые, почти стеклянные глаза женщины были обращены к стене, она лежала неподвижно, но даже невооруженным взглядом читалась невероятная агония, в которой она находилась. А затем раздался пронзительный крик. Упав с кушетки, пациентка принялась извиваться на полу и истошно кричать. Кости будто бы ломались, а суставы оказывались не там, где должны были находиться согласно человеческой анатомии. На последних секундах видео она крутилась и ползала по полу, словно змея, что пыталась сбросить старый покров чешуи. Видео прервалось также неожиданно, как и началось, оставляя всех четверых ученых в состоянии животного ужаса и непонимания. На мгновение над головами всех собравшихся в комнате отдыха ученых повисла гробовая тишина, нарушить которую сумела лишь вспыльчивая Цунаде. — Они издеваются над нами? — со злобой процедила сквозь зубы она. — Это же фарс! Они нас за дураков держат? Охренеть можно… Мы что, клоуны? — Несколько подобных случаев также были зарегистрированы в разных поликлиниках Токио, это первый, но, видимо, не последний инцидент, — пояснил Кабуто, нервно поправляя очки. — Не хватало нам тут еще зомби-апокалипсиса, — проворчал Орочимару, закончив расплетать косы и теперь собирая волосы в высокий пучок. – Это действительно подтвержденные данные? Может, кто-то на волне всеобщей паники смонтировал это видео и забросил в сеть? — Этого видео нет в сети, — тихо отозвалась Шизуне, оборачиваясь на ученого. — Оно нам пришло прямо от токийского госпиталя. Орочимару нахмурился и в очередной раз устало протер лицо руками. В помещении затянулась долгая пауза, а напряжение, скопившееся в воздухе, было практически осязаемым, и если бы кто-то из докторов сейчас взял нож, то наверняка бы смог отрезать целый кусочек. Они пребывали в полнейшей растерянности, и если Орочимару ещё допускал подобное возможным, то доктор Сенджу наотрез отказывалась верить своим собственным глазам. Она наворачивала круги по комнате, кричала и тыкала в лицо коллегам отчетными документами. — Я — уважаемый специалист, известный ученый международного уровня! — кричала она, продолжая рукоплескать и запускать пальцы в шелковистые светлые волосы. — А они думают, что мы на такое клюнем? Да как они вообще смеют… Это просто возмутительно! Они действительно считают, что это смешно? Ну охуеть… — Цунаде, успокойся, — зашипел Орочимару. — У нас нет времени слушать твои шекспировские монологи. Нам надо работать, если мы хотим выяснить, что это такое, — он указал рукой в сторону горящего на экране ноутбука видео, которое уже без звука продолжало проигрываться само по себе. — Это просто с научной точки зрения невозможно, — шумно выдохнула Цунаде, складывая руки на груди. — Слишком сложный вирус. Слишком много несостыковок. Я не верю. Раздался стук, и все четверо обернулись. В дверном проеме показалась замотанная в бандану голова местного охранника. Он зажимал в зубах зубочистку и неуверенно топтался за порогом комнаты отдыха, куда обыкновенно никогда не поднимался, поскольку у него было свое помещение. — Доброе утро, дико извиняюсь за беспокойство, но там внизу мальчик, представился как Нагато Узумаки, и с ним девушка. Подозрение на контакт с зараженным. Че мне делать-то, впустить их? Ученые переглянулись и затем синхронно кивнули, загоревшиеся любопытством.