Вечная Мерзлота

В первые секунды Морти думал, что попал прямиком в Ад. На самый последний круг, как и пророчили ему и Рику, в частности все те, кто имел неосторожность перейти безумному ученому дорогу. Морти считал, что все эти проклятия сбылись, и вот уже огонь преисподней пожирает его, как и должно было произойти. Но эта мысль держалась в голове парня лишь несколько секунд — тот жалкий миг, пока падающий корабль с треском разрываемого металла не коснулся поверхности планеты. От инерции летающий аппарат пропорол широкую борозду и лишь потом остановился. А когда Морти пришел в себя от перегрузки и шока — пожалел, что не умер.  — Рик! — от дыма было сложно дышать, а тело саднило, болело каждой нервной клеткой от удара обо все, что только можно. — Рик, ты… Рик был здесь же, и тот вопрос в порядке ли он вовсе не имел смысла — Морти понял это, когда затуманенный взгляд выхватил безвольно раскинувшееся на приборной панели тело. Липкая кровь стекала на пол, и Морти чувствовал, как один лишь вид пробитой кусками стекла головы вызывает приступ тошноты.  — Рик, прошу… — будто жалобное завывание могло что-то изменить, вернуть жизнь, отобранную катастрофой или убрать пляшущие позади языки пламени. Как всё произошло? Когда они потеряли управление? Парень едва ли мог вспомнить свое имя в этой каше из воспоминаний и обрывков мыслей. Морти был дрянью, последней сволочью на задворках этой чужой галактики, по своему же мнению. Хороший внук не бросил бы тело, снова и снова тормошил бы Рика в ничтожных попытках повернуть время вспять и заставить остановившееся сердце вновь биться. Но у Морти было лишь одно оправдание самому себе, когда он, в ожогах и ссадинах, вывалился из корабля на снег. В самой заднице Вселенной, посреди льдов неизвестной планеты, Морти чертовски хотел жить. Зимний ветер принес с собой россыпь ледяных осколков, что словно ножи вонзались в кожу парня. До горизонта — лишь покрытая метелью пустошь, белая и холодная, как смерть. А позади в огне догорала груда металла, бывшая некогда летательным аппаратом, и Морти, прижимая к себе окоченевшие ладони, двигался сквозь снежную бурю в противоположную сторону. Не осталось ничего — ни звуков, ни красок, помимо двух цветов — до отвращения чистого белого и ярко-алого в полоске крови, тянувшейся за Морти. Ноги не держали, левая стопа будто бы и вовсе не принадлежала ему и теперь волочилась, как кусок мяса. Расстояние казалось огромным, но на деле Морти не прошел и пары метров, как колени подкосились. Впился плохо слушающимися пальцами в снег, пытаясь ползти. — Я не хочу закончить вот так, — последнее, что мелькнуло в сознании, прежде чем холодная белизна перед глазами сменилась тьмой.

* * * * *

Морти бредил, бормотал себе что-то под нос, иногда громко кричал, зовя Рика. Рика, что не справился с управлением. Рика, что нажрался, как свинья и сел за руль. Рика, что безвольной марионеткой лежал на корабле в луже крови и смотрел пустым взглядом в никуда. Его больше не было. А у Морти осталась лишь тьма с собственными кошмарами, которая иногда прерывалась размытыми пятнами света и чьими-то сухими ладонями на его лбу. Эти руки появлялись будто бы из ниоткуда, когда почти не приходящий в себя Морти нуждался в них больше всего. Касались обезображенного ожогами и ранами лица, подносили стакан с водой и будто бы забирали всю боль себе. И однажды, когда тьма в сознании была настолько густой, что, казалось, мешала дышать, Морти проснулся. Слабость всё ещё давала о себе знать, когда измученный подросток попытался привстать на локтях. Но идти у нее на поводу Морти не мог. Первое, что бросилось в глаза парню, было чистотой помещения, в котором он находился. На старых простынях ни единого пятна, поверхность деревянного пола выглядела вымытой, даже в углах комнаты не было паутины, присущей большинству домов. Но даже это не обрадовало парня — в голове всё ещё стучал вопрос «Где я?».  — Даже и не думай об этом, пёс, — Морти содрогнулся, и его рука остановилась на полпути к раздражающим трубкам капельницы, — Я не для того ставил их, чтобы твои хилые пальцы мне всё похерили. Привычный хриплый голос доносился из темноты коридора и Морти лишь тяжело выдохнул, когда из мрака вышел Он. Высокий, немного сутулый, со скрещёнными на груди руками. Взгляд серо-сизых глаз прожигал насквозь, и парень почувствовал, как ком встаёт в горле и мешает говорить. — Рик… Волна осознания окатила его прежде, чем Рик сам озвучил очевидное. Привычный, с надменным взглядом и морщинами в самых уголках глаз — он действительно был Риком. Но не его.

* * * * *

Больше всего Морти не хотел умереть у обломков корабля и своей прошлой жизни. Отчаянно цеплялся пальцами за призрачную надежду и, видимо, высшие силы всё же услышали произнесенные на пороге смерти мольбы. Морти Смит выжил. Едва ли не назло всем, в том числе, судьбе и здравому смыслу. Но тогда, сидя в дурацкой желтой ночнушке на чужой постели, он ещё не знал, что не всегда можно выиграть у вселенной право на жизнь. Порой, это лишь право на существование. — Стопу пришлось частично заменить, — говорил Рик, прикладываясь к фляге с чем-то дурно пахнущим, — вшить несколько креплений, титановые пластины… Без них твоим уделом была бы только культя вместо конечности. Морти ещё в первые минуты крушения знал, что ногу не спасти. Раздробленные кости и мясо, висящие на кусках обгоревшей докрасна кожи — вот что было вместо левой стопы. Но сожалений по поводу операции Морти не чувствовал — швы заживали быстро, хорошие обезболивающие помогали не ощущать дискомфорта, и даже ходить парень смог едва ли не через два дня после первого подъёма с кровати. Но об остальных вещах Морти не мог отзываться с такой же легкостью на сердце. — Ч-что это за место? Тут твой дом? — в тишине кухни голос звучал ещё никчемнее, чем обычно. — Я н-не знал об этой планете до… Падения. Выговорить последнее было всё ещё сложно, но Рик понял его и так. Провел тыльной стороной ладони по обветрившимся губам, надсадно закашлялся, будто пытаясь выхаркать свои легкие под ноги. А едва ли не синие льды за окном нагоняли необъяснимый ужас и трепет. Изнутри старый дом посреди замерзшей пустоши выглядел едва ли не комично. — Это — моя могила. Слово «дом» не подходит этому блядскому месту… — Морти дернулся, когда ветер впечатал в окно комок липкого снега. — Тут не осталось ничего, совсем ничего… Колючий свитер, невесть где откопанный Риком, неприятно кусал кожу; Морти то и дело рефлекторно обтягивал длинные потрепанные рукава. На столе исходил паром чай, и парень уткнулся взглядом в чашку, лишь бы не смотреть в эти глаза напротив. Рик из измерения R-504 — как тот сам и представился — был внешне гораздо более старым, чем его копии, которые Морти доводилось встречать. Худой, как палка (в обтягивающей водолазке он выглядел и вовсе, как скелет), с длинными, крючковатыми пальцами и впалыми глазами, с мешками под ними. Он много пил — по запаху Морти так и не удалось вычислить, что же именно хранилось в серебристой фляге; ещё больше — хрипел и тяжело кашлял, особенно по вечерам. И никогда, за все четыре дня, пока Морти находился в сознании, так и не поднял тему той аварии, унесшей жизнь другого Санчеза. — Значит, тут были люди до тебя? — Рик кивнул. — Они… — Умерли. — закончил за него ученый, даже не глядя в сторону скукожившегося подопечного. — Все до единого, друг за другом. Как и местные Бет, Джерри, Саммер… И Морти. Рик не произнес этого, но в его глазах промелькнула боль. Схожая с той, которую испытывал его юный гость из измерения F-001 вспоминая недавние события. — Ты не сможешь вернуться к своей семье. — вот так просто и без лишних вступлений сообщил Рик, усаживаясь на скрипящий стул напротив. — Я бы мог сказать, что мне жаль и всё такое… Но, — ученый неприятно поморщился от нового глотка пойла, — я обычно срать хотел на чувства других, и вселять надежду в чужие души не хочу… Морти лишь безразлично пожал плечами, откидывая пряди кудрявых волос. Пусть он все ещё был слаб, и бледность не сходила с его исхудавшего лица — это всё же был типичный Морти. Угловатый, невысокий, не очень умный и с огромными, совсем не юношескими глазами. Только россыпь веснушек на носу и щеках делала его более-менее отличимым от других. — У меня нет души, — едва ли не прошептал Морти, а Рик недоверчиво окинул его взглядом. — Как и родителей, сестры и прочих… Меня клонировали в Цитадели, вырастили за пару месяцев с нуля до необходимого возраста и отдали по купону. Даже родного Рика у меня не было, только «покупатель», если уж так угодно… …но от этого не было менее больно потерять его. Рик F-001 (автоматически присвоивший покупного Морти номер своего измерения) не был плох. Он был довольно сносным, можно даже сказать, стандартным Риком: иногда давал подзатыльники за нерасторопность, так, что в голове трещало, иногда звал с собой в межгалактический парк аттракционов — там дед и внук отрывались по полной. Более того, он даже проявил неслыханную для многих Риков вещь - сочувствие, предложив загрузить в голову пакет стандартных воспоминаний Морти из Цитадельного архива. Парень бы даже не помнил, что он всего лишь созданное вручную тело, без истории, без прошлого и памяти. Но Морти отказался. В нем и без того было мало настоящего, а чужой архив и вовсе бы сделал из него глупую болванку. Морти хотел иметь свои собственные воспоминания, начиная с того самого дня, как смог открыть глаза, плавая в голубоватой жидкости в резервуаре лаборатории. Воспоминаний было немного, но они были лишь его и ничьи больше. И уже от осознания этого что-то внутри в трепете сжималось. Примерно в том месте, где другие, настоящие люди, чувствуют душу. -Н-но почему я не могу уйти? — наконец подал голос Морти. — Почему ты не можешь выстрелить портальной пушкой и попрощаться с этой «могилой»? — повторил сказанное Риком слово парень. Рик лишь издевательски усмехнулся. Зашуршала ткань халата и напротив Морти опустилось до боли известное изобретение. — Валяй, — Рик повел плечами и отвернулся к окну. — Ты ведь переплюнул меня, пришел к такой умной мысли, просто, блять, непостижимо… Рик из этого измерения был той ещё занозой и снобом. А Морти и не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы заметить простое — портальной жидкости в колбе не было. — Она разряжена, пёс, — повторив очевидное, Рик спрятал пушку обратно в карман. — Когда-то в ней ещё было немного заряда, да только… Рик осекся, будто его прервали на полуслове. Провел сухой ладонью по торчащим во все стороны волосам. — Похуй, — заявил он, со стуком опуская флягу на столешницу. — Сейчас-то её нет. Остались только ты, я и эта тварь, которая рано или поздно убьет нас. Последняя, кто осталась на планете, помимо меня… И этой суке всё ещё нужно жрать. А ветер за окном усилился, заскрипел дом, удерживая натиск разрастающейся снежной бури. Морти почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, словно чьи-то ледяные пальцы прошлись вдоль выступающих позвонков от самой шеи до копчика. — «Она» это кто?.. И как близко «она» к нам сейчас? Рик приблизился к окну, выглянул наружу, пытаясь разглядеть что-то за метелью и покрытым инеем стеклом. На кухне потемнело, мрак медленно заползал в дом, подбираясь к босым ногам парня. — Она уже здесь. И была всегда рядом. Сердце Морти пропустило удар. — Мерзлота. И она живее всех живых, блядская сука. Сначала Морти решил, что ослышался или недопонял. Мерзлота не может быть живой. Это лишь явление, как дождь или жара, не больше. Но по едва ли не безумному взгляду Рика он понял — ученый вовсе не преувеличивал и не сгущал краски. В мире говорящих планет, скоплений мыслей, живущих, словно люди, антропоморфных существ, прислуживающих намного превосходящим их в интеллекте растениям, нашлось место и для нее. Вечной Мерзлоты, живущей, как паразит, на планете. Имеющей свой характер. — Она нас слышит, — нарочито громко прошептал Рик. — Думаешь, почему метель поднялась лишь тогда, когда я назвал ее кем-то на подобии «твари»? Снаружи раздался вой ветра, будто огромный раненый зверь выл на луну. — Она ненавидит, когда я говорю ей правду.

* * * * *

Пусть Морти всё ещё было сложно ходить, он всё же смог обойти весь, как выяснилось, огромный дом. Гостиная, соединенная с кухней, переплетения коридоров, ведущих то к прачечной, то к многочисленным спальням. Здесь даже нашлось место для гаража, вот только из мрачного помещения так сильно тянуло холодом, что Морти даже и не думал задерживаться там дольше, чем на пару секунд. Логика всё же подсказывала парню, что где-то должна быть и лаборатория, как у любого Рика, но сколько бы Морти ни ощупывал стены с перекрытиями в попытках найти спрятанный рычаг или приборную панель, он так и не заметил ничего подходящего. Новый же Рик был чёртовым циником и всем своим видом показывал, что новый гость для него та ещё обуза. — Ну и зачем ты меня спас? — в один из дней, задал резонный вопрос Морти. Рик, как всегда, лишь пренебрежительно фыркнул в своей манере и смерил подростка безразличным взглядом. — Считай, что это были личные мотивы, пёс. Да и не ты ли случайно говорил, что не хочешь «закончить вот так»? На это Морти было нечего ответить. Рик R-504 был странным, под стать этому ледяному миру с необъяснимыми законами природы и физики. Он редко когда говорил, часто закрывался в своей комнате и подолгу не выходил оттуда. Иногда, Морти даже слышал скрип приборов и инструментов, но при очередной ревизии так и не находил следов работы ученого. Ещё, в отличие от других Риков, этот всё же проявлял немного заботы по отношению к гостю: три раза в день Морти на столе ждала его порция еды. Но всё же вопросов R-504 оставлял больше, чем ответов. — Откуда в мире, покрытом льдом, есть растения и животные? — спросил Морти очередным утром, накалывая салат на вилку. Обглоданные кости цыпленка лежали на тарелке рядом. — Тут ничего не растет и не бегает — температура неподходящая. А портала для перемещения в другой мир за едой у тебя нет. Рик поставил надбитую кружку на столешницу и довольно улыбнулся. — А ты умнее, чем кажешься. — с ухмылкой выдал этот сомнительный комплимент он. — Ты прав, тут действительно не выживут даже хреновы тараканы. Но это только за пределами дома. — Так значит… Рик, не любивший много говорить, жестом поманил Морти за собой. Провел к кладовой, и тут же, на удивление, деревянная панель стены сама отъехала в сторону, обнажая металлическую лестницу и длинный спуск вниз. Колени дрожали при каждом шаге и Морти, в волнении схватился за низ халата впереди идущего ученого, на что тот лишь закатил глаза. — Не веди себя, как баба. Все вы одинаковые, ей богу… Но мальчишескую руку не убрал. Парень успел насчитать шестьдесят восемь ступенек, прежде чем его босые стопы коснулись пола. Не веря своим глазам, Морти то и дело оглядывался по сторонам и не знал, к чему бы приблизиться первым делом. В самой глубине дома, на несколько этажей ниже здания, находилась целая ферма — крошечный Рай, которого не коснулась рука зимы. — Стены оббиты осмием, внутренний слой сделан из утеплителя, — вещал Рик, пока Морти ошарашено перебегал от одного участка к другому, — дно такое же, только на нижнем слое земли проведены лампы подогрева. Здесь было всё, начиная от злаковых, в которых Морти смог безошибочно узнать пшеницу и гречку, и заканчивая непонятными растениями с разлогими фиолетово-голубыми листьями. А от ряда вольеров с животными у парня перехватило дух. — Что это? — удивленно спросил он, показывая на клетку рядом с загоном для цыплят. За прутьями сидели два удивительных, ни на что не похожих создания с шерстью на спине и тремя парами крыльев. Две головы на каждого и вовсе сбивали Морти с толку. — Белохвосты, — ответил Рик, тяжело присаживаясь на корточки рядом с внуком. — Последняя пара, таких теперь разве что в частной коллекции найдешь… А когда-то ими едва ли не вся планета кишела. Рик закашлялся, достал из внутреннего кармана флягу и приложился к ней. Морти же лишь улыбнулся, когда диковинное животное легонько коснулось его пальцев, просунутых сквозь прутья клетки. — Ты, на самом деле, добрый, — заявил Морти так неожиданно, что Рик едва ли не поперхнулся. — Собрал этих милашек, присматриваешь за ними, хотя мог бы этого не делать. Ученый тяжело вздохнул. — «Добрый» и «Рик» это слова, которые не стоят рядом ни в одной из чертовых вселенных. — крякнув, мужчина с усилием поднялся на ноги. — Запомни простую истину — если Рик для чего-то и подымает свой зад, так это лишь ради своей выгоды. Этих «милашек» я жру, выращиваю новых на гормонах и препаратах, чтобы не ждать, пока всё пройдет естественным путем, и я смогу поесть. И я уж точно не стал бы их спасать из альтруистических побуждений, пёс… Рик, даже не оборачиваясь, направился к лестнице. -…я ведь не ебучий внук, который погубил всех нас этим… Морти будто ударили под ребра. Значит, тот Морти, что жил на этой планете до него, и есть виновником происходящего? Но как он впустил на эту планету Мерзлоту? Почему решил спасти всех и при этом не смог выжить сам? Но всё же гость понимал — какие бы тайны ни скрывала эта планета и ее последний житель, сам Рик уж точно не намерен говорить о случившемся. — Т-ты говорил, что Мерзлота голодная… — ученый замер, занеся ногу над ступенькой, — Что вообще может есть холод, у которого нет ни рта, ни желудка? Пусть Морти и не видел лица Рика, но почувствовал, как тот замялся, будто бы раздумывая, стоит ли говорить. И от этого прозвучавшая неожиданно фраза поразила не хуже молнии. — Она жрет чужие жизни.