Осколки

      Все изначально мы в равных условиях,

      Пусть и рождаемся в разных сословиях,

      Но вопреки устоявшимся мнениям

      Всяк может стать как рабом, так и гением.

      © kulak

      Не проходило ни дня, чтобы Лима не вспоминала лица своих родителей. Контейнер, на который они обменяли свою единственную дочь. Лима ненавидела их за это. Но винить не смела. Ведь даже те крохи энергии, которые они получили, способны были обеспечить целый год бесперебойной работы их фермы. «Ферма — это жизнь. Ферма — это вклад в наше будущее. Будущее всего человечества!» — эхом повторялось в голове. «Будущее, в котором для меня нет места».       Обычно живой товар насильно затаскивали в машины, не давая даже возможности попрощаться с родными. Но Лиме повезло, и ей позволили собрать свои вещи.       В доме Барона она жила уже месяц. Месяц постоянного волнения и страха за свою жизнь. Служанки пугали рассказами о жестокости Барона. Говорили, что в доме не осталось ни одного чистого человека, и что когда вернется Барон — Лиму будет ждать операция. Никто не мог точно сказать, что именно придется изменять. У каждого находились свои недостатки, которые не устраивали Барона.       Почти сразу одна девушка предложила Лиме дружбу. Звали ее Мими. Такая рыжая белоглазая непоседа, которая вечно болтала и поднимала всем настроение. Хотя и пугала она не меньше. Лима навсегда запомнила ее взгляд.       — Ой, прости, — смутилась Мими, — вечно я забываю. Но главное, что Барон больше не сердится на меня за мои зеленые глаза. Вот…       Именно в тот момент Лима осознала свое положение. Ее поселили у психа, помешанного на генной инженерии. И сбежать от него не было никакой возможности. Биочип, вживленный еще до заселения в дом, отслеживал любые перемещения и оповещал Следящего о беглецах.       ***       — Барон возвращается, — произнес Крим, парень лет двадцати пяти. Всем своим видом он походил на рептилию. Такие же змеиные зрачки и длинный раздвоенный язык. Кожа, покрытая мелкой сеткой, напоминала чешую. — Будет здесь через три часа.       — А где он вообще был? — вмешалась Лима. — Чем он вообще занимается?       Служанки занервничали, видимо, поднимать эту тему было не принято. Крим долго изучал Лиму взглядом, но все же ответил:       — Он сбывает выращенный на фермах товар. Ну, знаешь, органы на пересадку, всякие дополнительные му…       — Я знаю, что выращивают на фермах, — перебила его Лима. В очередной раз вспоминать о родном доме ей было больно.       — Так вот, — продолжил Крим, — В последнее время он хочет наладить контакт с Объединенными Провинциями Китая, планирует поставлять товар им. Это позволит ему выйти на мировой уровень, и у нас всех будет…       — Зачем ты ей об этом говоришь?! — крикнула влетевшая в комнату Мароль, одна из наложниц Барона. В ее ДНК был изменен ген цвета волос, и они напоминали фосфор ярко розового цвета, который так же ярко светился в темноте. Лима даже не удивилась, узнав, что та спит с маской на глазах.       Крим чертыхнулся.       — Может, хватит уже меня перебивать? — возмутился. — Во-первых, о планах по завоеванию китайского рынка уже знают практически все в этом городе. А, во-вторых, про то, что у нас будет шанс свалить из этого захолустья, она рано или поздно узнает сама! — Крим гадко усмехнулся и заговорщицки протянул: — Или ты ревнуешь Барона к Алимате?       Мароль вспыхнула как искра. Волосы покраснели вслед за их хозяйкой.       — Что ты несешь?! Да он ее еще не видел даже! Как ты себе это представляешь вообще?       — Легко, — не согласился Крим, — Или ты забыла, что у Барона есть ее фотография? И что он выбирал ее сам, а не послал за ней своего секретаря?       — Это ничего не значит, — цыкнула Мароль и ушла на второй этаж.       ***       Лима не знала, как описать свои чувства при первой встрече с Бароном. Его появление в доме напоминало возвращение короля на престол, такое же величественное. Служанки суетились вокруг его багажа и верхней одежды. Крим поднес рокс с виски, а Мароль, в своем лучшем платье, интересовалась о его самочувствии. Но Барон будто не замечал этого и молча шел дальше по коридору.       Лина забыла как дышать, когда Барон остановился перед ней. Бесцеремонно взяв ее за подбородок, заглянул в глаза. Казалось, он разглядел саму душу.       «Дьявол», — мелькнуло в мыслях.       Тело парализовало под пристальным взглядом красных глаз. Барон был красив, безусловно. Но Лина ни на секунду не забывала, насколько этот человек опасен. К горлу подступил ком. Стук сердца отдавал в ушах, но Лима не могла понять, страшно ей было или…       Барон отпустил ее и что-то шепнул Криму. Тот кивнул. Стоило Барону уйти, Крим подошел к Лиме и с улыбкой произнес:       — Тебе повезло. Ты ему приглянулась, поэтому сильно изменять тебя не придется. ***       После операции Лима приходила в себя несколько суток. Она вся чесалась, а зрение никак не приходило в норму, поэтому она никак не могла понять, что с ней сделали. Рыжая макушка показалась у двери в комнату.       — Можно зайти?       Лима кивнула. Компания ей явно не помешает.       — Что со мной сделали? — (В ответ тишина). — Мими?       Послышался вздох.       — Ничего такого, но… Непривычно видеть тебя такой.       — Какой «такой»? — испугалась Лима. Ей что, хитин нарастили или рога? С Барона станется.       — Ну, ты… белая. И глаза…       — В каком смысле белая?       — Просто белая.       ***       Ожидание было мучительным. Чесотка с каждым днем становилась все сильней. Лима чувствовала, как кожа слезает с нее, словно после загара. Она боялась увидеть свое отражение в зеркале, но все равно подошла к нему, когда вернулось зрение. Лучше бы она этого не делала.       Мими не врала. Кожа Лимы действительно стала белой. Почти что бумага, такая же тонкая и прозрачная. Глаза же, будто для контраста, из небесно-голубых превратились в черный опал, с едва заметными радужными переливами. Хоть волосы остались свои. Не удивительно, ведь родной черный цвет прекрасно сочетался с текущим образом.       — Это все из-за вас, — отозвалась с холодом, — Вы превратили меня в монстра.       В дверь постучали.       — Чудно выглядишь, — усмехнулся Крим, не дождавшись разрешения войти. — Давай, дорогая, тебя надо подготовить.       — К чему подготовить? — не поняла Лима.       — Для личной встречи с Бароном. Он пригласил тебя на ужин.       Лима поджала губы. Когда она говорила, ее голос дрожал.       — Я не хочу. Не хочу идти туда.       Крим вздохнул и подошел ближе. Он смотрел на Лиму с теплотой, но по нему чувствовалось, что тема ему неприятна. Видимо, обычно наложницы закатывали истерики или распускали руки. Они отказывались от такой судьбы. Крим заметил, что плакать Лима не собиралась, и на его лице отразилось облегчение.       — Мне жаль, но выбора у тебя нет.       — Я знаю.       ***       — Ты нравишься мне, Алимата, поэтому дам совет, — шептал Крим по дороге, — Постарайся очаровать Барона. Поверь моему опыту, у тебя есть все шансы стать его фавориткой. Не упусти этой возможности.       Лима не стала отвечать. Какое ей дело до того, что о ней подумает Барон? Главным было выжить, приспособиться, а остальное — мелочи.       Комната Барона по стилю напоминала викторианскую эпоху. Колонны из белого мрамора, на стенах — картины того периода. Мебель из натурального дерева, которую невозможно было найти в современном мире. В центре комнаты стоял массивный стол, заставленный разнообразной едой. Лима словно попала в прошлое.       — Как красиво, — пораженно прошептала она, — но откуда все это?       — Барон много путешествует, у него много влиятельных друзей. Это подарки.       Лима хотела спросить что-то еще, но в этот момент в комнату вошел Барон.       — Крим, оставь нас, — сказал он.       Когда в комнате осталось двое, обстановка резко изменилась. Лиме вновь было страшно. Она смотрела куда угодно, лишь бы не на Барона. Тот, в свою очередь, словно не замечал этого.       — Проходи. Я хотел бы отужинать с тобой.       Лима послушно прошла к столу. Не стоило даже голову поднимать, чтобы заметить на себе пристальный взгляд. Все время, пока служанки обслуживали их, Барон не произнес ни слова. Лима не понимала, что пугало ее сильнее: его молчание или он сам.       — Ты меня боишься? — неожиданно прозвучал голос Барона, отчего Лима вздрогнула. Скрывать ей было нечего, поэтому сказала прямо:       — Да.       Несколько служанок поперхнулись воздухом. Послышался звук откладываемых на стол приборов. Лима впервые за весь вечер подняла голову, чтобы посмотреть на последствия ее неосторожных слов. Прислуга смотрела на Лиму как на умалишенную. Лишь Барон улыбался, откинувшись на своем кресле, словно на троне. Улыбался как хищник, удачно загнавший жертву в ловушку. Лиме стало не по себе. Но она нашла в себе силы улыбнуться в ответ.       Одна из служанок охнула и упала на пол, потеряв сознание.       ***       После ужина все без исключения набросились на Лиму, обвиняя ту в беспросветной тупости. Лишь Мароль победно ухмылялась. «Минус конкурентка», — читалось в ее взгляде. Лима же ничуть не жалела о своей дерзости. Терять ей было нечего.       — Какая же ты дурочка, — плакала Мими, — я даже представить себе не могу, что с тобой сделает Барон.       — Бедная девочка, — послышалось со стороны. Кто именно это сказал, Лима не поняла.       Не желая находиться среди страдающего по ней люда, Лима отправилась в свою комнату. Мароль настигла ее на втором этаже. Что-то в ней было не так. Не было той хитрости в глазах, что привыкли видеть в этой девушке. Да и в целом она вела себя странно.       — Я от тебя такого не ожидала, Алимата.       — Вот только не начинай! — вспылила Лима. — Я уже слышала, какая я ду…       — Да тихо ты! — шикнула Мароль, оглядываясь по сторонам. — Не шуми! Послушай меня и запомни: не слушай никого. Делай то, что считаешь нужным.       — О чем ты? — не поняла Лима.       Мароль вздохнула и вновь огляделась.       — Я не доверяю тебе, Алимата. Но выбора у меня нет. Поэтому слушай…       ***       Слова Мароль не давали Лиме покоя. Всю неделю до назначенного события она не выходила из комнаты. Ее готовили. Измеряли параметры для пошива платья, выбирали туфли, украшения. Лима не спорила, когда увидела результат. Но и промолчать не могла.       — Я же почти голая, — шептала Лима, оглядывая сетку из сверкающих синтетических камней. Наряд почти не скрывал ее фигуры.       — Ты прекрасна, — окинул ее взглядом Крим. — Могу поспорить, но балу ты затмишь всех.       Уже на выходе из дома Лима спросила:       — Расскажи мне… Что Барон хочет со мной сделать?       — Не думай об этом, — быстро ответил Крим, открывая перед Лимой дверь. — Главное сделай свое дело.       О том, что в плане Мароль участвовал Крим, догадаться было легко. В конце концов, ни у кого в этом доме не было спокойной жизни. Многие смирились с постоянными опытами над своими телами, предпочитая такую жизнь свободе. Но остались и те, кто боролся.       Мароль говорила, что контракт с Объединенными Провинциями Китая положит начало новой эры. Если сегодня изменение ДНК еще не вошло в оборот, оставаясь достоянием элиты, то вскоре после объединения это станет для людей нормой. И о какой тогда человечности будет идти речь?       Планом Мароль было отравить Барона, но сама она не имела возможности это сделать. Она ждала новую девушку, такую, как Лима. Смелую и беспринципную. Где она только разглядела это, Лима не понимала.       ***       Машина доставила их до места. Это было здание бывшей обсерватории, переделанное под банкетный зал. То тут, то там мелькали прислуги, обслуживая прибывших гостей. Лима не могла не заметить, с каким взглядом на нее смотрели люди. Они видели очередную игрушку Барона, завернутую в красивую упаковку. Сколько бы Лима не всматривалась, не могла найти ни одного чистого. И с каждой проведенной здесь секундой осознавала правоту Мароль.       Служанка поднесла поднос с напитками. Барон взял два бокала, один из которых протянул Лиме.       — Угощайся, — сказал он не подразумевающим отказа тоном.       Лима медлила, но в итоге приняла предложенный напиток лазурного цвета. Сделала глоток и вновь огляделась. Только вглядевшись в чужие лица, заметила их глаза. Стеклянные. Бегающие.       — Это наркотик? — испугалась Лима.       — Не совсем. Скорее стимулятор, — спокойно ответил Барон, — Но в целом ты права.       — Но зачем?..       Барон лишь ухмыльнулся.       — Увидишь.       ***       Барон привел их на оргию. Лима поняла это в тот момент, когда Барон покинул ее, оставляя толпе. Несколько рук держали Лиму, пока мужчины по очереди насиловали ее. Из-за наркотического опьянения Лима даже не пыталась сопротивляться. У нее просто не было на это сил. Сменяющиеся друг за другом лица сливались в единую картину, и понять, сколько длится это наказание, было невозможно.       — Возьми это в рот, — услышала Лима и почувствовала движение под языком. Во время поцелуя незнакомец подсунул ей капсулу.       «Это яд?» — мелькнуло в мыслях.       — Иди к нему прямо сейчас. Больше шанса не будет.       Лима ничего не ответила. Ей было так плохо и так хорошо одновременно, что голова отказывалась думать.       Она должна была это сделать. Но для кого? Для себя или для Мароль?       Лима лежала, не шевелясь. Смотрела на звездное небо под потолком и пыталась решиться. Единственный способ убить Барона — незаметно подсунуть ему капсулу. Но как? Передать бокал с ядом было невозможно. Барон сразу бы понял, в чем дело. Раскусить капсулу и самой избавиться от страданий? Или же…       Нетрезвой походкой Лима пошла в сторону Барона. Он лежал на подушках в окружении обнаженных девушек и отдыхал. При виде Лимы на его губах возникла усмешка. Когда Лима уселась на него сверху, он прижал хрупкое тело к себе.       — Ты мое лучшее приобретение, — говорил Барон.       «Если раскусить капсулу и поцеловать его, мы оба умрем. Но хочу ли я умирать вместе с ним?» — думала Лима, поддаваясь сильным мужским рукам.       — Ты подаришь мне будущее? — сорвалось у Лимы с языка.       Барон посмотрел в ее глаза, словно ища подвоха. Лима не отводила взгляд от кроваво-красных глаз. Она ждала ответа.       — Ничего не могу обещать, — усмехнулся Барон.       Лима грустно улыбнулась и закрыла глаза.       Выбор был сделан.