– touchy

      лёгкие болят так, будто сломанные рёбра своим остриём упираются глубоко в лёгкие, разрывая их насквозь. дрожащая худая рука с трудом тянется к телефону, озаряя комнату ярким светом, больно бьющим прямиком в глаза. сынмин жмурится и пару раз моргает, фокусируя зрение. 4:25 — блять, — шёпотом матерится ким, откидывая телефон в сторону. очередной кошмар, что довёл юношу до сильного тремора. это перестало быть редкостью, ким учился жить с этим, но никак не бороться. доверять врачам он не мог, после случая в средней школе, когда признался школьному психологу, что занимался самоповреждением, а та донесла всё родителям. в этот же вечер сынмин подвергся избиениям со стороны матери. её слова, прежде чем он отключился, до сих пор сопровождали его, уже шестой год. лучше бы ты не выжил.       ким тяжело вздохнул, зарываясь в изгиб локтя и стараясь избавиться от прыгающих перед глазами зайчиков. дыхание со временем приходило в норму, переставая приносить жгучую боль. он более чем уверен, что ночью кричал, снова. это, в определённый момент, вынудило его съехать из общежития, потому что его сосед, хван хёнджин, готов был его ночью пристрелить. он всё ещё подкалывает кима, когда они пересекаются где-нибудь за обедом.       время тянулось со скоростью улитки, изображая собой карикатуру на ритм жизни сынмина. он ворочался оставшуюся часть времени перед будильником, отключая тот за минуту до звонка и слишком резко принимая вертикальное положение, что мир перед глазами резко начал крутиться на все 360. — да твою мать, — резкий, отрезвляющий шлепок худощавой ладони по щеке и ким чувствовал себя почти новеньким.       бурлящий чайник ранним утром оказался картиной более занимательной, чем чистка зубов и процесс умывания. сынмин стал слишком часто зависать на одном месте, смотреть в пустоту и отключаться от внешнего мира. горчячий чай с утра должен был согреть его тело, не получающее ровным счётом ничего, только вот пользы от этого всё равно не было. конечности продолжали мёрзнуть, кончик носа всегда был розовым, будто он алкоголик со стажем, хоть его организм и не позволял ему выпить что-то тяжелее свежесваренного кофе.       отставив недопитую чашку с чаем в раковину, брюнет быстро натянул тёплую худи и разодранные джинсы, совсем невыгодно подчёркивающие худощавые колени. ветер вечно задувал ему во все эти драные отверстия, заставляя ёжиться от холода, но тратить деньги на одежду ему абсолютно не казалось разумным. он порой задавался вопросом, для чего вообще работает, если только половина зарплаты уходила на аренду. всё начинало терять какой-либо смысл.       промёрзнув на улице, сынмин был более чем рад зайти в тёплое здание универа, встретившее его тёплым воздухом, в отличие от ледяных порывов на улице. ещё даже не стянув с себя куртку, сынмин заметил в конце коридора их местного солнечного мальчика, ли феликса, что, по каким-то причинам, очень сильно рвался дружить с сынмином, его полной противоположностью. от этого ким ещё больше ему не доверял.        кима встречают яркой улыбкой и лёгким похлопыванием по плечу, от которого тот с трудом сдержал тихий стон. после ночных судорог тело ныло каждой своей клеточкой, он даже не представлял, как планирует после идти на работу. — ты какой-то совсем неживой, — взволнованно говорит феликс, заглядывая киму в глаза. — опять визжал всю ночь? — сынмин быстро смерил хвана строгим взглядом, тот аж слегка попятился, выставляя ладони вперёд, в сдающемся жесте. — просто не спал всю ночь, — объясняется брюнет, поправляя выпавшие пряди. — пойдём к аудитории, меня раздражает вся эта толпа.       парни согласно кивнули, следуя к лестнице. сынмин больше жизни ненавидел это адское детище, сердце работало в адском режиме, вынуждая лёгкие кима умирать после первого же пролёта. но ничего не поделаешь, сынмин не любил толпу, потому путь до лифта был ему заказан, а лестницы пустовали, ведь число ленивых всегда перевешивало число конченных. обычно это просто у людей сосуществовало.        отдышавшись после их небольшого захода, сынмин, гордо вздёрнув голову, последовал за одногруппниками к их аудитории, дверь в которую всё ещё была закрытой. никто не был удивлён, их новый преподаватель по философии, молодой парень из австралии, никогда не приходил вовремя. сынмина это тоже очень сильно раздражало. — есть у кого вода? хочу таблетки запить, — негромко интересуется ким, получая в ответ отрицательные ответы. тяжело вздохнув, он был готов со скоростью улитки двинуться в другой конец коридора, до ближайшего кулера, как перед ним возник рослый блондин, протягивающий ему закрытую бутылочку воды. — оставь себе. — тебе нужнее, ким, — холодный тон парня вызывал в подушечках пальцев кима лёгкое покалывание неизвестного происхождения. — оставь себе.       развернувшись на пятках, парень исчез в толпе других студентов. это прозвучало в голове кима так иронично, учитывая, что тот был на пол головы его ниже, будто бы он попал в страну лилипутов. ким слегка улыбнулся, но с недоверием покосился на бутылку с водой. та оказалась не вскрытой, от сердца отлегло.

***

      тёмно-коричневый фартук аккуратно был перетянут в два оборота на талии юноши и завязан аккуратным бантиком, подчёркивая излишне худую талию. сынмин нередко переживал из-за своей худобы, но совсем не искал первопричины, и так их прекрасно знал. даже старший бариста, которого звали минхо, иногда с нескрываемым сожалением посматривал на кима, но главное, что вслух ничего не говорил.       гудение аппаратуры хорошо успокаивало, сынмин нередко концентрировался на нём больше, чем на всём окружающем, а вот отдавать заказы — он ненавидел, до сих пор путаясь в напитках, объёмы и даже добавленные туда сиропы. сынмин сиропы просто ненавидел, они были приторными, неприятной плёнкой оседали на его языке своей сладостью. — минни, у тебя завтра выходной, — высунувшись из подсобки, ли лучезарно улыбнулся. — чем займёшься? — засяду дома, чем ещё, — мычит брюнет, сосредоточенно вливая взбитое молоко в две стопки эспрессо. — у меня нет друзей, хён. — а кто тогда тот светловолосый парнишка? с веснушками. — ли присоединяется к киму за баром, принимая заказы. — одногруппник, но мы не друзья, — раздражённо отвечает тот, отдавая готовый заказ. — а тот невысокий? — минхо обходит младшего за спиной, цепляя перед его глазами новый чек. — без понятия, — жмёт плечами, упираясь ладошками в столешницу, пока поток посетителей закончился. — но он тебя знает, — улыбка минхо стала чуть хитрее. — и встречает ведь после смены. — хён, давай не будем? я его об этом не прошу, а то, что он пытается выяснить где я живу — звучит подозрительно. — старший заметно задумался, подпирая подбородок указательным и большим пальцами. — ты не думал, что он просто беспокоится? у нас не самый благополучный район, минни. — плевать. кому я нужен? — колокольчик над дверью прозвенел приятной мелодией, обращая внимание барист на вошедшего. — думаю, что ему, — ли улыбнулся, кивая в сторону вошедшего, а сынмин в этот момент немного поёжился. — добро пожаловать, я могу помочь вам с выбором?       парень отрицательно мотнул головой, делая заказ уже на пути к кассе и быстро рассчитываясь картой. он устраивается прямо напротив сынмина, вставшего к двери спиной и сосредоточенно выполняя свою работу. раздражение ярким пламенем охватило его грудь, вынуждая лёгкие глотать как можно больше воздуха, а кровь в ушах стучать так громко, что даже гудение машинки было не слышно.       пару раз постучав стаканчиком по столу, чтобы убрать лишние пузырьки воздуха и привести молоко в чувства, сынмин дрожащими руками закрыл стаканчик одноразовой крышкой и понял, что попросту забыл, что должен отдать и кому. коротко взглянув на чек, ким про себя пару раз повторил заказ и поднял взгляд на пустующий зал. только он сидел и нагло смотрел киму в глаза. — капучино с двумя шотами эспрессо и ореховым сиропом. — сынмин оставил стакан на баре, не дожидаясь пока чанбин возьмёт его из рук кима, на что минхо одним строгим взглядом вынудил сынмина передумать. он вернулся и мягко протянул со стакан, натянуто улыбаясь. — спасибо, — со улыбнулся уголками губ, забирая стаканчик из его рук. — приходите к нам ещё, — дежурная фраза, с трудом выдавленная через собственную гордость. — но не надо ходить сюда из-за меня, тебе ничего не перепадёт, со. — мне достаточно того, что ты со мной разговариваешь, — со поправляет дорогой шарф, спуская его чуть ниже подбородка и пробуя кофе на вкус. — будь осторожен по дороге домой, а лучше вызови такси. — со одним ловким движением забросил купюру в небольшую стеклянную банку для чаевых. — оставь свою заботу для кого-нибудь другого, кто в ней нуждается, — фыркнул ким, делая пару шагов от бара. — тогда прекрати врать самому себе, — сынмин не находит что ответить и лишь молча провожает светловолосого взглядом, нервно постукивая ногой по полу. раздражает.       дверь захлопывается и сынмин склоняется над стойкой, запуская узловатые пальцы в спутавшиеся волосы и тихо всхлипывая. он неимоверно устал от самого себя и своего недоверия. как бы он был рад довериться тому же минхо и рассказать ему хоть долю того, что происходит с ним, когда он остаётся один. но всё остаётся абсолютно не высказанным и прорастает словно упёртый сорняк, оплетая его органы, сдавливая лёгкие крепкими тисками. чужая ладонь внезапно оказывается на его спине, легонько похлопывая в успокаивающем жесте, от которого ким дёргается, отстраняясь и испуганно глядя старшему в глаза. — это всего лишь я, — ли поднимает руки вверх, сдаваясь. — прости, не привык, что меня трогают, — выдыхает брюнет, стараясь отдышаться.  — я заметил, — согласно кивает старший, скрещивая руки на груди. — знаешь что, вызови-ка себе такси и езжай домой, ты выглядишь как ходячий труп. отдохни.       сынмин согласно кивает, развязывая аккуратный бантик на талии и расслабленно выдыхая. ещё одна его вредная привычка — держать себя в напряжении, выражающаяся даже в таких мелочах, как перетянутый фартук. он недоверчиво косится на брошенную со купюру и недовольно фыркает, вынимая её и, слушаясь скорее старшего, чем чанбина, вызывает себе такси, надеясь с особым комфортом прокатить свою костлявую задницу по ночному городу до его халупы. я бы так хотел просто отдохнуть от самого себя.