– touchy

      холодный пот, стекающий со лба, напрочь промочил всю подушку. дыхание снова стало резким и коротким, вырывая сынмина из сна, вынуждая рывком принять вертикальное положение. в глазах всё кругом, с трудом удаётся сжать простыни в руках, чтобы почувствовать хоть какой-то намёк на устойчивость.       в темноте комнаты, будто в воздухе, ярко-красным горели четыре цифры. 05:42       брюнет тяжело вздыхает, падая обратно на постель. брезгливо поморщившись, он обращает внимание на промокшую футболку, облепившую бледную кожу, такую же влажную подушку. собрав всё постельное, оно отправляется прямиком в стирку, а сам он остаётся в гостиной, заваливаясь на диван, закрыв глаза ладонями и старательно восстанавливая дыхание. стоило ли теперь удивляться огромным синякам под глазами, когда сынмину удаётся поспать от силы часа четыре? он уже попросту потерял главный смысл.       ни единой мысли, ни единого желания, сынмин просто терял себя, даже не зная, к чему стремится, потому что, кажется, и так всё в порядке? не считая его ночных кошмаров, суть которых он даже не помнил по пробуждении.       будильник заставил брюнета резко вздрогнуть и почувствовать себя так, будто сердце вот-вот из груди выпрыгнет. нет, всё-таки всё далеко не в порядке.       натянув на худое тело белую рубашку из вискозы, а сверху объёмный голубой жилет, сынмин почувствовал себя более защищённым большой одеждой, но умело сочетал это с зауженными чёрными брюками. хоть он и не любил тратить деньги на вещи, но когда-то давно он одевался со вкусом, будучи чуть более крепким, не то, что сейчас.       сегодня даже улица встречает его ещё более жёсткими порывами ветра, кусающими его выраженные скулы. он ёжится, зарываясь поглубже в шарф и почти бежит против ветра, надеясь как можно скорее оказаться в тёплом здании. он совсем не рассчитал, надев сегодня пальто.       у входа его уже ждали. солнечный мальчик энергично махал брюнету, подзывая к ним, а сынмину особо больше и некуда было здесь податься. в последний момент перед ним возникает со, с протянутым ему горячим кофе и абсолютно нечитаемым лицом. ким чувствует, как вновь начинает закипать. — отойди, — еле сдерживается брюнет. — сначала возьми кофе, ты весь промёрз, — со кивает куда-то вниз, обращая внимание мина на собственные дрожащие пальцы. — там нет отравы, сынмин. — ким тихо шипит, протягивая ладонь к напитку, одним резким движением выливая половину содержимого на старшего. — не подходи ко мне больше! — почти рычит, обходя старшего и грубо задевая того своим плечом.       вокруг повисла абсолютная тишина, все были уставлены на опешившего чанбина и абсолютно злого сынмина, сорвавшегося на плач. подобное будет обсуждаться не больше недели, которую сынмин предпочтёт не появляться в стенах универа, чтобы не видеть в абсолютно каждом человеке врага и не давать простор для творчества собственной паранойе.       феликс осторожно касается предплечья брюнета, чуть сжимая и заглядывая своим, уже приевшимся, взволнованным взглядом. — чувак, зря ты так с ним. ему ведь однажды надоест и он действительно больше не подойдёт. — сынмин фыркает, смахивая с себя руку блондина и быстро удаляясь в нужную аудиторию.       чанбин действительно больше не подходит. даже не появляется рядом, не смотрит в его сторону и сынмину не по себе. чужие взгляды стали чем-то привычным, без чего не проходил ни один день, на душе кошки заскребли, хоть ким бы и предпочёл больше собак. на кошек у него аллергия и единственный представитель семейства кошачьих, которого он воспринимал — ли минхо.       феликс с трудом нагоняет парня, еле поспевая за его широким шагом. сынмин даже вслушиваться не пытается в то, что там ворчит ему ли, попросту складывает из обрывков фраз общий смысл сказанного.       легче не становилось, внутри всё ещё бушевал ураган.

***

       ближе к концу занятий, сынмин заметил за собой, что голова начала жутко раскалываться и ощущение, будто тело горит. этот контраст с холодным потом и абсолютной духотой — добивал его ещё больше, порождая в нём желание попросту жалко взвыть. сынмин даже позволил феликсу прикоснуться к нему, чтобы проверить его на температуру и вердикт оказался неутешительным. — сынмини, у тебя температура! — феликс взволнованно взглянул сначала на хёнджина, а после на младшего. — хёнджини, отвези его домой, а скажу старосте, что он заболел. — феликс мягко скользнул большим пальцем по щеке хвана и коротко поцеловал в губы, чем вызвал искреннее удивление на лице кима. — что? ты думал я просто так его терплю? теперь вали домой.

***

      киму искренне было неловко с хваном наедине. феликс более менее разбавлял атмосферу своей болтовнёй и вся эта неловкость казалась ему призрачной, но теперь барьера между ними не оказалось. ему только начало казаться, что он справляется и держит всё под контролем, что он может на самом деле общаться с другими людьми, только на деле всё выглядело совсем не так, как он себе представлял. он утонул в самообмане и оказалось, что доверять нельзя было даже самому себе.       машина резко остановилась. — спасибо, что подвёз, — последнее, что произносит мин, захлопывая дверь.       квартира встречает его привычным полумраком и абсолютной тишиной. почти так же сынмин видел себя изнутри: мрачным, скучным и закрытым. он искренне не понимал, в какой момент это всё случилось, когда он сломался настолько сильно, что перестал верить людям до боли в рёбрах; стал воспринимать каждого человека как потенциального врага, закипая изнутри за долю секунды. он просто ненавидел это всё глубоко в себе сидящее.       скинув пальто в коридоре, сынмин поплёлся к дивану, усаживаясь на пол и прижимая колени к груди. слёзы подступили внезапно, подводя его к грани. громкий всхлип сорвался с его губ ещё более внезапно, заставляя на секнуду затихнуть, чтобы убедиться, что звуки действительно исходят от него. уши заложило от собственного воя, а горло начало першить от перенапряжения и сынмин бы душу сейчас продал за кучку нужных ему лекарств.       звонок в дверь, который сынмин до последнего не слышал, сменился настойчивым стуком. начало казаться, что дверь вот-вот выбьют с петель от того, как сильно хотят попасть в дом, а сынмину впервые стало страшно за свою жизнь, чего не случалось настолько давно, что проскальзывала мысль, будто инстинкт самосохранения просто атрофировался за ненадобностью. — ким сынмин, живо открой эту грёбанную дверь! — человек за дверью знал его имя, сердце пропустило удар, сбиваясь с ритма. брюнет, на ватных ногах, подходит к двери, еле слышно отпирая замки и заглядывая в щель, чтобы убедиться, что там нет реальной угрозы, но как только он увидел взволнованного чанбина, то дверь оказалась открыта на распашку и сынмин замер как вкопанный. — я привёз лекарства, как только узнал, что ты заболел. — с.спасибо? — неуверенно мнётся сынмин, принимая небольшой пакет из рук со. его брови незамедлительно поползли вверх, а рот рыбой задвигался без какого-либо звукового сопровождения. — что? — ты не бунтуешь, не кричишь, а просто сказал «спасибо»? — чанбин взволнованно потирает шею, начиная улыбаться. — не за что? ладно, я пойду, — светловолосый попятился назад, всё не сдерживая своей улыбки. — подожди, — ким делает неуверенный шаг вперёд, кротко цепляя со за запястье. тот бледнеет на глазах. — останься ненадолго, пожалуйста.       чанбин кивает, заходя внутрь. кима всё ещё беспокоили слова феликса и за последние часа полтора он нехило раскрутил всю эту историю, обвинив себя во всех грехах человечества, особенно перед со чанбином.       последний, к слову, неловко устроился в гостиной, сложив ладони на коленках и дожидаясь, пока ким примет лекарства и присоединится к нему. закашлявшись, брюнет вернулся в зал, устраиваясь рядом с чанбином и виновато, словно нашкодивший щенок, глядя на парня. — прости, — тихо шепчет. чанбин мычит в ответ, опуская взгляд в пол. — я веду себя как мудак. — у тебя есть на то причины, я думаю, — поддерживает со, перемещая руку на колено кима, чуть сжимая. темноволосый нервно сглотнул, бегая взглядом по комнате и с трудом приводя разбушевавшиеся чувства в относительный порядок. — зачем ты попросил меня остаться? — это неловко, — зажимается ким, кусая сухие губы. — слушай, только не смейся, но не мог бы ты полежать со мной, пока я попробую поспать? — чанбин завис на последних словах, сведя брови к переносице, и ким был готов взвизгнуть, начав убеждать старшего в том, что это всего лишь шутка и вообще бину уже пора уходить. — конечно, — со поднимается, сжимая ладонь парня в своей и по наитию двигаясь в сторону спальни. сынмин аккуратно закрыл дверь, останавливаясь перед усевшимся на постели со.       у него внутри всё узлами завязывается от одного взгляда на чанбина, такого искреннего и взволнованного, держащего свои тёплые руки на его талии и…руки на талии.он осторожно накрывает лицо блондина своими холодными ладонями и тянется вниз, аккуратно касаясь пухлых губ, нежно сминающих его собственные, без каких-либо опошлений.       чанбин оказался на удивление сильным, либо сынмин стал похожим на пёрышко, раз светловолосый ловко оторвал его от земли, приземляя на собственные бёдра. тяжелое дыхание напротив будоражило кровь, наливая щёки мина румянцем.       со осторожно откидывается на постель, утягивая сынмина за собой и ловко укрывая его тяжелым одеялом. брюнет осторожно тычется замёрзшим носиком ему в грудь, успокаиваясь и стараясь успокоиться. — ты такой худой, мини. забываешь есть? — сынмин кивает, не желая разговаривать. — спать тоже не можешь? — мне снятся кошмары, — шёпотом отвечает брюнет, сжимая в руках худи старшего. — ничего, я рядом. ты можешь смело засыпать, — мелодично отвечает со, оставляя тёплый поцелуй у виска.       сынмин впервые засыпает почти сразу, с трудом представляя себе полноценный отдых, отсутствие тремора и приступов нехватки кислорода, но это будет его первая ночь за долгое время, когда у него получится. когда всё окажется под контролем.