Объятия мягких крыльев

            Сережа не любил людей. Ему было всего пять, но единственным человеком, который не издевался над ним, был Олег Волков, который был старше на два года и защищал рыжика от хулиганов. Вот только Олег теперь ходит в школу, а Сережу не взяли, сказали, что маленький еще, в следующем году пусть приходит. А Разумовский расстроился, ведь он знает, что иногда и таких маленьких берут, но его брать не хотели. Обидно тогда было до жути. Несмотря на то, что Олег теперь какую-то часть дня находился в школе, Сережа все равно не был один. Он никогда не был один, просто со стороны странно выглядит ребёнок, разговаривающий с пустотой. Сережа знает, что никто кроме него Птицу не видит, даже Олег. Птица взрослый и очень мягкий, весь покрыт черными перьями, кроме лица и волос, а они прямо как у Сережи, рыжие, только длиннее, и лицо похоже, только резкое, слегка птичье, и взрослое, мужественное, без детской умилительной пухлощекости. Сережа любит Птицу, так сильно, как может любить маленький мальчик своим большим чистым сердцем.       У Олега сегодня тренировка, он в футбол играет, в его школе скоро пройдёт матч между первоклассниками.       Сережа хотел сходить посмотреть, как Волков бегает по полю, как у него умело уже получается передавать "пас", как он переглядывается с товарищами по команде, как пинает мяч в сторону ворот и забивает гол. Как радостно вскидывает в победном жесте руки и смотрит на Сережу, который вскочил на трибуне и хлопает громко, радуется тоже.       Рыжик очень хотел, но сегодня, другие мальчики из команды Олега, пригрозили ему кулаками, и сказали, что если он придет, то они сделают Олегу больно. Им совершенно не нравилось то, что какой-то пятилетка смотрит на их тренировки, словно понимает всю важность каждого забитого гола. Сережа не хотел, чтобы Олегу было больно, поэтому убежал. И никто из этих футболистов не скажет теперь, что на глазах у него скапливалась влага, а потом слезы текли по щекам. Сережа не хотел оставаться без Олега надолго, а его прогнали с тренировки. И теперь он не узнает, если что-то случится. Если вдруг с Волковым что-то произойдёт, он это будет знать только тогда, когда тот вернется в их комнату в детском доме.       Сейчас рыжик брел по коридору жилого корпуса, направляясь к двери тринадцатой комнаты. По пути он встретил лишь какую-то девочку, которая привередливо скривилась, когда увидела Серёжу. Мальчик вздохнул, дети часто так делали при его виде, было обидно, но Олег и Птица говорили не обращать на это внимание, Серёжа правда пытался, но получалось плохо. Окунувшись в не радужные мысли он даже не заметил, что уже подошел к нужной ему двери. Открыв ее Разумовский упал лицом на постель, тихонько всхлипывая. Он старался не быть громким, потому что стены были тонкими, и ему могло влететь от старших мальчишек за слезы, которые презирались в детдоме.       Не ясно, когда это произошло, но мальчик обнаружил себя в объятиях. В объятиях таких любимых и таких мягких крыльев Птицы. Перья нежно соприкасались с кожей в успокаивающем жесте, крылья обвивали его тело как черные, но такие нежные облака. Прятали его от всего мира в пушистый теплый кокон. — Поплачь, Сережа, не держи в себе, — шепчет на ухо такой знакомый голос, пока его обладатель ложится рядом и смотрит мальчику прямо в душу своими невозможно красивыми желтыми глазами, с, кажется, кошачьими зрачками.        Сережа плакал. Уткнушись лицом в грудь Птицы, зарываясь пальцами в перья и обвивая ногами его талию. Мягкие перышки находились по всему телу, кроме головы, поэтому Сережа даже носом ощущал эту шелковистую мягкость. Вскоре мальчик затих, Птица слышал только тихое размеренное дыхание заснувшего ребенка. Погладив Сережу когтистой рукой по волосам, Птица вздохнул немного облегченно и аккуратно пролез в его сон, чтобы наслать на рыжую головушку самые хорошие и добрые сновидения, дабы ни один кошмар не смел потревожить чуткий сон. Уж Птица об этом позаботится.       Когда на следующее утро радостный Сережа рассказал Олегу, какой хороший Птица, Волков лишь улыбался немного неискренне, в душе все же радуясь, что когда его нет рядом, то у Сережи есть вооброжаемый друг, который его успокоит и поддержит. Волков был уже взрослым и понимал, что брошенным одиноким детям всегда нужна поддержка, а психолог как-то говорил, что одинокие дети могут придумать себе воображаемого друга. Тем страннее для него было однажды, когда он уже засыпал, услышать диалог и, осторожно приоткрыв один глаз, увидеть неожиданую картину...       Сережа, зайдя в их общуюю комнату, и заметив, что Волков спит, посмотрел на свою кровать, где сидел Птица, заинтересовано бегая глазами по строчкам книги, которую держал в руках. — Птица, — шепотом позвал Разумовский, залезая на кровать напротив пернатого друга, но тот не обратил на него внимания, продолжая читать книгу в коричневой обложке без названия, — Ну Птица, — надул губы мальчик, подползая к взрослому, лезя ему под руки, чтобы его рыжая головушка оказалась прямо напротив глаз пернатого, мешая ему читать. Тот со вздохом отложил книгу на тумбочку, забираясь руками в рыжие волосы и аккуратно их перебирая. И, окей, со стороны все это смотрелось крайне странно. Сережа словно сидел на воздухе, опираясь о него же руками, а его волосы жили своей жизнью, закручиваясь или проминаясь, словно от поглаживаний. Олег лежал, не издавая ни звука, чтобы не спугнуть этот момент. То, что он увидел дальше, было еще страннее.       Сережа, видя, что Птица отложил книгу, радостно обнял его, обвивая руками талию, утыкаясь в мягкие перья на животе и млея от поглаживаний. — Чего тебе, рыжее чудовище? — проворчало создание, стрельнув желтыми глазами в наблюдающего за ними Олега. Тот, почувствовав на себе невидимый взгляд, немного поежился, но смотреть не перестал. — Расскажешь мне сказку? — прошептал мальчик, подталкивая, чтобы его друг наконец лёг и укладывая голову на груди Птицы, слушая мерное сердцебиение. Тот снова взглянул на заинтересованного Олега и, вздохнул, снял с себя некие чары, сделав так, чтобы волчонок, как мысленно прозвал его взрослый, тоже видел и слышал его. Мальчик, который впервые увидел Птицу, вздрогнул, и еле удержался от вскрика, прижав маленькую ладошку ко рту. Птица лишь ухмыльнулся и снова перевел взгляд светящихся желтых глаз на Сережу.       Рыжик, неправильно поняв его молчание, вскинул голову, и, смотря прямо в глаза, сделал щенячье выражения своих невозможно голубых глаз, которым Птица никогда не мог противиться и протянул так жалобно: — Пожа-а-алуйста! — Птица лишь вздохнул и начал рассказывать, иногда поглядывая и на второго завороженно слушавшего мальчишку, слегка покачивая на руках Сережу, у которого уже слипались глаза. Олег вскоре тоже начал посапывать, представляя в голове слова Птицы, превращающиеся в красочные образы в его путающихся мыслях.       Когда оба мальчика уже крепко спали, Птица вздохнул, понимая, что он из существа преисподней превратился в нянечку для двух человеческих детенышей. Но потом улыбнулся, вспоминая, как затаив дыхание слушали его эти дети, с какой любовью и обожанием смотрит на него Серёжа. И так тепло на сердце стало. Всем своим существом Птица чувствовал что-то такое мягкое, трепещущее в груди. Наверное, это и есть та любовь, о которой все говорят, но лишь немногие понимают. Не всегда любовь должна быть романтической, не обязательно безоговорочно любить лишь одного человека. Любовь может быть братской, материнской, дружеской, наставнической... Да какой угодно может быть. И кто вообще придумал, эту любовь? Странная это штука, такая запутанная, и такая искренняя...