Вернуться к жизни

      Автобус прибыл по расписанию и забрал Чонгука с компанией в Сеул. Какая-то пара часов, и Чонгук спустился на остывающий после жаркого дня асфальт. Мэй вышла в сопровождении Чимина, которого ей удавалось держать на расстоянии всю поездку. Но сейчас им явно было в одну сторону. В отличие от Чонгука.       — Гукки! Как бы теперь не прозвучало, приятно было познакомиться, — сказала Мэй с лёгким поклоном. И улыбнулась, заставив трепетать сердце Чонгука. Она действительно запала ему в душу. Но её «приятно познакомиться» означало, что они увидятся теперь только если случайно.       Чонгук поклонился в ответ, прощаясь со сказкой про темпераментную девушку.       С Чимином расставались с меньшей эмоциональностью, ограничились кивками и сдержанными улыбками — не враги же.              А ещё через полчаса Чонгук прибыл домой.       Родная квартира встретила его темнотой и тишиной, будто не ждала так рано.       Плюхнув рюкзак в угол, Чонгук потянулся, расправляя тело, проверяя, отзовётся ли сила. Под кожей привычно заструилась энергия, призывая к приключениям.       — Нет, уборкой я завтра займусь, — покачал головой Чонгук. Это важное дело сильнее хотелось отложить, чем осилить. — Может, в магазин сбегать?       Чонгук заглянул в холодильник.       — Заодно мусор выброшу. Накопилось.       Он сгрёб испортившиеся продукты в пакет, который поставил к двери, и отправился переодеваться. Распахнув гардероб, Чонгук с удовольствием выбрал белую футболку — белоснежную прямо — и вздохнул. В душ сначала!       Потому, когда раздался телефонный звонок, он стоял замотанный в узкое полотенце и пытался расчесаться.       — Слушаю, — ответил он.       Звонили с работы. В его команде уволилось сразу два специалиста, потому Чонгука просили выйти на работу раньше. Очень сильно просили, обещая кучу благ и наград.       Чонгук согласился. Он не горел желанием окунуться в рабочие будни, он не видел смысла отказывать, раз уж так сложилось. Чонгук действительно отдохнул в деревне.       — Вот и подвиги подоспели. Как раз бы источник к водопроводу подключить, — пробормотал он, запустив обе ладони в шевелюру. — Придётся стричься. Даже расчесать невозможно.       Он развернулся найти фен, когда позвонили в дверь. Не ожидая подвоха, Чонгук дотопал до двери. К его изумлению, это оказалась соседка — дама много повидавшая и оттого весьма сварливая.       — Здравствуйте, госпожа Чхве, чем могу помочь? — распахнул он дверь.       — Я хотела узнать, что это так сильно шумело с утра? Что это такое… — Её лицо вытягивалось с каждым произнесённым словом, пока явное изумление не лишило её дара речи.       — Вы немного не вовремя, госпожа Чхве, как видите. Я только вернулся из поездки, потому помешать вам шумом никак не мог. Я ещё вещи не распаковал и не ужинал. Простите. — Последнее слово он произнёс с ехидцей, уже закрывая дверь. Госпожа Чхве находила повод придраться ко всем и поучала манерам с упоением. Тем приятнее было завершить с ней разговор в рекордно короткое время.       Чонгук улыбался, предвкушая, как дверь отсечёт от него общий коридор и соседку.       — Постойте! — Женская рука ухватилась за дверь и рванула её на себя. — Господин Чон! Я могу накормить вас!       Вырванная из пальцев Чонгука дверь широко распахнулась, явив порозовевшую и взъерошенную соседку во всей красе. А Чонгука обдало прохладой. Он справился с изумлением и только тут заметил, что полотенце немного сползло. Что он вообще стоял перед соседкой в одном полотенце.       — Причесать вас я тоже могу, — улыбнулась соседка, свободной рукой приглаживая уложенные замысловатой волной волосы.       — О! — всё-таки вырвалось у Чонгука, схватившегося за полотенце. На всякий случай.       Соседка шагнула к порогу, и Чонгук очнулся.       — Это так мило с вашей стороны, но я…       — Что ты любишь? На ужин. Я всё могу, — с придыханием произнесла соседка, ловя взгляд Чонгука.       — Я не голоден. Не настолько. У меня назначена встреча. Собственно, поэтому. Вот. Да. Всего хорошего, госпожа Чхве. Продолжим разговор позже. — Чонгук потянулся завладеть дверной ручкой, но ему пришлось отодвинуть соседку. Совсем чуть-чуть сместить её в сторону.       — А-ах, — отреагировала она на его прикосновение.       «Совсем ведь не старая женщина. Если б не мерзкий характер… — забурлило в крови Чонгука возбуждение. — Нет-нет-нет-нет. Только не с ней!»       — До свидания! — поспешил он спастись, потянув дверь на себя.       — Свидания, — глупо улыбнулась госпожа Чхве, обхватив щёки ладонями.       Чонгук закрыл дверь.       — Похоже, эффект от воды пока не закончился, — задумчиво прошептал Чонгук, боясь признать, что источник действительно был волшебным.       Он развернулся к панели домофона и нажал кнопку, вызывая на экран вид лестничной площадки. Ему в магазин надо, в парикмахерскую. Вдруг соседка застряла под дверью, как он пройдёт?       Соседки не обнаружилось, но Чонгук не посчитал информацию достоверной. Она могла следить за общим коридором так же в домофон.       — Неудобно как-то.       Чонгук отошёл от двери. Взглянул на полотенце и вздохнул. Надо же было так попасться. Будь он одет, может, соседка не среагировала так явно.       Привыкший к своевременному и обильному питанию — и это за четыре дня! — организм подал сигнал бурчанием. Чонгук потёр живот, размышляя, насколько реально никуда не ходить и прокормиться дома. Натянув чистые спортивные штаны и футболку, Чонгук потянулся за телефоном. Доставка его спасёт! Но тут его взгляд упал на мешок с мусором. Выносить его всё равно придётся.       Чонгук накинул толстовку, натянул бейсболку на нерасчёсанные волосы и отправился на улицу. У соседки наверняка были дополнительные мотивы пристать, у незнакомых людей таких причин должно быть меньше.       Прошмыгнув к лестнице, Чонгук устремился вниз, прислушиваясь, поедет лифт или нет. И вздохнул свободнее, когда понял, что никто его на лифте не догонял.       Парикмахерская уже закрывалась, но его согласились привести в цивилизованный вид, продлив рабочий день. Чонгук, который рассказал про срочный вызов на работу и недавнее возвращение из путешествия, подозревал, что причина уступчивости была не в доброте двух тётушек. Их руки то и дело касались Чонгука — ненароком задевая. Он избегал смотреть в зеркало, чтобы не встретить призывные взгляды и не увидеть демонстрирующие позы. Хватало того, что парикмахеров было двое сразу. Кого ещё стригли таким составом?       Впрочем, обе тётушки-парикмахера не приставали и не висли на нём, ограничившись тяжёлым флиртом.       Чонгук искренне поблагодарил их за работу — и за возможность уйти от них нетронутым.       В магазине Чонгук быстро пробежался между рядов, стараясь много не брать, чтобы не задержаться на кассе.       В подъезде он быстрее молнии преодолел метры от лифта до двери и ворвался в квартиру.       Пришла пора завершить слишком долгий день. И Чонгук всерьёз сомневался, сможет ли уснуть, нужен ли ему сон вообще.              Утром он встал раньше привычного, быстро собрался, позавтракал и выскользнул из дома, не встретив никого из соседей. Вдохнув уличный воздух, напомнивший о вернувшихся обязанностях, Чонгук поправил узел галстука, чтобы не так душил. Морально он был готов встретить коллег в офисе. Он справится.              Чонгук показался на глаза начальству и уселся за рабочий стол. Стопка бумаг за несколько дней скопилась приличная. Неужели он оказался действительно настолько незаменимым? Или увольнение пары сотрудников послужило поводом свалить всё сложное ему?       Тяжёлый вздох почти расправил грудную клетку, натягивая свежую рубашку, когда Чонгук поймал любопытный взгляд оставшейся в команде и наверняка заваленной работой Ким Ынхи.       Мимикой изобразив «что-то случилось?» и надеясь, что Ынха именно по работе смотрела на него, Чонгук подавил вздох и постарался стать незаметнее, обычнее.       Он отгородился от коллег папками и стопками бумаг, с удовольствием бегал ксерокопировать и распечатывать, подолгу задерживаясь у техники. И почти с наслаждением отвечал на звонки клиентов, улыбаясь шире и ярче, чем показывали в рекламе. Свалившиеся хлопоты и объём работ Чонгук посчитал спасением, которое поможет переждать ненормальную популярность. А чем заковыристее оказывалась претензия, которую приходилось разбирать Чонгуку, тем с большим усердием он обкладывался справочниками и кодексами.       Ынха продержалась до обеда.       Когда наступило время отправиться в столовую, она встала раньше, чем Чонгук щёлкнул мышкой, сохраняя последние записи.       — Чон Чонгук, — начала она, задыхаясь, будто до его стола ей пришлось бежать.       — Да? — оторвался от монитора Чонгук.       — Пора обедать.       — Да? Я уже иду, вот сохраню…       — Чонгуки… — прижала она кулачки к груди.       — Что? — откатился на кресле Чонгук. Совсем немного, только чтобы свободно встать и успеть увернуться.       — К нам скоро двух стажёров возьмут. Их нам с тобой поручили.       — Хорошо. — Чонгук поправил галстук и вопросительно взглянул на коллегу. — Что-то ещё?       — Нет. То есть да. То есть, конечно, я…       — Это не по работе, я угадал? — помог Чонгук, мечтая завершить разговор на дружеской ноте.       — Не по работе, — расплылась в улыбке Ынха.       — Пойдём обедать, — смирился Чонгук с явным интересом. Но он ещё мог ограничить внимание Ынхи взглядами, не доводя до крайностей. Хотя она была очень даже ничего, куда привлекательнее соседки Чхве. И организм с готовностью подтвердил это умозаключение лёгким возбуждением.       Они мирно дошли до лифта, спустились на третий этаж. Чонгук придержал для Ынхи дверь столовой. Так же вместе они получили по пропуску обеденные порции и сели за стол в углу. Чонгук хотел укрыться в тени, а Ынха последовала за ним, будто их объединяло что-то более личное, чем работа.       Чонгук жевал обед, сосредоточенно прислушиваясь к звукам в столовой. Он не верил, что сможет вызвать ажиотаж среди сотрудников, но проверить на практике не решился. Ынха трепетала рядом с ним, он слышал её учащённое поверхностное дыхание, видел порозовевшую кожу, чуял бродившее в ней влечение. Он знал, что спровоцировал всё это — и реагировал сам. Но по сравнению с Мэй ситуация складывалась невинно: томно вздыхающая коллега не кидалась к нему на грудь. И остальные женщины в столовой не спешили окружить его. Так что Чонгук повеселел; возможно, действие воды проходило или его не хватало на большую аудиторию. А могло ведь быть, что присутствия одной «увлечённой» для волшебной силы оказалось достаточно.       Он улыбнулся Ынхе:       — Суп сегодня восхитителен.       Чонгук не успел опустить глаза, поднося ложку ко рту, Ынха порывисто склонилась над столом, опасно приблизившись:       — Мне правда хочется спросить…       Ложка дрогнула, тягучие густые капли покатились по выгнутой стороне и сорвались обратно в тарелку.       — Что?..       — Чон Чонгук, — она облизнула губы, хлопнула длинными ресницами, — ты свободен сегодня вечером?       «Мебель переставить? Лампочку вкрутить?»       Чонгук опустил ложку в суп, откинулся на спинку стула и вздохнул, будто припоминал, что там в его ежедневнике стояло на вечер.       — У меня два билета в кино. Не хочется их сдавать, а пойти не с кем. И одной идти не хочется. М-м?       — Что за фильм? — вежливо спросил Чонгук. — Мелодрама?       — Мистический триллер. Почти драма. С элементами экшена. Любовной линии там почти нет. Или её не обещали.       — Я подумаю, хорошо? Возможно, мы оба сегодня будем торчать на работе до полуночи, разгребая бумаги.       Ынха заулыбалась и закивала так радостно, будто Чонгук её на свидание пригласил, а не сообщил, что билеты могут сгореть.       «У меня полдня, чтобы вежливо отказать».       Чонгук вернулся к супу, прикидывая варианты отступления. Он допускал, что Ынха могла и не иметь в виду ничего такого — её поведение сильно отличалось от встреч с Мэй. Но! В то же время оно чем-то неуловимо напоминало Мэй, соседку Чхве, двух парикмахерш и даже Чимина, будь он не к обеду помянут. Всё это держало в напряжении и заставляло оглядываться на тени.       — Ты закончила? — поинтересовался Чонгук, когда его тарелки опустели. Ынха давно сидела над своими блюдами, мечтательно водя палочками по краям посуды.       — Конечно, — вздохнула она ещё более нежно, чем до этого.       — Тогда предлагаю вернуться к работе.              Через час после обеда Чонгук получил пропуска и личные дела стажёров, которых он будет обучать. И начнёт он прямо со следующего утра, когда встретит их на проходных.       «Девушки. Все три, — как-то равнодушно отметил Чонгук. — Стоп! Почему их три? Ынха говорила про двух!»       Он развернулся к коллеге, постучал пальцем по папке и спросил:       — Ким Ынха, ты не в курсе, почему к нам трёх стажёров направили?       Она вскинула голову, и Чонгук с удивлением пронаблюдал, как медленно порозовели её щёки. Очаровательный процесс, надо сказать, он впервые такое видел. Ынхе шло.       — К нам только двоих. Третья девушка к нам временно, её некому ввести в курс дела, а потом она перейдёт в команду Кан Минжу.       — О как! То есть у нас не хватает специалистов, чтобы разобраться с текущими делами, потому нам поручают наставничество для соседней команды? А работать по ночам? Вдвоём?       Ынха заалела. Чонгук мысленно хлопнул себя по лбу. Надо думать, прежде чем говорить.       — Извини, сорвался на тебе, — поспешил Чонгук вернуть дистанцию.       — Ничего… Я понимаю… — И глаза в пол, и руки опущены — воплощение понимания и покорности. Хоть бери её прямо тут и по-всякому…       Чонгук прикусил язык, болью отвлекая организм от неуместного возбуждения. Он развернулся к столу, прячась за документами, которых точно хватит на всю ночь.              Но вечером Чонгука отпустили с работы вместе со всеми, и он с удивлением обнаружил себя едущим к кинотеатру.       «Наверное, это начальство отвлекло подозрительной добротой», — решил Чонгук. Причину, почему начальство не настояло, чтобы текущие рабочие вопросы решились сразу и на месте, Чонгук не смог придумать. Но улыбающиеся глаза начальника Ли запомнил хорошо — такими милыми они никогда не были.       Чонгук купил кока-колу и попкорн — каждому персональный, не одно ведро на двоих! — и прошёл с Ынхой в зал.       Фильм не пользовался бешеной популярностью, зал пустовал по большей части. Чонгук подумал, что это к лучшему. Он сможет отдохнуть от разбора претензий, поступивших в отдел, может, даже вздремнёт. Ынхе хватало его присутствия, она тихо сидела рядом, держа стакан и ведёрко.       «Наверное, я ей давно нравился», — заключил Чонгук и успокоился.              Свет мягко погас, экран вспыхнул разноцветьем первых кадров с титрами. Чонгук уставился на название, которое недавно видел на афише в холле…       — О!.. — подавился он попкорном. В другой руке опасно плеснулась кока-кола. Ладонь Ынхи сжала колено Чонгука слишком неожиданно.       Не успел он проглотить вставший в горле комом попкорн, Ынха навалилась на плечо Чонгука и зашептала на ухо:       — Честно говоря, мне было страшно одной идти. И посмотреть страшно как хотелось. — Она хихикнула над собственным каламбуром. — Мистический триллер всё-таки! Обещали без крови, но невероятно жутко.       Чонгук застыл в кресле. Ынха просто делилась переживаниями. Она перевозбудилась из-за фильма. Она не имела в виду ничего из того, что пришло на ум Чонгуку. Она и правда хотела посмотреть этот фильм. Кто знает, может, она всегда такая чудная была, а он не замечал в офисе.       Но свободно выдохнуть не получалось.       — Чон Чонгук, я ещё хотела тебя предупредить и сразу попросить прощения. Я немного нервничаю. И как мне говорят подруги, слишком бурно реагирую. Не хочу тебя напугать внезапностью.       — Я предупреждён, спасибо, — выдавил Чонгук, давясь кашлем из-за попкоринки, которая проскочила дальше, оставив неприятное ощущение постороннего вмешательства.       Ынха развернулась в кресле, оставшись прижатой к Чонгуку. И руку не убрала, чуть ослабила только хватку.       «Сильно боится?»              По мнению Чонгука, когда приходится читать субтитры с переводом, любая страшилка теряет градус накала. Ну в самом деле, как бояться медленно показавшейся в темноте костистой руки, если в это время разбираешь реплику героини?       Ынха считала иначе.       Когда её ногти вонзились на мгновение в бедро Чонгука, он покосился на неё. Не самый страшный момент, но Ынха задержала дыхание, распахнула глаза и прижала кулачок ко рту.       Или она не читала субтитры?       Чонгук шевельнул ногой, надеясь, что её рука соскользнёт на сиденье. Он даже чуть сдвинулся, чтобы ей было неудобно.       Но тут когтистая лапа показалась за прозрачной занавесью, медленно отвела её в сторону, и Ынха подскочила на сиденье.       — О-о! — протянула она и задохнулась. — Неужели?!       «Да что тут страшного?!» — задохнулся и Чонгук, чьё бедро осталось в жёсткой хватке тонких пальцев. Он потянулся незаметно сдвинуть чужую руку.       — О боги! Чонгук! — впилось ему в ухо, заглушив скрежет открываемого замка, несмазанного, проржавевшего, древнего и какого-то пугающего одним своим видом. Ынха обвила руку Чонгука, прижалась грудью и сопела практически на его плече.       — Ынха, — позвал Чонгук, не сумев мягко выпутаться из объятий.       Она не услышала, прижалась сильнее, взволновав его организм упругими полушариями. Строгий костюм не сексуален? Забудьте! Прямо сейчас Чонгука заводила даже самая верхняя застёгнутая пуговичка рубашки, что уж говорить про разошедшиеся в стороны полы жакета.       Чонгук вернул внимание на экран, снова поймав в фокус субтитры. Не всё переводили? В оригинале страшнее? Перед глазами по-прежнему стояла верхняя пуговичка, которая была так близко к… Чонгук помотал головой. Нет! Фильм! Он будет смотреть фильм!       — О-о-о-о, — раздалось совсем уж не к месту, потому что героиня смотрела телевизор и ничего более пугающего в кадр не попало. Чонгук скосил глаза, чтобы проверить, куда смотрела Ынха. И вздрогнул. Её пальцы передвинулись выше, локоть упёрся ему в живот, но саму Ынху такое неудобное положение не смутило. Она поглаживала бедро Чонгука, практически задевая ширинку. И смотрела на экран.       Чонгук присосался к коктейльной трубочке, прикидывая, сколько осталось до конца фильма, выдержит ли он, надо ли ему сдержаться. Ынха натирала бедро, охала и ахала над фильмом и игнорировала Чонгука.       Кока-кола закончилась с громким бурчанием в трубочке, Чонгук кашлянул, заглотив вспененный воздух. У него оставался попкорн и необозримое количество времени до финальных титров, чтобы унять возбуждение и перенаправить проснувшуюся силу на самоконтроль.       Сосредоточась на строках перевода, не обращая внимания на звуки и страшные картинки, Чонгук читал и жевал. Его бедро оставалось в плену Ынхи — пожертвованное, отданное на растерзание. Чонгук рассчитывал ограничиться этой малой уступкой.       Когда пальцы Ынхи сдвинулись совсем к напряжённому паху, Чонгук только выдохнул чуть резче и продолжил пялиться на экран, тщательно пережёвывая попкорн. Героиню уже давно укусили, она даже «услышала зов луны», так что мысленно разложить Ынху на кресле он успеет всего пару раз.              Бедро Чонгука, прямо возле паха, свербело, натёртое Ынхой, и потому Чонгук не сразу заметил кривую походку спутницы. Покинув кинозал, Ынха пошла рядом с Чонгуком, пристроившись почти на его плече.       Он удивиться не успел, когда Ынха толкнула его в бок, сбив с шага, и увлекла к лестнице.       — Что?.. — начал он и осёкся, прижатый к двери для персонала.       — Чонгук! — уцепилась Ынха за края воротника. — Тебе понравилось?       Её колено протиснулось между его ног, живот мягко придавил еле сдерживаемое желание, мысли ожидаемо закрутились вокруг верхней пуговицы, почему-то расстёгнутой.       — Не здесь же! — умоляюще выдохнул Чонгук, прижав ладони к двери.       Глаза Ынхи замерцали, она облизнула губы и встала на цыпочки:       — Я живу тут рядом. — Она втянула носом воздух возле шеи Чонгука, потёрлась грудью.       — Фильм оказался интересным, — вспомнил Чонгук, задерживая дыхание и отводя взгляд от расстёгнутой пуговицы вверх по шее.       — Я рада. — Она сильнее навалилась грудью, кроша остатки благоразумия. И прикусила нижнюю губу Чонгука.       «Один раз, — дал себе слово Чонгук. — Мне нужен только один раз». И стукнулся затылком, когда Ынха обхватила подбородок, запрокинув ему голову и открыв шею. Её губы тут же прошлись по чувствительному кадыку, Чонгук зажмурился.       — М-м-м-м, — протянула Ынха прямо по коже. — Вкусный. Хорошо, что до меня минут десять бежать.       — М? — Чонгук уже плавал в тумане вожделения, краем сознания цепляясь за «нельзя» и плохо понимая, к чему оно относилось.       Ынха отлипла и потянула Чонгука за собой.       Меньше всего Чонгук ожидал, что в холле кинотеатра окажется столько народа. Они пронеслись сквозь толпу, мимо промелькнули удивлённые лица. А дальше — вращающиеся стеклянные двери, ступеньки, режущий свет фонарей, какие-то улицы и ярко освещённый лифт, тесный и шумный.       В квартиру они ввалились каким-то чудом, Чонгук не заметил ни номера на двери, ни замка. Дверь не успела захлопнуться, он сдёрнул с Ынхи жакет и схватил её за плечи, впиваясь поцелуем. Спина уткнулась в стену, рубашка выскользнула из брюк, пряжка ремня задела голую кожу.       — М-м-м-м, — Чонгук попытался извиниться, что так накинулся. Слова не озвучились, остались движениями языка и вибрацией.       Руки Ынхи шарили по голому торсу Чонгука, находя множество чувствительных точек. Он и не подозревал, насколько отзывчив на ласку. Ынха изводила его, нажимая и задевая, цепляя и царапая — она успевала везде и всюду, пока он путался в её пуговицах, вздрагивая от каждого её касания.       — О-а-о-о, — вырвалось у него, разорвав поцелуй. Ынха добралась до члена, сжала его и потянула к себе.       Одно движение вслед за ведущей рукой, Чонгук неловко переступил с ноги на ногу, запутался в спущенных брюках и повалился, споткнувшись о ступеньку в квартиру. Боль в локтях и колене мелькнула, отрезвляя, и оставила единственную мысль, что надо бы пройти дальше. Ынха, которая «устояла», всего лишь присев рядом, толкнула Чонгука, развернув его на спину. Её колени прижались к бедру Чонгука, тесня его, дразня голой кожей. Он потянулся к ним, ощутил ладонью разгорячённую гладкость.       — Ынха, — выдохнул он, сжимая нежную плоть. — Ынха, я…       Она надавила на живот, перекинула ногу через бёдра Чонгука и села, проехавшись промежностью по члену. Мокрая прохлада белья взбудоражила Чонгука, но не успел он добраться по ноге до соединённых тел, Ынха сдвинула преграду и впустила член в себя.       — Ы-ы-ын-а-а, — выдохнул он, утопая в красном мареве. Сила взорвалась в нём, больше не сдерживаемая, вскинула бёдра Чонгука, напрягая мышцы ног, живота, спины. Ладони сместились на талию Ынхи, сжали, обхватив.       Она подскакивала на нём, лёгкая, невесомая и тут же ловимая, притягиваемая обратно, с силой насаживаемая. В голове гудело, под закрытыми веками мельтешили блики, Чонгук жил только ощущением щедрой сжимающей гладкости, принимающей его напряжение.       Ынха упала ему на грудь, накрыв облаком растрепавшихся волос, застонала на ухо. Её пальцы цеплялись за кожу плеч, ногти царапали — вся она трепыхалась на теле Чонгука, подбрасываемая им.       Он подкинул её ещё раз, Ынха соскользнула, освободив член, и проехалась промежностью вдоль него. Руки Чонгука притянули её обратно, но внутрь он уже не попал. Чонгук содрогнулся, изливаясь между телами.              Тяжело дыша, Чонгук пялился в темноту коридора. Нос щекотали пряди волос Ынхи, уткнувшейся в пол у его шеи. Руки сжимали её талию, различая горячую кожу и ткани одежды.       «Это не Мэй», — вспыхнуло в голове. С Мэй Чонгук был готов строить отношения, с Ынхой всё так однозначно не определялось.       «Я дурак», — мелькнуло следом. Как он не различил возбуждение, которое спровоцировал? Не почувствовал, к чему оно вело?       Терпкая липкость на его животе и бёдрах, растёртая между двумя телами, холодила.       «Удачно», — оценил Чонгук, припомнив недавнее соитие.       — Ынха, — позвал он, подозревая, что та не скоро пошевелится. Ему надо угадать момент между её полным бессилием и заново вспыхнувшим желанием. Чтобы уйти, а не сбежать.       — Чонгук! — подняла она голову. — Это!.. Это было!.. Чонгук!       — Ынха, я должен сказать…       — О! Нет! Я помню, что служебные романы у нас запрещены! Но тайно ведь многие встречаются.       — Ынха, я не…       — Да-да! Только секс. О боги! Чонгук!       Она сползла с него, сев рядом, провела руками по его телу.       — Ынха, мне…       — Я всё понимаю, но… Чонгук! Боги! Я и подумать не могла! За смазливой мордашкой!..       Чонгук вдруг вспомнил, что Ынха была старше него лет на семь. Разница не бросалась в глаза, в конце концов оба взрослые люди, ещё и сотрудники крупной компании, загруженные работой. Припомнилось, что она слегка снисходительно к нему обращалась; это не мешало рабочим отношениям, вписывалось в офисный устав. Получается, она считала его мальчишкой? Всегда? Несмотря на компетентность и усердие?       Что ж, тут точно не будет романа. И про секс он ещё подумает!       — Ынха, — гораздо спокойнее произнёс Чонгук, расслабляясь на полу. — Мне пора домой. Завтра курировать стажёров.       — Да-да, — не отрывала она рук от его тела. — Тебе бы в душ, — как-то слишком мечтательно протянула она.       — Пару влажных салфеток, пожалуйста. Я правда не планировал задерживаться после работы.       — Хорошо-хорошо, — не отстранилась она. — Хорошо-то как.              Чонгук всё-таки получил салфетки, целую пачку. Ынха включила свет, сдёрнула с себя испачканную одежду, накинула какой-то распахивающийся балахон и встала у стены, смотря на Чонгука.       Он собрался с силами, привёл себя в относительный порядок, прикидывая, как быстро приедет за ним такси, и развернулся к Ынхе. Игнорируя откровенно блуждающий по его телу взгляд, Чонгук сказал:       — Увидимся завтра, — и открыл дверь, чтобы скрыться в подъезде.       — До завтра, — шепнула Ынха, оказавшаяся слишком быстро у двери. Чонгук успел отдёрнуть ладонь с дверной ручки, Ынха не коснулась его. Зато она простояла в проёме всё время, пока Чонгук ждал медлительный лифт.       Он бросил единственный взгляд на Ынху, когда двери лифта уже закрывались, заканчивая для Чонгука странное свидание. Ынха улыбалась, прислонившись к дверному косяку.       «Она продолжит завтра», — понял Чонгук. Но так и не решил, устраивал его такой поворот или нет. Сила, полученная у источника, бродила под кожей, намекая, что женщина Чонгуку всё-таки нужна, а Ынха предлагала связь без обязательств.              Ловя на себе странные взгляды водителя такси, Чонгук доехал до дома и обрадованно улыбнулся, когда остановился напротив лифта в своём подъезде. Долгий рабочий день завершился, и потери у Чонгука были незначительными, он даже поспать нормально успеет.       Довольный, он вышел на этаже и подошёл к квартире. Сбоку щёлкнул замок.       — Долго же ты. Совсем начальники молодые кадры не ценят! Эксплуатируют!       Чонгук вздрогнул. Он забыл про соседку, которой вчера нечаянно продемонстрировал себя почти во всей красе.       А она мигом оказалась рядом, он код не успел ввести.       — Спасибо за заботу, госпожа Чхве. Я немного погулял после работы, посидел с коллегами.       — Устал, наверное. Весь помятый такой, — тронула она рукав его рубашки, чудом не заляпанный у Ынхи. — Может, тебе погладить? Утром на работу рано убегаешь, надо бы позаботиться о тебе. По-соседски.       У Чонгука вдоль спины пробежались предупреждающие мурашки.       — Спасибо, госпожа Чхве. Вы очень заботливы. Я вчера нагладил рубашек на неделю. Всегда так делаю. Очень люблю свою работу, потому спешу как на праздник, и уходить иногда не хочется!       Замок пикнул, подтвердив, что код Чонгук ввёл правильно. Дверь приоткрылась, готовая впустить хозяина.       — Тогда, наверное, голоден? — Она качнулась к Чонгуку, поведя носом. — Могу разогреть, пока в душе будешь. Готовила ужин и думала про тебя, совсем один живёшь, девушки нет, родители далеко.       Чонгук сместился, готовясь распахнуть дверь и исчезнуть за ней:       — Я поужинал, спасибо, госпожа Чхве. Не задержусь в душе и сразу лягу, спасибо. И вам приятных снов желаю.       Он дёрнул дверь, шагнул в проём и уже потянул её за собой, как соседка Чхве выставила ногу, мешая закрыть дверь и демонстрируя белую кожу.       — Дорогой сосед! Мне совсем не в тягость будет позаботиться о твоём завтраке.       — Спасибо, не надо! У меня есть девушка! Просто не привожу её к себе, берегу! — воскликнул Чонгук, выталкивая ногу соседки своей ногой и пытаясь не коситься на распахнувшийся разрез. В крови играло возбуждение, похоже, Чонгуку теперь нравились все женщины в мире. — И себя берегу! Для неё! Для одной-единственной! — уже с отчаянием закончил он.       Соседка Чхве убрала ногу, дверь качнулась к Чонгуку, и последним, что он увидел, была грустная улыбка соседки. Замок щёлкнул. Чонгук привалился спиной к двери.       «Всё-таки вода! Сколько же действие продлится? Хоть переезжай!»              Утро Чонгук встретил собранным и готовым к любым лишним приятностям. Ему сегодня встречать сразу троих стажёрок, вот и проверит зависимость привлекательности от количества. И хорошо бы, на всех «воды» не хватило.       Но её хватило, как понял Чонгук, когда в лифте к нему прижались сразу с двух сторон.       «Надо как-то обрисовать границы. Надо как-то перестать казаться доступным».       Впрочем, втроём на него не кидались, только смотрели. А Чонгук чётко держал дистанцию, настороженный и ответственный, заодно проводя черту между собой и Ынхой. Последняя оказалась самой опасной. Как узнал Чонгук тем же вечером в подсобке, куда Ынха его затащила, она одобряла выбранную им линию поведения и очень-очень ждала выходного.       Ему оставалось только смириться. И усилить бдительность.              Больше недели Чонгуку удавалось оставаться нетронутым. Он обзавёлся новыми привычками, развил наблюдательность, прокачал интуицию. А ещё понял, что «сила» не на его стороне, потому что за выбранное воздержание расплачивался «кошмарами». Они накатывали в неподходящее время, сводя с ума подробными картинками секса с самыми неожиданными партнёрами. Но снимать напряжение с Ынхой он не собирался и с грустью думал, что однажды сорвётся и тогда ему не хватит выходных, чтобы остановиться.       На обед Чонгук привычно сбежал из офиса, увернувшись от всех желающих составить компанию. Крохотный парк в соседнем районе приютил его, укрыв шумящей листвой от случайных взглядов. На его счастье в тени нашлась скамейка, хотя Чонгук был готов сжевать магазинный готовый обед на ходу.       Он вытянул ноги, позволяя напряжённым мышцам вспомнить, что такое отдых, разорвал упаковку и снял крышку. Он грел обед в магазине, но всё уже остыло. Зато Чонгук сидел и, казалось, сможет тут задержаться: место не выглядело популярным, ни одного человека поблизости. К счастью, есть Чонгук мог всё что угодно и в любом виде, не ощущая дискомфорта, потому не печалился, что не ходил в столовую.       Чонгук улыбнулся, рассматривая, что досталось ему на этот раз. Если так посмотреть, то магазинные обеды поражали разнообразием. До бабушек из деревни им было далеко, но и в скромном по размеру лотке умещалось прилично разного.       Он разъединил одноразовые палочки и… Внезапное движение за деревьями насторожило его. Чонгук всмотрелся между ветвей, где явно кто-то маячил.       — Это ты? — раздалось из-за дерева, и следом показался невысокий крепенький парень.       — О-о, — вырвалось у Чонгука, когда он узнал недавнего соперника из деревни. Как же его звали?.. — Привет. Выглядишь так себе. Откуда тут? Не ко мне же?       — Привет, — вздохнул парень, которого выбрала Мэй. — Я работаю поблизости, а сюда прихожу обедать. — Он показал пакет, на котором красовалась курочка. — Я Чимин, помнишь, встречались в деревне недавно?       — Чонгук. Помню. Я помешал тебе?       Чимин пожал плечами и шагнул к скамье:       — Нет, если ты не против компании.       Чонгук сдвинулся к краю, приглашая. Чимин сел, поставил пакет между ними и уставился на Чонгука:       — А ты бодрячком. В городе выбор большой, наверное, не остался без подруги. — Он тяжело вздохнул и потянулся к пакету. — Курочка. Без пива. Даже грустно.       — Разве ты не с Мэй? Думал, к свадьбе у вас шло. Приглашение ждал, — съехидничал Чонгук. Мэй он вспоминал с теплотой, хотя сомневался, что она о нём думала.       — С Мэй. — Чимин снова вздохнул. Покрутил в руках куриную ножку и, откусив, запрокинул голову. Он медленно жевал, смотря в небесные дали, а Чонгук глядел на него, забыв про обед.       — Теперь ты хочешь расстаться? — вырвалось у Чонгука. Он не собирался снова встревать в их отношения, даже слышать не хотел, но Мэй… За неё стало обидно. Выбрала… этого. Вместо Чонгука.       — Хочу ли… — Чимин положил обглоданную кость, промокнул пальцы салфеткой. — В том-то и дело, что хочу! Постоянно хочу! Невозможно как хочу! С ума схожу, как хочу её, галлюцинации уже. А Мэй понавесила на себя амулетов и не подпускает. А мне и без них плохо. Не расстаться я хочу, а Мэй. — Он повернулся к Чонгуку, уставился в упор. — Скоро на людей бросаться начну. На женщин так точно.       Чонгук усидел на месте потому, что был шокирован. В деревне Чимин маньяка не напоминал. Так, безвредная бестолочь. Как он там представился, бухгалтер обыкновенный?       — Ты не подумай, я не про тебя. Тебе я завидую: столько вокруг возможностей, любую бери и живи счастливо. А у меня всё серьёзно, и хоть помирай. И не обойти амулеты эти. — Чимин зашуршал пакетом, выбирая кусок курицы. — Хочешь курочку? Аппетит пропал. Вроде амулеты далеко, дышать можно, а и без Мэй плохо. Вот, — протянул он пакет Чонгуку, — угощайся.       — Амулеты? О чём ты? — Из всего бреда, который наговорил Чимин, Чонгука цапануло это слово. Что-то шевельнулось в глубине сознания, какая-то догадка, подозрение.       — Они самые. От демонов вроде. Защита от тёмных сил. На дверь спальни приклеила, на кресло своё, вообще на всё, чем делиться не хочет. Как прихожу в гости, так и начинается квест «угадай, куда нельзя».       Чонгук рассеяно сунулся в протянутый пакет, ухватил кусок курицы и так же, не заметив этого, откусил.       — Рис жуёшь? — заглянул Чимин в лоток с холодным обедом.       — Ухащася, — жуя, ответил Чонгук, думая про амулеты.       — Спасибо! — Чимин забрал лоток, подвинул к Чонгуку пакет и как-то радостно продолжил монолог: — Так вот, думал, что если пойдём на свидание, то хотя бы обнять смогу. Но нет, Мэй в сумочку тоже положила амулет. Вместо свидания меня крутило всё время. Прям будто впивалось в спину насекомое какое, ядовитое, и не стряхнуть.       Чонгук нахмурился:       — Думаешь, это источник виноват?       — Не знаю. Ты вроде в порядке. Может, я мало выпил? Глоток всего сделал.       — Сомневаюсь. — Чонгук проглотил откушенное. — Тоже бегаю от лишнего внимания.       — Зачем? — активно поглощая рис с закусками, спросил Чимин. — Ты свободен, можешь себе позволить.       — Их слишком много… — начал объяснять Чонгук, которого подобное сомнение посещало каждую минуту в последнее время.       — Выбери одну. Или парочку. Здоровее будешь. Так ты тут прячешься? — осенило Чимина, и он развернулся к Чонгуку. — Смешно.       — Ха!       — Ну как знаешь, — хмыкнул Чимин. — О чём его голове болеть каждый выбирает сам. Кстати, вкусно. Поищу такое в магазине.       — Твоя курочка тоже хороша.       — А то! Давно там покупаю, вот только… Кстати! Чонгук! Может, вечером напьёмся? То есть выпьем немного, опытом поделимся?       — Каким опытом?! — чуть не свалился со скамьи Чонгук.       — Воздержания! — провозгласил Чимин. — Мне Мэй не даёт, ты сам отказался, но нам обоим плохо. Ведь плохо, да? — заглянул он в лицо Чонгука.       — Плохо, — кивнул Чонгук, незаметно отодвигаясь. — И потому пить нам не стоит.       Чимин вздохнул:       — Это верно. Ладно, пусть так. — Он мельком взглянул на часы. — Мне пора работать.       Чимин встал, поправил галстук, который был заправлен в нагрудный карман, чтобы не испачкался, пригладил волосы и развернулся к Чонгуку:       — Можешь не верить, но рад был встретиться. Вроде как я не один такой.       Чимин забрал со скамьи пустую упаковку от обеда, криво улыбнулся и направился к краю парка.       — Постой! — Чонгука осенило, что такого важного он услышал от Чимина. — Амулеты! Где Мэй их взяла? Почему они?       — Амулеты? — остановился Чимин. — Так деревня её бабушки тем и славится, что очень верит во всё это шаманство. Там и научилась, наверное. А в городе сходила к шаманке, от которой для бабули амулеты таскает. Прямо утром сходила! И нет мне с того дня нормальной жизни! Никакой!       — Получается, на нас теперь действуют защитные амулеты? Будто от нас надо защитить? — Чонгук встал и шагнул к Чимину. У него не укладывалось в голове, что какой-то клочок бумаги, пусть и особенной, способен причинить ему вред. С другой стороны, в деревне у него постоянно жгло между лопаток — из-за амулетов?       — Действуют, уж ты поверь. Так действуют, что зверею, как подумаю. Будто нечисть какую гонит! Обидно!       — Пойдём к шаманке!       — Зачем? Совсем умереть, что ли? У Мэй их десяток, наверное, а у шаманки я вообще загнусь.       — Надо выяснить, что с нами. И снять это проклятие.       — Проклятие… — вздохнул Чимин. Как-то слишком мечтательно, на взгляд Чонгука. — Даже и не попробовал плюшки, одни шишки достались… Ладно. Давай сходим и разберёмся. Может, шаманка с нами и говорить не станет. Мы же демоны!       — Смешного мало, — оборвал веселье Чонгук. — Чтобы какие-то бумажки изрисованные жизнь портили…              Поход к шаманке они назначили на вечер воскресенья. Время было не самое лучшее — накануне рабочего дня, ещё и вечер — зато самое ближайшее: шаманка оказалась весьма занятой особой.       К кому и куда идти у Мэй выведал Чимин. Сказал, что хочет снять проклятие, потому что ему «тяжело вдали от любимой». Чонгук только усмехнулся на подобную откровенность. Вот же беззаботный болтун! У Чонгука мелькнула мысль, что он мог увидеться и с Мэй, но он её стоически отогнал. Мэй — не его девушка. У него соседка Чхве, коллега Ким Ынха и три стажёрки — выбор на любой вкус и запрос фактически. Это если не смотреть по сторонам и не давать ложных надежд всем подряд.              Шаманка принимала их во дворе своего дома в традиционном стиле.       Чонгуку не понравилось место сразу — между лопаток защипало неимоверно, а он уже забыл, каково это. И его «сила» явно среагировала на шаманку и её дом — заиграла под кожей, побуждая разнести всё по камушку, очаровать хозяйку и отпраздновать победу непременно с размахом и на развалинах.       Один косой взгляд на Чимина, и Чонгуку стало легче: тот словно лимон жевал, который нельзя выплюнуть, настолько несчастным выглядел.       Сама шаманка доверия тоже не вызвала — и возраст не определялся, и одежды на шаманские не походили, и в дом не повела, и выражение лица какое-то сосредоточенно-брезгливое. Разве они с Чимином не заслуживали помощи, разве они не люди? Чонгук слабо верил во все эти магические штуки, но разве они с Чимином не клиенты? Где дежурная улыбка, банальная вежливость?       Шаманка кивнула обоим на одеяло, расстеленное на траве:       — Разувайтесь и садитесь. И не сходите с места.       Хмурый Чонгук и кислый Чимин молча прошли к одеялу и сели. Чонгук выжидающе уставился на шаманку. Всё в нём протестовало против её действий. Он сжал кулаки, чтобы не разодрать одеяло, атласная прохлада которого бесила. А шаманка встала в шагах десяти и смотрела на них.       Секунды оглушали, каждая дёргала за нервы, напрягала, взводила.       — А ты силён. — Шаманка смотрела на Чонгука. И не шевелилась. — До конца не поддался духу.       Чонгука кинуло в жар, он рванул ворот рубашки. Воздуха не хватало.       — Друг твой послабее. Но и ему повезло, вовремя пришёл. В нём дух не успел получить первую, самую важную дань.       Чонгук повернулся к Чимину. Тот и правда еле дышал, почти свалившись на одеяло. Глаза его закрылись, по лицу катились капли пота.       — Видишь? Убедился?       Чонгук вернулся к шаманке. Говорить не получалось, горло пережимало, язык пересох.       — Духа прогоню, если таково ваше желание. Нужно согласие. Кивнуть сможешь?       Он кивнул. Сила в нём тут же взорвалась разноцветьем перед глазами и болью во всём теле.       — Держись! — донеслось сквозь ватную пелену.       Чонгук с усилием посмотрел на Чимина, кивнёт ли тот. Чимин мелко дрожал и вроде бы кивал.       Сил посмотреть на шаманку уже не хватило. Глухо застонав, Чонгук выставил руку, упираясь в одеяло. Перед глазами мелькнул подол длинного платья шаманки, её босая нога. Чонгук дёрнуться не успел — его шею сдавили ледяные пальцы, вспыхнула темнота, уши заложило. Он ткнулся лбом в одеяло, подмяв руку.              Чонгук открыл глаза. Небо светлело прямо над ним. Бескрайнее, бездонное, бесцветное.       «Где это я?»       Он шевельнулся, дёрнул головой и взвыл — тело отозвалось резью, прошившей каждую клеточку.       «Что?..»       Встреча с шаманкой вспомнилась как в тумане. Будто не с ним это было. Будто не недавно, не последним, что он помнил.       Он лежал во дворе у шаманки, решил Чонгук. Там, где она его посадила, и там, где он свалился, когда…       «А что, собственно, произошло?»       Чонгук не рискнул повернуть голову, чтобы осмотреться. Повращал глазами, насколько смог, борясь с приступами тошноты. Прислушался к себе.       Он в целом чувствовал себя не очень, и при этом — лёгким, каким-то невесомым даже, прозрачным.       — Очнулся. И этот.       — Хорошо. Спасибо вам, тётушка Мин, огромное спасибо.       — Сейчас совсем придут в себя. Может, даже на работу успеют. Вот, не забудь.       — Хорошо. Я поняла. Спасибо.       — Береги себя, Мэй. Будь внимательна. Совсем бесследно такие встречи не проходят.       Потом что-то зашуршало, скрежетнуло.       — Мэй! — раздалось сбоку. Так радостно-отчаянно, что Чонгук сморщился, забыв про боль. Впрочем, она вернулась гораздо более слабой, скорее напоминанием.       — Привет, Чимин. Живой? Вот, выпей сначала. Подожди, Чи… М-м…       Чонгук рискнул повернуть голову. Чимин обнимал Мэй, стискивая ту неприлично крепко и не обращая внимания на термос в её руке. Открытый.       — Видишь! Могу! Я теперь могу к тебе подойти! Чист! И совершенно искренен! Мэй! — Он прильнул к ней в поцелуе, заставив Чонгука вздохнуть. Ночи с Мэй, похоже, забыть не удастся.       — Чимин! — Мэй оттолкнула своего парня. — Выпей сначала. Надо.       — Может, отпросимся? Мэй, — он обхватил ладонями протянутую чашку, — я так соскучился. Мэй?       — Пей, — хихикнула она. — Всё, по чему ты соскучился, будет после работы. И так избаловала тебя.       Чимин выпил и протянул чашку Мэй:       — Если только немного. Я исправлюсь, если надо, только скажи. Мэй! — он снова потянулся к ней и успел поймать до того, как она отстранилась, останавливая его.       — Чимин!       — Да?       — Ты ничего не забыл?       — М-м?       Чонгук не выдержал, рассмеялся. Боги! Он был тысячу раз прав, выбрав Мэй. И почти понял, почему она выбрала Чимина. И принял. И смирился — настолько, что отношения пары его начали забавлять.       — Вот, — протянула Чонгуку Мэй чашку с терпко пахнущим чаем. — Это надо выпить обязательно. Тётушка Мин сказала, это поможет восстановить силы и привязать душу.       Чонгук сел на одеяле — том самом, на которое свалился вчера — принял чашку и кивнул.       — Спасибо тебе, — тихо и спокойно сказала Мэй и, принимая чашку обратно, добавила: — За всё.       — Это за что ты его опять благодаришь? — встрял Чимин, появившись в поле зрения Чонгука.       — Ой, не начинай, пожалуйста. Только что тут пел, как соскучился…       — Я ревную! Мэй! Вот к нему, — ткнул в сторону Чонгука, — не перестану ревновать. Не смогу.       — Так, вставайте оба. Поедем домой. У нас есть небольшой запас времени, чтобы успеть на работу. Гукки, мы тебя подвезём, куда скажешь.       — Мэй, — позвал Чонгук и ощутил горечь потери пополам со сладостью воспоминаний от её имени на языке, — расскажешь, что с нами было? Многого я не понял.       — Если только вкратце по дороге. Тонкостей я и сама не знаю.       — Нами овладел дух похоти и привлекательности, да? — подал голос Чимин, нависнув над плечом Мэй, гладя её по волосам. Он явно не мог оторваться от Мэй, до которой наконец добрался.       — Что-то вроде. Про инкубов слышал?       — Да, — зарываясь носом в макушку и вряд ли слушая Мэй, сказал Чимин.       — Так мы чуть не стали инкубами? Разве это не выдумка западных религиозников?       Мэй пожала плечами, заодно мягко отодвинув Чимина:       — Это по содержанию больше всего подошло. Духов много разных, как говорит тётушка Мин, возможно, не всех их правильно описали в книгах. Так что… Пусть будут инкубы. В принципе, если так подумать, — она прикусила губу, пройдясь взглядом по Чонгуку, — то очень-очень подходит.       — Не думай! — немедленно распрямился Чимин. — Вообще забудь как страшный сон! Нечего про демонов всяких вспоминать.       Чонгук расхохотался. До слёз.       Мэй ему бегло улыбнулась и уже серьёзная повернулась к Чимину:       — Поехали домой, я устала.       Тот вскочил и протянул руку Мэй. Чонгук поднялся следом. Оглядел двор. Шаманка не вышла их провожать, но он и не горел желанием её увидеть. Он подумает, и если будут неразрешимые вопросы, снова запишется на приём.       Сначала следовало успеть на работу, он подозревал, что без шальной силы не вызовет у начальства понимания, если опоздает или прогуляет.       Интересно, как решится вопрос с Ким Ынхой? Чонгук теперь мог полагаться только на врождённую привлекательность без бонусов от духа. Но ведь и того, что случилось, уже не перечеркнуть.       — Мэй, — позвал Чонгук, — почему ты Чимина сама не привела к шаманке, а окружила амулетами?       — Да, — поддакнул Чимин, — мне тоже интересно, если вопрос решался так просто, то почему?..       Мэй вздохнула, бросив жалостливый взгляд на Чимина, и повернулась к Чонгуку:       — Это должно было быть вашим решением, желанием и готовностью. Иначе не получилось бы. — Она развернулась обратно к Чимину: — А амулетов везде наклеила, чтобы ты сообразил наконец!       Мэй вздёрнула подбородок, прекратив расспросы, и толкнула ворота, которые выпустят их из мистического мира в привычную реальность.       — Кстати, — дёрнул Чонгука за рукав Чимин и зашептал, когда он обернулся: — Про воду… Просто любопытно, сильно отличалось, когда с водой? Я не про Мэй, но ты же в городе успел с кем-нибудь?..