Вернуться к жизни

      Чимин добрался до источника и зачерпнул. Покосившись на Чонгука, он выпил холодную воду.       Чонгук тем временем отхлебнул из фляжки. Вода показалась ему совершенно обыкновенной.       — Ну как? — спросили они одновременно, присматриваясь друг к другу.       Чонгук пожал плечами:       — У меня нет желания прямо тут под тебя лечь, если я правильно тебя понял. Так что либо я куда крепче тебя, либо… — он снова пожал плечами.       — А у меня такого желания тоже нет, — заявил Чимин. — Чувствую себя живым и бодрым. Даже слишком живым и бодрым.       — И какие выводы сделаем?       — Всё дело в воде.       — А про фляжку?       Чимин задумался, отвернувшись к скалам, хранившим важный секрет.       — Про фляжку… Если принять как рабочую гипотезу, что вода несёт в себе какой-то заряд… То, может быть, металл фляжки его гасит?       — Отлично, пусть будет так. Звучит разумно. Но тогда как объяснить твоё недавнее поведение? — обошёлся мягким намёком Чонгук.       — Подсыпанное в фляжку отметаем?       — Сволочь.       — Тогда есть вариант, что металл меняет заряд на противоположный.       — Лишает сил?       — Вроде того, — задумчиво протянул Чимин, не смотря на Чонгука. — Сил сопротивляться действительно лишает.       — Обедать пойдёшь? — сменил тему Чонгук. Хотелось обдумать, вода ли была причиной его энергичности.       Чимин подошёл и встал рядом, нахально улыбаясь:       — Пойду. Вдруг Мэй проснулась, не хочу упускать возможность её увидеть.       Чонгук молча развернулся и направился к деревне. Раз уж любовь не сложилась, пусть оба скорее уезжают и не морочат ему голову. А источник… Как быть с волшебной водой, Чонгук придумать не мог. Если она и правда способна придавать сил, но в металлической таре её не увезти… Попросить стеклянную банку в деревне?              Мэй проснулась к обеду.       Она сидела между бабушек и далеко от обоих парней. Чонгука это устраивало. Он ел; выкинул из мыслей посторонние глупости и просто ел. И поднял голову, только когда его позвали:       — Гукки, — бабушка Воль отложила палочки и смотрела на Чонгука. Вместе с ней притихли и остальные женщины. — Мэй сегодня возвращается в город, тебе тоже пора. Ты столько всего тут переделал, большое тебе спасибо.       Чонгук не считал, что успел действительно помочь, но кивнул.       — Если опять устанешь от городской жизни, приезжай в любое время. И можешь не ставить палатку, у нас ночевать. Места в доме полно, — отозвалась бабушка Соль, и ей поддакнули.       — Спасибо, — растроганно ответил Чонгук, кланяясь. И тут же пронзила мысль, что это шанс разобраться с источником, если сегодня не успеет. — Обязательно…       — Проводишь Мэй? — ошарашила бабушка Воль, и Чонгук не нашёлся, как отказать.       — До остановки?       — До города. Тебе тоже пора домой, родителей проведать, друзей.       Чонгук понял, что его выпроваживали. Но поручив важное дело! Видимо, бабушка Воль поняла, что внучка почти простила Чимина, и не смирилась. С другой стороны, Чонгук достаточно отдохнул и точно перезагрузил мозги, как и собирался.       «Старик!» — вспыхнуло в голове ярким воспоминанием о первом дне.       — Бабушка Воль! Позвольте спросить. Кто был тот старик, который привёл меня к вам?       Чонгук смотрел на бабушку Воль, но заметил, как помрачнели и остальные женщины. Бабушка Воль потупила взгляд, пальцем разгладила невидимые складочки на скатерти.       — Отшельник. Живёт где-то в горах, точной дороги не знаю. Приходит иногда, но надолго не задерживается. А больше про него сказать нечего.       Чонгук принял объяснение, не стал расспрашивать. Только кинул взгляд на Чимина. Тот украдкой любовался Мэй и не разделил подозрений Чонгука.       А Чонгук внезапно наелся. Больше ни кусочка не лезло. Возвращение в город означало конец приключению, ярким эмоциям, чувству полезности и значимости. И последнее поручение не радовало. Вместе с ними отправится Чимин, а смотреть, как он с Мэй налаживает отношения, Чонгуку не хотелось.       К радости Чонгука праздничный обед не затянулся.       Его с Чимином выпроводили «собирать вещи», взяв обещание, что Чонгук непременно зайдёт за Мэй. Бабушка Воль легко проигнорировала хмурый взгляд Мэй и печальный вздох Чимина, а Чонгуку не удалось, он заметил всё. Но только поклонился бабушке Воль, заверив, что справится с последним заданием.              — Как ты себя чувствуешь? — спросил Чимин, когда они вышли из деревни и их не могли услышать.       — Нормально, — буркнул Чонгук. И прислушался к ощущениям. Ему было грустно, это факт. Но и сила в нём осталась, жила — только позвать, и она проснётся.       — А я странно. Еле высидел обед. Ещё и спину кололо. Неприятно так, назойливо.       — Я думал, ты о Мэй волнуешься.       — Мэй поедет домой. И я поеду. Удачно всё сложилось. Это почти как вместе, но и её гордость не ранена. Потому что «совпадение»!       — А ты оптимист.       Чонгук остановился возле рощицы, в которой стояла палатка Чимина.       — Знаешь, я и сам удивлён. Ехал сюда и думал, как же буду уговаривать, просить. А теперь кажется, что всё сложится само собой. Я правда люблю Мэй, верю, что взаимно. И я готов сделать всё, чтобы она… А тут такая уверенность, что… В общем, я хочу сказать…       Чонгук не стал дослушивать.       — Рад за тебя. Я пойду сворачивать лагерь. Мне ещё Мэй провожать.       — Подожду вас здесь, — слишком радостно согласился Чимин и свернул в рощу.       Чонгук пригладил волосы, которые давно жили своей жизнью — парикмахера на них нет — и пошёл в ущелье. Он не спешил. Мэй без него не уедет.              Когда Чонгук явился в деревню с рюкзаком, Мэй уже сидела на террасе собранная. Её провожала сразу вся деревня, хотя большинство напутствий досталось Чонгуку. От бесконечных ласковых «Гукки» у него защемило сердце. Мэй тоже его так звала, только у неё выходило куда равнодушнее.       Подхватив её сумку, Чонгук в последний раз поклонился жительницам деревни и отправился к остановке. Мэй пошла рядом.       — Кстати, — осенило вдруг Чонгука. — Почему ты зовёшь меня Гукки?       — Прости.       — Я не против, не подумай. Но разве не странно…       — Я не запомнила твоё имя, — выпалила Мэй, перебив его. — Бабушка звала тебя так. Прости.       «Даже Чимин запомнил», — кольнуло Чонгука.       «Но мне не на что жаловаться. Выходные удались», — успокоил он себя.       — Привет! — прервал внутренний разговор Чонгука Чимин. Он ловко забрал у Чонгука сумку и пристроился с другой стороны от Мэй. — Посмотрел расписание, у нас куча времени до автобуса. Он не так давно проехал.       «Чем займёмся?» — чуть не ответил Чонгук.       — Отлично, — сказала Мэй. — Посидим на остановке. Как спалось? — повернулась она к бывшему парню, чей статус всё ещё был неясен.       — Замечательно. Спасибо, что спросила. Кстати, Мэй, отлично выглядишь. Выспалась?       Чонгук покосился на парочку, в чьи отношения оказался впутан. И шагнул чуть в сторону.       — Выспалась. Отдохнула. Восстановила силы. Вернула моральное равновесие. Успокоилась.       — Мэй, я…       — А потом приехал ты.       — Мэй!       — С историей про сестру.       Чонгук замедлил шаг, чтобы идти чуть позади. Он, конечно, проводит Мэй до самого Сеула, но не за ручку.       — История правдива. Я не соврал ни в едином слове.       — Верю.       — У Тэхёна действительно есть младшая сестра.       — Рада за него.       — Она училась в Америке.       — Можно только позавидовать.       — Она скоро уедет обратно.       — Ты говорил, что не виделся с ней больше.       — Я с ней не виделся. Я…       — Неважно.       — Но, Мэй, тогда…       — Важно не это. Но ты опять меня не слышишь.       Чонгук ещё замедлил шаг, с удовольствием отметив, что отстал метра на два. Он уже как бы и не с ними. Им просто в одну сторону. Потому что дорога одна, автобус тоже один.       — Мэй, так объясни мне то, чего я не понимаю. Что я делаю не так? Мэй. Не молчи, пожалуйста. Мне дороги наши отношения.       — Удобны, ты хочешь сказать?       — Мэй, что мне сделать?       «Странно. Вчера Чимин был тише и скромнее. Только из-за бабушки? Вчера мне показалось, что он переживал. А сегодня… А сегодня он странный. Что она в нём нашла?»       — Ничего не делай. Чтобы хуже не получилось.       — Мэй, прости, что испортил годовщину. Задержался слишком сильно на работе, выпил с коллегами, встретил эту сестру.       «Ого! Тут целый список, оказывается».       — Продолжай, — холодно бросила Мэй.       — Я виноват. Поставил работу выше тебя, выше наших отношений.       — Ха!       — Увлёкся. Забыл о времени.       — Ха!       — Потерял подарок.       — Ха! Три раза!       — Он был у меня! Я его приготовил, честно! Это должен был быть сюрприз. Приятный.       Чонгук присмотрелся к Мэй, поверит ли она. Ей виднее, что вероятнее для Чимина. По спине ничего узнать не удалось.       — Мэй, я его привёз с собой. Не придумал, как отдать.       Чимин остановился, преградив путь Мэй. Чонгук встал на месте, не рискнув приблизиться. Мэй громко фыркнула, но уже без прежней уверенности, как показалось Чонгуку.       «Умно. Не придумал, как вручить? Ха! Вручил при первой же возможности».       — Чимин, дело ведь не в подарке, — мягко, но поучающе сказала Мэй.       «Конечно, не в подарке. Раз уж он есть».       — Мэй, я люблю тебя. Так же сильно, как и всегда. Я хочу прожить всю жизнь с тобой, тут тоже ничего не изменилось.       «Неужели сработает? Он даже подарок не достал».       — Чимин… — прижала ладони к щекам Мэй.       А тот поставил сумки на землю и шагнул к ней ближе, обхватил лицо прямо поверх её рук.       «Красиво смотрится. Надо запомнить».       — Мэй, помнишь наше первое свидание? Так неловко тогда получилось. Но так мило. А в итоге мы вместе.       — Чимин…       «Я в шоке. Да он мастер».       — Смотрю на тебя. А ты всё так же прекрасна, юна и свежа, как в день нашей встречи. Ты тогда покорила моё сердце с первого взгляда.       — Чимин…       «Он это серьёзно?»       — Мэй, мысли о тебе ни оставляли меня ни на минуту. Только о тебе думал. И о том, что из-за ерунды потерял тебя.       — Чимин!       — Что, любимая?       — Ты пил?       — Мэй?       «О!»       — Нет. Я трезв.       — Верится с трудом. Во всё сразу, честно говоря. Но ты точно не пил? Чимин, я тебя таким давно не видела. Почти забыла, каким обаятельным ты бываешь.       — Мэй, — шагнул к ней ближе Чимин. Почти прижался, забыв, что Чонгук отстал, а не исчез.       Чонгук помотал головой, сбрасывая наваждение. Ему что, отвернуться? Развести парочку в стороны, напомнив про автобус? Отойти метров на сто и заткнуть уши?       Мэй ахнула, когда руки Чимина скользнули на лопатки. Чонгук распахнул глаза, почувствовав возбуждение Мэй, вспыхнувшее соломой под спичкой. Возбуждение, которое не было связано с ним, Чонгуком. Оно насытило воздух, отозвалось в Чонгуке. Мэй забирали у него в прямом смысле, сманивали, уводили обманом.       Чонгук сжал кулаки, шагнув к парочке, которая явно потерялась во взаимном желании. Он споткнулся, когда Мэй оттолкнула Чимина, вырвалась, отступив — и наткнулась на Чонгука, тут же придержавшего натянутое струной тело.       — Нет!       Чонгук поднял глаза на Чимина, оценивая.       — Ты же хочешь… Как и я. Ничего не поменялось, Мэй! Почему?..       — Поменялось!       Чонгук держал Мэй, которая не дрожала — вибрировала. Он сочувствовал ей, понимал её нежелание идти на поводу у страсти к бывшему парню. Но и его сводила с ума близость к её телу. Телу, как вдруг понял Чонгук, не самой Мэй. Он стиснул зубы, стараясь, чтобы Мэй не заметила и его возбуждение.       Чимин протянул руку:       — Мэй! Прошу! Объясни. Скажи. Я не понимаю, что исправить. Где? Мэй?       Мэй развернулась в руках Чонгука, обняв его, схватившись за него, как за зонт во время ураганного ливня.       — Я изменила тебе. С ним.       Мэй прижалась теснее, спряталась у Чонгука. Он позволил. Стоял, ощущая раздиравшие Мэй противоречия, как свои. Он тоже хотел! Хотел взять её прямо тут и одновременно — защитить от Чимина. И от себя.       — Я не верю.       Чонгук изогнул бровь. «Недавно другое доказывал».       Мэй дёрнулась в руках Чонгука.       Чимин опустил руку, но шагнул ближе. Чонгук чудом остался на месте, не отступил, чтобы отстранить Мэй от её бывшего парня.       — Это не ты. Не твоё решение. Это всё вода заколдованная.       — Чимин! Какая вода? Что ты выдумываешь?       — Вода. В источнике. Я понял. Я всё знаю. Чонгук пил воду, а тебя к нему тянуло. Я тоже выпил, и ты потянулась ко мне, как давно не тянулась. Мэй, — засмеялся он невесело и хрипло. — Мэй, это не тянет на измену, это…       — Если заикнёшься про изнасилование, я тебе врежу, — бросил Чонгук, нахмурившись. — Достал уже.       Чимин пожал плечами:       — Давайте сходим к источнику и проверим. Время у нас есть, источник недалеко. Что мы теряем?       Чонгук вздохнул, сомневаясь, какое решение принять. Далёкий Сеул и унылая городская среда вдруг показались притягательной размеренной жизнью, в которой у Чонгука всё было ещё впереди, а он запаниковал, сбежав в деревню.       — Веди к источнику, — высвободилась из рук Чонгука Мэй. — Разберёмся сразу со всем, нечего тянуть до города.              Чонгук не смог найти дорогу к ущелью.       Они трижды прошли по маршруту от реки, где купались — ущелье пропало.       Чонгук оборачивался на спутников, размышляя, в чём могла быть причина географической дезориентации.       — Странно, — остановился Чимин. — Я точно помню, что тут мы проходили. Я тут споткнулся и подумал, что… То есть, это место мне знакомо. Ущелье где-то рядом, я думаю. И не понимаю, тут некуда больше свернуть.       Чонгук посмотрел на Мэй, которая однажды была в ущелье гостьей. Мэй рассматривала скалы, поле, небо.       — Должен быть как минимум ручей, — заключила она. — Я только его помню чётко. Он впадает в реку, потому надо найти ручей и попадём в ущелье.       — Значит, все согласны, что ущелье с источником существует, — уточнил Чонгук. И продолжил, когда Мэй и Чимин кивнули: — Может, домой поедем?       Чимин заглянул в телефон и вздохнул:       — У нас опять есть время. Автобус уедет раньше, чем мы доберёмся до остановки.       — Хорошо. Но как ты будешь доказывать Мэй, что в её… э-э… во всём виноват источник? Заставишь напиться?       Мэй развернулась к Чимину, наверное впервые с момента спора на дороге из деревни к остановке.       — Я думал об этом. Почему бы и нет? Мне хуже от воды не стало, я прямо ожил. Пусть и ей станет хорошо.       — А про другую сторону ты подумал?       — Про какую?       Чонгук одёрнул футболку, собираясь с мыслями, вскинул голову.       — Про привлекательность, которую Мэй получит вместе с бодростью. Ту самую, которой вода наделила меня и перед которой Мэй не устояла.       Чимин пожал плечами, начав подбешивать Чонгука этой привычкой:       — Мэй и так привлекательная настолько, что сложно сдержаться. И у меня так было безо всякой воды. Всегда.       Чонгук подозрительно посмотрел на Чимина:       — Так ты кого и в чём собираешься убедить?       — Мэй конечно! Ты мне не важен.       Чонгук хмыкнул, подумав, что его сторона в их треугольнике незавидна, но сторона Чимина куда сложнее и печальнее. Он посмотрел на Мэй и уловил грусть в её взгляде на Чимина. Он ей нравился — и это мягко говоря.       «Неужели не разберутся?» — мелькнуло в его голове.       — Хорошо. Пусть будет так. Мэй, посмотри на меня, — решился Чонгук. Она повернулась. — Ты даже имя моё не помнишь, поэтому… Не было у нас ничего. Невозможно ворочать камни по жаре весь день и не спать по ночам. Я же городской, помнишь бабушкины слова? — Горечь навязла на языке, отравляя воспоминания и надежды. — Так что всё, что можно тебе предъявить, это тот поцелуй на дороге. Который из мести.       — Гукки…       Чонгук отвёл глаза, лучше в небо будет смотреть:       — Пойдёмте на остановку?       Ответом было долгое молчание. Чонгуку пришлось вернуться с высот благородной печали и посмотреть на обычных спутников. Чимин умоляюще-вопросительно смотрел на Мэй, а она скрестила руки и задумчиво пялилась в сторону. Чонгук понял, что нечаянно пропустил часть безмолвного разговора.       — Так как? — вклинился он в повисшее молчание.       К нему развернулась Мэй:       — Значит, где-то тут находится волшебный источник, который придаёт сил и наделяет невероятной притягательностью? — Она прошлась таким медленным изучающим взглядом по телу Чонгука, что он смутился, задумавшись, так ли привлекателен, как привык считать. — И сил, и притягательности… — покусала она нижнюю губу, введя Чонгука в искушение. — И вы оба оттуда напились? — вскинула она голову, уставившись на Чонгука, потом перевела взгляд на Чимина.       — Да, — как зачарованный ответил Чимин.       Чонгук промолчал. Какая-то неясная догадка волновала разум, но не давалась, не определялась.       Мэй склонила голову набок, о чём-то напряжённо раздумывая. Чонгук понял, что к хорошему это не приведёт.       — Пойдёмте уже на остановку. Такими темпами мы как раз к автобусу придём.       — Но я хочу точно узнать, что со мной случилось!       — Разве так важно? — отозвался Чимин. — Важнее наших отношений? Мэй, ты вернёшься со мной домой?       Чонгук выдохнул, отворачиваясь. Наблюдать чужую драму так близко оказалось слишком обременительным занятием. Слишком напоминало сериальные страсти: даже измена, которая не совсем измена, вплелась. Жизнь вокруг него и правда оказалась до отказа забита событиями.       Он не скучал ни минуты, понял Чонгук, вспоминая день, когда сошёл с автобуса. Ни одна выматывающе-тоскливая мысль не посетила его за все четыре дня. И единственная причина этому — вода?       Чонгук поднял глаза на Мэй. Именно она вовлекла его в головокружительный водоворот страстей — тех самых, о которых он только слышал, в которые не верил. Разве умные люди попадутся так глупо? Влюбятся в не тех, безответно, неудачно? Влипнут в историю? Благоразумие и осмотрительность разве не…       — Смотрите! Это разве не то ущелье? — воскликнула Мэй, вырвав Чонгука из задумчивости.       Он обернулся.       Если присмотреться, то между рощицей и склоном горы действительно что-то такое напоминало проход. Странно, что его не заметили раньше.       — Идёмте, — веско бросила Мэй и направилась к ущелью.       Чонгук двинулся за ней, краем глаза уловив, что и Чимин тоже. И с каждым шагом дорога становилась всё более знакомой, вызывая облегчение. Ущелье наконец нашлось, никакой мистики или ошибки. Оно — существовало.              В ущелье все трое сразу прошли к источнику, не отвлекаясь на красоты. Источник будто ждал их — приветственно поблёскивал, ловя солнечные лучи, чуть слышно журчал, приглашая.       Чонгук присел рядом с водой, всматриваясь в неглубокий поток. Мэй встала рядом, заслонив солнце.       — Будешь пить? — спросил Чимин, который остановился поодаль.       — А вы представляете, что должно получиться? Хотя бы примерно? — развернулась Мэй к Чимину, мазнув серьёзным взглядом и по Чонгуку.       — Сил прибавится. Такая бодрость во всём теле появится. Воодушевление.       Чимин описывал свои ощущения от того единственного глотка, который сделал, а Чонгук сравнивал. Всё сходилось. И ничто из этого не тянуло на мистику: холодная вода и должна бодрить, разве не так?       — И это всё?       — Не совсем… — протянул Чимин, напомнив Чонгуку подробности недавней встречи тут же, у ручья.       — По идее вызовешь непреодолимое влечение. У нас. У обоих. — Чонгук выговорил и смутился. Вот это уже звучало бредово, антинаучно и противоречило недавнему заявлению, что между ним и Мэй ничего не было.       — То самое, которое заставило меня переспать с… э… Гукки?       — Да, — куда безрадостней подтвердил Чимин.       — Отлично! Так мне всё-таки выпить?       Смотрела Мэй на Чимина. И это было правильно, осознал Чонгук. Даже если он сейчас покинет ущелье, оставив их наедине, глоток воды не решит их проблемы.       Чонгук уставился на Чимина, весь вид которого выражал потерянность.       — Мэй… Мы сможем начать с чистого листа? Разобрать ошибки и строить отношения заново?       — Ты этого хочешь?       — Да. Сколько не смотрю на тебя, понимаю, что мои чувства разбавились эгоизмом и ленью, затёрлись привычкой, но никуда не исчезли.       Мэй шагнула к Чимину, нажала на пуговичку на груди, сосредоточась на ней.       — И ты сможешь забыть мою измену?       Чонгук видел, с каким трудом Чимин пожал плечами, как сложно ему дался ответ.       — Смогу. Мы же начнём заново. Снова познакомимся, потому что нравимся друг другу. А что было до меня… Ты и в прошлый раз мне не девственницей досталась, я же не выяснял, когда и как…       Чимин замолчал. Чонгук сдержался и не хмыкнул.       Зато Мэй вдруг рассмеялась.       — Неожиданно, — выдала она, когда смогла сделать паузу. — Есть над чем подумать.       — Так ты согласна? Вернёмся домой вместе?       — Поехать домой всё равно придётся. А там видно будет. Разберёмся.       — Мэй, — шагнул к ней Чимин, поймав за руку и прижав её к груди.       — Стой! — отступила Мэй. — Ты сейчас под действием воды. Немного нечестно.       Чонгук на мгновение представил, что случится, если Мэй уравняет силы. Они до остановки только к утру доберутся. Или к следующему вечеру? Или как?       Он обернулся к источнику. Надо было попросить у бабушки Воль стеклянную банку. Получилось бы или нет довезти воду до города не так важно, как сама попытка оставить себе волшебство. Риска ведь никакого.       — А как ты поймёшь, что вода больше не управляет твоими желаниями?       Чонгук как раз вставал, решив, что полагаться на воду слишком отдавало наркоманией, когда наткнулся на пристальный взгляд проблемной парочки.       — М-м?       — К нему ещё тянет? — спросил Чимин, понизив голос.       — Тянет, — сухо ответила Мэй, кивнув.       — Должно перестать, — заключил Чимин.       — Подождём, — пожала плечами Мэй.       — Поехали в город, — максимально равнодушно ответил Чонгук на эти намёки и прошёл мимо.       — Чонгук! — кинулся за ним Чимин, когда Чонгук миновал памятный камень со сбитым мхом. — Мы с тобой!       Чонгук не стал оборачиваться, лишь чуть замедлил шаги. Обещание проводить Мэй он давал не для того, чтобы его нарушить.       — Гукки… — догнала его Мэй и робко дёрнула за рукав. — Спасибо тебе…       — За что это? — пристроился рядом Чимин. — Если так подумать…       — Айщ! Угомонись уже!       «Если бы удалось захватить воды, а она бы сохранила свой эффект, — мелькнуло в голове Чонгука, — то Мэй бы долго пришлось ждать, пока её перестанет тянуть ко мне. А ведь не обязательно, что только вода придаёт мне притягательности».       Чонгук скосил глаза на Мэй, любуясь нежными чертами лица, за которыми совершенно не угадал характер.       «Если так подумать, то у меня остались шансы на взаимность. Она не вернулась к бывшему, ничего толком не пообещала».       — О! Мы придём, и автобус подъедет! — сообщил Чимин, убирая телефон. — Удачно всё сложилось.       «Ха! Ты и правда оптимист».       Чонгук улыбнулся, щурясь на солнце, которое уже не било по глазам, скатившись пониже. Время, которое Чонгук проведёт в автобусе рядом с Мэй и Чимином, перестало казаться бременем. Мэй к нему тянуло. Как ни крути, приятно об этом знать. Когда они приедут в Сеул, наверняка не сразу расстанутся, потому что…       «Потому что если вода и правда такая, то внимания я получу много… Ладно, главное, чтобы и на остальное хватило сил».       Чонгук поправил лямки рюкзака, неожиданно натёршие плечи. Надо морально подготовиться к… К жизни, как осенило его внезапно.