Хулиган и васильки

      Он разбирал коробки уже битый час, а они всё не заканчивались. Попов уже готов был психовать и метать всё, что попадется под руку. Он ненавидел разбирать вещи, но переезды бесили ещё больше. А переезжать ему приходилось часто. Родители меняли место работы чаще, чем он менял лоток у своего кота: не очень приятная работа, в принципе, как и постоянная смена места жительства.       У Арсения было не столько вещей, сколько одежды. Да, красиво, а, главное, модно приодеться было одним из его любимых занятий, как бы не самым любимым. И в этом и заключалась вся проблема. Достань всё из сумок и коробок, погладь, разложи по местам. Пока погладишь одну рубашку, полдня проходит, по крайней мере, ему так казалось, ведь выглаживал он всё до идеала, аккуратно развешивал на плечики — и в шкаф по цветовой гамме и каким-то ещё, понятным только ему, характеристикам.       Но, если честно, это никак не сравнится с тем чувством, когда снова и снова приходится прощаться с людьми, к которым только начал привязываться. А если уже привязался? Что тогда? Хоть кто-то когда-то интересовался у ребёнка, которому от силы лет одиннадцать, как он себя чувствует, прощаясь с людьми, которые стали частью его жизни? А потом этот маленький мальчик, который пережил одно расставание, чуть подрастая, тут же снова уезжает. И снова эта тянущая боль в груди, снова тоска. И в этот момент мальчик понимает, что лучше не привязываться вообще ни к кому. И пусть он хорошо ладит со всеми, и пусть любимчик класса, ничего не остается внутри этого мальчишки. Когда эта пустота заполняется кем-то, то становится очень тепло, но когда так же быстро в груди становится снова пусто, то там холодно до такой степени, что хочется вжаться в угол, обхватить себя руками и надеяться, что хоть это немного согреет тебя.       И мальчик привык быть сильным, как сталь, не пропускать никого дальше двери, что ведёт к его сердцу. Единственное, что он полностью пропускал через себя, — это музыка. Мелодия проходила мурашками по его телу, от кончиков пальцев до самых глубин его души, и тогда там на мгновение теплело, заставляя Арсения почувствовать себя снова полноценным. А когда на душе становилось слишком холодно, он играл на фортепиано. В это время он погружался в музыку как в тёплый океан, растворяясь в ней и затихая вместе с последними нотами повисшими в комнате. Жаль только не всегда под рукой был любимый инструмент: в таких моментах его спасали песни в его плеере, который он всегда носил с собой. Да, многие бы удивились: «Плеер, и в наше-то время, когда есть телефоны?». Ну и что? Арсений не любил, когда так говорили: снова эта резкая смена одного на другое. Ведь так всегда: приходит что-то новое, и старое сразу же забывается. Это ненормально.       Тем более, этот самый плеер был подарен ему его мамой ещё в лет семь, когда его родители ещё поддерживали общение с ним, а не проводили всё своё время на работе. Одиночество — это то, что было частью Попова. А самое удивительное, что никто даже не догадывался об этом: улыбка не сходила с его лица на людях никогда, будто маска, которую намертво приклеили. В голове Арсения даже пару раз проскакивала мысль о том, чтобы пойти в театральный. Но для него это было глупо и не серьёзно: родители всегда твердили ему о том, что своё будущее нужно строить с детства, прививать себе нужные привычки, воспитывать в себе нужные черты характера и никогда не прекращать работу над собой. «И к чему это вас привело? — всегда задавался вопросом парень, когда вспоминал их слова. — Только к тому, что вы окончательно забили на ребёнка и его существование в вашей жизни», — тут же отвечал на него сам.       Кладя свою плюшевую игрушку, которая присутствовала на половине его фоток в инстаграме, на подоконник, он засмотрелся на Питер. Парень не виделся с ним с одиннадцати лет, когда первый раз пришлось переезжать. И от воспоминаний про те времена внутри что-то ёкнуло, ему не показалось — это он знал точно. Арс любил этот город, любил эту атмосферность, эту пафосность. Хоть где-то он чувствовал себя своим, будто приехал домой. А он ведь даже не мог конкретно сказать где его дом, где такое место, куда он может вернуться в любое время и знать, что там его точно ждут. А кто его будет ждать, если даже сейчас родители уехали по «важным делам, которые никак нельзя перенести».       Парень решил, что на сегодня с распаковкой достаточно. Не обязательно ведь делать всё за один день. Поэтому в голову пришла, как он считал, блестящая идея: уведомить всех о своём возвращении к истокам своей жизни. Кое-как зафиксировав телефон на штативе — вещи, которую он первым делом кладёт в сумку при переезде, — и установив нужные настройки, уселся на подоконник, конечно же, взяв в руки своего любимого лисёнка. Раздался звук щелчка камеры — снимок готов. Убедившись в том, что он идеален, Попов увалился на кровать, заходя на свою инстаграм-страничку. Через минут десять в ленте уже красовалась слегка обработанное фото с подписью: «И снова Питер, и снова я тут», и конечно же, как обойтись без нескольких дурацких хештегов по типу «#лисатакаялиса», «#лисаалиса», «#питерпроснись», «#пораустроитьгенеральнуюуборку». Мало кто понимал, что именно они значат, да и сам Арсений особо-то смысл и не закладывал в них.        Немного полистав ленту, Арс счел неплохой идеей прогуляться по городу, по которому явно соскучился. Выйдя из подъезда, он включил песню из плейлиста в плеере и медленным шагом направился вперёд. Он не знал точное место, куда хочет прийти, просто шёл, куда его вели ноги. Всё вокруг было таким знакомым, но каким-то очень далёким. Будто бы снова встретился с человеком, с которым долго не общался, хотя раньше вы были хорошими приятелями. И теперь мучало только одно: стоит ли привязываться к нему /, ведь кто знает, придётся ли прощаться с ним снова?..        Всё вокруг радовало взор, Попов бы сказал, что из-за переизбытка мест для потенциальных фотографий, а город и правда был невероятно красив. Побывав в нём однажды, не забудешь никогда. Современность и старину можно найти в одном месте, интересное сочетание, как курица с ананасами, просто космически, но не всем по вкусу.        Как же загорелись его глаза, когда его взгляд зацепился за скейт-парк, в котором он впервые встал на скейтборд и чуть не навернулся с него. Он очень хотел тогда научится кататься на нём и заказал себе, но… как всегда есть это грёбаное «НО». Он до сих пор помнит то разочарование, когда посылка пришла и он был готов мчаться на площадку, а у родителей были совсем другие планы. В тот день он впервые почувствовал тоску от осознания того, что ему придётся покинуть его дом. А лишние вещи, такие как скейтборд, они наотрез отказывались брать с собой. И весь тот запал у маленького мальчишки истлел в тот же момент. Скейт пришлось продать парню, у которого тоже появился этот огонёк в глазах, а на душе у Арсения в тот момент было очень плохо, ведь он видел в нём себя и завидовал всем своим маленьким сердцем. И кто знает, возможно, этот огонёк обретёт вторую жизнь.        Медленно садилось солнце, вновь рисуя вместе с облаками невероятно красивый закат. И так хорошо было наблюдать как розово-фиолетово-пудровые облака отражаются в водах каналов, проходящих по всему городу. Мгновение — и к закату присоединяются фонари, которые тоже начинают плясать на водной глади тёплыми бликами. Втакие моменты задумываешься, почему же ты не художник, который может запечатлеть это всё на холст. И тут же бьёшь себя по лбу, ведь не семнадцатый век на дворе и можно заснять это всё на камеру. Что тут же и сделал Попов. Девушка, которая не успела пройти мимо этого любителя фотографироваться, сделала пару снимков и убежала куда-то по своим делам. А парень с довольной улыбкой любовался красивыми фотографиями, на которых он, облокотившись о бортики канала, смотрел на небо, пока сзади него горел сказочный закат.        Вдоволь насладившись воспоминаниями и тёплой ностальгией, парень медленно поплёлся обратно в квартиру. Заходя, он даже не надеялся увидеть там кого-то. Если кто-то и приходил, то только около полуночи или даже позже. Но он уже привык — у него не было другого выбора. Когда он вернулся домой, на улице уже стемнело. А завтра предстоял первый день в школе, поэтому было принято решение быстро сходить в душ и ложиться спать. И ведь перед сном будет крутиться лишь одна мысль: «Надолго ли я здесь?».       Утром он наспех запихнул в себя тост с джемом. Один раз увидев, как в американском сериале едят такое, а после попробовав, он больше не расставался с этим лакомством. Ну и куда же обойтись без кофе: это единственное, что бодрило его с утра. И вот, заряженный энергией, он шёл озарять мир своей улыбкой, иногда искусственной, но от этого не менее яркой. Сегодня с утра погода решила порадовать Питер ярким солнцем без единой тучки. Путь в школу был без происшествий, Арс бы даже сказал, чудесным. Почему-то настроение сегодня было на высоте, а предчувствие не предвещало ничего плохого.       Парень постучал в дверь учительской, после чего сразу заглянул туда. Средних лет женщина с аккуратным пучком на голове сидела за столом лицом к парню и подняла голову, только когда он туда заглянул.       — Здравствуйте, — первым заговорил парень. — Я Арсений Попов, перевожусь к вам.       — Здравствуй, да, слышала. Я отведу тебя в нужный кабинет, урок уже начался, поэтому только после него твой классный руководитель тебе всё объяснит. Ты все документы принёс?       — А, да, конечно! Вот держите.       Быстро взглянув на наличие нужных бумаг, она положила их в выдвижной шкафчик стола и позвала за собой, когда выходила из кабинета. Они пошли вдоль коридора, дойдя до лестницы, поднялись на третий этаж и подошли к кабинету с цифрой 33. Видимо, кабинеты тут определялись по номеру, а не по предмету, что в нём ведётся.       Женщина в спешке постучалась туда и тут же зашла, не церемонясь, то ли спешила куда-то, то ли просто была нервной, это Попов так и не понял. Она быстро подошла к молодому мужчине, который стоял возле доски, и, тихо что-то ему сказав, вылетела из кабинета.       — Оболтусы, это новый ученик, теперь он будет с вами учиться, прошу любить и жаловать. Не дай бог увижу, что обижаете его, — вылетите отсюда не по воле директора, а от моего пинка. Я Павел Алексеевич, представься и расскажи немного о себе, — да, такого Арс точно не ожидал: он привык, что учителя все из себя такие правильные и до ужаса важные. А этот мужчина явно был навеселе и позволял себе вкидывать свои шуточки, которые и правда веселили. Обычно юмор у учителей ограничивался фразами «А голову ты дома не забыл?» или «Прямо лес рук». И улыбка парня стала только шире от этой сцены.       — Ну, я Арсений Попов, мне семнадцать, перевёлся из-за работы родителей, люблю волейбол, музыку и танцевать, но больше всего фотографироваться, — скромно проговорил Арс.       — Пф-ф, тёлка чтоль? — послышалось с задних парт от какого-то слишком уверенного в себе мальчишки.        — Нет, — усмехнулся Попов. — По-твоему, чтобы не быть тёлкой, мне нужно не мыться несколько дней и одеваться в растянутое тряпьё? Я тебе хочу сказать, что это не так работает, — на секунду в классе повисла тишина, а тот самый умник покрылся красными пятнами от злости, но рот закрыл.       И тут же класс залился смехом и некоторые девчонки уставились своими влюблёнными глазками на парня, пытаясь привлечь к себе его внимание: ну, как говорится, не каждый день находишь бриллиант среди обезьян. Но Арс не смотрел на них, он привык к тому, что его персоне уделяется так много внимания. Он считал себя довольно красивым и не видел в этом ничего страшного. А парни после такого ответа посмотрели на него с явным уважением. Это был выигранный раунд. Обводя глазами кабинет, он понял, что друзей теперь будет найти легче.       Но тут он заметил парня в чёрном. У него была кучерявая чёлка и тёмно-зелёные глаза, которые сейчас очень выделялись, потому что он смотрел в окно, вообще не обращая внимание на то, что происходит в классе. Он был настолько высок, что едва помещался за парту. Его руки были увешаны множеством браслетов и колец. А не шее висела массивная, по крайней мере, Арсу так казалось, подвеска в виде тройной цепи с висящим замком на ней. Он был в свободных спортивных штанах, на чёрную футболку была накинута чёрная ветровка, и всё довершали массивные кросы того же цвета. В то время как Арс был одет явно в противоположном стиле: белая рубашка с расстёгнутой сверху пуговицей и расслабленным галстуком и чёрные брюки. Сверху накинуто чёрное пальто, а на ногах полутуфли. Возможно, Арс немного приоделся, но в первый день он хотел, чтоб его запомнили таким.       — Понял, Детков? — хохотнул учитель. — Садись, Арсений, после урока подойдёшь.       — Хорошо, — улыбнулся он и, снова быстро оглядев класс, сел за одно из свободных мест. Парты были единичные, и почему-то никто не сидел перед парнем в чёрном. А эта парта была единственной свободной не стоявшая в самом заднем ряду, поэтому было решено занять именно её и погрузиться в тему урока. Но перед тем, как сесть и повернуться к доске, он протянул руку этому парню, зачем-то снова достаточно громко представившись. Парень только слегка удивлённо перевёл взгляд на его руку, тут же снова нахмурив брови, просто проговорил тихое «Антон» и вновь перевел взгляд в окно. Попов просто пожал плечами и повернулся к классу, где его уже встречали удивлённые взгляды многих ребят. Он с непониманием посмотрел в ответ, но даже не успел ничего сказать, как Павел Алексеевич привлёк к себе внимание, начиная объяснять тему.       Антон, привыкший, что его сторонятся и чаще всего обходят стороной, слегка удивился, когда к нему обратились, даже не сразу понял, что фраза была обращена именно ему. Но, если честно, это мало его интересовало, скорее всего, после урока все остальные расскажут новенькому о парне, который вечно ходит в чёрном, постоянно устраивает драки, и что к нему лучше не подходить. И тогда этот расфуфыреный паренек больше никогда к нему не обратится — привычная картина, которая повторяется из раза в раз. Больше Антон об этом не думал: ему хватило утренней драки, после которой до сих под болело под рёбрами и у виска. Он надеялся, что синяки будут не очень большими, — слишком много проблем с их лечением. Губа тоже была разбита, это уже было замечено одноклассниками и обговорено сотню раз, но парню было по боку, это его обычный день в «любимой» школе.       — Как с темой? Разобрался, Попов? — спросил у парня учитель, когда тот подошёл к нему на перемене.       — Да, в прошлой школе мы её уже прошли, — кивнул Арс.       — Неплохо. Но почему в одиннадцатом классе перевёлся? Неужели родители не могли немного повременить и дать тебе доучиться?       — Не переживайте это нормально для моих предков, не первый и не последний раз такое, — неопределенно повел плечом Арсений. — Я постараюсь и на остальных уроках быстро влиться. Литературу я сам люблю, и поэтому дома дополнительно занимаюсь, а с остальными предметами постараюсь.       — Это хорошо, поощряю, — кивнул преподаватель. — В общем, если нужна будет помощь сразу подходи, помогу чем смогу. Если заинтересуешься каким-то кружком, приходи, запишем тебя, а школу тебе на большой перемене покажет… — учитель начал выискивать глазами учеников, которые ещё не успели слинять в коридор. -…Доброквашина!       — Чего? — недовольно протянула она, нехотя повернув голову в сторону учителя.       — Не выёживайся, покажешь Сене школу сегодня после третьего урока.       — Чуть что сразу я, что за несправедливость. Меня Оксаной зовут, — надменно улыбнулась темноволосая и протянула руку для рукопожатия, но Арсений взял её в свою ладонь и, повернув к себе тыльной стороной, мимолётно припал губами. А девчонка только хмыкнула, но всё же немного смягчилась в лице.       — Приятно познакомиться, — с лёгкой улыбкой сказал брюнет. Это не было каким-то особенным отношением, просто он считал это самыми стандартными правилами этикета поведения с девушками. В этом был весь Арсений. — А ещё, Павел Алексеевич…       — Да? Что-то ещё хотел? — спросил уже успевший отвлечься учитель.       — Никогда больше не называйте меня Сеней, пожалуйста… — преподаватель поднял голову слегка удивлённо посмотрев на новенького. — Ненавижу когда меня так называют, — закончил он и немного скривил лицо, а Оксана рассмеялась, сказав что-то про то, что теперь знает, как именно она будет всегда к нему обращаться.       Павел прыснул в кулак и, всё ещё посмеиваясь, ответил:       — Хорошо, Сеня, больше не буду, — Попов снова скривился, будто съел половину лимона.       — Да за что мне это? — отчаянно протянул он, пока те двое уже строили коварные планы, как довести Арсения до ручки.