Хулиган и васильки

      С того случая в классе прошло два дня. Уже завтра должны были проводить концерт и не смотря на то, что Арс всё досконально выучил, он не готов был выступать чисто морально. Никто вокруг этого не заметил, но на душе сейчас скребли кошки. Он ощущал всё так, будто в его душу вломились без стука, а потом нажаловались ему же, насколько там грязно. Как будто он сам этого не знал. Ткнули носом, как кошачью морду в наделанные пакости. Это мерзко и противно, и отдаёт колющей болью где-то в районе груди. И боль не утихала, возвращаясь периодически вместе с воспоминаниями того дня.       — Арс, Арсениииий, Арсюшаааа, — пытался достучаться до друга Матвиенко, потому что тот уже битый час втыкал на доску перед собой. — АРС, БЛЯТЬ, ТВОЮ НА ЛЕВО!       Парень вздрогнул от громкого звука почти у его уха и наконец обратил внимание на того, кто так упорно требовал его.       — Что такое, Серёж? — наконец ответил он, уже успев натянуть привычную улыбку.       — Что с тобой? Что-то случилось?       — Всё хорошо, не переживай, просто задумался немного. — пытался заверить его парень. Друг сначала недоверчиво посмотрел на Попова, но потом всё же растянулся в улыбке и продолжил то, что хотел сказать.       — Там одна девчонка из параллели попросила передать тебе, что хочет встретиться в школьном саду на большой перемене. — с подозрительно хитрым выражением лица закончил южанин.       — Кто она и почему она сама не подошла ко мне? — окинул он Серёжу подозрительным взглядом.       — А мне то по чём знать? Но она симпатичная. Расскажешь потом чё там? — скорее утвердительно чем вопросительно сказал Матвиенко.       — Хорошо, я схожу, но если это очередная наёбка и я просто простою там всю перемену пока вы будете вешать мой рюкзак на люстру, знай, тебе не жить. Мне вполне хватило того случая, когда меня якобы в класс Окси зачем-то позвала, а потом мне на голову откуда-то сверху полный пакет муки прилетел. А потом и Димка сверху свалился, как оказалось со шкафа, который возле двери стоял, только уже от смеха. — Серёжа опять начал ржать вспоминая лицо Арса в тот момент. По его мнению это было очень смешно, даже выговор училки не испортил настроения.       — Нет, правда, я не прикалываюсь, — немного подуспокоившись но всё ещё немного сбивчиво говорит парень и тут же на его лице снова расцветает хитрая ухмылка, — но за идею спасибо. У тебя фантазия в сто раз круче работает, чем у нас с Димкой, Серёгой и Оксаной вместе взятых. Нам даже думать не надо, ты всё сам за нас придумаешь.       — Бля…кто, чёрт возьми, меня за язык тянул? — спросил парень сам у себя, закрывая лицо руками.       После четвёртого урока Арс всё же пошёл на задний двор. Он подозревал, что его могли просто подставить и никого там могло и не оказаться, но если его и правда там кто-то ждёт то эта девушка точно бы обиделась, если бы он не пришёл. Он пришёл на место и облокотился о стену школы и в голове настойчиво билась мысль, что над ним просто пошутили, потому что уже прошло минут десять, а никого так и не было. Он уже хотел было развернуться и направиться обратно к школе как из-за угла школы кто-то показался, немного неловко семеня маленькими ножками. Это была девушка низкого роста с длинными каштановыми волосами и серыми глазами. Завернув за угол, она быстро нашла глазами того, кого она тут ждала и нервно поправив идеально уложенные волосы, поспешила к парню. Он наблюдавший эту картину немного напрягся, ведь кажется до мозга начала доходить причина, по которой его сюда позвали и он явно был не готов к этому.       — П-привет, — немного запинаясь начала она, перебирая в руках шнурок от капюшона осенней джинсовой курточки, которую она накинула поверх одежды.       — Привет. — с привычной улыбкой ответил ей парень, пытаясь словить её взгляд, который метался из стороны в сторону, никак не желая пересекаться с его глазами. — Ты что-то хотела?       — Я…в общем…ты меня не знаешь, но…я хотела сказать… — делая между фразами нервные паузы, пыталась собраться с мыслями девушка, и вдруг, сильно вдохнув, сказала на одном дыхании, посмотрев ему прямо в глаза, — тымнеоченьнравишьсядавайвстречаться.       И даже учитывая, что последние слова она сказала очень неразборчиво и на одном вздохе, Попов всё понял и улыбнулся ей. Она было обрадовалась, что возможно ответ будет положительным, но она не увидела, что несмотря на эту улыбку, в глазах плескалась грусть. Он ненавидел когда это случалось, всегда избегал таких ситуаций и всё равно приходил на место встречи, потому что не хотел обижать девушек, которые собрали все свои силы чтобы признаться ему. Он пробовал быть в отношениях несколько раз и никогда эти попытки не длились больше месяца. Попов будто не нуждался в этом, будто отношения ему нужны были в последнюю очередь. Ни одна девушка не вызывала в нём тех неописуемых чувств, о которых поют во всех любовных песнях. Да, может с кем-то он хорошо ладил, но больше чем дружбой это назвать нельзя было.       В какой-то момент Арсений понял, что лучше не мучать никого этими пытками под названием «давай попробуем» и обрезать всё это на корню. Поэтому и сейчас ему нужно было как можно деликатней отказать ей, хотя как бы он ни старался, отказы всегда очень неприятное блюдо, каким бы образом его не подавали.       — Прости… — он понял что даже имени её не знает, — мне очень приятно это слышать, но я сейчас не ищу отношений, я загружен всё своё свободное время и у меня точно не хватит его ещё и на отношения.       — Но, я…я могу ждать, пока ты занят и когда освободишься, буду лететь к тебе, что есть силы…       — Нет. — как-то грубо перебил её парень, но опомнившись встряхнул головой и уже менее грубо продолжил. — Прости, но ответ тот же, я правда сожалею.       Он снова натянуто улыбнулся, надеясь, что это хоть чуть-чуть сгладит ситуацию, но смотрел куда за девушку, а не на неё, не мог он просто смотреть в её искренние глаза, поэтому он не видел, лишь услышал тихий всхлип, а когда сфокусировал взгляд на девушке, заметил, что на её щеках блестели мокрые дорожки от слёз. Видимо школьница была слишком эмоциональной, поэтому это так сильно задело её. Ей точно будет сложно в будущем переживать сложные ситуации, только сердце у парня сжалось именно сейчас, наблюдая эту картину. Пролепетав какие-то извинения, попытавшись убрать рукавами влагу на лице, она развернулась и убежала в сторону входа в школу, а парень так и стоял сжав кулаки до белых костяшек. Внутри затрепетал гнев, гнев на самого себя, из-за того, что слишком неуверенный, из-за того, что заставил девушку плакать, из-за того, что снова лжёт. Лжёт этой девушке, лжёт одноклассникам, лжёт учителям, лжёт себе… Маска идеального сына и ученика, уже намертво приросла к нему, и роль, которую он играл на протяжении долгого времени, будто заменила его, заменила его личность и сущность.       Уже давно не существовало того наивного и невинного ребенка, который мечтал полететь в космос, путешествовать по всему миру и снимать кино.       — Чёрт! — волна злости накрыла сознание, злости на самого себя и вот через мгновенье резко ощущается боль и жжение в костяшках правой руки. В порыве эмоций, сам того не осознавая, Попов с размахом впечатал кулак в стену. От боли сознание немного прояснилось, он медленно разжал руку и осмотрел её. С тех мест где сильно содралась кожа стекали капли крови, а на стене остался небольшой алый след. А мысли всё равно ещё летали где-то там, не здесь, тяжёлым грузом наваливаясь на его плечи, всё сильнее и сильнее с каждым днём. И только в эти моменты, когда он оставался один, та ненавистная, наигранная улыбка сползала с его лица. Вот он, настоящий Попов, тот которого никто не видел и скорее всего никто не увидит. В голове сразу же всплыла картина, когда Антон проходил мимо кафе с такой же разодранной рукой. Наверное, она тогда так же болела и на самом деле, это было не так больно как он думал, ведь морально больно было сильнее. И если физически он знал как это залечить, то как избавиться от душевной боли он не имел понятия.       Медленно дойдя до двери пожарного выхода из школы, через которую выходили все кому не лень, он даже не подозревал, что его спину провожает чей-то взгляд.       Шастун видел всю эту сцену, с начала и до конца, и с нечитаемым взглядом проводил парня пока тот не скрылся за поворотом. Он курил в той самой курилке, о которой рассказывала Оксана Арсу, наслаждаясь тишиной, пока не припёрся этот «енотина», как любил называть его Антон в мыслях. Почему-то именно его напоминал парень, такой же энергичный и любопытный, везде норовит засунуть свою смазливую морду. Он даже думать не хотел о том, почему считает его смазливым, видимо, потому что так считают все девочки в его классе и пищат об этом все перемены.       Сначала он хотел смыться по быстрому, не хотел с ним пересекаться, его тошнило от него, и он даже предполагать не мог, что он тут забыл. Но и выбрасывать только начатую сигарету не хотелось, поэтому он решил уйти как только докурит, всё равно Попов пока просто стоял на месте и точно не собирался идти в его сторону. Если честно, повезло, что те кусты в которых прятались некоторые куряги, были такими, что изнутри полукруга сирени было видно то, что происходило у школы, а вот со стороны школы не было видно абсолютно ничего. Поэтому, выбрасывая докуренный до фильтра окурок, он уже собирался было ретироваться как из-за угла выскочила девушка и засеменила к Попову. В голове проскользнула мысль, что выйти сейчас будет не очень хорошей идеей, поэтому было решено переждать их разговор.       В этом укрытии было всё отлично слышно, поэтому каждая фраза без проблем воспринималась на слух. Шаст не хотел всё это слышать, но другого выхода у него не было. Поэтому он затаился, пытаясь не издавать звуков и не привлекать их внимание, дабы избежать проблем. Через пару фраз девушки, была предельна ясна тема разговора и Антон мысленно закатил глаза. Кто бы сомневался, что через неделю после перевода этого Казановы, на него повалятся такие признания. Удивительно только то, что кто-то осмелился признаться вживую, а не через какой-нибудь Инстаграм или ВКонтакте. Он не смотрел на всё это действо, было достаточно того, что он слышал каждую фразу. И ему это не очень нравилось, меньше всего он любил влазить своим носом в чужие дела, особенно такого личного характера.       После того как он услышал, как девушка убежала в здание, а всё вокруг более менее утихло, он было подумал, что новенький уже ушёл и собирался тоже выходить из укрытия, пока не услышал глухой удар о что-то. Он вздрогнул от неожиданности и развернул голову, всматриваясь через ещё не успевшую обсыпаться листву на парня. Теперь он понял, что этот звук был кулаком, ударившим стену со всей силы. Неосознанно он взглянул на свои разбитые костяшки и они заныли с удвоенной силой, будто это он только что зарядил по стене. И подняв голову снова на Попова, он увидел, что тот уже развернулся к нему профилем, видимо намереваясь пойти в школу, но всё ещё собирая себя в руки. И тут Антон немного расширяет глаза в удивлении, впервые на его лице он не видит таких явно наигранных эмоций, никакой лживой улыбки, притворного взгляда, лишь бесконечная грусть и злость. Морщинка пролегла между бровей, а уголки губ и плечи опущены. И сейчас Шасту как никогда захотелось заглянуть ему в глаза и увидеть те эмоции, что он сейчас ощущал, неприкрытые, чистые эмоции. Понять какой шторм сейчас разбушевался в этом синем море.       Всё же взяв себя в руки, Попов зашагал к школе, под нескрываемый взгляд зелёных глаз. И чувство сейчас у зеленоглазого парня были максимально странные, он не знал как на это реагировать. При всей надоедливости этого экспоната, именно сейчас он наконец не был роботом, у которого всегда одно и то же лицо. Оказывается он тоже человек и также как и все умеет проявлять эмоции. В голове маленькой искоркой зажглась мысль о том, что интересно было бы увидеть его искреннюю улыбку, но она тут же угасла, падая куда то вглубь сознания. Такая мысль немного испугала и напрягла его, и напрягало именно то, что у него вообще появился такой интерес к нему. Резко встряхнув головой, парень наконец вышел из уже немного завядших кустов сирени и пошёл по следам Арсения в здание школы.

***

      Вот и настал праздник всех учителей или как ещё называют этот праздник «Великая бухаловка». Как всегда это происходило, сегодня все уроки были сокращёнными и сразу же после них устраивался большой концерт в их честь, с номерами подготовленными всей школой. Не факт, что все из них были сделаны с любовью, или сказать точнее не для всех они были сделаны с любовью. Ну а что? Какие учителя такое и отношение, иногда такие змеи попадаются, что максимум, что им хочется подарить это говно на палочке, а не номер на концерте. Тем не менее все готовились к началу мероприятия, все кроме одиннадцатых классов. Из года в год одна и та же история: «Они должны готовится к ВНО, не трогайте их, у них и так не хватает времени! И вы ещё тут со своими концертами», и так говорил каждый классный одиннадцатых классов, переживая скорее за свои задницы, а не за учеников, говорили они. Ведь если ученики плохо сдадут ВНО, то прилетит именно им, за то, что плохо подготовили своих детей, поэтому под предлогом заботы о детях, при каждом удобном случае все говорили одно и то же из раза в раз.       Классу Арсения немного повезло в этом плане, ведь их вёл никто иной как Павел Алексеевич, который не только являлся прекрасным человеком, так ещё и искренне переживал за своих детей. Поэтому, перед праздником он сам спросил у своего класса, хотят ли они участвовать в этом мероприятии. Все дружно ответили, что не хотят и только тогда Воля передал это в учительскую. Ему было важно услышать, чего хотят именно дети, а не он или кто-то другой. Поэтому все в классе очень уважали его и старались приносить меньше проблем, настолько насколько хватает их подросткового гонора. Но иногда ничто не могло сдержать их желание найти на свою задницу приключений. И даже в таких ситуациях Павел Алексеевич всё равно любил своих балбесов, хоть и своеобразно, с тонной колких шуточек и язвительностью, но с искренней любовью. За столько лет проведённых вместе он успел очень сильно к ним привязаться.       И только Попов не понимал почему же все отказались. Его датчик топлива показывал, что ему хватит энергии слетать на Луну и обратно раза два, не меньше. Он очень хотел что-то подготовить, какую-нибудь сценку, песню, танец, не важно, хоть что-то. Но его рвения никто не оценил, видимо все уже были настроены на выпуск из школы, поэтому настроения для чего-то такого не было. Но Арсений не сдавался, он ещё долго уговаривал всех сделать что-угодно, лишь бы выступить. И как же все были благодарны Сурковой, когда та вернулась с собрания и искала замену ведущему. Как и ожидалось парень моментально согласился, а после этого события и уговоры сделать номер поутихли. Попытки ещё были, но очень слабые и очень редко. С того дня все свои силы Арс тратил на репетиции, ну и конечно же про учёбу не забывал, держась на первых местах в классе по оценкам.       До концерта оставался всего один урок, на котором Арс сидел как на иголках. Тем, кто не знает парня, могло показаться, что тот волнуется перед важным событием, но те, кто хорошо с ним знаком, зальются весёлым хохотом на это предположение. Только чёрту было известно сколько рвения и задора таится в этом парне. На самом же деле, его просто разрывало от нетерпения, было чувство, что он вот-вот да и взорвётся.       Шастун наблюдавший эту картину только и мог, что закатывать глаза. Радовало только то, что после той попытки «влить Антона в социум» со стороны Попова, тот больше не пытался завести с ним беседу, но и не избегал. Всегда передавал что-то от учителя и здоровался, даже если не получал никакого ответа. Это немного удивляло, но не более. Это последнее о чём сейчас думал Шаст, а лучше бы было первым, потому что он уже устал разбираться во всём сам, решать проблемы, которые больше решать было некому и думать о тех вещах, о которых подростки в его возрасте думать не должны.       Иногда он так скучал по родителям, и каждый раз в такие моменты корил себя за слабость, и мысленно давал себе оплеуху. По его мнению нельзя было и мысли об этом допускать, потому что их уже давно нет, и глупо грустить за ними, теперь он сам должен делать всё, что делали они и непозволительно жаловаться, ему уже не двенадцать лет. Он, если честно, привык к самостоятельности, к этим мыслям, смирился с этим фактом уже очень давно, но смирится не означает забыть…       Из мыслей вырвал звонок с урока. В мгновенье мимо него пронёсся вихрь, чуть не свалив парту к чертям. Попов уже изо всех сил мчался в актовый зал, переодеваться в праздничный костюм ведущего. Как это так, концерт через считаные минуты, а он ещё не идеально выглядит? Желваки заиграли на лице Антона от раздражения, глядя на весь этот цирк, а кулаки непроизвольно сжались. Но взяв себя в руки, он глубоко вдохнул и медленно выдохнул всю злость, просто у него чересчур энергия прёт, нечего так раздражаться из-за этого. Осталось отсидеть этот бесячий концерт и надеяться, что он пройдёт быстро, ведь с концертов никого не отпускают домой, если только по состоянию здоровья, охранник на входе в школу не пропускает просто так никого. Он бы мог спетлять через пожарную дверь, но его отсутствие спалит Павел Алексеевич, поэтому можно было даже не пытаться.       Медленно собрав все вещи со стола в рюкзак и допетляв до зала, он увалился на последний ряд кресел почти у выхода и залип в одну точку на сцене. Вся эта метушня раздражала, хотелось как можно скорее свалить отсюда, домой, где тихо и спокойно. Остальных тоже не очень радовала перспектива сидеть тут около двух часов, поэтому многие просто залипали в телефонах, листая новостную ленту в одной из социальных сетей. А учителя то и дело одёргивали учеников, наказывая спрятать их и ждать концерта. Антон всегда не понимал, какая им разница, он же даже ещё не начался, хотя у самого телефона нормального не было. Как-то не представлялось случая купить, все деньги всегда уходили на другие нужные вещи, поэтому на себя их почти никогда не оставалось. Но Антон не жаловался, ему было нормально и с его красной, потёртой раскладушкой, с которой он мог иногда позвонить на работу например. Ему есть чем заняться, и половину своего времени лазить в Интернете не входило в эти планы.       В какой-то момент заиграла торжественная музыка, оповещая о начале концерта и на сцену вышел достаточно высокий, подтянутый парень в строгом чёрном костюме, с белоснежной рубашкой и чёрным галстуком-бабочкой. До Шастуна не сразу дошло, что это был их новенький, собственной персоной. Как только он начал вести мероприятие, кроме него уже не было никого, он забирал всё внимание только себе, будто магнитом притягивая все взгляды к себе. На фоне него всё казалось серой массой, и Антон даже не заметил, что перестал отводить от него взгляд ни на минуту. Да, действительно хороший актёр, ничего не скажешь, проносилось у него в голове. Всё же никакого не погорелого театра он актёр, что-что, а захватить все твои мысли и разум он мог. В какой-то момент, посмеявшись в голове над своими мыслями, Шаст встал, и быстро кинув классному пару слов о том, что он в уборную, удалился из зала, подальше от глупых мыслей.       Уборная была лишь предлогом. На самом деле, он пошёл на пожарный выход и вышел на улицу в чёрной лёгкой олимпийке накинутой на футболку, в которой он проходил сегодня весь день. Чиркнув зажигалкой, он сделал первую тягу, медленно выдыхая едкий дым в морозный воздух. Середина осени, стало резко холодать, поэтому парень слегка поёжился, коротко выругавшись, что не надел куртку. Однако в голове сразу стало тише, будто радио, которое сильно фонило, сделали потише. А ведь и правда, в последнее время было слишком много мыслей, которые вечно кружились в голове, не давая привести всё в порядок. Быстро глянув время на своём стареньком телефоне, убедившись, что до конца концерта осталось совсем недолго, он потушил почти докуренный бычок и поплёлся обратно.       По дороге домой он быстро заскочил в магазин. Сегодня было решено готовить гречку с салатом и мясом, поэтому он быстро закинул в корзину крупу, овощи и набор из мяса курицы. Он уже было почти дошёл до кассы, но по дороге наткнулся на сладости и взял с прилавка ещё пару шоколадных батончиков с арахисом. Быстро рассчитавшись, он поспешил домой, застёгивая курточку, к концу дня похолодало ещё сильнее, а болеть ему категорически сейчас нельзя было. Работа не позволит валяться с болячкой, деньги сейчас как никогда нужны.       Быстро дойдя до двери своей квартиры, он открывает её ключом, громко проворачивая его в замке и заходит в коридор, шелестя пакетами из супермаркета. Как только он закрывает дверь за собой, слышатся топот ножек, быстро спешащих в коридор.       -Тоша пришёл! — в унисон кричат два близнеца выпрыгнувшие из-за двери, широко улыбаясь и тут же летят с распростёртыми объятиями на парня. Тут же на лице Антона появляется лёгкая улыбка, уголки губ непроизвольно поднимаются, видя счастливые лица мальчишек. Он обнимает их в ответ и они насладившись обнимашками вдоволь, отстраняются и устремляют свои глазёнки на Антона.       — Ну, где ты так долго был? — надув губы, начал один из них.       — Ты сегодня не работаешь. Должен был раньше сегодня прийти. — заканчивает второй и смотрит выжидая ответа.       — Так, не дуть мне тут губы. — наигранно строго начал Антон, но улыбка рвавшаяся наружу, выдавала его с потрохами. — Я между прочим, вкусности вам добывал, а вы с наездами сразу. Сегодня концерт в школе был, вот и задержался немного.       — Вкусности? — с блеском в глазах обрадовался мальчишка по левую сторону от него, тут же позабыв про причину опоздания брата.       — Какие? — нетерпеливо спросил малыш по правую сторону, так же блестя глазами.       — Сначала ужин, а потом и узнаете. — всё ещё немного улыбаясь но строго ответил парень.       — Ну, Антоооооон, — в один голос провыли близнецы, снова надув губы.       — Не Антонкайте, — спокойно ответил на капризы братьев старшеклассник. Он скрылся на кухне, и уже оттуда немного громче добавил: — а теперь быстро приготовьте стол и марш руки мыть, через минут двадцать ужин уже будет готов.       — Ладно. — всё также дружно протянули они, и поплелись в гостиную за раскладным столом.