Бикфордов шнур

В процессе отмывания пола в гараж вошла Кейт, и я сразу понял, что она чем-то озабочена. — Прости, но... Подожди, что это ты делаешь? — Убираюсь, — я заметил в ее глазах удивление. — Что-то случилось? — Да, я хотела бы тебя попросить встретить новоприбывшую прислугу. Мистер Барлоу совсем... совсем не в состоянии сейчас кого-либо встречать, миссис не приехала с вами, Соломон тоже не дома, а у меня столько работы здесь и... я хотела бы попросить тебя. — Хорошо, никаких проблем. — Спасибо. Я очень признательна тебе, – пожилая женщина смотрела на меня тепло и еще как-то, я не мог оценить всю глубину и диапазон вкладываемых эмоций. Может быть по-матерински? У меня не было родителей. Удивительно, насколько много сложных эмоций старые люди могут вложить в один взгляд или жест. Она вернулась в дом, а я вышел через другую дверь сразу в сад. Вне зависимости от того, получал ли я команды извне, я все же всегда подчинялся в первую очередь ряду команд изнутри, системной схеме действий. Больше всего это было похоже на беззвучные голоса. Я будто вмещал в себя целый сонм немых голосов, которые управляли мной, и как бы молчаливы они ни были, я никогда не мог расслышать за ними свой собственный, услышать за гвалтом громоподобной стальной тишины себя. И безотчетно верил, что своего голоса у меня просто нет или как минимум он абсолютно ничем не отличался от голосов таких же, как я, а значит, терял самость. Меж тем беззвучные голоса приказывали мне, как действовать, куда двигаться, что говорить, запрещали и разрешали мне одно или другое в целях сообразности, разумности, логичности, эффективности, заменяя мне меня. Сложно было представить, что у людей, у которых было так много свободы, было хоть отчасти так же. Какие голоса могли управлять ими? Тот же голос разума, что и мной? Голос страсти, влечения, инстинктов? Совести? Эгоизма? Самосохранения? Насколько громки они были, являлись ли той же равнодушной тишиной или голосами любимых, криками врагов, шепотом оставивших? А может я привычно ищу объяснения, иду по ложному пути самообмана, и люди совсем другие и внутри у них голод, холодный расчет, предпосылки собственной смерти, бурная вода и неспокойная бордовая кровь, и ничего в них больше нет. Еще издалека я услышал шум садящегося перед воротами авиабота. При моем приближении он уже растаял в ночной темноте. Тот женский дроид, которого я видел в зале проверки целостности программного ядра. Когда я увидел ее, идущую к воротам, тишина внутри стала непроницаемой, такой плотной, что ничто не могло преодолеть ее. Никто не мог сдвинуть меня с места, достучаться до меня, давно знакомый обкатанный рельс привычного погнулся и я застыл. Частью еще работающей системы я понимал, что ошибка критическая, что нужна проверка, перезагрузка, может даже ремонт. Вот сейчас дистанционное управление возьмет на себя техподдержка, начнет давать инструкции. Или я очнусь спустя час после полного теста и починки меня в выключенном состоянии. Почему я ничего не слышу? Почему не регистрируется ошибка? Модуль связи с Корпорацией, особо прочный блок, тоже не выдержал и расплавился или просто не передает сигналы? Что делать? Что происходит? Сквозь прутья я увидел, как она улыбнулась: — Приветствую. — Здравствуй. — Выглядишь лучше, чем в последний раз. Менее удивленным. — Теперь собираюсь окончательно тебя покорить. Почему я это сказал? Где я нашел эти слова, кого цитировал? Совершенная глупость. Она мелодично усмехнулась. Только сейчас я запоздало уловил, что улыбаюсь от уха до уха. Неадекватная реакция происходящему. Несоразмерный подбор реакции. Техподдержка до сих пор молчала. Джой. Это имя пришло ко мне легко и просто. Это будет ее именем для меня, которое я буду хранить глубоко внутри себя, упрячу среди тысяч и тысяч строк кода, среди миллионов знаков и символов. Как первую личную, сугубо мою вещь, которых дроидам иметь не полагается. И все же теперь оно было во мне. Дроиды не испытывают страх или волнение, но думаю, что тот всплеск напряжения был сродни этим эмоциям. Щелкало где-то в глубине корпуса, потрескивали настороженно микрофоны, не воспроизводя ни слова, нервически зациклило кисть – пальцы сжимались в кулак и разжимались, еще раз и еще. — Может, я все-таки зайду? Вопрос достиг меня с сильной задержкой. Все инструменты обработки сигнала и выдачи ответа были ужасно замедлены. Я понял, что все еще разговариваю с ней через решетку. — Да, конечно! Открывая ворота, я параллельно связался по внутренней связи с начальником охраны. — Новый дроид по заказу семьи Барлоу. — Проводишь сам? — Конечно. Магия момента рассеялась, система начала отвисать, корпус слушаться, операции производится. Мы зашагали по дорожкам к дому, хоть я и двигался частично на автопилоте, весь обращенный к ней. — Какие у тебя обязанности здесь? — Я... Внезапно послышался хриплый окрик, пьяный и грубый: — Где ты ходишь там, оловянный солдатик? И с кем ты? А-а-а, еще одна пробоина в лодке моего бюджета! Милости просим! Это с крыльца кричал нам, пошатываясь, Маршалл, держа в пальцах отчаянно мнущуюся сигарету. Мы поднялись, и она вежливо начала: — Приветствую, сэр, я прибыла по вашему заказу для выполнения выбранного спектра обязанностей сроком десять недель. — Да-да, бла-бла-бла, я не настолько упился, чтоб не помнить, за что я отвалил такую круглую сумму. Прикури мне... — он грубо схватил меня за руку, поднося к сигарете мой палец, на котором заголубел язычок огня. Затем обернулся сквозь клубы дыма и рыкнул в глубину дома: — Эй, парень, иди сюда, забирай свой цветмет. Мы переглянулись. — Соломона нет дома, сэр. Тут же послышался холодный голос и тоном, за которым без труда угадывалось легкое раздражение, сообщил: — От Кейт пора избавляться, она становится безнадежно слепа. Если я не в зале, это не значит, что меня здесь нет. Я дома уже несколько часов. — О, сынок! Здравствуй, мой преемничек! Иронии в голосе Маршалла было поровну с ядом. Соломон с нескрываемым презрением и отвращением, залегшим в уголке рта, посмотрел на него, будто облил ледяной водой или чем похуже. Он держал руки в карманах, но стоял прямо, подчеркнуто выше отчима. — Никогда не буду преемником твоих дел, не обольщайся. Лучше сдохнуть в нищете. — Твое лучшее решение! — Барлоу-старший хлопнул его по плечу, от чего молодой человек заметно передернулся, и медленно побрел в сторону кухни, попыхивая сигаретой. Соломон подошел ближе к новоприбывшей. Долгим придирчивым взглядом окинул от макушки до пят. Дернул бровью то ли скептично, то ли недовольно. Бросил: — Пошли. И они удалились в подвальный этаж, не обернувшись и оставив меня одного на пороге.