Бикфордов шнур

Еще один рабочий день в качестве шофера Маршалла. Очередной звонок. — Да? Чего? Я не слышу тебя, где ты находишься? Громче говори. Ужин? Какой еще мать твою ужин? Я весь день... Алло! Ты слышишь вообще меня? Я весь день как проклятый мотаюсь по всему городу и должен еще вечером ломать какую-то комедию? Да. Нет. Нет. Это же все просто фарс, Эм, и ты это знаешь. Зачем? Ладно. Ладно, я сейчас занят. Да, хорошо, будет тебе этот хренов ужин! Куда ты хочешь? Дома? Будь по твоему, плевать. Чего еще? А сам он доехать не может? Охренеть просто. Хорошо. Все, не звони мне! Я понял! По-нял! Он прервал звонок и шумно выдохнул. Бросил мне: — Последняя встреча в 6? — В 5, сэр. — Потом заедем в цветочный на Грейт-авеню. И на Мэридит-стрит, возле церкви Святого Себастьяна, заберем моего любимого пасынка из зала. Мотоцикл у него сломался, а такси он брать не хочет... Что-то тут нечисто. Этот уродец явно что-то замышляет. Ладно, увидим. — Хорошо, сэр. Маршалл вновь погрузился в электронную переписку, а я по пути между делом сканировал еще раз досье семьи. Сопоставил даты. Ну конечно, сегодня была пятилетняя годовщина их с Эмили брака. Судя по всему, она настаивает на семейном ужине, возможно делает это ежегодно. Даже не смотря на то, что спасать и праздновать уже фактически нечего. Как же нелогичны люди. Я все еще думал об этом, когда мы подъехали к танцевальному клубу Барлоу-младшего. Соломон уже стоял на тротуаре и нетерпеливо зашагал к автомобилю, едва я подъехал к бордюру. — А еще медленнее можно было тащиться? — процедил молодой человек недовольно, забираясь в высокий салон. — А еще подальше можно находиться от меня в этой жизни? — ответил ему Маршалл, даже не подняв взгляда от экрана. Через несколько секунд продолжил: — Что с мотоциклом? — Все в порядке с ним. — Да? А матушка твоя совсем иное мне сказала пару часов назад. — Я хотел поговорить. Я отметил едва уловимое усилие, с каким Соломон произнес эту фразу. Парень явно перешагивал что-то в себе. Его отчим наоборот заметно развеселился, но веселье это было горьким и колючим: — Какие потрясающие новости! А я с тобой – нет. — Скажи спасибо, что я вообще ставлю тебя в известность, мог и не говорить. — Методы начинать разговор у тебя весьма странные, Сол. Молодой человек вздохнул. Несколько минут они ехали молча. Наконец, он произнес ровно и спокойно: — Я бросаю танцы. — С чего бы это? — С того, как уже несколько лет перестал видеть в этом перспективы для себя. Молчание. Маршалл откашлялся и будто бы небрежно заговорил: — Как будто меня волнуют твои перспективы. Ну, а как же твоя мать? Она же с ума сходит по этим всем твоим танцулькам. Гордиться тобой. В уши мне наливала, что ты хочешь заниматься только этим. — Хотел. А сейчас уже не хочу. Это моя жизнь и выбирать я предпочитаю сам. Мужчина с раздражением ответил: — Выбиралка у тебя недоросла еще для таких заявлений. — Может быть. Но я все равно уже все решил и сегодня в клубе я был в последний раз. Соломон, говоря это, равнодушно смотрел в окно, следя за проезжающими мимо машинами. Маршалл делал вид, что ему тоже безразличен весь этот диалог, но кажется, был удивлен. Он снова прервал молчание первым: — Так и... Что ты будешь делать дальше? Попытаешься подмазаться ко мне в дело? Соломон фыркнул даже слишком нарочито: — Даже и не думал. Вообще не сдалось заниматься твоими котлетами для булочек или булочками для котлет или чем ты там занимаешься. Маршалл был явно уязвлен: — Так и думал, что ты станешь первоклассным бомжом. — Я уезжаю на побережье. — Что? Не бывать этому. — Да, уезжаю. Мы с другом открываем ремонтную мастерскую. — Будете чинить обувь? — ирония буквально сочилась из этих слов. — Нет, суда. Моторки, катера, небольшие яхты. Ремонт и тюнинг. Маршалл громогласно рассмеялся: — Смешнее шутки не слышал! Да ты даже плавать не умеешь! — Для установки рулевой гидравлики не нужно уметь плавать кролем! — парень разозлился по-настоящему, глаза недобро загорелись. — С чего вообще такие перемены? Какой нахрен ремонт, Сол? Ты же ничего в этом... — Понимаю. Я вникаю в эту тему уже несколько лет. Только вы с матерью слишком заняты своим гавканьем друг на друга, изменами и враньем, чтобы это заметить. Снова ненадолго воцарилась тишина. Послышалось хриплое бурчанье отчима: — Что ты от меня хочешь? — Денег, чтобы начать дело. Помещение уже арендовано и подготовлено, оборудование закуплено, я потратил на это почти все, что имел, но на первое время мне нужно... — С каких это пор ты решил, что я могу дать тебе денег? — В долг. — Пусть даже и в долг. — С тех, что иначе мать узнает, что ты уже год развлекаешься с ее лучшей подругой. — Не смей меня шантажировать, щенок ты вшивый! — Я не прошу баснословных сумм. И только на первое время. Помоги мне и я уеду. Предлагаю избавиться друг от друга обоюдно выгодно. — Предлагаешь мне сделку? — В первый и последний раз. — Твоя мать тебе не простит этого. — Главное, чтобы я ее простил. Они встретились глазами, я увидел это в зеркало заднего вида. И смотрели друг на друга долгих несколько секунд. Разговор на этом был закончен. Мы подъезжали к дому.