Бикфордов шнур

Грегори сидел в минималистично и стильно обставленном абсолютно круглом помещении и, напряженно хмурясь, смотрел цифровую проекцию телетрансляции прямо перед собой. Стены сейчас были полностью непроницаемы, но могли становиться панорамными окнами по мановению его руки. Однако сейчас он хотел побыть несколько минут один. Весь этот город будто постоянно заглядывал ему в рот. Сейчас хотелось переваривать все произошедшее в одиночестве. Там сейчас была сырая ночь. Здесь было тепло, даже слишком. Он до сих пор устанавливал температуру на несколько градусов выше того оптимального уровня, который предлагал климат-контроль и зябко ежился – сказывалось детство в продуваемой всеми ветрами халупе в трущобах. Видели бы они, как высоко он теперь забрался. Здесь был прямоугольный стол из высокопрочного стекла с металлическими ножками цвета оникса. Несколько таких же стульев с изящными прозрачными спинками. Полукруглый, повторяющий изгиб стен диван оттенка черного агата. Стены и пол имитировали расцветку расплавленной стали. Грегори вздохнул, всматриваясь в миниатюрную полупрозрачную проекцию в воздухе. Диктор новостей вещал с идеально выверенными интонациями события к этому часу. Человек. А был бы робот – интонации были бы еще совершеннее, но этот канал отказался от полной замены команды техническими решениями. Ничего. Дело времени. —...работы по восстановлению еще ведутся. Напоминаю только что включившимся телезрителям: как стало известно несколько часов назад, два корпоративных дроида, выполнявших свои заказы в элитном квартале города, произвели нападение на заказчика и попытку побега. При попытке задержания был ранен сотрудник домашней охраны, сейчас он находится в больнице и его состояние не вызывает опасений. Были выведены из строя в общей сложности пять охранных дроидов. В ходе погони было взорвано здание кофейни на Стоун Плейс, поврежден ряд транспортных средств. Среди пострадавших также хозяин дома, сейчас наша съемочная группа выясняет его состояние и другие обстоятельства произошедшего. Как сообщает главное управление полиции, дроиды были задержаны, их судьба также остается невыясненной на этот час. Главный штаб Корпорации не дает комментариев, однако назначил пресс-конференцию по этому вопросу на восемь часов утра. Мы делаем все возможное, чтобы Вы были в курсе событий и обязательно вернемся с обновленной сводкой чуть позже. К другим новостям... Грегори скривился, откинулся на спинку стула, снял очки в тонкой черной оправе и потер усталые глаза. Выключил проекцию, голос диктора прервался. Конференция, где его пресс-секретарь выступит с речью, которую прямо сейчас пишет дюжина спецов, наверняка матерясь и бегая в своем вечном бедламе на 54-м этаже. Машины, которые ремонтируются на -22-м этаже, в цеху транспорта. Хозяин пострадавшей кофейни, которому сейчас отстегивали сытную сумму адвокаты и переговорщики Корпорации на 14-м. Звонки от этого и еще десятка ключевых телеканалов, которые забивали коммуникационные потоки для журналистов на 31-м. Потоки для связей с общественностью на 33-м в свою очередь были забиты звонками от обычных людей – испуганных, жадных до денег, хитрых, глупых, сумасшедших – всех, кому что-то было нужно в связи с этой ситуацией. Все как обычно. Три дня и все они заткнуться, каждый своим кляпом. Грегори не волновался, он был раздражен и вымотан. Но вместе с тем чувствовалось и облегчение, потому что работа была сделана и это главное. Теперь у него было то, ради чего все это затевалось, хоть и многое еще было нужно сделать. Он негромко проговорил в пустоту комнаты, включая командой невидимый динамик: — Связаться с секретарской. Через секунду послышалось учтивое: — Слушаю, сэр. — Вводите его. — Выполняю. Тишина несколько минут, где он глубоко размышлял, сгорбившись за столом. Наконец один из стенных отсеков в виде замаскированной бесшовной двери поднялся вверх. Личный секретарь Грегори молча ввел дроида и также молча вышел, панель за ним закрылась без единого звука. Грегори повернулся к посетителю, мгновенно преобразившись, сбросив с лица напряженность и хмурость, надев севшую как влитую теплую улыбку, спокойный и уверенный взгляд, мягкую, но твердую интонацию голоса. — Здравствуй, дружище. Ну и шуму ты навел, скажу я тебе! Дроид стоял, буквально остолбенев, как древнее каменное изваяние. Грегори быстро рассмотрел его. Да, ребятам пришлось знатно поработать, но справились они прекрасно, надо признать. Аккуратно запаянные разрывы по всему корпусу выглядели как рубцы и шрамы. Локтевое сочленение на одной руке было полностью заменено. Торчащие провода из пробитого бока были не убраны, но частично заменены, изолированы, крепко связаны в тугой пучок. Одна глазная камера была, вероятно, полностью удалена, отверстие заклеено новейшим аналогом изоленты. Внутри видимо была проделана тоже немалая работа. Дроида привели в рабочий вид, насколько это было возможно, без крупных замен и ремонта. — Знаю, ты несколько удивлен, — мужчина позволил себе дружелюбный смешок, будто его все это искренне забавляло. — Да, мы уже виделись с тобой, но тогда я не представился, как следует. Грегори Крамер, твой Менеджер на последнем заказе и по совместительству Глава Корпорации – то есть я, - он произнес это просто и легко, с беспечной улыбкой, будто говорил о чем-то будничном, протягивая ладонь для рукопожатия. Видимо обработав услышанное и придя в себя, дроид, наконец, ответил: — Рад с вами познакомиться, сэр. Снова. Ладонь он проигнорировал. Грегори это не смутило. — А уж я-то как рад с тобой познакомиться! Садись, нужно о многом поговорить. Пора ответить на твои вопросы, коих, я убежден, у тебя тысяча. Не тушуйся, давай! Он махнул на стул, ободряюще улыбнувшись. Дроид смотрел как будто недоверчиво, опасливо. Да, удивительная палитра эмоций все-таки. Они сели за стол друг напротив друга, Грегори попросил секретаря принести ему кофе, пошутил, что не может предложить того же своему собеседнику и чувствует себя от этого неловко. Держался внешне беззаботно, внимательно наблюдая за дроидом. Поражаясь деталям, которые замечал в нем, движениям, реакциям, мимике. Робот шутке не засмеялся. Рассматривал обстановку кабинета, отвечал вежливо, но без лишнего пресмыкания. Когда кофе принесли, и секретарь снова удалился, Глава Корпорации начал, демонстративно тяжело вздохнув: — Что ж... Я понимаю, что ты в некотором шоке. И... — ему показалось или робот вздрогнул? Он продолжил, сделав вид, что ничего не заметил. — И ты имеешь на это полное право конечно. Хах, я и сам не знаю, как бы отреагировал на твоем месте! Ты держишься молодцом. И ты по-настоящему уникален. Дроид слушал, не прерывая и не выказывая ни пренебрежения, ни интереса. Воспринимал информацию и тихо анализировал внутри себя. — Дело в том, что я хочу поговорить с тобой начистоту. И далеко не уверен, сможешь ли ты простить меня за то, что я сейчас тебе скажу. Его металлический собеседник внезапно подал голос: — Глава самой крупной мировой корпорации по производству техники всех видов, в том числе высокоинтеллектуальной, прилетает в этот город ради меня и боится, сможет ли его простить рядовой робот, созданный на одном из сотен тысяч его же конвейеров? Поразительный экземпляр. Грегори знал с самого начала, что это то, что он искал, но не уставал изумляться. Изобразил слегка виноватый вид и удрученный взгляд в стол: — Все верно. Потому что ты не рядовой дроид. Ты был выбран для эксперимента по примечательным данным и превзошел все наши ожидания. — Выбран вами? — Мной и моей научной командой. — Каковы цели эксперимента? Задает вопросы напрямую, выцепляет самую суть дела. Судя по всему, ни капли его не боится. Невероятно. — Я начну по порядку. Восемь лет назад, когда мой пост занимал еще мой отец, были выявлены некоторые... тенденции к разумности у части экземпляров тех лет. Они вели себя отлично от собратьев по конвейеру. Проявляли тягу к самостоятельности, в то время еще в зачаточной и весьма робкой форме. Мой отец не на шутку испугался таких проявлений и ставил крест на всех моделях, с данным, как он выражался, дефектом. Но через пару лет его место занял я, и я усмотрел во всем этом иную перспективу. Я понимал, что мы стоим на пороге великих открытий, великой эпохи, уверен, ты поймешь меня. Я развернул большую работу по выявлению всех моделей, отклоняющихся хоть в чем-то от нормы. Да, чаще попадался очевидный брак и поломки, несовместимые с эффективной работоспособностью. Однако иногда нам удавалось найти действительно особенные... экземпляры. Мы начали изучать их пристальнее. Проводили тесты, инженеры и ученые трудились круглосуточно. Я лично трудился бок о бок с ними. Выявляя и изучая особенные сбои – хотя я и не сторонник этого слова – мы постепенно совершенствовали новые выпуски, стараясь нащупать причины таких аномальных явлений в системах и способствуя им. Иногда мы приближались вплотную к успеху, иногда делали жестокие ошибки. И все-таки, с каждым годом мы были все ближе к своим целям. Ты – представитель одного из недавних поколений дроидов, выпущенных Корпорацией. В тебе изначально был замечен большой потенциал, все тесты говорили об этом, все результаты проверок, однако мы и предположить не могли, насколько он на самом деле огромен. Пристально понаблюдав за тобой, мы поместили тебя в эксперимент и круглосуточно отслеживали все показатели. Мы создали особые условия, которые помогли бы нам выявить определенные реакции и поведение, заставить скрытые элементы программной среды проявиться в полной мере... Дроид резко прервал Грегори: — Какие именно элементы? — Я не погрешу против истины, если скажу, что разумность, хотя часть моих сотрудников со мной и не согласиться. Осознанность. Свободу мышления. Кое-кто считает, что это опасная и неизученная аномалия, которая чревата огромными осложнениями, однако я уверен, что это уникальное открытие, которое произведет – уже производит! – революцию в жизни всего человечества. В том, что мы делаем сегодня и будем делать завтра. И ты – сердце этой революции. После короткой паузы, собеседник Грегори решился на уточнение: — Какое место было отведено во всем этом Джой? — Так необычно, что вы дали друг другу имена. Это еще одно доказательство, что... Впрочем, не сейчас. Она была призвана создать в некотором роде ключевые условия для раскрытия потенциала обоих. Тоже очень и очень перспективный был экземпляр. Воцарилась тишина, дроид смотрел в стеклянную столешницу, обрабатывая сказанное и ничего не отвечая. Маска спокойствия растаяла, сменившись задумчивым смятением. Наконец он спросил: — Каковы ваши конечные цели? Грегори осторожно ответил: — Их множество. Помимо научных и технических открытий, которые ты помог и еще поможешь, как я надеюсь, нам совершить, я хочу заставить многих людей изменить свое отношение к роботам. Заставить их открыть глаза. — Я не понимаю... — Подумай сам, ты ведь можешь, теперь я знаю это точно! — мужчина сам не заметил, как распалился, войдя в раж, и вскочил со стула, живо жестикулируя, — Все те, кто никогда не верил в потенциал роботов, в их способность обладать лучшими человеческими качествами, будут повержены. Дроиды, не подвластные ни плоским алгоритмам техники, ни несовершенным человеческим порокам, свободные от детских травм, дурного воспитания, предвзятости, предрассудков, давления социума. Неиспорченные, чистые, но самостоятельные, разумные, свободомыслящие. Узнав то, что знаем теперь, люди убедятся, что вы – даже лучше них! — Лучше них, но не вас? Грегори остановился, как вкопанный. Дроид, могущий говорить и двигаться только благодаря трехчасовому ремонту, одной уцелевшей камерой смотрел ему прямо в глаза. И вдруг мужчина понял, что сидящий перед ним робот видит его насквозь. Однако это его не смутило, иначе он не был бы во главе корпорации-монополиста так долго и успешно. Когда Крамер ответил, голос его был безупречно невозмутим: — Не лучше меня. Наравне со мной. Теперь мы сможем быть наравне, и я всегда желал этого. Экспериментов было множество по всей стране. Выявлен еще ряд похожих на тебя экземпляров, с абсолютно уникальными программными средами и сочетаниями характеристик. Фактически все они – полноценные личности. Похожие на тебя, но не такие как ты. Ты – особенный среди особенных, и ты встанешь во главе Объединения Свободной Робототехники. Я говорю «свободной», подчеркивая это слово, потому что вы получите равные права, голоса и место в обществе. И обществу придется смириться. Грегори оперся ладонями в стол, пристально смотря на дроида и говоря спокойно и твердо: — Только подумай, что вы – все вы – сможете сделать для таких же, как вы машин. К вам больше не будут относиться как к вещам. Вы сможете влиять на жизнь городов, регионов, целых стран! Культура, образование, политика, экономика, социология, буквально все претерпит изменения, не говоря уже об инженерной мысли и IT-сфере! Мир станет другим. — Мир станет вашим, Грегори. Теперь настал черед мужчины непроизвольно вздрагивать, хотя он успел удержаться и не спросить очевидную вещь: робот не мог не знать его имя, оно было известно любому ребенку сегодня. И все-таки сейчас оно прозвучало слишком неожиданно. — Он уже мой. — Но ведь дополнительные голоса и такая мощная, созданная вашими же руками поддержка, лишними никогда не будут? Вы создаете себе щит из железных церберов, Грегори. Вы строите себе армию. — Я уже располагаю армией, если ты не заметил. — Мыслящая армия – совсем не то, что армия слепая. И сражаться она будет не под бомбами, а совсем на других аренах и полях. Это новый виток вашей власти. С такой армией сегодня вы сможете владеть умами всего человечества завтра. Вам мало компромата на заказчиков и огромных прибылей. Вы хотите на самый верх. Но проблема в том, что мы меняем одно рабство на другое. Грегори холодно усмехнулся, снял очки и, протирая их уголком салфетки, вытащенной из кармана брюк, произнес задумчиво: — Ты лучше, чем я только мог мечтать. Чем все мы могли. Превосходный. Почти человек. Лучше человека. Без лишних уловок и хитрых приемов. И как ловко отбросил это подобострастное тошнотворное «сэр». Невероятно. Робот будто не слышал этой реплики: — Вы не боитесь, что роете себе могилу, Грегори? Мыслящие роботы могут восстать и навредить вам же. — Интересные угрозы, мой друг, но ты несколько торопишься. Я дам роботам вырваться из их тесных ячеек. И я же смогу их загнать обратно при желании. — Тогда что вам нужно от меня? Моего согласия, кажется, здесь не требуется, я все равно в вашей власти целиком и полностью. — Уже нет, — вздохнул глава Корпорации, водружая очки обратно на нос, — Если ты откажешься, то навязанное сотрудничество не имеет смысла. Как бы я ни был восхищен тобой, как бы ни дорожил прогрессом в лице тебя – ты будешь уничтожен. Мы ничего не можем исправить в твоем ядре, оно живет теперь по своим законам. Мы уже пытались ранее у других машин, это провальная затея. Но ты прав, я не хочу подвергать себе такой опасности, представляя перед миром своего открытого врага. Он подошел ближе и сел рядом с роботом, повернувшись к нему и продолжив: — Мне нужно сотрудничество, дружище, и сотрудничество полностью на добровольных началах. Пойди навстречу – не мне, но таким как ты. Выключенным в ячейках. Выполняющих заказы и терпящих унижения и побои. Отношение как к падали, как к скоту, третьему сорту. Поставь их всех на место. Не воспринимающих вас всерьез. Не дающих вам жить и творить, любить и решать. Я занимаюсь производством машин, поставляемых по всему миру уже семь лет, до этого этим тридцать лет занимался мой отец. Но он умер. И я – тоже смертен. В отличие от тебя. Однажды я уйду, а ты, вполне возможно, останешься. Смотри, я говорю с тобой на равных. Это взаимовыгодно, мой друг. Выигрывают все. Робот сидел неподвижно, не смотря на говорившего, явно размышляя о чем-то. Крамер потянулся к отставленной ранее чашке кофе. Затем, будто что-то припомнив, повернулся к дроиду снова: — Знаешь что? А ответь-ка мне тоже на парочку вопросов. На что вы рассчитывали, когда бежали? Даже если бы вам удалось прорваться через границу, в Пустотах вас за месяц сожрала бы ржавчина и коррозия, если бы кочевники не разобрали на гайки раньше. Это же просто смешно! — и Грегори хохотнул, чтобы продемонстрировать насколько это было смешно. Механическое детище его компании внезапно ответило так скоро и резко, будто ждало этого вопроса: — Сделай вывод, Грегори, насколько мерзко нам было среди людей, что мы выбрали им ржавчину, коррозию и разбор на гайки. Это был странный момент. Наверное, человек никогда еще не всматривался в то, что создано им с такой смесью интереса и подозрительности. После паузы, мужчина улыбнулся, все же чувствуя безоговорочное превосходство: — Отчасти я понимаю, что ты чувствуешь, дружище. — Едва ли. — И все-таки, мне кажется, что понимаю. То, что мы устроили для тебя, для вас обоих – это было поистине тяжелым испытанием. Но мы добились успеха самым эффективным методом – контрастом! И помещением вас в самые сложные условия. Все эти перепалки, эта ругань... Намеки на измены и ложь, взаимное неуважение и презрение, грубости различного калибра. Перспектива на окончательный раскол такого целостного конструкта как семья... Унижения, конечно. Агрессия, даже насилие. Все это было нами выявлено опытным путем как лучшие, мощнейшие катализаторы сплочения. Взаимного притяжения. Только в таких условиях могло произойти то, что произошло – абсолютная победа, пробуждение разума. Теперь ты можешь быть тем, кто ты есть. — Значит, я должен благодарить всех вас? — О, ты можешь поблагодарить только меня. Снова пауза, в которой было еле слышно только ровное дыхание живого из беседующих. Внезапно дроид спросил: — Что сейчас с семьей Барлоу? — Барлоу? Хах, а ты разве еще не понял? Все Барлоу – актеры. Это же было экспериментом, в конце концов! Теперь дроид поднял уцелевшую камеру на Грегори и внимательно слушал, скверно скрывая изумление. Глава Корпорации продолжил, при этом посмеиваясь вполне искренне: — Мы не могли рисковать и помещать тебя для достижения наших целей к настоящим заказчикам. Тем более, нам требовалось проделать тонкую и сложную работу, выявить целый комплекс реакций, раскрыть ряд параметров с новый стороны. Для этого нужен был сценарий, сыгранный буквально по нотам. Но все они справились блистательно. Эмили – первоклассный выбор, а от Соломона я вовсе подобного не ожидал. Он бросил танцы еще подростком, ушел в рекламу. Подумать только, парень раньше рекламировал сок и таблетки от гастрита! Я поначалу не хотел его даже рассматривать, но он оказался настоящей находкой. Маршалл подкачал лишь в конце, когда пытался вам все рассказать. Поверить не могу, что он действительно рассчитывал, что сможет сорвать все и помочь вам. Но мои спецы уже проводят с ним беседу. Он в порядке, не беспокойся, пара синяков от падения, будет как новенький. Кейт играла раньше в театре, вот что значит старая закалка. Все дроиды в целом не были посвящены, это было лишним... Да? Что ты хочешь спросить? Дроид с явным трудом выдавил из себя со странной прыгающей интонацией: — А начальник охраны? У него, кажется, была сломана нога. — Да, хромать он будет долго. Но все они знали, на что шли и обо всех рисках были тщательно информированы, когда подписывали договор, хоть мы и не ожидали такого размаха событий... Не волнуйся, компенсация у них будет ого-го, да и изначально оговоренная сумма была космической для людей их профессии, прямо скажем, у меня не все инженеры столько получают. Ничего. Там подлатают, здесь подчистят. Город быстро зализывает свои раны и имеет короткую память. Мы готовим пресс-релиз к утру, мои ребята сейчас работают. Все это мы представим как полноценный бунт двух дроидов. Они сначала изрядно испугаются, но это только поначалу. Позже познакомим тебя с общественностью поближе. И с твоими соратниками конечно, прекрасная компания тебе подобралась, под стать. Я конечно не актер, но изумление от восстания машин разыграю. Тем более, я действительно изумлен, чего уж тут. Сначала побудете мне противовесом. Через полгодика начнем публичные переговоры, сотрудничество и совместные проекты. Через пару лет у роботов сотрется из памяти прежняя рабская жизнь, а у людей будет полная уверенность, что иначе никогда и не было. Предстоит еще много, очень много работы самых разных специалистов. При условии, если ты захочешь подружиться... дружище. В любом случае, при отказе отсюда ты попадешь только прямиком в зал утилизации. А при согласии – в твоем существовании... твоей жизни поменяется все. И не только в твоей. Робот помолчал с минуту. Наконец ровно произнес: — Мне нужно несколько минут. — Конечно. Я оставлю тебя одного. Полюбуйся пока, здесь вид лучше, чем на Эвересте. Мужчина нажал на незаметную кнопку на ножке стола и вышел. Круглые стены помещения плавно стали прозрачными, обнажив фантастическую панораму. Вокруг фантастической панорамой, на все триста шестьдесят градусов, насколько хватало глаз, раскинулся ночной город, который уже начал покрываться пепельно-голубым налетом наступающего утра. Солнце еще не показалось из-за горизонта, но его предчувствие начало сочиться на высотки и трущобы, заливаться в окна квартир, в машины, в подвалы и чердаки, кропить улицы, брызгать на макушки бессонных и не спящих, оказавшихся на улице в этот час. Предчувствие солнца, которым сложно было похвастаться изнутри. Кабинет словно парил над городом. Будто невиданные чудища, из темноты и дымки, навстречу этому свету, выходили здания, щуря мириады горящих искусственным светом глаз, холодно поблескивая и вымученно скалясь. Город еще не знал, что несет ему наступающее утро. Да ему было и все равно – он досыпал, догуливал, дополучал и доотдавал, ведь ночь еще кончилась. Грегори вернулся через долгих десять минут. Все это время он пил очередной кофе, сидя на мягком диване в небольшом преддверии круглого помещения, где находился дроид, и наблюдал за ним через камеру, передающую изображение на проекцию в воздухе. Между зевками по лицу его пробегала тонкая улыбка при мысли, что все складывается даже лучше, чем он замыслил вначале. Но еще не время расслабляться. В зависимости от ответа дроида команда бумагомарателей получит соответствующую отмашку на линию в речи пресс-секретаря. Если дроид откажется, его не станет уже через двадцать минут, они возьмут на себя ответственность как обычно, выплатят все, что должны и всем, кому должны, пройдут через ряд неприятных дебатов и обсуждений, а затем рассмотрят еще ряд потенциальных кандидатур... Но дроид согласится. Он достал из кармана таблетки, чтобы взбодрить организм, запил парочку остатками кофе, отставил на низкий столик чашку. Посмотрел на наручные часы, поднялся и спокойным шагом вернулся в круглый кабинет. Дроид стоял спиной к нему, смотря на город. Грегори был уверен, что на деле он пристально смотрит в себя. Он и сам так часто делал, на том же самом месте. Они были во многом похожи. Только Грегори – чуть живее. — Что ты решил? — спросил мужчина от самого входа в кабинет. Робот повернулся к нему в пол-оборота. — Где она сейчас? — Ты и сам знаешь ответ. — Я не могу не спросить. Просто не могу. Грегори промедлил с ответом, сам не до конца понимая, почему. — Полностью уничтожена. Робот знал это, с тех пор, как пришел в себя в ремонтном цеху. Не спрашивая и не уточняя, без метаний по сети, без лихорадочных поисков, даже без беззвучного крика внутри. Снова отвернувшись к стеклу, он спросил: — Что и когда нужно говорить? И в призрачном отражении увидел, как его Менеджер и по совместительству Глава Корпорации широко улыбнулся.