my words are true at night

..После длительного расставания, из-за отъезда черноволосого, они наконец-то могут встретиться. По теплой, розоватой щеке скатывается слеза, Чифую сжимает в руках телефон, кажется, все еще не веря в происходящее. Экран вновь загорается, а в животе взлетает поток бабочек, самых разных, и редких цветов.

Контакт: Баджи🍜

- увидимся через пол часа, возле нашей лапшичной. Мацуно всегда был нетерпелив, и сейчас, ему остается всего пол часа ожидания до встречи с самым (?) важным для него человеком. Они не виделись месяц?..а может два?.. Но сейчас светловолосый об этом не думает, он как можно быстрее собирается, убирает бумажник в сумку, хватает с полки ключи, и кидает так и не дочитанную мангу на стол. Сейчас — все это не имеет значения, сейчас - важен лишь он, Баджи Кейске, командир первого отряда "Свастонов" . До лапшичной идти минут пятнадцать, и голубоглазый, не спеша выходит из подъезда, пропитанного дымом. В этом подъезде, они с Баджи первый раз попробовали сигареты, тогда, их очень сильно пробрал кашель, и соседка выгнала, с громкими криками о том, что "шпана курит! Срам!" . Контраст что ощущается сразу, по выходу из дома, превосходен. В Токио пахнет сакурой, и выпечкой. Сегодня, цветение сакуры, именно сегодня приехал Кейске, и не желая терять день, что выпадает лишь раз в году, он пригласил Чифую на прогулку.

***

Из раздумий голубоглазого вырывает до боли знакомый голос, на расстоянии пяти метров. И Мацуно бежит, бежит навстречу, бежит так быстро как только может. Кажется, для обоих эти пару секунд длились целую вечность. Но вот, светловолосый уже заключен в крепкие объятия, и вдыхает такой родной, и приятный запах шампуня, которым Кейске моет свои до жути мягкие, и шелковистые волосы, этот запах полностью отключает его мозг.       Они стояли так несколько минут, наконец, все же решившись оторваться друг от друга. Кейске улыбается, своими четко выраженными клыками, и Мацуно буквально тает от его вида. Улыбка кареглазого, как огонь и вода, та самая вещь — на которую можно смотреть вечно. В его глазах четко выражено счастье. В то время как перед глазами светловолосого все начинает расплываться, и поток слез вырывается наружу, соленые капли стекают по щекам, падая на землю, и тут же разбиваясь, словно хрусталь. Он тоже улыбается, и смотрит точно в глаза темноволосому. Кейске берет своего заместителя за подбородок, и тянется за долгожданным поцелуем. Секунда, и они сливаются в страстном поцелуе, наполненном чувствами, и нежностью, весь мир для них прекращает существовать, а когда они отстраняются друг от друга… Мацуно просыпается. Просыпается со слезами на глазах, и в холодном поту. Баджи не стало два месяца назад, он покончил жизнь самоубийством. Его больше нет, а все что сейчас приснилось Чифую, не было даже воспоминанием. Он всегда любил Кейске, но никогда не решался ему признаться. Может оно и к лучшему. Но Мацуно чувствует слишком родное прикосновение к своему плечу, и не решается поднять глаз, страх одолевает разум, рука, что лежит на плече, такая холодная, но слишком знакомая чтоб не понять кто это. Он трясет головой, в попытках развеять это. Считая, что ему все лишь кажется. Баджи не стало. Два. Месяца. Назад. Это просто не может быть он, но мозг слишком хочет верить в то, что это темноволосый. Чифую, у которого с детства астма, становится слишком трудно дышать, и рука убирается с его плеча. Но в следующую секунду он оказывается на коленях "хладного", с баллончиком от астмы во рту. И ему становится легче. Кислород приливает к мозгу, разум возвращается, сознание приходит, а Кейске не исчезает. Все такой же, но холодный, с бледной кожей, и теперь еще более выраженными клыками, алыми, самыми насыщенными глазами, словно спелое, наливное яблоко, и поблескивающей, в свете луны кожей. Глаза светловолосого расширяются, наполняются непониманием, слезами, и каплей радости. Он прижимается к холодному телу, заключает его в свои объятия, и слышит хриплый голос над ухом, который в своей манере оповещает о том, что Мацуно его сейчас задушит. Но, можно ли вампира задушить?.. Голубоглазый, откровенно, не скрывая эмоций, рыдает в плечо темноволосого, бьет его в грудь маленькими кулаками, так, чтобы не больно. И говорит что скучал, безумно скучал, после чего срывается на крик. - я люблю тебя, мудозвон блять! - как-то само собой, слетает с губ. И блондин, за секунду краснеет, и прикусывает губу, отводит взгляд, понимает что сморозил полную дичь, так еще и перед вампиром. Скорее всего, не будь это Баджи, в него бы сейчас вонзились клыки, выпили всю кровь, после чего, его бы вскрыли, и оставили в квартире разлагаться… Баджи усмехается, сначала просто, обычно, показывая свои длиннющие клыки. Затем заливается смехом, заставляя Мацуно стать красным, до кончиков ушей. Он недовольно цыкнув, складывает руки на груди, и закатывает глаза. А Кейске, говорит о том, что голубоглазый краснеет как девственная школьница, но после молчит несколько секунд. - Чи.. - рука, что теперь легла Мацуно на щеку, привлекает внимание, и светловолосый заставляет себя посмотреть в бордовые в тени глаза, что откровенно, не выражают никаких эмоций. И на Чифую, накатывает паника, которую он предпочитает скрыть. - ..Бадж- обрывается на полуслове, впадая в ступор, и отвечая на настойчивый поцелуй. Нежный, чувственный, страстный, как во сне. Чифую кажется, что сейчас он проснется, это вновь будет сон, что оставит его в кромешном одиночестве, с воспоминаниями, и бесконечным потоком слез. Но этого не происходит. Языки сплетаются в жарком танце, губы кажется, искусаны в кровь, что сейчас, стекает тонкой струйкой по подбородку. Темноволосому все труднее сдерживаться, и он отстраняется, слизывая с подбородка бывшего заместителя алую, как и его глаза, кровь. Голубоглазый тяжело, рвано дышит, и соблазнительно облизывает губы, из которых все еще сочится бордовая жидкость. Его выдергивают из нескончаемого потока мыслей, заставляя расслабиться и отключить мозг. Они вновь сливаются в поцелуе, этот поцелуй более страстный, пошлый, мокрый. Руки Кейске блуждают по теплому телу, заставляя его покрыться мурашками. Они отстраняются друг от друга, и темноволосый, распространяет по телу Мацуно множество поцелуев, багровых отметин, и отпечатки клыков. Когда сверху доносится тихий стон, он принимает это как разрешение действовать дальше. Медленно оттянув резинку боксеров, Кейске проходится рукой по чувствительной плоти, наращивая темп. Коротко целуя нежную шею, слегка оттягивая кожу, и проходясь по ней языком, Баджи становится на уровень возбужденного органа, и убирая руку, полностью стягивает боксеры, слыша недовольный стон сверху, но затем возвращая руку на место, а спустя пару секунд опаляя дыханием член, проводит по нему языком. Сверху слышится стон, но теперь громкий, и сладкий. И темноволосый не останавливается, продолжает удовлетворять уже порядком возбужденного Мацуно, и довольно скалиться мол — "получилось, да, этого я и хотел." Убрав клыки, он берет орган в рот наполовину, останавливая рвотный рефлекс, а затем полностью. И по комнате разливаются пошлые причмокивания, и громкие стоны, эхом отходящие от стен. Разрядка наступает быстро, а вместе с ней, все мысли их головы голубоглазого исчезают. Кейске облизывается, показывает свои клыки, и сверкает в темноте глазами. Чифую хочется кончить снова, лишь от вида этих клыков.

***

Скоро рассвет, и они обнимаются лежа на кровати, и докуривая очередные сигареты. Беззаботно смеются, и общаются, на любые темы. Чифую этого, слишком не хватало. И он боится, панически боится вновь потерять его. Мацуно смотрит в глаза темноволосому, и проводит рукой по бархатной, щеке. Он улыбается, шепчет слова о любви, на которые получает взаимность и легкую ухмылку. Голубоглазый счастлив как никогда, это точно его лучшая ночь. По щеке в который раз скатывается слеза, но уже от счастья, а Баджи хмурит брови, не понимая, что произошло. Короткий поцелуй в губы, затем еще один. А затем в нос, щеки, веки, лоб, подбородок, макушку, и даже уши. Кейске смешно жмурится, фыркая. Светловолосый же, смеется, а потом резко становится серьезным. - ты..уйдешь? - лицо уже опаляет наступающий рассвет. - я уйду, но всегда буду возвращаться ночью. - клыки вновь приветливо выглядывают, и Мацуно знает, знает что он не врет. Знает, что все сказанное ночью, имеет значение. Ведь во сне, после смерти Баджи, он говорил ему точно такие же слова.