Второй шанс

Новый раб сидел на полу в полумраке камеры и смотрел на узкую полоску света в окне. Дориан слишком занят был делами Магистериума, чтобы отдавать хоть часть внимания и времени на странные подарки. Управляющий уже дважды на этой неделе напоминал посмотреть на новое приобретение. Юлий сказал, что купил блондинчика у варваров, и, судя по энергиям, тот был довольно сильным магом. Сейчас его силу сковывал металл кандалов и заклинание, повешенное на комнату. — Как тебя зовут? — Дориан протянул руку, ощупывая ауру мужчины: следы одержимости, какая-то грязь в крови, подобная той скверне, что он видел в последнем оплоте серых стражей, мощный магический потенциал целительной светлой силы. — Кто ты? — Никто, — раб тряхнул золотистыми волосами в отрицающем жесте и опустил голову. — Если у тебя есть семья, возможно, ты с кем-то хочешь связаться? — Так не ведут себя с рабом, но время, проведенное в инквизиции, наложило на Павуса свой отпечаток. А пленник слишком напоминал капитана-командора Каллена, теперь ферелденцев Дориан узнавал так же безошибочно, как в нем признавали жителя империи. — Это обязательный ритуал знакомства, прежде чем воспользоваться моей кровью на алтаре, или ваш личный каприз? — раб не имел ни малейшей иллюзии на счет своей судьбы. Империя Тевинтер не славилась гостеприимством к тем, кого сделали рабами. Фенрис мог преувеличивать, но скорее всего не врал и, слава Создателю, мучиться осталось не долго. — Не то чтобы обязательный, — язвительно хмыкнул Дориан. — Но в Ферелдене остались кое-какие связи, не хотелось бы случайно принести в жертву кого-то из знакомых. — Приносите, плакать по мне никто не будет. — Я бы хотел удостовериться. В свободное время приходится подрабатывать послом доброй воли в Ферелдене и Орлее. Боюсь, твоя смерть усложнит это занятие. — Это навряд ли, — после того, что он натворил, смерть казалась светловолосому невольнику логичным и правильным окончанием, даже освобождением. — Он на месте Защитника не стал бы с собой церемониться. — Мне надо написать несколько писем. Дориан не собирался принимать скоропалительных решений. Теперь он думал, что Юлий подарил ему этого мужчину, чтобы не попасть впросак с политическими играми, а не в попытке наладить отношения. Дориан вполне мог представить, что человек, бывший свободным, попав в рабство, испытывает море эмоций и старается держать себя достойно. И хотя все его знания оставались теоретическими, сдержанность мужчины он отнес к его положению. — Главк, найдите комнату для нашего... гостя. Не дожидаясь реакции нового раба, Дориан ушел. Его домоправитель преследовал его до кабинета, препираясь на счет отношения к невольникам и установленного порядка. Пришлось напомнить ему о том, что в огромном доме Павусов только один хозяин, а комнат множество, так что одну можно выделить для этого человека. Если бы было с кем побиться об заклад, Дориан поставил бы на то, что светловолосый раб известен на материке. У него что-то вертелось в голове, кем бы тот мог оказаться. Но догадка была настолько туманна, что он предпочел связаться с Инквизитором. Если не Адаар, то сестра Соловей или Каллен точно могут знать подобную комбинацию примет. Прения в верхней палате сената по поводу нового закона вызвали столько споров, что Дориан чувствовал себя совершенно разбитым. Вольноотпущенник принес кипу поправок от разных фракций и отдельных магистров, если допустить значительную часть, то закон может измениться из работающего до абсолютно бесполезного. Если не допустить ни одной, то магистра Павуса обвинят в излишней самоуверенности и попытке заменить магократический процесс тиранией своей фракции. К послезавтрашнему заседанию требовалось изучить поправки, подготовить аргументированные возражения и выбрать поправки, в которых можно проявить слабость. Завтра Дориан планировал нанести визиты магистрам, которые могли согласиться на его версию закона и протестовали ради предложений или обещаний со стороны Люцернов. Мейварис возьмет на себя тех, кого можно подкупить. В общем, Дориана слишком увлекли текущие дела, чтобы по достоинству оценить подарок друга. Если бы не эти обстоятельства, то светлые с золотистым медовым отливом волосы раба и его прозрачные как темный янтарь глаза вызвали бы совсем иной интерес. Дориан обратил бы внимание на его тонкие нервные пальцы, хоть и изможденное, но привлекательное вытянутое лицо, и возможно вспомнил бы, как давно у него не было мужчины в постели. Но в последние годы дела и перемены в империи, которые продвигались совсем не так быстро, как хотелось бы, стали главным и самым страстным интересом Дориана. Первым делом еще шажок Тевинтера в сторону гуманной цивилизации, а потом все остальное. Потому, когда голосование провалилось из-за неявки многих магистров и закон Люцернов отдали на доработку до следующего большого заседания Верхнего Круга, он вернулся домой еще более отвлеченный, чем обычно. День надо было посвятить просмотру дел и бухгалтерии, а потом опять льстить, обещать, шантажировать и подкупать. Гость, расположившийся в большой гостиной, стал неожиданностью, довольно приятной неожиданностью. — Резерфорд, дружище, я ожидал письма, а не кого-то из вас лично, — Дориан обнял поднявшегося навстречу рыцаря-командора. — Как ваши дела. Нужна какая-то помощь? Думаю, через пару недель мне дадут продохнуть, и... — Павус, ты в своем репертуаре, да? Всегда готов к действию, — хлопая товарища по плечам, улыбнулся Кален, и лучики морщин разбежались у уголков его глаз. Уход в подполье не улучшил качество жизни и количество сна, но сдаваться они не собирались. — Адаар передавала привет, и Лелиана. — Я не готов к действиям, кажется, я готов сбежать. Когда можно решить вопрос посохом, парой мечей и громким взрывом, оказывается, что жизнь так проста и приятна, — Павус опустился в кресло напротив Каллена и приказал подать вина. — Ты спешишь? — Как раз из-за громкого взрыва я и приехал, — жесткая складка залегла вокруг губ Резерфорда. — Я бы хотел увидеть того человека, о котором ты писал. — Так это все же кто-то из знакомых? Ему повезло, что у Сегерона его выловили работорговцы, а не кунари, и дважды повезло, что его купил Юлий для меня. Пусть благодарит Андрасте такому стечению обстоятельств. Тевинтер все еще не самое гостеприимное место для незваных гостей. — Я не уверен, надеюсь, что он не из знакомых, — Резерфорд взял вино, густое и ароматное, из собственных виноградников Павуса. Воспоминания о далеких днях в Киркволле мало приятны, но сейчас они уже не имели над ним такой силы. — Если ты заблокировал его магию, то пусть так и остается, пока. — Конечно, заблокировал, это Тевинтер, Каллен, подарки могут быть с подвохом. И пока он со связанными руками и под действием заклинания, то не сильнее обычного человека, — Дориан оглянулся на маячащего в дверях домоправителя. — Ты слышал, Главк, приведи нашего гостя. — Юлий твой воздыхатель? — после того как Дориан вернулся в Тевинтер, его роман с Быком сошел на нет, и Каллен немного беспокоился о друге. Сам он последнее время пребывал в удивительном душевном спокойствии благодаря Адаар, хотелось того же для других. — Юлий скорее воздыхатель Мейв, ко мне он примазывается, чтобы ее окружение одобряло его ухаживания, — Павус притворно смущенно поболтал в бокале вино и поднял на Резерфорда невинный взгляд. — Но знаком я с ним действительно близко. — Достаточно близко, чтобы он знал твои вкусы и рисковал покупать тебе мужчину, — шутить на эту тему было странно и предосудительно, но Каллен видел, что в своем особняке Дориан выглядит столь же измученным, как они. Глубокие тени, залегшие вокруг глаз магистра Павуса, говорили, что и в мирное время войны идут нешуточные. И Каллену захотелось хоть немного его рассмешить. — О, — кажется, Дориан об этом думал в другом ключе. — Наверное, достаточно. — А вы еще насмехались надо мной... Дориан не успел ничего добавить, лицо Резерфорда изменилось, словно он увидел призрака. В комнату спустился Главк с блондином-рабом и охранники. Хорошо вышколенных слуг незамечаешь, исчезли эльфы, накрывшие стол и разлившие вино, рассредоточились в коридорах охранники. Невольник остался стоять посреди комнаты, а Каллен не мог отвести от него взгляда: — Это невозможно, — наконец сказал он. — Капитан Резерфорд, — коротко кивнул плененный маг. — Вы приехали за мной? — Это невозможно. Хоук убила тебя, а я лично похоронил в холмах на Рваном берегу, чтобы на твою могилу не бегали юные восторженные маги, — Каллен пожалел, что не съездил раскопать могилу, чтобы убедиться, что труп и сейчас лежит на месте. Впрочем, на неупокоенного этот тип не походил. — Зря старался только, о тебе не вспоминают, Андерс. — Гаррет не смог меня убить, о чем я глубоко сожалею. И если вы приехали убить меня, капитан, то покончите с этим, — Андерс встал на колени и склонился так, что волосы упали вперед, оголяя шею. — Не на моем ковре, — поспешил вмешаться Дориан. Он поднялся, готовый встать между Калленом и невольником. — Резерфорд, я против убийства магов в моем доме. — Если предпочитаете фамильный алтарь, мне все равно, где умереть, — Андерс в первый раз посмотрел на человека, который считался его хозяином. По какому-то безумному стечению обстоятельств ему пришлось взглянуть на жизнь Фенриса ближе, чем хотелось бы. — Я не убийца. Хоук действовала в исключительных обстоятельствах, но сейчас тебя будут судить. — Подождите-подождите, — Дориан шагнул вперед. — Алтарь это прекрасно, всегда рад предоставить. Но этот человек не был мертв. Каллен, возможно ли, чтобы ты ошибся? — И не отличил мертвого человека от живого? Я воин, Дориан, я умею убивать и вижу разницу между тяжело раненым и живым. Я и мои люди убирали трупы с улиц и разгребали завалы церкви. Я этими руками держал тех, кого он убил, а потом и его труп, — злость вскипала в Каллене, он вспомнил мудрую Эльтину и невинных, пострадавших от взрыва и от того хаоса, который начался в городе. Резерфорд думал, что взрыв на конклаве и потери инквизиции затмят те эмоции, но все вспоминалось так ярко, словно было только вчера. — А уж спутника Хоук я всегда узнаю. Он вечно предпочитал тявкать из-за спины Защитницы. — Если ты уверяешь, что он точно был мертв, то почему с такой же уверенностью утверждаешь, что это точно Андерс? — Дориан не любил быть простым наблюдателем, эта ситуация явственно пахла тайной и неизвестным волшебным парадоксом. И ученый в нем заинтересованно поднял голову, он почти забыл, как ему нравилось изучать магию и постигать возможности, недоступные равным по силе, но не учитывающим тонкие магические нюансы профанам. — Капитан Резерфорд не ошибается, а я не собираюсь избегать правосудия, — подал голос Андерс. Смерть давно казалась ему желанным исходом, и смазливый чернявый маг своим вмешательством только раздражал. — Рыцарь-командор Резерфорд, — поправил терпеливо Дориан, у него просто кончики пальцев искрили от желания утащить раба в лабораторию и хорошенько расспросить. — Да, конечно, я должен был это помнить, — кивнул безразлично Андерс. — Если позволите, смысла в суде нет. Любой суд пройдет под эгидой андрастианской церкви и меня казнят, только через время. Незачем тянуть, командор. — Нет-нет-нет, никто никого не убивает, — Павус смотрел то на одного, то на другого. — Вы что, не видите нестыковок? Андерс, ты же Андрес, да? — Да. — Андерс, Хоук, защитник Киркволла — мужчина? — Я не сумасшедший, — Андерс видел, как на полу появились носки щегольских сапог и остановились перед ним. — Гаррет Хоук — мужчина, я имел к нему некоторую слабость, но у нас ничего не вышло. Однако он пощадил меня, изгнал из Киркволла, но не убил. К чему спрашивать то, что всем известно? — Всем известно то, что Марианн Хоук своими руками убила отступника, взорвавшего церковь. Но ее все равно большинство считают виноватой в сложившейся ситуации, — Каллен сжимал кулаки, стараясь контролировать свой голос и свое раздражение. Дориан возвышался над Андерсом, и по азартному блеску в его глазах любой понял бы, что так просто забрать его новое увлечение не выйдет. — Гаррет вообще не участвовал, он стал Серым стражем и почти не появлялся в Киркволле. — Но Серым стражем стал Карвер, брат Хоука, — если до этого момента Андерсу казалось, что он как-то держался, то теперь чувство, что плотина безумия прорвалась и поглотила его, стало непреодолимым. — Гаррет и Марианн близнецы, у них не было других братьев или сестер, — пожал плечами Дориан. — Это знают даже в Тевинтере. Кстати, как ты попал сюда? — Если обойтись без неинтересных подробностей, то не знаю. Я был в Редклифе, когда мир заволокла тьма, и очнулся уже барахтающимся в водах у Сегерона, как я понял по разговорам. — В Редклифе в нашем мире случился временной разрыв, — с каждым словом Дориан убеждался в своей правоте. — Ты пытался убить себя или тебя пытались убить. Но в ткани своего мира, в его будущем, ты был вычеркнут, потому тебя увлекло в какую-то трещину, достигшую вашей реальности. — И, тем не менее, он повинен в смертях и во взрыве церкви. И должен понести наказание, — почти без надежды на правильный исход заметил Каллен. — Дориан, ты обязан отправить Андерса со мной. — Вы уже осудили и убили своего Андерса, этот мой, — взмахнул руками Павус. — Он прошел между мирами. Когда мы с Адаар оказались в разрыве прошлый раз, реальность того мира была настолько ужасающа, что ее хотелось уничтожить, а не изучать. А тут у меня живой свидетель, часть другой реальности, и ты хочешь просто его убить? Каллен, ты не поступишь со мной так. Представь мир, не такой как те, что мы видели, а почти идентичный нашему. — Ты уже имел дело с одержимыми, Дориан. Андерс одержимый, то, что дух до сих пор никак себя не проявляет, не означает, что он не опасен. Даже Хоук почти не контролировала монстра внутри него, — Каллен вздохнул, в этот момент Павус напомнил ему Сурану с ее неудержимым любопытством и жаждой знаний. Слава Андрасте, в Адаар намного больше дисциплины и глубокого внутреннего спокойствия. — Насколько я знаю, ты не одобряешь одержимость. — Он не одержим, — заметил Дориан и провел ладонью над головой раба, убеждаясь в правдивости первого осмотра. — Я писал Адаар, что есть следы скверны и чужого присутствия, но он испорчен не так сильно, как Серые стражи. А демона внутри нет. — Духа, — поправил угрюмо Андерс. Присутствие Справедливости причиняло много неудобств, но они уживались в одном теле, а теперь одиночество становилось невыносимым. В голове не было ничего, кроме внутреннего голоса, которым Андерс себя изводил. — Справедливости нет. Я не слышу его с тех пор, как попал в руки пиратов. — Дориан, в Андерсе сидит дух Справедливости, разве можно разделить их? — Отсутствие Справедливости Каллена в какой-то мере успокоило, но не до такой степени, чтобы совсем не беспокоиться о Павусе. — Это не может быть связано с заклинаниями, блокирующими магию? — Каллен, ты о подобных заклинаниях и одержимых знаешь не меньше моего. Когда это блокирование магии изгоняло духов? — Дориан держал руку на склоненной макушке раба, небрежно на него опираясь. Он не переставал считать Андерса личностью, но явственно демонстрировал и ему, и Каллену, кто сейчас хозяин положения. — И только смерть разлучит их, что в конечном итоге могло случиться. Для того мира этот маг умер. — А тень одна для всех миров? — спросил Каллен. Он почти решил махнуть рукой на эту ситуацию. Павус знает, с кем имеет дело, возможно, стоит предупредить Хоук, но без духа одним полоумным магом в мире больше, одним меньше, вряд ли это столь важно. — Каллен, это отличный вопрос, прямо в яблочко, — обрадовался Дориан. — Я не знаю точно. А ты, Андерс, что скажешь, каково мнение ферелденского Круга Магов? — Маги не считают время субстанцией, с которой возможно работать, оно еще более непроницаемо, чем завеса. Ирвинг предполагал возможность перемещения во времени, если представлять его в виде реки. Но не думал о других мирах, подобных нашему, — Андерс сам не понимал, зачем рассказывает об этом рабовладельцу и, скорее всего, магу крови. — Но если Тень не разделена, а общая для всех миров, то Андерс легко может встретиться со своей половиной, — теперь и Резерфорд пытался вспомнить все, что знал о тени и демонах. Во всяком случае, в пределах одного мира для них не составляло труда преследовать того, к кому они подсосались. — Я бы советовал держать его подальше от магии. — Вам бы только усмирять, рыцарь-командор Резерфорд, — Андерс мотнул головой, чтобы сбросить руку Павуса. — Один раз храмовник — навсегда храмовник. — Может, он прав? Адаар любит ролевые игры? — Дориан рассмеялся и сразу поспешно умолк. — Прости, я не должен был. Это все... просто, я бы не отказался от любых ролевых игр. — Это все недотрах, Павус, уж если ты теряешь утонченность, то теперь моя очередь рекомендовать тебе, — Каллен перебирал, что же посоветовать Дориану кроме публичного дома, именно так часто насмехались над ним самим. — В общем, это важная часть жизни. — Не смущайся, я больше смущен своей бестактностью, — представив, сколько предстоит работы, прежде чем можно будет расслабиться, Дориан вздохнул. — Главк, проводите Андерса в его комнату. Охранники Павуса мгновенно появились из тени, и Дориан отступил, позволяя рабу подняться. Он все еще смотрел на него как на интересную задачку, не позволяя разгулявшемуся либидо диктовать свои желания. Главк шел за Андерсом по широкой лестнице, ведущей на верхний этаж, когда Каллен громко, чтобы слышали все, сообщил: — Если Андерс появится в Ферелдене, Ривейне или Орлее, Инквизиция воспользуется своим правом судить его и подвергнуть наказанию. — Зачем откладывать, командор Резерфорд? — Андерс не оборачивался, точно знал, что Резерфорд смотрит на него. — Ваш друг прав. Я пытался покончить с собой, когда меня утянуло в ваш мир. Окажите мне милость. — Обойдешься, умрешь, когда нарушишь правила мои и Дориана или надоешь ему. — Каллен, ты останешься погостить или спешишь? — проигнорировал перепалку Павус и вернулся к светскому тону. — Мы успеем хотя бы сыграть несколько партий? Хотя у меня демонски непростые дни, но я буду рад твоей компании. — Разве что партейку. Адаар надеялась, что ты зарядишь мне амулет и отправишь обратно. Ей тоже воскрешение Андерса не показалось чем-то неординарным. Вернее, воскрешение необычно в принципе, но ни она, ни ты не знали Эльтину и не были в Киркволле, когда заварилась эта каша. Я не могу спокойно смотреть, как он разгуливает, словно ничего и не случилось, — Каллен смотрел, как Дориан будто согревает в руках амулет Адаар, отчего тот наполняется мягким свечением и гаснет. — Но я не буду настаивать. Учти, он сбегал из круга раз семь. Еще раз он сбежал из Серых стражей. Андерс попытается сбежать, кажется, это в нем никогда не менялось. — Это Тевинтер, Каллен, тут вечно кто-то сбегает и есть охотники за рабами, обученные преследованию, — Павус расставлял фигуры на принесенной доске. После того, как Резерфорд уйдет, надо будет пересмотреть еще раз гору поправок, но пока можно расслабиться. — Ты хочешь, чтобы Андерс оставался рабом? Это не кажется мне правильным. Большинство моих слуг либерати, вольноотпущенники, кроме тех, кто умолял не лишать их статуса. Быть рабом Павусов в Тевинтере значит считать себя защищенным. — Сделай исключение, считай, что этим оказываешь услугу мне, и ему тоже. Глубоко за полночь Дориан проводил гостя и поднялся на второй этаж. В центре большого атрия в окружении фонтанов и растений стоял набор изысканной мягкой мебели. Тут Павусы устраивали менее официальные встречи, а мать читала Дориану сказки, прежде чем уйти в свои покои. Левое и правое крыло, женское и мужское, разделялись этим уютным уголком. Прямо над ним крышу застеклили, и можно было лежать, любоваться звездами или греться на солнце. По бокам располагались не такие большие, как хозяйские, но не менее роскошные спальни. Дориан устало опустился на мягкую кушетку и взял кипу листков. Он уже на память их знал, но раз не дошло до серьезных дебатов, нужно проверить, не упускает ли чего-то важного. Эльфа, склонившегося рядом с бокалом вина на подносе, Дориан не замечал. Тогда слуга отставил поднос на маленький резной столик и положил тонкую ладонь на смуглое плечо хозяина. — Не сочтите за наглость, господин Дориан, но Главк велел прийти к вам. — Да что ты говоришь? — Павус смотрел на сжавшегося эльфа. — Ты Лигий, да? И зачем тебя прислал Главк. — Да, не думал, что вы меня помните. Главк приказал позаботиться о вас, сказал, что вы жаловались своему гостю... — пока Лигий говорил, его рука спустилась до пояса и задержалась, теребя завязки. Домоправитель приставил его к господину недавно с вполне конкретной задачей. — И я сказал, что готов для вас всегда. — Лигий, мне не нужен любовник. — Нет, я понимаю. Я не хочу быть вашим любовником, только помочь сбросить напряжение, — Лигий побледнел, пугаясь собственной наглости. Он слышал, что в фамильном поместье в Каринусе работали трое таких, как он, вышколенных для обслуживания хозяина. Но тут у господина столько поклонников, что Главк не подумал привезти их в Минратос. — Милый, зачем же ты пришел, если не хочешь? — вопрос с подвохом, Павус это понимал, не каждый откажет домоправителю. — Я хочу, просто не смею претендовать. Любовник господина — это слишком много для меня, — раз хозяин не сердился, Лигий настойчивей погладил его промежность. Вот теперь не приходилось гадать о настроении магистра Дориана. — Мне можно сесть сверху? Или лучше нагнуться. Под хитоном ничего нет, господин. — Тогда лучше сверху, — улыбнулся Дориан, так он хотя бы мог видеть лицо эльфа и рассчитывал заметить, если тому станет неприятно. Эльф резво вскочил на длинные ровные ноги, высвободил изнывающий от желания член Дориана. Довольно проурчав о хозяйских достоинствах, Лигий медленно опустился и так же медленно поднялся, вынуждая Павуса застонать. Тесная задница плотно обхватывала плоть, и благие намерения следить за настроением слуги испарились. Дориан сжимал узкие бедра Лигия, наслаждаясь неожиданной, но чрезвычайно приятной заботой. Старина Главк всегда знал, что ему нужно. Павус совсем упустил из виду, что одна из гостевых спален занята. А заниматься любовью при охранниках или слугах слишком давно не вызывало в нем и тени смущения. Оружие солдат дрогнуло, и Андерс отступил в тень спальни. Дориан бесстыдно трахался со слугой. Даже не раздеваясь, он казался воплощением сексуальности: ухоженный, смуглый, красивый. От его стонов внутри Андерса словно натянулась струна и дребезжала в такт движениям худого эльфа. Непослушные пальцы дрожали, дрочить при охранниках Андерс точно не собирался, но в этот момент сам себе казался слишком живым, невыносимо, больно изнывающе живым. Он сел на пол, прижимаясь затылком к холодному мрамору стены. С Хоуком случилось однажды, но Андерс возлагал на него слишком много надежд и одновременно слишком боялся подставить. Шлюхи это шлюхи, на них не всегда были деньги, а в бегах совсем не до радостей плоти. И сейчас он понимал, как соскучился просто по возможности любить кого-то живого и теплого. Тоска терзала нутро и скребла в солнечном сплетении, впору просить господина магистра позволить обслужить его, как просил этот несчастный раб. Справедливость и Андерса нельзя было разделить — так он говорил Хоуку, так считал сам. Но странное происшествие выкорчевало духа из Андерса, выхватив с ним добрый кусок души. В один момент Андерс стал не просто преступником и изгнанником, а еще абсолютно одиноким. В присутствии Справедливости мир казался проще, а цель затмевала все сделанное. Хотя нет, это сейчас Андерс так себя уговаривал, ни хрена цель ему не затмевала, иначе он не полез бы в петлю. Из-за Справедливости он стал одиноким и гонимым и совсем не имел уверенности в правильности методов духа. А потом в один момент вместо того, чтобы повеситься, Андерс стал тонуть. Впрочем, легким от этого проще не стало. Но если в петле передумать трудно, то в воде тело рванулось к воздуху и жизни. Андерс всплыл прямо под носом у пиратов. В каком-то смысле эти парни ничем особо не отличались от храмовников, ловивших его и провожавших в круг. Только пираты сочли его неплохим уловом и собирались доставить до невольничьего рынка в относительной сохранности. Еще и ценителями мужской красоты оказались, ни разу не врезали по лицу. Старому Андерсу, тому, каким он был раньше, до встречи со Справедливостью, это могло бы польстить. Как и комментарий, с которым его выкупил тевинтерский маг, оценив не столько магический потенциал, сколько экзотичную для их краев внешность. Появление командора из Киркволла принесло надежду, что удастся закончить с жизнью, как Андерс и планировал. Резерфорду не впервые становиться палачом для магов. Даже если отдать должное его чувству справедливости, все равно конец должен был наступить быстрый и логичный. Андерс сам не знал, чего ему хотелось больше — жить или умереть. Все таки к смерти он готов больше, сам себя приговорил еще в том мире. Вмешательство господина Павуса оказалось совсем некстати. Хоть вещи он говорил интересные, но оставаться живым сложно и больно. Оставаться живым Андерсу не хотелось. Когда он закрывал глаза, к нему приходили сестры из церкви и возможные жертвы из горожан, и мертвые маги киркволлского круга. Правда, после представления, устроенного господином Павусом и его рабом, Андерсу грозили более приятные, хоть и не менее болезненные видения. Вот уж на что умелых ребят подбирали в «Красной розе», но такого незабываемого впечатления они не производили. Справедливость помогал Андерсу держаться, наверное, можно было сказать, что дух стал его внутренним стержнем. Он многого не одобрял, слишком настойчиво диктовал свои правила и свое видение мира, но без него так трудно не поддаваться настойчивым желаниям плоти. Только сейчас Андерс начинал осознавать, насколько сильными стали влияние и контроль Справедливости. Не зря ему казалось, что провалы в памяти учащаются, и порой он не мог вспомнить до половины суток. Дух потихоньку с его молчаливого согласия забирал себе все тело и всю жизнь. И все же без него Андерс чувствовал себя опустошенным. Смерть казалась таким привлекательным выходом, тем более он сам осудил себя за содеянное: «Андерс, Серый страж, отступник и террорист, вы признаетесь виновным в самонадеянности и слабоволии, приведшим к гибели невинных». Оставалось только привести приговор в исполнение и радоваться, что тебя не сделают усмиренным. По сравнению с их состоянием смерть Андерса совсем не пугала. Наоборот, теперь он боялся откладывать, иначе заразится от господина Павуса его жизненной силой, а быть слишком живым слишком больно. Возвращался домой Дориан в отличном настроении. Вместе с Мей, Юлием и другими сопартийцами они отлично отметили победу в «Серебряном коне». Теперь, в случае преднамеренного или нет убийства лица без магических умений, магические силы убийцы будут считаться отягчающим обстоятельством. После сотен лет безнаказанности магистров — это был громадный прогресс. Правда, законы касались только свободных граждан Тевинтера, но в рядах Люцернов царило приподнятое настроение. Дориан мог радоваться еще и тому, что у него появится больше свободного времени. В разработке законов он участия почти не принимал, сфера его интересов лежала в практической магии и временных парадоксах, а не в юриспруденции. Вот если надо было выступить и убедить людей, тут и нужен был магистр Павус, тогда пригодилось разбираться и заучивать. А пока Дориан мог почивать на лаврах и наслаждаться ролью одного из лидеров может не самой влиятельной, зато самой прогрессивной фракции. Дом как всегда встречал спокойствием и тишиной. С тех пор, как мать уехала в родовое поместье под Каринусом, никто не пилил, не устраивал сцен с заламыванием рук и разговорами о чести семьи. Главк вырастил Дориана и был предан ему лично, а не Павусам или Таллрасианам, того же он требовал от фамилии в Минратосе. Учитывая, что Дориан выступал в оппозиции ко многим влиятельным семьям, преданность слуг обеспечивала не только покой, но и безопасность. Выслушивая последние городские новости, Дориан прошел в купальни на задней половине дома. Он погрузился в горячую воду и с удовольствием отдался в умелые руки банщиков. Главк сам принес господину бокал холодного лимонада с плавающими кусочками льда и листиками освежающей зелени. И стоило признать, это было уместно вместо привычного вечернего бокала вина. Иногда Дориан не понимал, как без Главка и полного дома слуг он выжил в Ферелдене. Даже Вивьен по достоинству оценила его гостеприимство, когда ей случилось приезжать в Минратос с визитом. Как только Дориан поднялся, его ополоснули чистой водой с несколькими каплями душистого масла, и Алана, эльфийка-либертати, подала ему домашнюю мантию. Она выложила складки на одеянии и отошла на несколько шагов. — Спасибо, Алана, — кивнул Дориан, сдерживая улыбку. Наверное, для отца или матери важны были все эти складки, как истинные наследники сновидцев, они держали себя идеальными и на людях, и в своем доме. И хотя Дориан не настолько придерживался традиций и одежды сминались, как только он покидал купальни, место для служанки держал все равно. Алана днем убиралась в комнатах, но уложить складки на мантии или плаще хозяина считала своей главной обязанностью. — Рада услужить вам, господин Дориан. Отказавшись от ужина, Дориан сразу поднялся на второй этаж. Сегодня он хотел почитать в своей спальне, наслаждаясь тишиной и последним трактатом магистра Луани «О неизменности материальной составляющей вещества». Дойти до своей спальни Дориан не успел. Слуга визжал так перепуганно, словно его силком волокли на алтарь для ритуала. — Что тут произошло? — на встречу Дориану кинулся испуганный Лигий, желая укрыться на груди хозяина. Даже запах масел не мог забить тяжелый запах крови, витающий в покоях пленного ферелденского мага. — Кто-то мне скажет, что произошло? — Магия крови, господин, он пытался... — Он жив, господин, — Терренс выглянул из ванной комнаты, вытирая окровавленные руки. — Но нужен целитель. — Забери Лигия, — Дориан оторвал от себя юного дурачка. — Где Лиам? — С магом, господин, — Терренс обнял Лигия. Слуга милый и очень красивый парень, и теперь, когда он потерял невинность, можно было надеяться урвать и себе кусочек удовольствия. — Я отведу его в холл? — Да, отведи, — отмахнулся Дориан, ускоряясь. В инквизиции Солас показал ему пару заклинаний, да и к лекарям пришлось заглядывать, чтобы не чувствовать себя беспомощным в случае травм на выездах. Собственную беспомощность и бесполезность Дориан ненавидел в любых обстоятельствах. Ферелденский маг лежал на полу, его запястья уже туго перебинтовали. Ванну заполняла вода, смешанная с кровью и ароматными маслами. — Потянете немножко сил, господин Дориан? — заметил взгляд хозяина Лиам. Он не первый год охранял дом молодого магистра Павуса и знал о его отношении к магии крови, но трудно не посмеяться над этим, находясь в Тевинтере. Сам Лиам родился на юге Антивы, после судьба занесла его в Сегерон, еще позже столкнула с Дорианом Павусом. — Нет, не буду. Но если он умрет, смогу поднять, чтобы расспросить о том, как опростоволосились мои люди и недосмотрели за ним. — Понял, простите, господин, — Лиам сжал губы, чтобы не рассмеяться, представив господина Дориана, ведущего светскую беседу с мертвецом. — Он не умрет, раз не успел на встречу к Госпоже, придется тут задержаться. Я так понимаю, теперь нам с Терренсом надо быть видимыми и навязчивыми? — Да, теперь будете компаньонами, — срастить стенки сосудов и покрыть их тончайшим слоем мышечных клеток, превращая порезы в глубокие царапины, Дориан смог, хоть и прилагая больше усилий, чем слабенький целитель, а тратить силы на эпителий не захотел. А уж выздоравливать и набираться сил ферелденцу придется самому. — Постарайся не доводить его, Андерсу и так пришлось нелегко. Помоги, давай уложим его на кровать. — После того, что он сделал, поделом. Вам так не кажется? — Настроение господина Лиам улавливал мгновенно, ему много объяснять не приходилось. — Вам так не кажется. Но он все равно ваш раб — слишком мягкое наказание за взрыв церкви. — Я не слишком истовый андрастианин, если хочешь праведного возмущения, я выпишу тебе какую-нибудь сестру, — Дориан пожал плечами и, забросив на плечо руку Андерса, поднял его и потянул к постели. — Лично попрошу мать Жизель, чтобы прислала проповедницу для страждущих и во имя моей вопиющей аморальности. — Аморальности? О, да, он по-своему привлекательный этот маг, — понимающе хмыкнул Лиам. — Нам попросите сестричку молодую и красивую. — Да, привлекательный... Трахаться со смазливыми рабами в Тевинтере не осуждалось. И Дориан этим пользовался, но эльфы, как ни красива их раса, привлекали его куда меньше, чем крепкие люди или кунари. Надо было привезти Быка под видом наложника, вот был бы скандал. Причем самое смешное, что статус раба фактически сделал бы их отношения неприкосновенными для широкой публики. Но у Быка свои цели и виденье ситуации, а у Дориана имелись свои пожелания и свои условия. Они вовремя разбежались, когда Инквизиция ушла в подполье, смогли остаться друзьями. А теперь появился этот ферелденец. Гостевые покои не отличались такими площадями, как хозяйские комнаты. Дориан еще помнил, как неуютно ему было первое время в отцовской спальне. В покоях, отведенных для Андерса, было куда приятнее — из-за цветных занавесок и мозаик с золотой смальтой складывалось впечатление, что там всегда светили солнечные лучи. И на обнаженном теле ферелденского мага тоже играло солнце, несмотря на время суток. — Лиам, проверь, послали ли за доктором, и позови кого-нибудь убраться, — Дориан опустился в резное кресло возле миниатюрного фонтанчика. — Я подежурю, вдруг он придет в себя или надо будет поддержать его энергетически. — Не оправдывайтесь, господин, — насмешливо протянул Лиам. — Мне нет нужды оправдываться в собственном доме. И я клянусь, что притащу андрастистианку-сестру только ради того, чтобы воспламенить в тебе истинную веру. — Боюсь, если я воспламенюсь, вы выгоните меня из дома, а возвращаться в Антиву я не готов. Да и в Ферелдене климат не очень. — Дерьмовый климат, — Дориан даже поежился, вспоминая, как мерз на вылазках. — Должен признать, что лучше бежать в Орлей, там хоть нет собачьего дерьма на улице. Ты еще тут, Лиам? — Слушаю о собачьем дерьме, господин. Это очень увлекательно. — Уйди наконец! Если отвлечься от запаха крови и бинтов на запястье, то можно было подумать, что Андерс отдыхает. Надо бы прикрыть его, но Дориан об этом не думал. Просто любовался красивым мужским телом. Золотистые волосы покрывали сильные руки и ноги, длинные нервные пальцы тоже были привлекательны, хоть и вполне характерны для мага и целителя — Дориан любил красивые руки. Он поднялся натянуть на ферелденца простынь, признавая, что слишком высокого мнения о своей выдержке. До сих пор Дориану вполне удавалось игнорировать тот факт, что Андерс привлекательный мужчина. Вокруг того было много чужих эмоций, в первый момент Дориан поддался влиянию Каллена, потом главенствовало любопытство, но дела оказались важнее. Теперь Дориан лучше понимал отца: сначала делай то, что должно, потом потакай желаниям. Упрямство заставило его довести до конца работу над законом, отложив увлекательные исследования и беседы на потом. И он чуть не опоздал. — Простите, господин Дориан, — Алана покосилась на лежащего мага и заглянула за занавески, разделяющие спальню и ванную комнату. Она цокнула языком и осторожно спросила задумчивого хозяина: — Он точно не пытался магией крови сломать ваше заклинание? — Нет, Алана, успокой сплетников. За этим человеком есть грехи, но он противник магии крови. Он хотел убить себя, а не кого-то из нас, — слабое зато ровное дыхание Андерса успокаивало Дориана. Они поговорят, и он постарается объясниться с магом, свалившимся из другого мира. Наверняка не так уж отличаются их миры, а значит и обычные человеческие ценности тоже. — Да, господин. Я быстро, господин. Алана хотела что-то добавить, но, видя, что Дориан не в настроении разговаривать и объяснять, исчезла за занавесками. К тому же следом за ней появился Главк, присутствие которого мгновенно увеличивало тягу слуг к труду. — Вам надо переодеться, господин Дориан, надеюсь, шелк не окончательно испорчен. В крайнем случае, можно будет заменить кусок... — Это не магия крови. — Он же выжил. Теперь вы успеете поговорить с ним и успокоить, — Главк подал мантию. — Переоденьтесь. Доктор уже на подходе. Ситуацию вы держите под контролем, нет нужды встречать гостя в промокшей и окровавленной одежде. — Думаю, если бы домой принесли мой истерзанный труп, ты и тогда первым делом шумел бы на счет моего неподходящего вида. — Не думаю, господин Дориан. Я был бы слишком расстроен тем, что вы опозорили учителей и две благородные семьи, и поколения сновидцев, стоящие за вами, позволив кому-то себя убить, — чопорно отрезал Главк, помогая хозяину одеться. — Это не допустимо, не смейте так делать. — Не буду, успокойся, — улыбнулся Дориан. Он запахнулся, а в следующий момент уже пришлось раскланиваться с целителем. Господин Пеон заботился о здоровье самых известных семей Тевинтера, и знал, как и от чего лечили любого отпрыска альтусов. Обнаженный мужчина в постели магистра Павуса его не удивил, скорее странными показались обстоятельства, но вида целитель не подал. — Уберите свое заклинание, Дориан, — Пеон провел над раненым и раздраженно встряхнул руками. — Он маг, как я понимаю? — Да, — объяснять было бы долго, но ситуация была не такая уж из ряда вон выходящая, так что Дориан не стал делать секрет на ровном месте. — Юлий сделал мне подарок. — Из Вирантиевских Юлиев? Они так эмоциональны и каждый называет старшего сына Юлием, вы знали? — Пеон убрал бинты, и его ладони засветились мягким желтоватым светом. — Вы закрывали кровотечение? Неплохая работа для некроманта. — Это из-за того, что у нас тоже есть понимание, как функционирует человеческое тело, — ответил до того только кивающий Дориан. — С переломами, надо заметить, я справляюсь лучше. — Кости, конечно же, — рассмеялся Пеон. — Вы всегда мне нравились, магистр Павус. Мой сын симпатизирует Люцернам. Вот и все, ваш раб снова цел. — Пусть приходит, мы всегда рады новым лицам. — Мы пока подождем. Ваша фракция только набирает влияние, целители предпочитают правящую фракцию или нейтралитет — это традиция. — Не все, — заметил Дориан, спокойно принявший отказ. Он подумал об Андерсе, говорили, тот тоже хороший целитель, что совсем не мешало ему стать революционером. — Но мы слишком старая семья, чтобы отказываться от традиций. — Я понимаю. Андерс перестал выглядеть как свежий труп. Собственно, угрозы его жизни не было даже не после вмешательства Дориана, а когда его нашли Лиам с Терренсом. Целитель с легкостью убрал последствия, осталось только сытно кормить, поить отваром эльфийского корня с эмбриумом и обеспечить покой. Оставив дежурить охранников и сиделку, Дориан все же уединился с магистром Луани. Теоретические аспекты магической науки, последние исследования — самое увлекательное чтиво на ночь. Хорошая книга всегда стимулирует разум, подкармливает его, заставляет думать и анализировать. На третьей главе Дориан понял, чего ему не хватает для того, чтобы дать Андерсу относительную свободу. Побег его не слишком беспокоил, разве что в свете обещания, данного Каллену. Вот с доступом в Тень все сложнее, а Солас очевидно слишком занят разрушением мира, чтобы просить его помощи или консультации. Оставался Коул, но требовалось подождать, пока он появится. Заклинание, блокирующее магию, Дориан мог повесить только на относительно небольшое помещение, причем это требовало регулярного обновления и закрывало доступ к магии всем, кроме источника заклинания. В тайнике отца хватало всяких артефактов времен расцвета и экспансии империи, некоторые можно было отнести еще к наследию Арлатана. Это, скорее, была коллекция редкостей, назначение многих вещей в которой оставалось неясным, но попадались действительно дрянные вещи, вроде парных браслетов Проклятого, блокирующих магию. Надо поработать над тем, чтобы они признавали одного хозяина и снимались только им, а без магии крови такие артефакты не включались. Дориан поморщился; хотелось бы обойтись без нее. Возможно, что-то из арсенала некроманта поможет договориться с неодушевленным, но энергетически и информационно насыщенным предметом. Утро началось с осторожных прикосновений, Дориану даже показалось, что ему снится призрачный любовник. Лигий будил его так, как ему самому представлялось желанным и романтичным. Широко зевнув и потянувшись, Дориан поймал эльфа за тонкие запястья: — Купальни готовы? — Да, если вы... — А Андерс, ферелденский маг? — Проснулся, выпил отвар, от еды отказался, — Лигий вздохнул и убрал руки за спину. — Я вас сегодня не интересую? — Нет, малыш, — сегодня Дориана занимал Андерс. Пусть слишком двусмысленно было то, что он раб и внимание можно истолковать как принуждение, но почему бы не предложить ему составить компанию? — Попроси поваров сегодня подать рыбу на завтрак. Я сначала в купальни, потом позавтракаю. — Главк бы спорил с вами на счет ваших нужд и меня, — простодушно заметил Лигий, немного разочарованный пренебрежением хозяина, но пока не определившийся со своим отношением к этому. С одной стороны, вроде бы можно чувствовать облегчение и благосклонно отнестись к ухаживаниям Терренса, а с другой стороны, господин Дориан такой красивый и магистр. — Лет через двадцать ты тоже сможешь. — Тогда я уже буду некрасивым. Разочарованные эльфы очень милые в этом возрасте. Дориан поднялся с постели и чмокнул Лигия в русую макушку, прежде чем придать ускорение шлепком. Если продолжится период воздержания, милое создание сможет пригодиться, но пока Дориан не хотел трахать одного, желая другого. Эрзац-отношения редко удовлетворяли по-настоящему. На подставке у гардеробной уже висела удобная домашняя мантия, затканная изысканным узором. Дориан набросил ее, прихватил шкатулку с артефактом и вышел в холл. Он замешкался всего на мгновение, засомневавшись в уместности своего предложения, и все же вместо лестницы выбрал комнату пленника. — Доброе утро. Как себя чувствуешь? — Дориан улыбнулся, может, румянец и появился на щеках мага, но жизни во взгляде больше не стало. — Не хватает рассветного лотоса. — Что? Почему не хватает? — Рассветный лотос делает эффективнее зелье, если были кровопотери, — без эмоций сообщил Андерс. О рецептах он мог говорить в любой ситуации, в любое время суток. Спасибо Ирвингу, который вынудил Андерса заучить справочник почти на память, вдолбленные им знания не улетучились из ветреной головы, несмотря на все обстоятельства. — Почему не кровавый лотос? — Травничество чрезвычайно нудная наука, Дориан считал, что рационально было бы, если бы названия растений как-то намекали на их свойства. — Потому что кровавый касается цвета. — Это... Ладно, демоны с ними, с цветами, я кое-что тебе принес, — Дориан протянул Андерсу шкатулку с браслетами. — Как щедро, раньше я любил такие штуки, но пришлось продавать, когда сбежал от Стражей, — Андерс достал из шкатулки браслеты, украшенные тонкой эльфийской вязью. Болтать глупости проще всего, хорошо, что магистр Павус не спрашивает о попытке убить себя. — Золото мне нравилось больше серебра, и Кусланд говорил, что моей внешности больше идет золото. В Амарантайне наш дорогой предводитель тоже подарил мне браслеты, под сережку. Сейчас уже не найдешь следов ни того, ни другого. — Я тоже думаю, что золото пошло бы больше, — признал Дориан, даже не хотелось портить настроение смягчившемуся, когда речь зашла о каком-то Кусланде, магу. — Но браслеты Проклятого у меня только одни. Наверное, они вообще только одни. — Артефакт? В чем подвох? — осторожно вернув украшения в шкатулку, Андерс внимательно посмотрел на хозяина. — Я ваш раб, можете уже не стесняться. — Они блокируют магию, — не стал отпираться Дориан. Он не мог не жалеть Андерса, меньше всего хотелось бы быть на его месте. Круги вне Тевинтера часто напоминали школу для трудных подростков с жестким распорядком, а то и тюрьму. Потом Серые Стражи — организация довольно специфическая, а теперь Андерс разыскиваемый преступник. Вернее, здесь он мертвый преступник, если исходить из реалий. — Это неприятно для мага. Но пока я не получу уверенность в том, что вы со Справедливостью не объединитесь, хочу отрезать тебя от Тени. Браслеты Проклятого блокируют магические способности. Если Справедливость ищет тебя сквозь Тень, то так ты точно для него будешь недоступен. — И я должен сам их надеть? — Ну, это не обязательно, если предпочитаешь, чтобы на тебя браслеты надели насильно, — Дориан старался быть убедительным, если можно избежать насилия и некрасивых сцен, почему бы не попробовать уговорить. — Я бы не хотел этого. Ты заперт, потому что можно блокировать магию... — На небольшой площади, я знаю. Вообще-то храмовники могут и на большой площади, но не длительное время. Это иронично, что свободный Тевинтер значительно продвинулся в ограничении магов, если сравнивать с Храмовниками. — Потому что маги-рабы не такая уж редкость, а магию мы изучаем не только по старым манускриптам, но и разрабатываем новые заклинания. Но мне правда жаль. Я стараюсь связаться с человеком, знающим Тень лучше, чем все маги вместе взятые, — Дориан отбросил приличия и сел на постель Андерса, глядя ему прямо в глаза. — Я бы хотел, чтобы ты был гостем, но одержимость не шутка. И я обещал Каллену. Браслеты свяжут силу, но в пределах поместья ты сможешь передвигаться свободно. — Я не собираюсь опять позволять духу использовать мое тело как вместилище. Можете не беспокоиться, — скрипнув зубами, Андерс надел браслеты и сдержался, чтобы не швырнуть в красивое лощеное лицо магистра Павуса шкатулку. — Но на слово мне все равно не поверят, правда? — Мне жаль, — Дориан видел, как потемнел взгляд мага от сдерживаемого гнева, но главное сделано. — Если позволишь, я хотел бы пригласить тебя в купальни. И обращайся ко мне на «ты». — Номинально вы мой хозяин, наши отношения предполагают покорность и некоторое подобострастие с моей стороны, — зло выпалил Андерс. — И еще подобающую ситуации дистанцию. — Подобострастие мне нравится, — кивнул Дориан. — Пожалуй, этого мне не хватает в отношениях со слугами, они недостаточно подобострастны. Так как на счет купальни? У меня прекрасный массажист. — У меня чувство, что я до туалета не дойду, не говоря уже про купальню. — А если я помогу? — Трусики Андрасте, почему вы такой настойчивый, магистр Павус? — Андерс успел немного успокоиться, ровно настолько, чтобы оценить интерес к своей персоне. Наверное, должно бы льстить, что даже в подобном состоянии он привлекал внимание столь эффектных мужчин, если, конечно, он не слишком обольщался на счет Павуса. Но пока Андерс испытывал только огромную усталость от жизни и от своей вины. — Обычно никто на это не жаловался. Я помогу. — Погоди, я сам, — Дориан протянул руку, и Андерс поднялся с постели, не утруждаясь закутыванием в простыню. Он пошатнулся, но устоял на ногах. Золотистые пряди упали на глаза, Андерс мотнул головой, и перед глазами все завертелось. — Если тебе будет удобнее, я позову кого-то из слуг, — удерживая Андерса за талию, Дориан все еще сомневался в правильности своих действий. — Не рвусь навязывать свою компанию. Но все равно мне хотелось бы послушать о твоем мире, узнать о различиях. А когда оправишься — провести некоторые тесты. — Чисто научный интерес, да? — хмыкнул Андерс, горячая мужская рука заставляла вспоминать совсем другие времена. Когда-то его обнимали не для того, чтобы он мог стоять, а чтобы упасть, метафорически, конечно, в пучину страсти. — Мы не подумали о мантии, — Дориан помог ферелденцу сесть и отступил. Совместный поход в купальни теперь не казался такой уж хорошей идеей. Если уж доводить отношения до постели, то следовало бы действовать тоньше, не столь очевидно проявляя внимание, которое в обнаженном виде уж точно не скроешь. — Что касается научного интереса, то я люблю совмещать приятное с полезным, а ты кажешься занимательным собеседником. Тем более мой учитель работал с временной магией и косвенно, скорее всего, способствовал твоему появлению в нашем мире. — О, — Андерс натянуто улыбнулся и закутался в поданную одежду. Видимо, он ошибся в мотивах Павуса. Но готовность брать на себя ответственность за свои и чужие действия это хорошая черта, как не крути. Андерс прекрасно понимал, что это значит. — В любом случае, купальни, неплохо для разнообразия. Раз уж я согласился на браслеты Проклятого, почему бы не получить удовольствие от своей сговорчивости. — Тогда пойдем. Я проведу тебя в купальни, а после поговорим, если только ты не захочешь отдохнуть. Передав Андерса в руки банщиков, Дориан прошел в столовую, пришлось поскучать с чашкой чая и развлекающим Главком. Кроме цен на рынке они успели обсудить изменения по охране поместья с учетом присутствия Андерса. Потом принесли запеченное филе морского окуня, и Дориан отдал должное мастерству поваров. Лигий заглянул в столовую: — Андерс спрашивает, где ему ждать вас? — Если не устал, то я предпочел бы отдохнуть в саду. Беседка готова? — Конечно, господин Дориан, все готово, — Главк подал незаметный знак слуге. Пока хозяин пройдет центральными аллеями, тот устранит мелкие недочеты, если таковые найдутся. — Что прикажете подать? — Фрукты, вино. Для Андерса отвар и, наверное, какой-то сок, узнайте, что он предпочитает. — Хорошо, — домоправитель махнул кухонному мальчишке. — Ты слышал, передай на кухню. — Подожди, Сай, — отставил чашку Дориан и поманил мальчика, — в отвар добавьте еще рассветный лотос. — В какой пропорции, господин? — Без понятия, нужно спросить Андерса. Он целитель. В общем, пусть скажет, что ему нужно. К разочарованию Дориана, в беседке посидеть не удалось. Андерс сослался на слабость, и его провели спальню. Прогулявшись по саду и полюбовавшись цветением олеандров, Дориан тоже вернулся в дом, досадуя, что не получится насладиться свежим воздухом и прекрасной погодой в хорошей компании. Впрочем, Главк приказал распахнуть все окна в доме, в том числе перекрытия атрия, впустив ароматы сада и теплый ветер. Дориан разрывался между необходимостью вспомнить теорию временной магии своего учителя и желанием пообщаться с ферелденцем. В конце концов, самым правильным решением было позволить Андерсу отдохнуть. Поздний обед заботливый Главк приказал подать в атриум, чтобы хозяину не приходилось уходить далеко от фамильной библиотеки. И Андерс выглянул на запах: это в закрытом помещении можно страдать отсутствием аппетита, но не тогда, когда ароматы пищи разносятся на весь этаж. Он вышел, опираясь на Терренса, и сел напротив Дориана. — Поделитесь обедом, магистр Павус? Или продолжите пытку? — Ни в коем случае, — Дориан обвел рукой стол. — Мой домоправитель считает неприличным подавать обед меньше чем на четырех человек, и это для меня одного. Что тебе положить? — Я не так слаб, чтобы не поднять куропатку, магистр, — Андерс опять тряхнул головой, отбрасывая назад непослушные после купания пушившиеся пряди. — Вино пока не буду, но спасибо, что предложили. — Ты почти умер вчера. — Не считая моего душевного смятения, которое как раз настоятельно просит выпивки, «почти умер» это не самое непривычное мое состояние, — Андерс вгрызся в куропатку и, прожевывая, добавил: — Ребрышко ягненка я бы тоже поднял. — Я распоряжусь насчет ягненка на ужин. — Хорошо отмывать попавших в дом мужчин надо в первую очередь, поставил себе на заметку Дориан. Теперь невозможно игнорировать диковатой северной красоты сидящего напротив Андерса. — Зачем ты пытался покончить с собой? — Понимаете, магистр, когда в жизни есть только муки совести и четыре стены, кажется, что тебе уже нечего терять. Но купальни, массаж, вкусная еда — и вот оказывается, что я поверхностный и зависимый от физического комфорта человек. — Тогда, боюсь, в моем доме в Минратосе с желанием умереть тебе будет сложно. Если понадобится, приставлю к тебе еще личного слугу или горничную с приказом исполнять все капризы. — М-ммм, ваше предложение, магистр Павус, наталкивает меня на вот какую мысль: после смерти хорошие люди попадают под крыло Пророчицы. А раз я точно знаю, что повесился в мире, где Хоук мужчина и меня не убили в Киркволле, то не такой я подонок, и церковь не имеет приоритета на абсолютную истину. Иначе... — Андерс остановился, чтобы положить себе еще запеченных с птичьими сердечками овощей и ароматного мягкого сыра. — В общем, ваше поместье не похоже на Черный город, а вы на демона. Хотя, если подумать, то демоны искушения... Я говорю глупости, правда? — Наверное, сравнение с демоном искушения должно мне польстить, — улыбнувшись, заметил Дориан, все еще не спеша с выводами по поводу ориентации Андерса и возможного принуждения. — Но, на счет вина, я думаю, что сейчас тебя и одним бокалом можно уложить в постель. Прости, я не то говорю. — Почему же, если я правильно понял, магистр, вы думаете, что привлекательны, — Андерс смотрел на Павуса испытующе. — Вообще-то, я демонски привлекателен, — рассмеялся Дориан. — Хорошо, значит, я привлекателен, вы демонски привлекательны, — Андерс выразительно подвигал бровями. Честное слово, если бы в мире, где Хоук — мужчина появился Дориан, то этот мир был бы вдвойне прекраснее. Хотя, может, и в том мире был свой магистр Павус. — Не обращайте внимания, просто вспомнился спектакль. Мы смотрели его еще в Амарантайне с Кусландом и Огреном. — А кто такой Кусланд? Ты уже второй раз вспоминаешь о нем, — чтобы отвлечься, Дориан решил отдать должное еде. — Вы не знаете героя Ферелдена, принца-консорта? Я думал о нем слышали даже в Тевинтере. А вы знакомый Калена, значит, связи с Ферелденом у вас есть. — У нас Герой Ферелдена — Сурана, эльфийка с огромным магическим потенциалом. Старший чародей Ирвинг всегда отличал ее, по словам Каллена. — Ирвинг был и в моем мире, но герой Ферелдена — Кусланд. Если бы он хотел, то стал бы королем, но опасался после мора ввергать страну в хаос, — Андерс никак не мог уложить себе в голову, что действительно попал в другой мир, такой же, но другой. Несоответствия просто выбивали его из колеи. — Как это может быть, Дориан? Как мир может быть так похож и настолько отличаться? — Есть теория, что миров на самом деле множество. И каждый точно такой же, почти такой же, не считая какой-то мелочи. По теории многих миров, провидцы видят не будущее, а мир, опережающий наш на какое-то время, потому их видения не совпадают до мелочей. И еще, если они видят несколько миров, то могут указывать на разные варианты развития событий. Мой учитель, Алексиус рассматривал время как материю, ему казалось, что он смог повернуть время вспять, — от этих воспоминаний у Дориана до сих пор холодело на душе. — Самое страшное представлять, что тот мир, который мы видели с Адаар — это реальный мир. Мне хочется думать, что он существовал только в развилке времени, которую мы исправили. — Так страшно? — Андерс верил Дориану, но то, что он говорил, было непостижимо. — Поверь, я знаю о Киркволле, что-то по слухам, что-то по рассказам Варрика. — О, Варрик — гном, плут, писатель и настоящий друг? — Да. — Хоть что-то есть незыблемое, — облегченно вздохнул Андерс. — Я рад, что он есть в вашем мире. И Бъянка есть? — Конечно, разве может существовать Варрик без Бъянки? — Дориан улыбнулся, Инквизиция стала частью его жизни, подарила отличных друзей. И если команда Хоука была такой же, понятно, почему Андерсу приятно вспоминать старых товарищей. — Я тебя перебил, прости. — Ничего, лучше говорить о Варрике, чем о кошмарах. Так вот, было намного страшнее, чем в Киркволле. И хуже всего, что это сделал мой учитель, который... в общем, важный для меня человек. Мир поработили храмовники и сотрудничающие с ними маги, которые стали лириумными наркоманами... — Это часто бывает с храмовниками, — не удержался Андерс. — Нет, наркоманы, скорее, как Мередит и Бартранд, а не как ваши храмовники. Везде был красный лириум, пожиравший или души, или тела. До сих пор я вижу в кошмарах сестру Соловей, какой она была в том мире, — Дориан посмотрел в янтарные глаза ферелденца: тот искренне сопереживал. Несмотря на все свои неурядицы, на неопределенность собственного будущего, Андерс умел не зацикливаться на себе. — В моем мире я умер до того, как появился инквизитор. Пришлось скрываться от храмовников и от искательницы. Расскажешь, что происходило дальше? — Одновременно Андерсу хотелось удовлетворить свое любопытство и отвлечь Дориана от его иномирского кошмара. Рассказывать об инквизиции Дориан мог много. Адаар — особенная женщина в его жизни, как и Мэй. Инквизиция дала Дориану не только друзей, но и уверенность, что его происхождение или ориентация не определяет ни то, какой он человек, ни место в обществе. Кроме того, полевой опыт бесценен — вернувшись в Тевинтер, Дориан знал о себе гораздо больше, чем до инквизиции. Например, он точно знал, что проживет без чищеного винограда. Андерс хохотал, слушая жалобы на погоду и отсутствие чищеного винограда. Понятно, что он знал действительно трудные времена, тем ценнее показался Дориану его смех. Ради такого настроения он мог все время, проведенное в инквизиции, рассказать как трагикомический анекдот. — А что твой мир? — Мой? — Андерс задумался. Он всегда был слишком влюбчивым, первого впечатления хватало, чтобы увлечься, а производить впечатление магистр Павус умел. Свои эмоции Андерс старался обуздывать как мог, но почему-то так получалось, что одна влюбленность вытеснялась только другой влюбленностью. — Что вас интересует, магистр Павус? На сколько я понимаю, миры отличаются в деталях, но основные события: Мор, Архитектор, я взорвал церковь, маги взбунтовались — совпадают. Чтобы сравнить мелочи, нужен ферелденец или тот, кто жил в Киркволле. — Тогда расскажи о себе. И называй меня Дорианом, а то от обращения магистр Павус я вздрагиваю и оглядываюсь в поисках отца. — Пока они разговаривали, слуги сменили блюда на десерты и фрукты, подали охлажденное вино и чай, Дориана тревожила усталость, проявляющаяся на лице Андерса. — Может, приляжешь? Раньше пиры в Тевинтере длились долго, и гости предпочитали общаться, пить и есть лежа. — Да, наверное, так будет лучше, — Андерс растянулся на кушетке. Подбежал эльф, тот самый парень, что трахался с Дорианом, подсунул подушку под локти и под спину. — Я уже говорил, что магистр Павус в данный момент кажется мне более подходящим обращением. — Хорошо, Каллен говорил, что ты семь раз сбегал из Круга. Как это у тебя получалось? Я думал, что условия ужесточаются для рецидивистов. — Меня жалели, я же обаятельный был. — Ну, не только был, — заметил Дориан, и Андерс широко улыбнулся. — Ирвинг мне покровительствовал. Такого талантливого целителя, как я, еще стоило поискать, я мог буквально поднимать мертвых. А храмовникам, видимо, нравился процесс охоты, — Андерс помолчал и добавил: — и добыча. — Хочешь сказать?... — что Андерс хочет сказать, Дориан вслух не повторил. — Что изнасилования при поимке считались нормальным делом? Нет, нет, меня не трогали, но историй я знаю достаточно, — так Андерс всегда травил байки о побегах. Но сегодня настроение совсем другое, настал момент, когда хотелось рассказать и признать, что уже это пережил. — Каждый раз. Просто пускали по кругу, предварительно сломав пальцы. Целительская энергия довольно интересная штука, пока мы добирались до Круга, никаких физических доказательств уже не было. Жаловаться бесполезно, даже если есть доказательства. А я мог говорить о жестокости, но мое состояние это не подтверждало. Если бы ты не отрезал меня от магии, я привел бы себя в порядок за ночь даже бессознательно. — Андерс, прости, — в инквизиции Дориан расспрашивал об Андерсе у Варрика — всегда интересно поговорить с тем, кто лично видел, как вершится история. А уж личность того, кто заварил кашу с восстаниями магов по всему Тедасу, не могла не интересовать. Еще тогда Варрик заметил, что в ненависти Андерса ему чудилось нечто глубоко личное. Дальше тему они не развивали, — если не хочешь вспоминать, не нужно. — Разве о таком забывают, Дориан? Знаешь, я вообще никому об этом не говорил, кроме Карла. Он стал моим первым, зализывал мои раны. Когда его выслали из круга, я опять сбежал, мне казалось, что без поддержки можно свихнуться. Когда я встретил Героя Ферелдена, то мог говорить только о выпивке и девочках и хотеть только девочек. Мысли о мужчинах, которые могли бы мной заинтересоваться, вызывали приступы тошноты, — первым порывом Андерса было развести руками, но лежа получалось не очень эффектно. — Но несколько лет в относительной безопасности, когда перед глазами постоянно торчал Кусланд, с этими нежными любовными письмами из Антивы, и я вспомнил, почему люблю мужчин. Вас это не шокирует, магистр Павус? — Нисколько, — как тут удержаться от многообещающей улыбки, но Дориан очень старался оставаться в рамках приличий. — Так вот, потом я убил Карла, после того как его усмирили. Можно я не буду упоминать Справедливость? Теперь мне кажется, что я сходил с ума тогда или сейчас схожу. Я уже не могу понять, какое свое состояние считать нормой. — Одержимость явно не норма, Андерс. Ты и сам это знаешь. — Лучше кого угодно знаю, — устало согласился Андерс. — Про Хоука рассказывать? Он меня восхищал как маг, как лидер, как мужчина. — Рассказывай осторожно, а то вгонишь меня в комплексы, — коснуться раскрытой ладони ферелденского мага получилось почти случайно, Дориан не спеша дотянулся до порезанного на дольки персика, удобно опираясь запястьем на руку Андерса. Тот замер, согнул пальцы в попытке задержать и отпустил мгновенно, словно им обоим только показалась эта просьба о ласке. Впрочем, Дориан отдавал отчет в своей впечатлительности, ему могло и почудиться желаемое. — Ну, в элегантности ему до тебя далеко, — Андерс тоже боялся, что получит то, чего просит, и ему опять будет что терять. Но желания страх ничуть не уменьшал, делал острее и горше, но не уменьшал. Это у Андерса тоже никогда не менялось. Он увлекался, потом страдал, потом опять увлекался. Каждый раз сердце разрывалось на куски, ведь к такой боли невозможно привыкнуть, но Андерс все равно не собирался контролировать чувства. — И так Хоук... Хоук... Казалось, что он ни к чему не относится серьезно, но потом становилось понятно, что он ничего не упускал. Его одинаково уважали трущобы, Верхний город и даже Аришок. Хоук потерял сестру, с братом они цапались как кошка с собакой, зато своих товарищей он опекал. А я обманул его доверие. Справедливость считал, что цель оправдает все. Хорошо, что к тому времени Хоук выбрал другого, не меня. Иначе было бы еще сложнее. — Почему ты пытался себя убить? — Это было приведение приговора в исполнение, это была справедливость. Ради свободы магов я поступился своими принципами, уничтожил суть Справедливости, убил невинных, приговорил киркволльских магов. Сейчас я понимаю, что Справедливость обманул меня так же, как я Хоука. Не только взрыв церкви и смерть владычицы Эльтины должны были уничтожить даже намек на компромисс. Маги киркволльского круга назначались жертвами, призванными показать всю несправедливость системы. Ведь за преступление одного мага храмовники убили бы их всех, если бы не вмешался Хоук. Даже если бы Мередит не сошла с ума, магов все равно собирались уничтожить просто за то, что они маги, — в тонкой мантии Андерсу стало зябко, несмотря на царящее в Минратосе тепло. — Я был виноват, я себя приговорил. Не могу сказать, что не люблю жизнь, слишком люблю. Но справедливо ответить за свои поступки, разве нет? — Ты уже убил себя. В твоем мире это удалось, — Дориан наложил теорию сохранения вещества на временную теорию Алексиуса. Если их обе рассматривать через призму многомирной магической физики, то получался только один вариант, при котором живое существо могло пройти в разрыв между мирами. Очевидно, миры разделены совсем иного типа границей, чем завеса. — Если бы там ты не умер, тебя не утянуло бы сюда. Если тебе интересны теоретические выкладки, могу набросать. Но главное, я же просил обойтись без смертей магов в моем доме. — Ты просил обойтись без убийств магов. — Без самоубийств тоже. — Да, охранники согласны с Калленом, говорили, что ты сам меня убьешь. Или прикажешь им, а самоуправствовать в этом вопросе нечего, — Андерс криво улыбнулся опешившему от его вспышки Дориану. — Да, вы, магистр Павус, прям как Создатель, тоже не выносите чужих решений. — Думаешь, мои изображения выглядели бы хуже, чем статуи Маферата? Андрастианской церкви не помешала бы выразительная мужская фигура, нормальное воплощение отца. К тому же мой профиль украсил бы Песню света и все такое, — Дориан развернулся в сторону имплювия, демонстрируя профиль. Неустойчивое настроение Андерса он не собирался ни осуждать, ни обсуждать. Время все лечит. — Да, мой дорогой, твой профиль божественен, — Мэй поднялась на этаж в сопровождении Главка. Она внимательно осмотрела Андерса и кивнула. — Так это причина, по которой ты забыл, что сопровождаешь меня на бал у Кальпернии. — Мэй, я вообще не собирался ни на какой бал, прошу простить мою неучтивость, — Дориан поднялся и протянул даме руку. — Это Мэйварис Телани, моя подруга и прекрасная соратница в нелегком деле изменения Тевинтера. А это... — Я — Андерс, маг из Ферелдена. Благодаря пиратам и торговым операциям пользуюсь гостеприимством магистра Павуса, — Андерс тоже поднялся, но предпочитал опираться на спинку кушетки, чтобы не выказывать слабости. — Юлий говорил, что вы красавчик. Как решили неудобный вопрос? — Мы не... — Андерс округлил глаза от прыти этой дамы и беспомощно посмотрел на Дориана. — Не решали, правда? — Мэй имеет ввиду твой статус раба, — спокойно пояснил Дориан, погрозив довольной эффектом подруге. — Андерс остается моим рабом. Я в полной мере оценил вкус Юлия. — Мы поговорим об этом, — нахмурилась Мэй, — по дороге к Кальпернии. Тебе хватит двадцать минут на сборы? Хотя, кого я обманываю. Главк! — Игристого вина с клубникой, госпожа? — домоправитель отлично знал вкусы Мэйварис, частой гостьи в этом доме. — Да, — госпожа Телани кивнула и обратила внимание на ферелденца. — А вы составите мне компанию, Андерс? Пока мой дорогой Дориан выберет, в чем идти и приведет себя в порядок. — Я еще не согласился. Кальперния Луккул ужасно скучная особа. — Зато я узнала, кто будет приглашен, так что ты собираешься. Уже, — Мэй выразительно посмотрела на Дориана, сложившего руки на груди и улыбавшегося своей привычной самодовольной улыбкой. — Руфий Сей, отец эльфийских полукровок, понятно, что их мать магичка. Но он имеет влияние на нейтралов, любит своих детей, которым не суждено получить полные гражданские права без значительных изменений в законодательстве и может оказаться интересным не только для нас, но и для инквизиции. Чем больше общих детей, тем больше стираются границы между расами. — Да, я помню разговоры о его дочерях: полуэльфийки, признанные отцом по всем законам и носящие фамилию альтусов, — Дориан задумался; нужно было посоветоваться с Адаар. Множество эльфов исчезали по всему Тедасу, но не меньше оставалось, не все грезили былым величием. — Андерс, прости. Я покину тебя ради прекрасной дамы. — Ничего, сегодня я еще не в форме, — отмахнулся Андерс, рассматривая госпожу Телани. Тевинтерские магистры казались ему еще более развращенными, чем рассказывал Фенрис, и в то же время куда более человечными, чем он ожидал после пьяных откровений. — До завтра, думаю, окончательно приду в себя. — Что-то случилось? — Мэй была само любопытство. Светловолосый ферелденец был в доме Дориана уже не одну неделю и его недомогание не могло быть связано с пиратами или работорговцами. Связано ли это с предпочтениями, которые приобрел Дориан с прошлым любовником — кто знает? — Ничего такого, чем хотелось бы поделиться, — пожал плечами Андерс и, дождавшись, пока дама сядет, с облегчением опустился на кушетку. Он оглянулся на наблюдавшего Дориана. — Идите, магистр Павус, госпожа меня не съест. — Ты ее недооцениваешь. Выбирать костюм Дориан не собирался, по меньшей мере три новых комплекта висели в гардеробной на случай праздников. Стоило посоветоваться с Адаар, возможно, инквизиция действительно захочет узнать у девочек Сея, что делается в эльфинажах, если, конечно, они в курсе. Острые ушки только для людей делают эльфа эльфом, но разница между слугами в доме Павусов, девочками Сея и теми, кто уходили в неизвестном направлении, значительно глубже. Самая близкая аналогия для Дориана — это кунари и вас-готы, вроде бы одинаковые, но не соединяемые в одно части народа. Разговор с помощью кристалла занял не так много времени. Лигий уже стоял над душой с костюмом, но Дориан предпочел сначала освежиться. Собственно если бы слуга не путался под ногами, собраться можно было бы быстрее. Благодаря жизни в инквизиции, срываться по сигналу командира Дориан привык, причем не особенно в ущерб своему стилю. А вот возвращались в Скайхолд в таком виде, в котором у Павусов и в поле не работали. Подкрутив усы и бросив на себя последний взгляд в зеркало, Дориан вышел в атриум. В последний момент он наткнулся на Лигия. Слуга порывисто повесился на шею, чмокнул в щеку и восхищенно сообщил, как великолепно и роскошно выглядит магистр Павус. Дориан не мог сердиться на Лигия, слишком он искренний и бесхитростный, чтобы отчитывать его за неуместное поведение. А вот отбивающийся от каверзных вопросов Мэйварис Андерс отвернулся и слишком старательно не смотрел в сторону хозяйской спальни. И все же Дориан не спешил с выводами. — Я же говорила, что не менее часа. Если твой статус позволит совместный выход, Андерс, имей это в виду. — Не думаю, что пригодится, — Андерс задумчиво водил пальцем по столу. — Я не светский человек. — Ах, а Дориана обожает высшее общество, — Мэй улыбнулась, будто сама приложила руку к его успеху. — Потому что все надеются застать меня за шторами с каким-нибудь смазливым наследником. И, наконец, разразится долгожданный скандал и скрасит всем этим занудам их скучный вечер, — кисло заметил Дориан. Он подал руку Мэй, помогая подняться. — Пойдем, дорогая. Приличное опоздание я нам обеспечил. — Правда, так скучно? — не удержался от вопроса Андерс, сборище зловещих магистров в самом сердце демонического Тевинтера никак не вязалось у него со скукой. — Нет, если знаешь все подводные течения и умеешь наблюдать, — с улыбкой пропела Мэй и встала в эффектное па с подыгравшим Дорианом. — На самом деле, Андерса интересует та часть вечера, когда начинают резать рабов, и демоны носятся между гостями, пожирая куски парующей плоти. А потом магистры захватывают в рабство слабейших, — насмешливо протянул Дориан, и они с Мэй сменили фигуру. — О, я совсем забыла, — Мейварис хлопнула себя по лбу и укоризненно посмотрела на ферелденца. — Надо поспешить, пока полнокровных девственников не разобрали. — Все-все, вы меня устыдили, — хотелось провалиться сквозь пол, таким дикарем Андерс себя никогда не чувствовал. Все из-за рассказов Фэнриса и его хренова Данариуса. Сам Андерс уже мог бы понять, что ужасы Тевинтера намного утонченнее, вроде его браслетов Проклятого. Красивейшие древние украшения изящной эльфийской работы страшнее и вероломнее любого оружия, как притворяющиеся друзьями храмовники и, возможно, магистры.