Второй шанс

Каринус находился в противоположной стороне от Андерфелса. Дориан зафрахтовал судно от Азариэля до Каринуса, ненавидя качку, он признавал, что так будет быстрее. Когда Андерс садился на корабль, то даже вознес на всякий случай молитву. С путешествиями по воде ему как-то не везло. На сей раз Создатель смиловался, и в положенное время «Легионер» бросил якорь в порту Каринуса. Видимо, душевные страдания Андерса, которому пришлось возиться с Дорианом, которого жестоко укачивало, и писающим везде котенком, вполне сошли за компенсацию. Дориан сошел на берег слегка зеленоватый, даже замысловатые зелья и целительский дар Андерса слабо помогали при укачивании. Котенок слышал запах рыбы и зверел за пазухой, расцарапывая грудь и шею в кровь. Своровав мелкую рыбешку из лодки, Терренс предложил ее маленькому монстру. Тот, названный в честь кота Дориана, урча впился в добычу. Пока выгружали вещи и лошадей, Дориан сидел на крыльце рыбацкой таверны и потягивал сухое белое вино. Надежда, что маленький Тот потеряется, не оправдалась, Андерс следил за ними обоими и пытался накормить. Котенок набросился на отползающего от него осьминога, шипя и пытаясь разодрать когтями неведомое ему чудище. А Дориан уверял, что вино достаточно сытно и, во всяком случае, от него не тошнит. О встрече с госпожой Аквиней Андерс даже не думал. В городском доме она не появлялась, а о том, что в Каринусе главное поместье Павусов, как-то забылось. Дорога вилась между виноградников, уводя в гору подальше от городского шума. Белоснежный дом Павусов упирался в небо колоннадой и напоминал древние храмы, сохранившиеся чуть ли не со времен Арлатана. Драконы на воротах сидели спокойно и игнорировали прохожих. Разбегающиеся в стороны дорожки уводили в парк, который даже с центральной аллеи поражал продуманностью, старыми деревьями и возвышающимися скалами сложной формы. Андерс вертел головой, любуясь открывающимся видом. Слуги, выстроившиеся у дома, его удивили и шокировали. Но женщина, выглядевшая по-королевски даже в струящейся домашней мантии, ввергла в ступор, особенно когда Дориан бросился ей в объятия. — Дориан, слышала, что тебя опять изгнали из Минратоса, — Аквинея запечатлела на щеках сына по поцелую. — А я надеялась, что ты наконец вырос. — Если это меняет дело, то теперь изгнание почетное, а не позорное, — засмеялся Дориан, обнимая мать. — В этот раз сам Архонт велел мне не показываться в Магистериуме и неплохо компенсировал мои репутационные потери. — Знаю, — смягчившись, Аквинея улыбнулась, сын становился магистром с определенным весом. — Но я же должна тебя воспитывать, иначе ты слишком загордишься. — Я уже, — довольно кивал Дориан. — Но чтобы у тебя было чем меня упрекать, позволь познакомить с моим спутником. — Прошу, — Аквинея собралась и улыбнулась приближающемуся по знаку сына светловолосому мужчине. Тот еще остановился, вытащил из-за пазухи какое-то извивающееся животное и передал эльфам. — Желаю здравствовать, госпожа Павус, — отвесив низкий поклон, Дориан отступил на шаг, останавливаясь за плечом Дорина. Холодный взгляд госпожи оценивающе скользил по нему, ничего не выражая. — Приветствую в моем доме. — Мама, это Андерс, мой аматус. Он маг из Андерфелса, обучался в ферелденском Кругу, как целитель признан даже в Минратосе. Архонт Радонис передал под мой патронат имперскую клинику, чтобы Андерс возглавил ее, — регалий не так много, Дориан все же надеялся, что они произведут впечатление. Мало того, что он привез мужчину знакомиться с матерью, так пусть он хоть немного покажется ей достойным. — Андерс, это моя мама, Аквинея Павус, урожденная Таллрасиан, оба рода восходят к первым сновидцам. Влияние трудно переоценить, если учесть, как долго мой отец служил советником Архонта, а женщины Тевинтера предпочитают управлять незаметно. — Стоит ли устраивать такое официальное представление между мной и рабом? — Аквинея скривила губы, разрыв мужа с сыном она переживала очень болезненно, не особо одобряла попытки заклясть его магией крови, но видеть, как Дориан милуется с мужчиной, категорически не хотела бы. — Может, тебе представить с таким же пафосом новых работников на винограднике? Сдержанный смешок прошелся по ряду слуг, Андерс смотрел прямо перед собой. Зато взгляд Дориана метал молнии: — Мама, если ты предпочитаешь продолжать действия отца по отношению ко мне, то я остановлюсь в городе. Это не улучшит репутацию Павусов, то, что меня не пустили в родовое гнездо. — Давай не будем ссориться при слугах, — этот взгляд Аквинея знала с детства, упрямство сына равно его магическому дару. — Прошу в дом. Дориан, я приму твоего раба как гостя, если ты так настаиваешь. — Андерс? — сегодня к обидчивости аматуса Дориан отнесся весьма внимательно. Мама умела передать свое мнение намеками и взглядами, а сегодня даже не стала прикладывать усилия. — Пойдем, или предпочтешь апартаменты с видом на залив? — Тебя же укачивает от одного вида воды, — вздохнул Андерс, наблюдая, как госпожа Павус медленно поднимается по ступенькам. — Я не хочу рисковать твоим самочувствием. — Терренс, накорми Тота на кухне и отнеси в мою спальню, — распорядился Дориан и подал руку любимому. От орущего пушистого комочка он в восторг не приходил, особенно когда Андерс укладывал котенка спать на подушку. Но при таком раскладе пришлось любить и животину тоже. — Андерс, какие-то предпочтения к ужину? Тут повар намного лучше, чем в городском доме, у мамы изысканный вкус. — Тогда, полагаю, уж что-то я выберу, — кивнул Андерс, сжимая протянутую ладонь. С родителями его знакомили в первый раз, видимо, это не самая приятная часть отношений, впрочем, сравнивать ему не с чем. — Нас точно не выгонят? — Мама должна показать, как не одобряет мою связь с мужчиной, — Дориан вел аматуса в дом и шептал ему на ухо, почти касаясь его губами. — Настоящий разговор будет в гостиной. Но в любом случае, мы не задержимся в Каринусе надолго. — Подожди, — вдруг остановился Андерс, осознав, что из-за госпожи он кое-что опустил из представления Дориана. — Что ты там говорил на счет клиники? — Мне нужен главный лекарь, заведующий клиникой для бедных. Ты же не будешь держаться за место помощника Элиота? — Дориан, — вместо ответа Андерс притянул аматуса к себе и смачно поцеловал на пороге его родового гнезда под взглядами слуг и скандализированного домоправителя. Поцелуй длился, пожалуй, слишком долго, но чтобы высказать все свои чувства, Андерс должен был отсосать у Дориана и отдаться ему на пороге. Пришлось сдержаться, конечно, но мысленно Андерс уже просчитывал, сколько всего ему нужно, во сколько это обойдется любимому, кого можно взять из учеников Павуса. Его азартное и сияющее лицо диссонировало с холодным приемом госпожи Аквинеи, но по-другому не получалось. Родовое гнездо Павусов строили давно, и оно несло все классические черты Тевинтерского жилища. За холлом открывался поистине величественный атриум, обрамленный колоннами. С крыши постоянно стекала вода, одновременно образуя красивый водопад и отделяя завесой внутреннюю часть дома. На статуи, украшающие имплювий, Андерс залип и пообещал себе рассмотреть их внимательней. Сценка изображала перевоплощение бога-дракона в человеческий облик, Маг удивительным образом напоминал Дориана, очевидно, скульптор вдохновлялся каким-то Павусом-предком. По правую и левую сторону уходили широкие галереи с фамильными портретами. А за водяной завесой в большой нише напротив входа расположилась уже вполне современная большая гостиная. На столе ждали запотевшие стаканы с лимонным напитком и освежающими листиками эльфийской мяты. — О, как кстати, — Дориан взял стакан и упал в удобное глубокое кресло. — Я помню, как тебя укачивает, — улыбнулась Аквинея. — К тому же жара не спадает вторую неделю. Совет обсуждает, не собрать ли общие силы магов и организовать дождь. — А они не собираются обсуждать саботаж на постройке дороги? — С наслаждением цедя холодный пощипывающий язык напиток, Дориан вытянул длинные ноги и расслабился. Андерс осторожно присел рядом, не вмешиваясь в разговор. — Я выбил право Павусам восстанавливать дорогу Гессариона, а какая-то местная сволочь смеет портить мой труд. — Две семьи претендовали на государственный заказ. Думаю, для Мания Эверена это более личный спор, чем для Фульвиев, — о дороге много говорили, сын показал, чья семья остается наиболее влиятельной, и вредительство для Аквинеи тоже было делом принципиальным. — У твоего поверенного есть какие-то улики? — Еще не знаю, отправлю к нему Лиама с Терренсом. — А почему для кого-то там это личный спор? — Андерс не собирался вмешиваться, но вдруг смог бы чем-то помочь. В ответ госпожа Аквинея окатила его холодным уничижительным взглядом. Пауза затягивалась, и первым ее нарушил Дориан: — Маний — брат моей бывшей невесты, мы были помолвлены чуть ли не с колыбели. Он мог воспринять разрыв как личное оскорбление. А их кузен магистр Эверен, — ты можешь его помнить, вы встречались, — с матерью он был согласен, Фульвии имели меньше возможностей, больше других интересов и не стали бы мешать исполнению государственного заказа. Фульвии как убежденные имперцы ставили интересы Тевинтера превыше личных споров. — Потому что помолвку разорвали весьма оскорбительным способом, а девушка ждала предельно долго, — поджав губы, заметила Аквинея, еще раз бросила недовольный взгляд на белобрысого мага. Постельные рабы Дориана в доме были, и ясно, что медальон на нынешнем любовнике ничего не значащая цацка, тот не раб и не вел себя как полноправный партнер. Аквинея хотела бы порадоваться личному счастью сына, но легче радоваться ему на расстоянии. — А мы надеялись отдохнуть, — потянулся Дориан и отставил пустой стакан, игнорируя слова и взгляды матери. — Что теперь, заняться нейтрализацией деятельности Мания или сразу мстить, чтобы не повадно было? — Отдыхай, — отмахнулась Аквинея, старых связей у нее достаточно даже без явных политических игр. Она отдала время общественной деятельности и меценатству, но в случае необходимости оброненное в правильные уши слово решало проблему проще и быстрее. Да и траур по мужу официально закончился, и некоторые связи укреплялись самым естественным образом. — А когда у твоих людей на руках будут доказательства, пришли мне Квинта, и мы все решим. — Отлично, тогда, с твоего позволения, мы освежимся с дороги, — Дориан поднялся и подал руку любовнику. — Я прикажу приготовить вторые покои, — можно только представить, какой разврат мальчики устроят в купальне, но приличия Аквинея еще надеялась соблюсти. — Какие-то будут предпочтения? — Никаких, — поклонился Андерс, переплетя пальцы с Дорианом. Поддержка любимого мужчины придавала сил и самообладания, а надежда наконец удовлетворить низменные желания и страсть улучшала настроение. — Спасибо за гостеприимство. — Не нужно зря гонять слуг, — Дориан не собирался притворяться. Мама максимально отстранилась, когда он поссорился с отцом, чтобы остаться посредником между ними и не позволить Дориану полностью разорвать отношения с семьей. Но госпожа Павус слишком деятельная женщина, чтобы что-то произошло без ее одобрения или даже непосредственного участия. — У моего аматуса не так много вещей, а спать мы привыкли в одной постели. Не вижу смысла готовить покои, в которые он даже не войдет. — Дориан, может, ты не будешь так... — Как именно? Слишком явно? — выпустив руку Андерса, Дориан оперся на спинку кресла и смотрел на мать, преувеличенно внимая ее словам. — И как мне вести себя дома? — Менее демонстративно, все и так знают о твоих предпочтениях, — вздохнула Аквинея, судя по настроению Дориана, если они не начнут заниматься любовью в бассейне атриума — это уже стоит считать приличным. — Мне стоит больше демонстрировать свою любовь на приемах и в лучших заведениях Каринуса? — Дориан усмехнулся широко, демонстрируя белоснежные зубы. Пока он кувыркался с рабами, мама так не реагировала. И теперь подозрения в том, кто мог придумать использовать магию крови, чтобы исправить неудачного сына, падали на госпожу Павус. Дориан вроде бы простил родителей, но отголоски старой обиды оставались. — Надо будет показать аматусу город. Андерс, ты знал, что Каринус был столицей царства до объединения империи? Он величественный и действительно красивый. — Нет, не знал, — от разыгрывающейся сцены Андерсу становилось неуютно. Каким бы страстным ни был Дориан, он никогда не провоцировал ради провокации. Да и ему самому меньше всего хотелось быть причиной неприятностей. — Но я бы предпочел сейчас искупаться и отдохнуть. Я просидел над тобой почти всю дорогу, пока тебя тошнило, и хочу немного выспаться. — Я позову слугу, чтобы проводил вас в купальни, — госпожа Павус оценила деликатность гостя, может, он и носил знаки раба, но, очевидно, с приличиями знаком лучше ее вспыльчивого сына. — Нет, я сам, — Дориан выпрямился и посмотрел на мать сверху вниз. — После того, как выясню правила поведения в собственном доме. В том, где я считаюсь старшим мужчиной семьи. — Если ты так ставишь вопрос, — Аквинея смотреть умела не хуже сына, в конце концов, опыт в борьбе взглядами имела побольше. — Никто не запрещает тебе любить того, кого ты хочешь. Но я бы предпочла поменьше видеть. Парк, купальня, спальня — в доме достаточно укромных мест, романтичных и подходящих для влюбленных. Если, конечно, это любовь, а не детское желание всех шокировать. — Хорошо, ответь мне на один вопрос: если бы я привез домой жену, ты бы возмущалась нашей нежности и отсылала подальше с глаз? — Дориан, пожалуйста, зачем ты пытаешься устроить ссору на ровном месте? Я соскучилась по тебе и послушала бы о волнениях в Минратосе, — отвечать Аквинея не собиралась, но если сыну так хотелось поспорить... — И, если тебе интересно, я человек старой закалки. У нас с отцом всю жизнь были разные покои, и мы не позволяли себе вольностей при родителях. — Я тоже послушал бы о волнениях, — Андерс взял Дориана за руку и погладил по плечу. — И о клинике, Люцерны теперь занимаются благотворительностью? — Теперь я занимаюсь благотворительностью совместно с империей, а Люцерны занимались всегда, — если так хочет аматус, Дориан позволил себя отвлечь. — Пойдем, искупаемся. — К обеду я закажу твое любимое жаркое в вине и паштет из печени. Десерт хочешь с миндалем и виноградным желе? — Стоило бы испытывать благодарность, но Аквинея проще отнеслась бы, если бы избранник сына, ну, пусть мужчина, но был из старой Тевинтерской семьи, а не какой-то белобрысый чужеземный дикарь. — Хорошо. Дом Павусов раскинулся двумя обширными террасами, а между ними находился ход в пещеру. Там строители добывали камень и наткнулись на горячий источник. Природную пещеру облагородили, но особо не изменяли, только воду пустили в большой мраморный бассейн, откуда-то сверху падал свет, словно солнышко проникало и освещало красивый рисунок минералов. Андерс оставил одежду в терпидарии и прошел в купальню. Пузырьки в воде приятно щекотали, но угрюмый взгляд Дориана портил настроение. Прижав его к бортику, Андерс сел сверху и целовал, пока любимый не успокоился, не ушла недовольная складка между бровей и не расслабились уголки губ: — Я сумасшедше тебя хочу, — перерыв, когда настолько желанный мужчина постоянно рядом, только раззадоривала желание, Андерс обнимал любовника, сразу спускаясь руками к стратегически важным местам. — Чем тебя так разозлила госпожа Павус? Она всего лишь представляет старомодные взгляды на отношения. — Она всего лишь одобрила, чтобы меня излечили от пристрастия к мужчинам посредством магии крови. А теперь строит из себя оскорбленную чужими чувствами невинность. — Зато она поможет решить твои проблемы с дорогой, а мы, наконец, насладимся отдыхом, — вообще-то первым в голову Андерса пришло, что Дориан мог остаться овощем или послушной куклой при таком использовании магии крови. Но говорить вслух об очевидном и явно болезненном моменте он не захотел. — А потом вернемся по суше, в объезд. — Нам все равно надо торчать в Каринусе, пока Архонт не позволит вернуться, — Дориан уткнулся носом в шею Андерсу и скрестил ноги у того за спиной, открываясь для откровенных ласк. — Мэй напишет, или Фертон. — Мы теперь дружим с тайной службой? — Любовник подставил ухо, Андерс облизнул его и прикусил мочку, одновременно проникая пальцами внизу, раскрывая податливый анус. — О, да, — выдохнул Дориан. Прислуживал им Виталио, его давний постельный раб, которого мало смущало происходящее. — Виталио, подай нам смазку. Андерс старательно игнорировал отводящего взгляд эльфа, это не бесстыдный Лигий, искренне радовавшийся за господина. Виталио явно смущало, что его господин раздвигал ноги перед таким же рабом, как он сам. Зато Дориан подтянулся на бортике, подставляясь под ласки и не обращая внимания ни на кого, кроме Андерса. В горячей воде их разморило, и движения казались медленными и ленивыми, удовольствие затапливало, как берег во время прилива, медленно и неотвратимо. Даже во имя приближающегося оргазма Андерс не мог ускориться. И что-то было в этом мучительном балансировании на краю перед самым оргазмом, от чего ни один, ни другой не собирался отказываться. Они увязли в этом моменте времени, зависли в наслаждении друг другом. Дориан целовался, словно от этого зависела жизнь, словно воздух он получал из легких Андерса. — Виталио, подай нам вина, и можешь приступать, — после оргазма Дориан расслабился окончательно, даже с матерью расхотелось спорить. Виталио вспенил на губке зеленоватое мыло с частичками морских водорослей, которые мягко скрабировали кожу господ. Андерс смотрел на слугу раздраженно, но сил забрать губку и вымыть любимого лично не находилось. А затем из терпидария появилась девушка, и принялась намыливать его самого. Судя по ее пунцовым щекам, она ждала пока господа закончат развлекаться, а может просто чужих мужчин не появлялось в доме с того времени, как ее допустили до такой ответственной задачи. Вместо привычных мантий, предпочитаемых Дорианом, слуги укутали их в старомодные домашние мантии, требующие умения и одевать их, и носить. Девчушка придирчиво осматривала получившиеся складки, прежде чем скрепить их фибулой, а длинный конец подала Андерсу в руки. Он посмотрел на Дориана, изящно перебросившего ткань через локоть, и поступил так же. Павусу мантию принесли роскошнее, хотя полотно такое же тонкое, но украшенное широкой бордовой полосой, если присмотреться, то был сложный расшитый шелком и золотом узор. — Очень давно в подобном ходили, — засмеялся Дориан, заметив, как любопытствующе рассматривается аматус. — Теперь осталось только как домашняя мантия, подходящая исключительно для того, чтобы выйти из купальни и добраться до спальни. Но вот сесть за стол в ней ты не можешь, это дурной тон. — То есть, если утром я пошел не в купальню при спальне, а в большую домашнюю купальню, то в этой штуке я могу только вернуться к себе, чтобы переодеться? — Именно. — Что-то много у вас свободного времени, — заметил Андерс, встряхивая еще влажными волосами. Хотя девушка старательно пыталась подсушить их льняным полотенцем, а потом стояла и натирала шелком. — И еще одна перемена одежды вечером, так как ты не можешь выйти к ужину в дневной мантии, — засмеялся Дориан, его поколение отказывалось от многих условностей, и старшие считали их куда менее утонченными. — Кстати, не сомневаюсь, что Авл так и делает. — Конечно, он же само демонское тевинтерское совершенство. — Именно, — нагнувшись в легком поклоне, Дориан подал аматусу руку. — Тебе повезло, что я испортил вкус в странствиях и слишком люблю эпатировать общественность. Например, связью с чужеземным дикарем. На второй террасе Андерс удивлением обнаружил целый небольшой сад, выстроенный в строгой геометрической гармонии и украшенный статуями. В центре у небольшой композиции с фонтаном стояли заваленные подушками кушетки и столик. С частью дома это слабо ассоциировалось. А Дориан повел Андерса дальше по обрамляющей сад открытой галерее, в свои комнаты. Из окон открывался вид на виноградники и край залива. Распарившись после бани, уставший с дороги, Дориан упал на постель и заснул почти мгновенно. Андерс сидел рядом и любовался, в который раз не веря в свое везение. Любимый расслаблено раскинулся, а лицо во сне разгладилось, приобретая почти детскую безмятежность. Обычно уложенная волосок к волоску прическа растрепалась, и прядь падала на глаза, перечеркивая идеально очерченную бровь. Андерс склонился и прикоснулся губами к его виску, вызвав только недовольное ворчание. Так запросто заснуть, как Дориан, Андерс не мог. На самом деле этот день стал одним из самых волнительных за последнее время. Как бы его ни приняла госпожа Павус, но сам факт знакомства с родителями избранника для Андерса возносил уровень отношений на недостижимую ранее высоту. В его юности даже поцелуи считались преступлением, а секс — вершина близости и доверия. А теперь он просто жил вместе с мужчиной, которого обожал и которым восхищался, еще познакомился с его мамой, представленный ей как спутник жизни. Усидеть на месте, когда эмоции обуревают, сложно. Андерс вышел прогуляться в сад перистиля, надеясь немного успокоиться. Госпожа Павус полулежала у фонтана с бокалом разведенного вина со льдом и диктовала служанке письмо. Заметив Андерса, она помахала, предлагая составить компанию: — Пока люди Дориана ищут вредителя, я спрашиваю по своим каналам. Эллая, принеси гостю освежиться. — Спасибо, — Андерс присел на кушетку и потянулся за бокалом — этот совет ему дал Дориан, чтобы не приходилось думать, куда девать руки. В высшее общество он вхож не был, однажды видел королеву Анору, когда та приезжала в Амарантайн, но по сравнению с сидевшей напротив дамой та выглядела провинциальной девчонкой. Неудивительно, что тевинтерцы считали других жителей Тедаса дикарями. — Дориан уснул, ему тяжело даются морские путешествия. — Я знаю, как переносит путешествия мой сын, — госпожа Аквинея подавила раздражение и постаралась улыбнуться напряженному парню. В подходящем наряде он выглядел почти достойно, во всяком случае, хоть осанку держал. — Вы не виноваты ни в моем настроении, ни в том, что Дориан вас выбрал. Просто Дориан... что вы знаете о нашем роде? — Что и вы, и ваш муж произошли от первых сновидцев, ваша семья богатая и влиятельная. Вы альтусы, и представитель вашей семьи может стать магистром, — как на уроке оттарабанил Андерс, даже не пытаясь понять, к чему ведет госпожа. — Это ясно, но кроме всего перечисленного, Галвард, отец Дориана, служил советником у Архонта и смог остановить наступление Тевинтера на ослабленных мором соседей. Дориан сильнейший маг в своем поколении, талант и сила у него сочетается с острым умом. И магическими способностями он всегда мог заткнуть за пояс куда более опытных магов. Если бы он согласился на брак с девочкой Эверенов, а не устраивал бесконечные и безобразные скандалы и не демонстрировал всем свои предпочтения, то шансы стать следующим Архонтом были бы вполне осязаемы, — госпожа Аквинея наблюдала, какое впечатление производят ее слова на Андерса. — Это еще в условиях империи, если бы Каринус оставался отдельным царством, он бы уже стал правителем. — Разве происхождение определяет человека? — В Тевинтере — определенно. Проблема не в твоем статусе раба, это говорит только о том, что Дориан вырос и начал играть с законами, используя их для своей пользы. Ты же просто маг, каких на континенте сотни, рожденный в семье простолюдинов. Вы ненавидели Круги, но они давали вам бесплатное образование и воспитание, — о Кругах можно долго спорить, но госпожа Павус признавала определенную пользу в них, естественно, что государство пыталось контролировать и получить максимальную выгоду от людей, которых содержало и обучало. Впрочем, сейчас она говорила не о Кругах, а о молодом мужчине напротив. — Вы не ровня, и не станете ровней, проживи ты в Тевинтере хоть десять лет. — А я знаю, — кивнул Андерс, он это мог высказать гораздо убедительнее, чем госпожа Аквинея. — Много дней подряд я говорил себе то же самое, только выражения выбирал поострее, я все же знаю себя лучше чем вы. — Я не пытаюсь вас разлучить, только объясняю свою позицию. Право на решение, с кем жить, остается за Дорианом, — разговор получился ни о чем и только расстроил госпожу Аквинею. — А за мной остается право не принимать его выбор. — Если вы знали о попытке изменить его магией крови, не имеете вы никаких прав, госпожа Павус, — Андерс наконец вспыхнул, узость мышления выводила его из себя. Даже их правитель признал за Дорианом право любить кого угодно, и, отдавая под патронат клинику, фактически принял партнера одного из своих магистров как свершившийся и не требующий исправления факт. — Вы поступили не как мать. — Зато сейчас поступаю как мать, не пытаюсь от вас избавиться, — несправедливое обвинение, как бы там ни было, госпожа Аквинея делала все, чтобы ее дитя заняло как можно лучшее место в хищном обществе Тевинтера. — И просто объясняю свою позицию. — Которую я уважаю, но не могу и не стремлюсь соответствовать. — Тогда простите, но как плохая мать, я все же должна защитить интересы Дориана. Если не получается дома, то проедусь с визитами. Сад в перистиле заканчивался большим балконом, с которого видно виноградники и весь Каринус, словно брошенный к ногам Павусов. Залив подмигивал далеким голубым глазом, и если бы не собирающиеся на горизонте курчавые белые облака, казалось, видно было бы Сегерон. Ворона Андерс заметил, но даже не подумал, что прилетевшее сообщение хоть как-то касается его. Он просто стоял и потягивал вино с уже растаявшим льдом, совсем разбавленное. Эльф мялся рядом, пока Андерс не обратил на него внимание: — Виталио, ты же Виталио, правильно? Что-то хотел? — Тут письмо господину Дориану, а он спит, а приписка что вопрос к вам. Но, скорее всего, я должен отдать его господину. — Ну, давай я отдам, — пожал плечами Андерс. — Оно с печатями Архонта, — перепугано прошептал Виталио, он не привык служить при господине, просто убирался в комнате и молодой хозяин брал его в постель. Но обязанности личного слуги гораздо шире. Личный слуга господина Галварда стал домоправителем, а с господином Дорианом обычно приезжали его слуги. — Наверное, это важно. Что, если нужно ответить сразу? — Пойдем, спросим Дориана. — А господин не рассердится? — облегченно вздохнул Виталио, если бы на белобрысом маге не висел определяющий статус медальон, он не решился бы его просить. — Не рассердится, давай письмо. Будить любимого Андерс умел, просто покрывал лицо легкими поцелуями, пока Дориан или не отпихивал его, или не включался в игру. Сейчас, лениво вывернувшийся на кровати и обнаженный, тот был дивно хорош и невероятно желанен. Солнце золотило тело Дориана, кипенно-белые простыни только подчеркивали наготу и теплый карамельный оттенок кожи. Андерс почти забыл, зачем он вернулся, только покашливающий позади Виталио вернул в реальность. — Любовь моя, письмо из дворца. Мы подумали, что это может быть важно? — М-м-м-м, — Дориан сонно потянулся и взломал печать. Он быстро пробежал глазами текст и передал письмо Андерсу. — Это тебе, аматус, вопрос по поводу клиники. — Я должен отписаться сам? — организационные вопросы Андерс предпочел бы решать на месте, разобравшись в правах, обязанностях и собственном статусе. — Ответь, я не понимаю, что они хотят. Ни за что не взялся бы патронировать клинику, если бы не ты, и если бы администрация Архонта не выделяла на это часть средств, — Дориан отвечал, не открывая глаз, наконец, под ним не шаталась постель, и уже это прекрасно. Довольный аматус сделает день еще прекраснее. Услужливый Виталио показал Андерсу секретер, стоящий у окна, подал заточенное перо и приготовился унести письмо. Андерс покосился на эльфа, и тот мгновенно отступил на несколько шагов. В письме спрашивали о нужном оборудовании и травах, сообщали количество кроватей и примерный расчет охвата людей. Задумавшись, Андерс завис — просить ли ему по максимуму и есть ли какие-то определенные приличия. Он оглянулся на Дориана и наткнулся на насмешливый оливковый взгляд, того явно развлекала его растерянность. — Проси побольше, если дадут половину, считай, что очень повезло. — Хорошо, спасибо. Закончив с письмом и сбросив мантию, Андерс упал в постель к Дориану. До обеда еще оставалось время, и у него появилось несколько идей, как интереснее его скоротать. Как-то в «Жемчужине» девочкам понравились его фокусы с электричеством. Тут главное сконцентрироваться и не поджарить любовника, впрочем, в массаже Андерс часто использовал подобный фокус. Он забрал в рот еще вялый член Дориана и сосал, тем временем чувствительными пальцами оглаживал сильное тело, пока не прикоснулся к соскам. Едва заметная электрическая искра заставила Дориана выгнуться дугой и дернуть Андерса за волосы: — Ты что творишь? — Остановиться? — Чтобы спросить, сначала пришлось выпустить вожделенный член, но Андерс готов был прислушаться, если любимому не нравится. — Слишком сильно? — Слишком хорошо, — Дориан изогнулся и дотянулся до губ Андерса. — И если я правильно представляю, куда применить твои пальцы... — Правильно понимаешь, — широко улыбнулся Андерс. В ответ на его слова Дориан раздвинул ноги шире и вцепился в изголовье кровати. Андерс сосредоточился на удовольствии любимого. Одновременно отсасывая, он пускал разряд за разрядом в простату Дориана. Тот просто кричал от удовольствия, и с каждой искрой глубже толкался в горло. Первый оргазм Андерса не остановил, он хотел выдоить любовника до капли. Дориан кричал от удовольствия и не собирался останавливать Андерса. Он кончал как заводной, оргазм накатывал один за другим, пока сперма не стала почти прозрачной. Последний раз Дориан кончал уже на сухую, срывающимся голосом ему пришлось просить пощады. — У меня все трясется, — Дориан вытянул вперед руки, пальцы заметно подрагивали. — Аматус, я не сомневался, что ты великий маг, но что сможешь меня укатать — не ожидал. — Разве вы не баловались такими фокусами? — Андерс дрочил, понимая, что любимый навряд в том состоянии, чтобы озаботиться его удовольствием. — Позволить другому недоучке запустить мне в зад боевым заклинанием? — расхохотался Дориан, обнимая аматуса и впиваясь глубоким поцелуем в губы. Помочь кончить он хотел, но расслабленность навалилась такая, что двигаться уже было подвигом. — Ни за что, такое безнаказанно можно только тебе. — Аматус, мне нравится, как ты говоришь. — Тогда могу повторять это бесконечно: аматус, аматус, аматус, аматус... — Дориан лежал на плече любовника и шептал ему в ухо. Андерс кончил так обильно, что сперма попала на грудь, зависая в золотистых курчавых волосках. Посмеиваясь, Дориан еще развозил ее, пачкая любовника сильнее. — Ты мой золотой, моя любовь. — Ты не представляешь, как я тебя люблю, — Андерс целовал подставленные губы. Наконец под ними ничто не шаталось, не ползало, не было холодно, за дверью не толклись надоедливые бывшие. И хотя лучше было бы вернуться в столицу, наконец они могли отдыхать. — Я не пойду в большую купальню. — Значит, пойдем в ту, что в покоях. Только давай еще поваляемся, я двигаться не могу и не хочу. Долго лежать Андерс не захотел, подсыхающая сперма не соответствовала его представлению об отдыхе. Дориана пришлось почти тащить отмываться. Пока они отсутствовали, простыни сменили на свежие. А из купальни при собственных покоях можно было выйти нагишом и опять упасть в объятия друг друга. Теперь уже задремал и Андерс, пока не вернулась госпожа Аквинея, и Виталио не пришел разбудить их к запоздалому обеду. С матерью Дориана Андерс так и не помирился. Их бурные страсти вызывали у нее приступы головной боли и раздражения. За столом госпожа Аквинея больше общалась с сыном, но Андерс решил не заострять внимания на ее недовольстве. С Дорианом они катались по окрестностям, пробовали вина в маленьких винодельнях и любили друг друга в уютных уголках Каринуса. Вопросы с дорогой действительно решились быстро и без вмешательства Дориана. Госпожа Аквинея быстро навела порядок, и дальше Квинт больше советовался с ней. Поставки продуктов для рабочих, обеспечение всяких бытовых мелочей и прочие вопросы она решала быстрее и эффективнее. Дориан еще успевал посещать приемы и наносить визиты, напоминая обществу, кто самый влиятельный магистр Каринуса. Андерсу, к счастью, не приходилось сопровождать его на все мероприятия, можно было заняться добычей редких трав в компании слуг с виллы. Заодно он познакомился с местным аптекарем и за небольшие усовершенствования его рецептов выспросил подходящие для сбора места. Вообще сейчас Андерс предпочел бы находиться в Минратосе и заниматься клиникой непосредственно. Хотя письма приходили часто и он писал в ответ обширные петиции, цепляясь к мелочам. Даже Дориан меньше переписывался, хотя связывался и с Мейварис, и с Авлом, и с главным шпионом. С инквизитором Адаар он подолгу беседовал через кристалл. Как только Мей стала присылать Дориану проекты будущих законов, он начал готовиться к возвращению. Андерс испытал облегчение, когда они покинули родовое гнездо Павусов. Следующей длительной остановкой стал Круг в Виратриуме. Хотя он не мог в полной мере считаться альма матер Дориана, но был его первым Кругом и традиционным местом обучения Павусов. Истинная обитель науки, когда Андерс смог продемонстрировать свои знания и умения, высокомерие местных сменилось живым интересом. Пока Дориан дорабатывал свои заклинания, призванные активировать сложные артефакты без участия магии крови, используя только силу некроманта. Андерс прочел несколько лекций и обсудил с коллегами почти написанный за время вынужденных каникул труд о проникающих ранениях груди. Оба так увлеклись, что разрешение Архонта вернуться почти застало их врасплох. В Минратос Андерс ехал с каким-то внутренним ликованием и одновременно спокойствием. Он возвращался домой, как бы странно это ни звучало. Аматус вел их маленький отряд, пополнившийся в Круге, по шумным улочкам. И Андерсу казалось, что его сердце бьется сразу в двух местах, там, где ему, собственно, положено, и в груди Дориана. Запрет командора Калена теперь казался нелепым, дел в Минратосе накопилось сколько, что Андерс и представить себе не мог, что покинет столицу Тевинтера надолго. Тем более часть учеников поехала не за Дорианом, а за ним, готовые учиться у мастера и лечить бесплатно, пока не смогут сами брать практику. Главк встречал господина у ворот, запах роз привычно отделял атмосферу виллы от уличной. Слуги, поприветствовав, разошлись по своим делам, а учеников увел Лиам, показывать общежитие и выбирать комнаты. И в какой-то момент Дориан с Андерсом остались стоять в опустевшей гостиной. — Как я рад вернуться домой, — Андерс прижал Дориана к ближайшей колонне, от избытка чувств слов не хватало, а действия точно нравились им обоим. — Аматус, разве тебе не понравилось в Каринусе? — Лукавая насмешливая улыбка осветила лицо Дориана. — Мы же опять начнем видеться между делами и встречаться только по ночам. Никаких круглосуточных удовольствий. — Ты представляешь, как я буду лететь домой, туда, где оставил свое сердце? И отложенное удовольствие острее, — парировал Андерс, понимая, что любимый просто подшучивает. — И еще приемы, если будешь появляться на них, сможешь добиться дополнительного финансирования от высшего света на своих больных, — на это аматус тоже был согласен, так что Дориан вытянул из рукава последний козырь, вернее, новость. — И еще я хотел, чтобы ты занял покои, которые раньше принадлежали маме. — А вот это уже нет, — повертел головой Андерс. — Я не собираюсь покидать твою спальню, даже ради собственных покоев. — Но твои вещи лежат в гостевой комнате. — Зато я лежу у твоих ног, любовь моя, — перед Дорианом Андерс мог склониться легко и без принуждения, не из-за подневольного положения, а повинуясь желанию. Любовь уравнивала их. И любовь объединяла даже таких разных людей. Любовь создавала дом в чужом мире и исцеляла самую искалеченную душу. — А вещи пусть Лигий перенесет. Сколько можно делать вид, что я не полностью твой до мозга костей, до каждого волоска. — Аматус, я ждал, пока ты это признаешь, — Дориан потянулся и прикоснулся к губам любимого мужчины. — Я же принадлежу тебе так давно, что пора бы это заметить.