Второй шанс

— С тобой всегда даже слишком хорошо, — Андерс еще лежал в постели, любуясь обнаженной задницей прихорашивающегося у зеркала Дориана. Минуту назад тот стонал, что ему не хватает нормальной ванны в этой мерзкой глуши, а теперь укладывал прическу волосок к волоску, придирчиво рассматривая свое отражение. — А ты набрался моих привычек, кадан, — опершись о дверной косяк, Бык с усмешкой наблюдал за Павусом, кое-кому не свойственно меняться. — Прекрасная задница, прямо встреча мечты. — Бык, все еще пускаешь слюни на имперцев? — оскалился Дориан и не успел добавить что-то еще, как оказался в крепких кунарийских объятиях. — Вот идиот здоровый, отпусти меня. — Как я могу, — Бык облапил Дориана и, готов был Куном поклясться, что рука на ягодицы сама легла, вот так удобно, чтобы пальцы скользнули в расщелину между ними. — Да пусти же, — пришлось стукнуть Быка между рогов, сконцентрировав силу, оказавшись на полу, Дориан, извиняясь, оглянулся на Андерса. — Лиам, наверное, просто не успел предупредить. — Теплая встреча. Может, ты оденешься, милый, — Андерс даже не сомневался, что вредный эльф специально пропустил кунари молча. — Доброго дня. — Да ладно, ничего нового я не увижу, второй член вроде не отрос. Хотя, кто их знает этих имперцев с их дурацкими магическими экспериментами, — Бык присел на постель и теперь уже рассматривал Блондинчика с нескрываемым интересом. Варрик, вообще-то, успел прислать весточку, что Дориан будет не один, но не упомянул, что до такой степени не один. — Если отвертим башку хоть одному венатори, добрый день станет отличным. — Вы знакомый Дориана? Я — Андерс, — если Варину удавалось спокойно говорить с ним самим, то Андерс тоже не собирался терять самообладание. Тем более, прежде чем пришлепнуть эту орясину, надо хотя бы дотянуться до посоха. И все же он во время разговора с магистром Варином не лапал Дориана и не пытался сунуть пальцы ему в задницу. — Знакомый, да, бывало. Варрик писал о Блондинчике, потрясный цвет волос, — от внимательного взгляда Быка не ускользнули украшения мага, очень дорианские украшения. — Ты тоже маг? Никогда не был в постели сразу с двумя магами. — Врешь, — Дориан успел набросить одежду и натягивал сапоги. — Мы подцепили Фелис, потому что тебе уперлось, что она похожа на тамассран. — А ты в процессе шваркнул меня заклинанием и устроил огненную депиляцию. — Потому что ты уделял ей слишком много внимания! — подобрав мантию, Дориан бросил одеждой в Андерса и пнул занимающего слишком много места Быка. — Аматус, поднимайся. Я не собираюсь опять ночевать под открытым небом. На пикнике я могу поужинать, но не спать. — Ты до сих пор припоминаешь Фелис? — изумлению Быка не было предела, каков наглец, бросил его ради своего Тевинтера, но умудряется оставаться собственником. — Да мы же тогда уже... Ты сам сказал, что живем дальше. — Ну, это да, — невозмутимо кивнул Дориан, продолжая собираться. — Но если мы в постели втроем, то звезда я, а не какая-то подобранная девица. И ты называл меня кадан. — Я и сейчас называю. Каданом кунари не именуют случайного человека. — Я вам не мешаю? — Андерс наконец окончательно пришел в себя. В последний раз, когда он видел кунари, вокруг будто прорвалась завеса, и в мир хлынули демоны. А этот создаст персональную тень для него. — Если да, то подожду внизу, может, найдется какая-то приличная еда. — Нет, с чего бы ты нам мешал? — удивился Дориан, он поправил на Андерсе медальон и небрежно прижался к губам. — Или ты намекаешь, что мы... О, создатель, нет. Этот роман уже мхом порос. — Но, кое-кто всегда был не прочь прокатиться на Быке, не смотря на наш разрыв, — Бык подмигнул недовольному Блондинчику, путешествие им предстоит веселое. — Я не претендую на его прекрасный зад, если что, но не виноват, что есть член, от которого невозможно отказаться. — Ну, если член единственное... — Член прекрасен, но не единственное его достоинство. Не надо считать меня таким примитивным, — приподнявшись на цыпочки, Дориан влепил Быку подзатыльник. — Перестань дразнить моего аматуса. — Да я тут причем, — расплылся в улыбке Бык. Довольная ухмылка зловредного эльфа показывала, что некоторый вариант развития событий он предвидел. Андерс рассматривал кунари, когда тот не обращал внимания. Об этом типе упоминал Лиам, когда говорил, что нечего переживать, эльфа Дориан не выберет, и вроде еще что-то было о большой любви и не менее большом члене. Уж встреча получилась весьма горячая, у Андерса прямо горело высказать Дориану, что он думает о Быке. А те сидели рядом за столом и обсуждали каких-то общих знакомых: — Ты сам? А где Крэм, я рассчитывал, что для твоих шуточек про имперцев будет еще один объект, — Бык редко путешествовал без Боевых быков, так что Дориан удивлялся его одиночеству. — Ребята решили разведать на местности и поставить лагерь, — Бык широко ухмыльнулся. — Ты же не думаешь, что в Андерфелсе будет столько же постоялых дворов, как на имперском тракте? — Вот спасибо, надо же начать портить мне настроение заранее, — проворчал Дориан, к утреннему отсутствию аппетита добавился абсолютно гнусный выбор продуктов. — Кадан, ну уж ножки я тебе точно согрею, — Бык погудел нежно и вроде бы тихо. — С согреванием как-нибудь разберемся сами, — наконец не выдержал Андерс, бросая миску с кашей на стол. — Хоть с ножками, хоть со всем остальным. — О, да, что это я, имперец без рабов никуда, — расхохотался Бык, Блондинчик так реагировал, все чувства на лице отражались, удержаться же невозможно. — Виноград ты тоже умеешь чистить, я надеюсь. Я только ножки греть могу. — Не умею, — Андерс потеребил знак дома Павус, для себя он носил браслет. А после праздника у магистра Эрастенаса не снимал и медальон, хотя Терренс донес до его сведенья, что знак этот отличающий раба, которого господин берет в постель. За такого стоило торговаться только комплементарно и не распускать рук, чтобы не оскорбить его хозяина. И Андерсу нравилось наблюдать, как меняются лица у понимающих знаки тевинтерцев. — А вот согревание — моя прямая обязанность при магистре и в помощнике не нуждаюсь. — Да ладно, меня хватит на двоих, если что. — Бык, я не делюсь своим, ты же знаешь, — холодный сыр и мясо Дориан лениво отщипывал, запивая каким-то отваром трав, сдобренным медом и относительно приемлемым. — Не советую распускать руки, а то опять устрою огненную депиляцию. — Сколько тебя знаю, подумать не мог, что ты ревнивый, — обиженно заметил Бык, он всегда хранил верность своему кадану, иначе и быть не могло. Да и Дориан слишком самоуверенный для глупой ревности. — Я не ревнивый, а собственник, — заметил Дориан, украдкой наблюдая за недовольным Андерсом. До сих пор путешествие напоминало медовый месяц, но компания Быка, обычно разряжавшего самую напряженную атмосферу, сейчас напрягла аматуса так, как не удавалось даже Авлу. — Ты никогда не был моей собственностью, а Андерс мой во всех смыслах. — Ты не позволил любовнику стать либертати? Не похоже на тебя. А еще давно не выезжал пугать обнаглевших венатори, засиделся в вашем Минратосе. Нет, я понимаю, молоденькие, — покосившись на Блондинчика, Бык добавил, — и зрелые рабы. Хорошая выпивка... — Климат отличный, интриги, покушения на убийства, народные волнения. Люблю скучную размеренную жизнь. — Кадан, у тебя все хорошо? — о волнениях Бык знал, вроде магистр Павус умудрился там отметиться чуть ли не как народный герой. — Не считая того, что меня опять отправили в изгнание? — Дориан переглянулся с Андерсом и тепло улыбнулся, от чего хмурая складка между бровей аматуса разгладилась. — Да, у меня все хорошо. Раньше Андерс любил дорогу, побег почти всегда означал бесконечную дорогу. Путешествовать приходилось не в таких комфортных условиях, но он дышал свободой, наслаждался каждой минутой и каждой милей. А рогатая бестия своим появлением испортил все путешествие. Они болтали с Дорианом, обмениваясь последними новостями, а Андерс ехал рядом с Терренсом и прислушивался к разговору. Ничего интересного кунари не рассказывал, обычная жизнь наемника, и искренний интерес Дориана ничем не оправдывался. Ничем, кроме их вроде бы закончившегося романа. Трогательную беседу прервал Лиам. Дориан ускакал с ним вперед, а Бык притормозил и поравнялся с Андерсом и Терренсом. — Откуда ты знаешь Варрика? — Бык пытался рассмотреть в маге хоть что-то цепляющее, нет, такую блондинистую сучку с медовыми глазами трахал бы и он сам. Но обычно Дориан искал в любовнике нечто большее, иначе не приезжал бы раз за разом на границу преследовать венатори. Это потом Дориан окончательно погряз в интригах и делах, пытаясь работой заменить пустоту в сердце. — Я уже привык, что у него куча знакомств в самых неожиданных местах. Но у Варрика есть привычка напускать туману, кажется, он тобой дорожит. — Неужели просил не соблазнять Дориана? — Это тоже, — засмеялся Бык, искры гнева в глазах, пожалуй, делали Блондинчика привлекательней. — Просил не беспокоиться за Дориана. — Мы познакомились в Киркволле, я был там с беженцами из Ферелдена, — Андерс никак не мог определиться со своим отношением к Быку. С одной стороны, кунари рогатая тварь, способная нести только свой Кун, безразличие, смерть и разрушение, с другой стороны, такой теплоты от Дориана мало кто удостаивался. И Лиам упоминал о Быке как о большой любви Павуса, действительно большой, если сравнивать со средним эльфом или человеком. — И я был там, когда кунари пытались захватить город. Аришок убивал мирных жителей, называя это спасением. — Так ты потому на меня так смотришь? — тогда Аришок здорово облажался, Бык слышал об этом. — В Киркволле ситуация вышла из-под контроля. Обычно мы так не поступаем. — И я общался с саирабазом. — Я не проповедую Кун, всегда был слишком хитрым для этого. А когда работал с Адаар, стал тал-васготом. Дориан здорово меня поддержал, он, знаешь ли, — хотел бы Бык не улыбаться так широко. Но думая о Дориане, он предпочитал помнить все хорошее, а не переживать раз за разом его потерю, — он весьма вдохновляющий молодой человек. — Хочешь сказать, что ты тоже предпочел дорианство вашему Куну, — теперь уже мог смеяться и Андерс. — Один магистр очень советовал мне обратиться в дорианство и не сопротивляться. Вроде бы магистры такие же люди, как и остальные, но мыслят они более чем неординарно. — Да уж, дорианство — это он хорошо сказал, — Бык задумчиво смотрел в рощу, за которой скрылись Дориан с телохранителем. — Кадану нужно быть с кем-то, кто будет возносить его. Он это любит, любит быть сверху, не в смысле активом, а в смысле морального превосходства. Ты понимаешь, о чем я? — Да уж. Повисла неловкая пауза. Обсуждать сексуальные предпочтения Дориана Андерс не собирался. И в отношениях тоже разберется без рогатого. На границе с Андерфелсом деревьев становилось все меньше, а песчаных холмов все больше. Рощу, в которой скрылся Дориан с телохранителем, Андерс с товарищами миновали, а тех и след простыл. — А куда уехал Дориан? Что сказал Лиам? — Андерс подозрительно посмотрел на Быка. — Что за холмом разведчики венатори. — Трусики Андрасте, — Андерс пришпорил Вороного, срываясь с места. — Эй-эй-эй, остановись, — Бык на минуту задумался не схватить ли животное за хвост, было бы забавно, а еще забавнее, если бы Блондинчик перелетел через голову и зарылся в песок. — Дай ему порезвиться. Дориану скучно в этом Тевинтере. — Да там не заскучаешь, можешь мне поверить. — А мне можешь поверить, что Дориан не нуждается в нашей помощи, там всего несколько человек, — мощь саирабазов потрясала, но они всего-навсего огненные пушки на ногах, когда Бык познакомился со свободными магами, то поразился силе обученных существ. А потом Адаар и Дориан, и мадам Вивиан с Соласом — эти вызывали невольное уважение и страх даже у него. — Я знаю, что может маг, не надо мне рассказывать, — вспыхнул Андерс, даже если опасность минимальна, Дориан не должен собой рисковать. — Он способен испепелить к демонам половину этой рощи и поднять пол кладбища шевелением своего мизинца. — Шевелением мизинца он еще и живой толпой может управлять. Но это не повод оставлять его одного, — как-то по другому Андерс представлял эту вылазку. Он же любил Хоука, но так за него не беспокоился, сам иной раз просил о довольно опасных вещах. — И еще он возвращается, — указал на всадников молчащий до сих пор Терренс. Песок пылил под ногами лошадей, Дориан и Лиам ехали покрытые кровью, даже светло-серый Небул казался чубарым. Они хохотали и передавали друг другу бумаги. — Дориан, ты мог бы не исчезать без предупреждения? — Андерс сканировал любимого мужчину, к счастью, не находя на нем ни царапины. Заодно бегло осмотрел и Лиама, заживив ему порез щелчком пальцев. — Что бы вы испортили нам все веселье, — Дориан поравнялся с Андерсом и потянулся к нему за поцелуем. — Ты уже делал из человека взрывающуюся бомбу? Бум — и его разносит чуть меньше, чем на четверть мили, вместе с его дружками. — Только отмываться потом не так приятно, — заметил Бык, хохоча на все горло. — Всегда любил твой бум, правда, потом в ушах звенит. Учти, что теплой водички нет, придется мыться в ручье. — О, Создатель, я совсем забыл об этом, — от подобной перспективы Дориан передернулся, слишком давно он не выезжал из Минратоса, не учел некоторых моментов. — Зато я могу отмыть твоего коня. — С тех пор, как Адаар нашла отличных тяжеловозов, способных нести даже кунари в полном облачении, Бык признал, насколько лошади полезные создания. А первого ему поднял Дориан, зомби-скакун из трясины не уставал, но и не вызывал привязанности, не то что Лунатик. — Хочешь? — Ты всегда знаешь, что мне нужно, — вздохнул Дориан, если он правильно помнил карту, то ближайшая речушка протекала в часе езды в сторону горной гряды на границе с Андерфелсом. И Бык действительно всегда знал, что ему нужно, готов был снять стресс, бремя ответственности и шелковое белье, причем все это одновременно. — Поехали. Все равно было весело. Андерс сидел на песчаном холме и жадно вдыхал сухой и холодный воздух Андерфелса. Дориан умывался в речушке и оттирал заляпанный доспех. Рядом с ним плескался Лиам и купался с конем обнаженный кунари. Бык совсем не испытывал холода со своей дубленой шкурой, так же бесстыдно не одеваясь, он растирал Небула куском холста и перешучивался с Лиамом. Терренс присел рядом с Андерсом и посмотрел вниз: — Они знакомы много лет: сначала боевая дружба, потом роман. Но сейчас господин Павус твой. — Я знаю, и все же чувствую себя лишним, — если сейчас вскочить на лошадь и гнать не оглядываясь, Андерс мог вполне надеяться, что его не найдут. Одной песчаной бури достаточно, чтобы скрыть следы. Андерфелс спрячет его в своих степях, укроет под утесами и не будет никакого Тевинтера, рабства и флиртующего с другим Дориана. — Он действительно так хорош? — Железного Быка я знаю мало, я попал к господину Павусу, когда их роман шел к закату. Но он веселый и обаятельный, — Терренс понятия не имел, что хотел бы услышать Андерс. — Сначала ты пугаешься и не понимаешь, как это страшилище может привлекать. Потом оказывается, что он хороший мужик и отличный товарищ. Его команда его обожает. — У него еще и команда есть? — Андерс смотрел на горы, обрамляющие степь. Достаточно добраться до них. Небул и конь Лиама расседланы, тяжеловоз Быка не наберет нужной скорости, а с одним всадником Андерс справился бы. — Боевые быки разношерстные и верные Быку. Они приходили нам на помощь, когда господин преследовал венатори. Но последние несколько лет мы почти не покидали Минратос, даже в Каринус ездили редко, — Терренс проследил за задумчивым взглядом подопечного. — Магистр Павус должен находиться в центре событий, а все в империи вертится в Минратосе. Ты же не сделаешь этого? — Не сделаю чего? — Не попытаешься сбежать в Андерфелсе. Что ответить на прямой вопрос? Андерс думал о побеге. Только вот стоило представить, что сам отказываешься от Дориана, сердце сжималось от боли. Мать Лиама все же правильно говорила о силе привязанностей, кандалы они ковали покрепче стальных или магических. Андерс мог бы сбежать, если увидит между Дорианом и Быком нечто большее, если окажется, что божественный Павус просто отдал свое тело и внимание тому, кто доступнее, чем гордый курарийский воитель, не согласившийся на рабское положение. Тот еще и любитель двуручного оружия к тому же, в этом мире тень Фенриса исказилась до неузнаваемости. Андерс даже зубами скрипнул, пафос в его голове становился таким же нестерпимым, как зуд после дурной болезни. — Андерс, — настойчиво повторил Терренс, добиваясь внимания. — Не сбегу, не оставлять же Дориана очередному буйному животному. — Почему очередному? — Это перевернутая страница, — Андерс вскочил и устремился вниз к берегу, песок пылил под сапогами, и притормаживать не очень удавалось. — Дориан, мы ночуем на природе? — Аматус, в тебе проснулся сибарит? — веселился Дориан. — Лагерь разобьют быки, а в деревеньке за перевалом вроде есть постоялый двор. — Вечером устроим вечеринку у костра, — подошел сзади Бык. — Ребята будут рады вас видеть. А пара бочонков вина у Павуса всегда с собой. — Я бы предпочел постоялый двор, но палатка тоже романтично, — Андерс стер темный потек карандаша под глазом Дориана и нежно улыбнулся, прежде чем поцеловать очаровательную родинку на скуле. — Едем? — Боюсь, в эту ночь будет не до сна, — насмешливо прогудел Бык, ревность Блондинчика его развлекала. На возобновление романа можно не надеяться. К сожалению, любовь не означала одинакового пути, а Дориан уверенно шел своим и не собирался сходить с него. — Наши друзья, кстати, где-то рядом, — вмешался Лиам. — Судя по переписке. Они везли отчеты в Минратос. — Может, едем уже? — Терренс подошел следом и набросил седло на Небула, господин кинулся ему помогать. — Бык, как там Долийка? — Будет рада тебя видеть, — Бык вскочил на своего Лунатика. — И Лиама тоже, до сих пор не решила, кого рада видеть больше, так что не обижайте девушку. Солнце в Андерфелсе садилось так быстро, словно Создатель обрезал нитку, на котором подвесил светило на небосводе. Андерс запахнулся в плащ, то, что он помнил о доме, казалось слишком романтизированным. Холод в детстве не казался таким пронизывающим, хорошо хоть не так сыро, как в Ферелдене. Обещанный Быком лагерь все не появлялся, рогатый опять предлагал согреть Дориана, а тот отфыркивался, отвечая, что если речь не про купальню, то предложение не самое соблазнительное. Но вот тому, кто организует ему горячую ванную, тому он и отдастся в самой извращенной форме. Ущелье между горами появилось из темноты неожиданно, скалы расступились, впуская путников. А уж там, в уютном боковом проходе, защищенном от ветров и взглядов, расположились быки. Крэм поднялся навстречу, за ним Долийка встала, прицеливаясь, только узнав рога Быка, они расслабленно вернулись на место. Тевинтерцев быки приветствовали тепло. Лиам и Терренс сразу расселись у костра, притащив каждый по бочонку с вином и поставив к ногам прекрасной дамы. Дориан толкнул Крэма и обменялся с ним крепким рукопожатием. Краем уха Андерс услышал про развращенных имперцев, только и умеющих разбивать сердца. Но по-девичьи миловидный парень улыбался, и, очевидно, это было какое-то их привычное приветствие. Андерс не знал, как его примут, сочтут ли, что он увел кадана у их предводителя. Но все его опасения оказались только фантазиями. Разве что Крэм, разбирающийся в имперских знаках, поинтересовался медальоном, означает ли он то, что означает? — А то, что у тебя на пальце, просто украшение или означает то, что оно означает? — Андерс заметил на пальце имперца колечко. Дориан не заставлял его носить свой знак для демонстрации их связи, ему хватало браслета. Медальон Андерс носил, чтобы без слов донести об их отношениях. Сначала главным казалось, чтобы символ их отношений не мешал, а потом хотелось наоборот показать его, на весь мир кричать о своей разделенной любви. — Понял. Значит, боссу не светит? — усмехнулся Крэм и протянул наполненный бокал. — Слышите, босс, Блонди говорит, что нихрена вам не обломится! Зря только в баню ходили. — Передай ему, что меня хватит на двоих, — заржал Бык, хлопая себя по крепким ляжкам. — Крэм, покажи гостям их палатку. — Бросишь вещи? — оглянулся на Андерса Дориан. Всю дорогу он проболтал с Быком, выспрашивая, как его дела и чем занимались его ребята. А тот с удовольствием травил байки, отвлекая от мыслей о Тевинтере и оставленных делах. — Бык, мне тоже нальют? На приличную еду я не надеюсь, но кружка-то найдется? — Конечно, Терренс поможет, — кивнул Андерс, ревниво глядя, как кунари по-хозяйски обнимает Дориана за плечи. — Лиам поможет, — отмахнулся Терренс, у друга и так никаких проблем с личной жизнью, так что пусть не путается под ногами. Долийка довольно уткнулась носом ему в плечо. — Возьми Лиама, я уже занят. Крэм подхватил сумку с вещами, отмахнувшись от эльфов, вторую взял Андерс. В палатке они расстелили одеяло, а плащи бросили сверху. Андерс считал, что постель лучше приготовить сейчас, чтобы потом не возиться. На что там рассчитывал Бык, но палатку им выделили небольшую, подходящую, чтобы спать отдельно. — Венатори пытаются перерезать один из путей завоза лириума из Кэл Шарока, — Дориан коротко рассказывал о планах Боевым быкам. — Нам не столько важно защитить лириум, сколько не позволить венатори в других регионах его получить. Цексус... шпионы Архонта постарались отрезать их от всех легальных путей получения лириума. — Хочешь сказать, продолжается история с красным лириумом? — нахмурился Бык, если так, то ситуация серьезнее, чем он думал. — Нет, но они маги в большинстве своем, — Дориан увидел Андерса и похлопал по мешку рядом с собой. — Аматус, иди к нам. Хоть отогреемся, я говорил, что не люблю холод? — Сто раз, — фыркнул Крэм, что босс нашел в Павусе, он вполне понимал. Иногда казалось, что магистр специально обращал на себя максимум внимания босса, а тот и рад был плясать перед ним. — Нам не хватало вашего нытья, магистр Павус. — Теперь у магистра кроме телохранителей специальный раб для согревания, — Бык подмигнул Андерсу. — И для выслушивания нытья. На всякий случай, просто, чтобы ты знал, чего ожидать, Блондинчик, Дориана укачивает от одного вида моря, на травы у него аллергия, песок сушит кожу, а шум ветра раздражает. — Ужасно, — Андерс получил свое вино и демонстративно обнял любовника, позволяя опереться на себя. — Я отомщу ему потом, дома. — Еще они хотят завербовать магичку, девушка практикует магию крови, живет на окраине Ринекка, — Лиам вспомнил, что они вычитали в последнем письме, снятом с трупа. — Надо будет предупредить ее. — Магия крови? Почему, куда ни сунешься, обязательно вылезает эта мерзость? — сморщился Андерс, но не получив особой поддержки, уткнулся в кружку. Когда с делами было покончено планы были кратко сверены, посиделки у костра плавно перетекли в дружескую попойку. Андерс разговорился со Стежкой, с удовольствием делился секретами мастерства и слушал о происходящем на родине. У них оказалось много общего, кроме целительства, оба представлялись ферелденцами, беспокоились и о магах и старательно избегали кругов. Стежка кратко рассказывал о коллегии Чародеев, Андерса из Киркволла упомянул достаточно нейтрально: не чудовище, но человек со своими принципами и внутренними демонами. Расспрашивать о себе этого мира Андерс не стал, так и свихнуться недолго. Они перешли к обсуждению политики Коллегии и ее противостоянию с мадам Вивиан, которая приложила руку к возрождению некоторых Кругов. Впрочем, в виде учебных заведений для магически одаренных детей, как в Тевинтере, Круги себя оправдывали. — Быки не знают страха, рука у них тверда. А по ночам в таверне не знают и стыда! Поднимем дружно кубки за каждый труп врага. Плевать, что будет завтра, пока остры рога! Завели свои песню Быки, Дориан помахивал носком сапога в такт. Терренс с Долийкой ускользнули подальше от компании. Андерс готов был сидеть до полуночи, зачарованно пялиться на пляшущие язычки костра и на звезды, горящие над Андерфелсом особенно ярко. Зевая, Дориан выскользнул из объятий и поплелся к палаткам, Андерс с Быком одновременно поднялись за ним, чтобы проводить, посмотрели друг на друга, и Бык вернулся на нагретое место. — Дориан, — Андерс потянулся к любовнику, пытаясь залезть ему под мантию. Тот укутался в оба плаща и недовольно ворчал на попытки до него добраться. — Тебе не кажется, что тут романтично? — Не кажется, — фыркнул Дориан. — Знаешь, почему люди не занимаются любовью на площади? Чтобы советами не доставали. — Терренса и его подругу это не смутило, — пытался настоять Андерс, но на природе Дориан оказался несговорчивым. Не хотелось бы думать, что виной тому Бык, а уж спрашивать прямо Андерс точно не собирался. — Можешь сходить, что-то им посоветовать, — решительно запахнулся в плащи Дориан, под раскатанным на земле одеялом чувствовались мелкие камешки, а шевелиться, чтобы их достать, не хотелось. Для того, чтобы получать удовольствие в таких условиях, Дориан чувствовал себя удручающе трезвым. — Хорошо. Вторым сегодняшним удовольствием, костром и небом, Андерс мог насладиться без особых помех. Вернее, надеялся, что никто не помешает, быки расходились по палаткам, Лиам постелил свой спальный мешок рядом с их палаткой, но сам исчез в темноте ущелья. Фактически у костра оставались только Крэм и Бык. Андерс малодушно собрался развернуться обратно, но его успели заметить. Имперец приветливо махнул рукой: — Хорошо, что вернулся, вино еще осталось. — Иди спать, Крэм, — качнул головой Бык, им предстояло работать загонщиками, пока Дориан будет обустраиваться в Ринекке. — У тебя утреннее дежурство, между прочим. — Вас можно оставить вместе, босс? — подозрительно поинтересовался Крэм, косясь на Андерса. — Не хотелось бы завтра найти вместо вас увенчанную рогами кучку пепла. — Не найдешь. — Не найдешь. — Вам двоим точно не нужна нянька, секундант или плечо, чтобы поплакаться? — за босса Крэм беспокоился, что бы тот ни говорил, но увидеть господина Павуса с другим мужчиной не ожидал. Они все не ожидали. Боевые быки шептались между собой, что всему причина то, что магистр застрял в своем Минратосе, а стоит им с боссом встретиться, и, как обычно, они не смогут удержаться друг от друга. — Иди отсюда, Крэм, можешь дежурить над нами, но от дежурства по лагерю это тебя не освободит, — о чем шепталась его команда, для Быка не секрет, сам он мог только надеяться на их правоту. А на деле каждый раз ждал, что Дориан приедет не один, каждый раз удивлялся и радовался, до сегодняшнего дня. — Прости, Андерс. Эти ребята просто беспокоятся. — Учитывая, что нам предстоит сражаться вместе, беспокоиться надо бы мне, — натянуто улыбнулся Андерс. Перед глазами опять пронеслись Кетоджан с Аришоком. Кунари и страстный роман казались фантастичным сочетанием. — Не беспокойся, они профи, — Бык вздохнул и подбросил в костер сушняка. — Я бы и хотел тебя пришибить, но тогда Дориан от меня точно кучку пепла оставит. Он очень постоянен в своих привязанностях. — Шутишь? — Про желание пришибить? — Бык рассмеялся, в отблесках костра шевелюра Блондинчика отливала рыжими сполохами. По человеческим меркам он, наверное, тоже красивый, старше Дориана, не похоже, чтобы слишком терпеливый. Бык видел в мужчине напротив какой-то изъян, словно чашку разбили, а затем склеили и трещины сделали старый предмет совершеннее. В Пар Воллене жрецы занимались кинцуги, золотым ремонтом, это одинаково относилось как к вещам, так и к людям. — Конечно, шучу. Никогда не причинил бы боль Дориану. — А почему не поехал с ним в Тевинтер? — Бывал уже, седлом шею натерло, — оглянувшись на резкий звук, Бык прислушался. И сообразив, что это было, повернулся к Андерсу. — Тебе вина налить? Не спрашиваю, как оно — жить рабом в Тевинтере, ты маг, человек и любовник магистра. — Налей, — Андерс смотрел на огонь. — Иногда внутри все кипит, даже не когда со мной себя ведут как с вещью, когда с другими. Ты прав, я человек, сильный маг, мой мужчина магистр, не скрывающий своего отношения. А кто-то рядом находится в положении хуже, намного хуже и выхода нет. А я бессилен что либо поменять. Почти сразу пошел в клинику для бедных, так лучше чем не делать совсем ничего. — Ты не воин? — не похож этот маг на целителя и философа, Бык видел в нем вполне привычного к крови человека. — Всякое бывало, — уклончиво ответил Андерс, пересказывать свою биографию этому типу он не собирался, даже после третьей кружки вина лениво цедя четвертую. — А с Дорианом как сошелся? — спрятал улыбку Бык, понимая, что все он правильно догадывается про Блондинчика. — Подарили, — засмеялся Андерс, рассказывать историю их знакомства с Дорианом можно как драму, но по факту это скорее безумное везение. — Меня подарил Дориану другой магистр. А я когда увидел такого красивого мужчину, ошалел немного и еще маялся дурью, прежде чем признать, что влюбился. — Судьба, — понимающе кивнул Бык, можно сколько угодно поддразнивать, но и третьим скорее всего не получится поучаствовать, даже исключительно ради удовольствия. Слишком нежно говорил о Дориане Блондинчик, слишком старался отстранить все неприятное от их отношений. — Можешь не беспокоиться, я не собираюсь бороться за Дориана. Нашим дорогам не судьба сойтись. — Веришь в судьбу? — в кружке с вином показалось дно, и Андерс потянулся за добавкой. — Во что-то нужно верить. Тал Васготы отказываются от Кун. — Вернее, Кун отказывается от Тал Васготов, по вашей версии. Прости, но кто был в Киркволле во время атаки кунари, очень мало симпатизирует что твоему народу, что твоей религии, — Андерс сполз на песок, наконец, удобно оперся спиной о мешок и мог спокойно смотреть на звезды, игнорируя облик Быка и воспоминания, которые он будил. — А вы с Дорианом сошлись в инквизиции? — Да, но имперец всегда имперец, все его дороги ведут в Минратос. У Павусов есть поместье на границе, какое-то время мы часто там встречались. — А потом? — Потом он возглавил Люцернов, и мы стали встречаться реже. Вроде бы номинальная должность... — Номинальная? — засмеялся Андерс, поставил кружку с вином на землю, чтобы не расплескать. — Вы расстались или просто перестали встречаться? — Письменность еще не отменили, — хмуро заметил Бык, расставаться он предпочел бы, глядя глаза в глаза. С другой стороны, из-за этого письма он до последнего надеялся, что личная встреча изменит настроение кадана, и какое-то время его надежды частично оправдывались. — А ты умеешь писать? Серьезно, — Андерс даже посмотрел на рогатого. — Никогда бы не подумал. — Ты что-то очень приободрился, Блондинчик. — Ты первый, глядя на кого я уверен, что точно красивее, — настроение улучшалось, и Андерс брякнул глупость, даже прекрасно понимая, что это глупость. — Думаешь, тебе медальку на шею нацепили как домашнему песику, и уже можно гордиться? — Бык все еще поглядывал на мага снисходительно. Его трещины никуда не исчезали, даже когда он казался беззаботным. — У магистров обычно далеко не один раб греет постель. У Дориана точно отдельно был в Каринусе и в столичном доме. Как я понимаю, сейчас в столичном доме ты? — Хорошая попытка, — кивнул Блондинчик и потянулся к застежке мантии, походная на то и походная, чтобы можно было раздеться без помощи. Пришлось подняться на ноги ради того, чтобы снять мантию, демонстрируя золотую змейку, обвивающую бицепс. — Так тоже помечают всех рабов? Я люблю украшения, но это особенно. — Хорошая цацка, — кивнул Бык, подходя ближе и возвышаясь над Андерсом. Этот браслет он видел у Дориана, почти единственное украшение, с которым тот появился в инквизиции, не продал, даже когда заложил фамильный медальон. Успел Бык его заметить и утром в трактире. — Парный. Дориан носит змейку на другой руке. — Парный. Бык стоял так близко, что Андерс задрал подбородок, глядя ему в лицо, но не собирался первым отводить взгляд. Растерялся он, только когда Бык схватил его за грудки и прижался к губам. Андерс оттолкнул его искрящими ладонями, добавив электрический удар. Бык отшатнулся, но не разжал хватку, потянул за собой. Они бы упали, не будь у кунари такой силы. Оба устоял на ногах: — Прости-прости, я не подумал, что ты раздеваешься только ради того, чтобы похвастать украшениями, — Бык хотел подразнить мага, шутка явно не зашла. — Решил, может, тебе любопытно, что привлекло Дориана? — Руки убери, — прошипел Блондинчик. Он не собирался вырываться, а вот сплести заклинание, концентрируя силу на кончиках пальцев, очень даже. — Я бываю совсем не любопытным. — Что странно для мага, — Быку пришлось перехватить запястья Андерса, сжимая железной хваткой и разряжая электрическое напряжение раньше, чем оно превратится в полноценный удар. — Ваша братия обычно любопытна, это же залог познания нового. — Все в порядке? — Лиам вышел из тени, считая лучшим вмешаться прямо сейчас. Он поискал Терренса с Долийкой, но передумал и вернулся в лагерь, похоже, как раз вовремя. — Все в порядке, — отпустив Андерса, Бык выдохнул и отступил, потирая обожженные ладони, а тот злобно сверкал глазами и молчал. — Я неправильно понял стриптиз Блондинчика, вроде бы тут в Андерфелсе прохладно. — Просто разогрелся от вина и огня, — Андерс подхватил мантию с земли. — Наверное, лучше пойду в палатку. — Иди, — согласился Лиам, наблюдая за Быком. Допечь Андерс, конечно, мог, но Бык обычно и не таких мог осадить своим спокойствием. — Попробуй выпутать господина из плащей, он забрал себе оба. — Попробую, — отряхнув мантию и брюки, Андерс ждал, что кунари еще что-то скажет. Но Бык предпочел отмолчаться. В палатку Андерс вернулся в дурном настроении. Он не понимал этой выходки Быка и не собирался терпеть насилия над собой, а поцелуй отдавал именно насилием. Если кунари так любил Дориана, то какого демона лез к нему? Первый порыв разбудить Дориана Андерс подавил, говорить он ничего не собирался, плакаться в плечо тоже. Трахнуть его не получится, магистр Павус обладал ослиным упрямством, особенно если внешние обстоятельства портили настроение. Так что Андерс просто сидел рядом и слушал его дыхание. — Все нормально? Какого хрена вы сцепились? — Лиам заглянул в палатку, но не знал, ругаться ли ему на Андерса или пожалеть. — Он не так понял, а я вспылил, — посмотрел на тонкую тень эльфа Андерс. — Мы не сцепились. Не о чем беспокоиться. — Господин Дориан надерет задницу вам обоим. — Не надерет, потому что не узнает. — Что я не узнаю? — недовольно пошевелился Дориан, сон в таких условиях всегда был чутким. А уж слышать сквозь дрему то, что его не касается — это вообще прирожденный талант. — Что я собирался пристроиться к тебе сонному, надеясь, что ты не будешь сопротивляться, — Андерс махнул Лиаму, чтобы тот исчез. — Завтра расскажешь, если важно, — зевнул Дориан, отпуская край плащей и позволяя Андерсу улечься рядом. — С быками поладил? — Угу. К счастью, долго оставаться с быками не пришлось. Дориан сорвался, не дожидаясь завтрака, собрался найти трактир в Ринекке, чтобы устроиться с максимальным возможным комфортом. Андерс согласен был собирать вещи, пока Терренс с Лиамом остались у костра перекусить. Он забрасывал на вьючную лошадь свернутое одеяло и сумку, когда подошел Бык: — Я хочу извиниться. Ко мне по-разному подкатывали, желая прокатиться на Быке, — он виновато смотрел на недобро сжавшего губы Блондинчика. — Провоцировать и дразнить — хорошая тактика, чтобы привлечь внимание. — Твоя версия меня устраивает, — холодно кивнул Андерс. — Будем придерживаться этой истории. — При чем тут история? Дориан мой кадан, ты, однако, тоже красивый мужчина. — И что? — Андерс затянул веревку туже, чем планировал, теперь ногти можно обломать, пока развяжешь. Бык терпеливо ждал, и ему пришлось отвечать. — К Дориану ты вроде бы еще питаешь какие-то чувства, вот и вертись возле него. — Ты же взбеленишься, — вздохнул Бык, Дориан всегда защищал свои привязанности, лучше помириться с упрямым магом, чтобы спокойно общаться с каданом. — Почему он взбеленится? — после ночного пробуждения Дориан присматривался и прислушивался к своим мужчинам внимательнее. Он подозрительно смотрел на обоих, подняв бровь. — Кто что натворил? Сознавайтесь вашему магистру. — Я неудачно подкатил к твоему любовнику, — покаянно повинился Бык, даже не собираясь ничего скрывать. — Чтобы склонить тебя, надо было сначала соблазнить его. — Ты полез ко мне целоваться. И не отвалил, когда тебя попросили, — вспыхнул Андерс, он честно собирался перетерпеть присутствие этого типа, но его наглость просто из седла вышибала. — Блонди, ты остался, когда все разошлись, дразнил меня, а в конце начал вылезать из своей юбки. Иногда мужчина хочет, чтобы его подтолкнули, — с этими магами вечно какие-то неприятности, Бык закатил глаза. Стежке, между прочем, пришлось заживлять ему ладони, энергии в удар Андерс вложил, чтобы надежно свалить с ног. — Не хотел бы, держался бы за мантию Дориана и ушел бы с ним. — Да пошел ты, — слов отвечать у Андерса не нашлось, одна ярость. Тупое рогатое животное, Дориан допустил его к телу, но это никаким образом их не уравнивало. — Андерс, — Дориан попытался поймать аматуса за рукав, но тот взлетел на лошадь и сжимал поводья, готовый сорваться с места, но совсем не готовый слушать. — Если ты не едешь, то встретимся у трактира, — Андерс хмуро смотрел под копыта коня, переглядки бывших любовников его не интересовали вообще. — Если он есть. — Ринекк городок, рядом крепость серых Стражей. Надеюсь, что-то есть, — Дориан говорил спокойно и убедительно, аматус мог быть упрямей Радониса и несговорчивей разъяренной толпы. — Подожди Терренса. Мы с Лиамом позже нагоним вас. — Ты можешь с одним эльфом нападать на разведывательный отряд венатори, а я не смогу доехать до городка? — голос Андерса возвышался, если бы Справедливость оставался в нем, сейчас глаза бы уже горели синим, а от рогатого осталось мокрое место. — Я поехал. Терренс пусть догоняет, и вы догоняйте. Задерживать его Дориан не стал, и, честно говоря, Андерс был ему благодарен. Сейчас хотелось побыть одному. С того момента, как семье пришлось бежать от мора, он не возвращался в Андерфелс. Ферелден стал второй родиной, но наследие андеров будоражило кровь. На родине даже дышать было легче. Своей вспышки Андерс не стыдился, он любил, ревновал и не собирался мириться с другими мужчинами в жизни любимого. Магистр Варин вел себя честно: расстались, так расстались. А кунари лез нахрапом в чужую жизнь и выводил из себя. Терренс нагнал Андерса на выезде из ущелья, ехал молча, позволяя остыть. Равнина взрывалась столбами скал, между которыми ветер вздымал песок, столетиями полируя их и придавая форму. Ринекк запрятался за высокими холмами в уютной долине. Если бы крепость стражей не маячила рядом на скале, так запросто его бы не нашли. Те самые каменные дома, которые еще помнил Андерс, люди, так же отполированные жизнью в суровых условиях, как скалы вокруг них. Городок очень уютный для Андерферса, хотя и не скрывался за крепостной стеной, но естественная защита от ветров позволила вырасти небольшой роще вокруг. Церковь Андрасте возвышалась над домами и казалась непропорционально большой. Зато Андерсу не пришлось искать центральную площадь. Вывеска трактира почти не бросалась в глаза, деревяшка над входом намекала на название, но не говорила его, а старинный кованый знак обмылился, хотя изображение тарелки и птицы на ней еще угадывалось. Хозяин «Хендля» стоял за стойкой и неприязненно пялился на имперскую мантию Андерса. Свободные комнаты нашлись, но вот деньги остались у господина магистра. Андерс присел выпить пива, мелочь наскребли в карманах Терренса. — Уютный у вас город. В районе Блуждающих холмов таких не было, — Андерс с наслаждением сделал огромный глоток и стер нависшую над губами пену. — Последний Мор мимо прошел, земля вроде не поражена? — Не имперец, что ли? — белобрысый трактирщик хмыкнул и крикнул на кухню, чтобы девка разогревала печь. — Что-то есть будете? — Хендль мама готовила только по большим праздникам, если есть с картошкой. Но заплатит мой хозяин позже, когда приедет, — переписывать биографию Андерс и не думал. — Родился здесь, от Мора отец увез в Ферелден, там и вырос. А потом жил в Вольной Марке, сейчас в империи. Ферелденец, наверное, больше, чем андер. — Вот приедет хозяин с деньгами, подадим хендль как надо, — трактирщик пожевал усы, мужик располагал тем, что не вилял. Земляк, да не земляк. — Тебя как в Тевинтер попасть угораздило? — Плавал, — уклончиво ответил Андерс. — Как обращаться можно? — Юрген. Повезло твоему хозяину. После того, как соотечественники его, венатори, тут куролесили рядом, я б имперца под свою крышу не пустил. — В Ринекке пришлось и местное дежурство установить, и Серых просить о помощи. Юрген в обед выслушивал новости: караваны останавливали регулярно, а из Кэл Шарока даже редкие гномы-наземники, посредничавшие и всегда имеющие копейку в кармане, сейчас почти не вылезали. — А мы тут из-за них как раз, — Андерс оглянулся на дверь, Терренс застрял у конюшни, или просто не хотел входить. — Магистр Павус приехал навести порядок. Он считает, что Тевинтер за своими должен сам дерьмо убирать. — Порядочный магистр? — недоверчиво фыркнул Юрген и выставил земляку еще один бокал. — Может, и дожди летом зарядят? Ты потому его и ждешь? Степь укроет, песок занесет следы, в крайнем случае, Серые не выдают своих. Ну, тех, кто новый Серый. — Что рабство, что в стражи — один демон. А любовь зла, полюбишь и имперца. — Ну... Тут девка эльфийка рядом, могла бы помочь, вы ж маги, — Юрген принюхался к доносящемуся из кухни запаху, улыбнулся глотавшему слюну магу. — Урся! Не сожги курицу! Хочешь на мага смотреть, так выйди! Дочь сестры готовит. А что, имперец хоть хорош? — Хорош, — вздохнул Андерс и облизнулся на аромат курицы, желудок выразительно заурчал. Урся приоткрыла дверь, пахло невыносимо вкусно. — Где магичка, ее предупредить надо. Мы письмо нашли, что Венатори ее хотят завербовать. — Обломаются, она с Серым крутит. Хоть ушастая, но порядочная, не их полета птица. — Ну, предупредить-то надо. Может, в крепость уйдет на время. — Ну предупредите, — за дверью следил не только земляк, Юрген заметил, как открывается дверь и входят новые гости. — Магичка на востоке за городом живет, под холмом домик. — О, тут пахнет вкуснее чем в лагере, — веселый голос Дориана не соответствовал его настроению. Бык провел их до самого города, не оправдываясь и не выспрашивая про нового избранника, его мнение по поводу Андерса ясно читалось. Не то чтобы Дориан прислушивался к чужому мнению, но Бык обычно проницательный и прекрасно видит человека за напускным образом и эмоциями. — Добрый день. Надеюсь, тут подают не только запах. — Плати, я уже все заказал. И комнаты есть, — Андерс не оглядывался, недовольство Дориана он чувствовал, а своей вины ни капли. От суммы, названой Юргеном, Андерс даже нервно хохотнул. Дориан неспешно постучал полным кошельком по столешнице и заметил, что имперцы не срут золотом. Юрген пожаловался на венатори и на финансовые потери из-за беспокойного соседства. В ответ Дориан насчитал и выложил перед собой монеты, ровно половину названной суммы, и, подумав, добавил еще несколько золотых. Трактирщик смел монеты: — Урся, подай господам хендль и картошку! — Юрген хмыкнул в усы, магистр пришел смазливый как девка, но не глупый и не жадный. — Пиво господа будут? — Нет, нам чай какой-нибудь, — Дориан сжал плечо Андерса. — За столик перейдем? — Ну, перейдем, — Андерс подхватил свою кружку и кивнул Юргену. — А мне повторить. — Не рано начал? — Девушка эльфийка живет за городом на востоке, — игнорируя укоризненный тон, сообщил Андерс. Присутствие Дориана здорово успокаивало, чтобы он ни говорил. — Встречается с Серым стражем, для Венатори плохая кандидатура. — Во времена Корифея Серые стражи по разным причинам сотрудничали с венатори. Вступление в орден никак не означает высоких моральных качеств. А учитывая, что вербуют всяких преступников... — Лиаму хотелось треснуть ферелденца по лбу. В последнее время они почти нашли общий язык, но стоило показаться Быку, здравый смысл опять выветрился из его блондинистой головы. — По словам господина Дориана. — Ну, Серые стражи не эталон ума, чести и справедливости. Только мы стояли между мором и нормальной жизнью. И вступая в орден, ты по умолчанию принимаешь, что умрешь раньше обычного человека, а в случае наступления порождений тьмы просто первым бросишься на встречу смерти, — Андерсу приходилось признавать, что это он не создан для любых организаций, а Серые стражи просто пытались подчинить его своим правилам и дисциплине, не больше. Герой Ферелдена спас мир, чтобы потом о нем не говорили. — Готовность к самопожертвованию не самая плохая черта. — Какая горячая речь, может, хочешь вернуться в орден? — поинтересовался Лиам, игнорируя пинающего его под столом Терренса. Курица, отличная, и картофель, зажаренный до хрустящей корочки, занимали все внимание Андерса. Он проголодался и больше не спорил о стражах, для которых оставался дезертиром. Пиво не пошло, Андерс забрал у Лиама принесенный вместо чая квас, скривился от кислого вкуса. — Аматус, мы можем поговорить? — Дориан кружку отодвинул от себя подальше, напиток вонял неимоверно и пить это по своей воле казалось странным по меньшей мере. — Может, не стоит? Эльфы успели поесть и испарились из-за стола. Андерс поднялся следом за ними, пока быки выследят Венатори, стоило разобраться с вещами и навестить магичку. Он боялся сорваться и высказать Дориану все, что он думает про его кунари. Приставания Андерс еще как-то пережил бы, если бы не вчерашние утренние обжимания с засовыванием пальцев в задницу. И его еще называли дикарем. — Аматус, ты сможешь участвовать в преследовании вместе с быками? — Дориан отставил остатки курицы и убрал капельку жира из уголка губ, вытереть жирные пальцы пришлось об брюки. — Я не хочу, чтобы вы прибили друг друга. — Когда я послал Фэнриса перейти в Кун, он в ответ предложил принять его вместе, чтобы тут же зашить мне рот. И ничего, не убивали никого, кроме врагов. — Я надеюсь, — о Фэнрисе Дориан помнил, что тот соперничал с Андерсом за сердце Хоука и выиграл. Бык без проблем принял выбор Дориана, провожая его до города, он извинялся, что недооценил ревность и неуверенность в себе нового аматуса. — Ты же знаешь... — Знаю что? — Андерс замер на пороге, задумчивый и озабоченный вид Дориана вызывал тревогу. Кто знает, что вертится в его голове, может, как раз сравнивает Быка с Андерсом. Он красивее, но кунари сильнее, в постели вроде бы преимущество тоже за рогатым, но кругозор и магическая теория играют ему на руку. — Дориан, я что-то должен знать? — Что я тебя люблю. Спокойный тон любимого мужчины осадил раздражение Андерса. Он замер на пороге, не готовый так просто уйти. Дориан не торопил, пробовал пиво, внезапно признавая, что напиток не так плох, как он представлял. Вернувшийся к столу Андерс не обращал внимания на трактирщика. Общий зал — не лучшее место для сцен, хорошо хоть из-за раннего времени тут не сидело полдеревни. — Аматус? Андерс вздыхал и не знал, что сказать. Он старше, а вел себя, как глупый мальчишка. Хуже всего, что обещать хоть Дориану, хоть самому себе, что не устроит новой сцены, Андерс никак не мог. Неуверенность и недолюбленность тянулась из такого глубокого прошлого: из предательства отца, из ограничений, из отобранной свободы, из усмирения Карла, из Хоука с Фенрисом. В общем, причин достаточно, но и вырасти бы из них пора чтобы самому себе не казаться смешным и нелепым, а не получалось. Придвинув стул ближе, Андерс присел рядом с Дорианом, молча сжал его руку и прижался губами к сильным пальцам: — Прости, — лучше бы Дориан злился, он не чувствовал бы себя таким виноватым. Уж Павус точно не должен отвечать за Быка. — Я боюсь тебя потерять до такой степени, что этот страх сводит меня с ума. — Ты меня не потеряешь, — Дориан оперся подбородком на золотистую макушку. — Мы с Быком давно перевернутая страница. А верным я быть умею. — Я знаю, — буркнул Андерс, он же сам пытался флиртовать, но пока магистр Варин не расстался с Дорианом, не получал ничего, кроме слов. — Тогда держи себя в руках, потому что Бык скоро будет тут, — Дориан уже знал реакции аматуса, успел поднять голову и не получить в челюсть, когда тот возмущенно выпрямился. — Боевые быки порасспрашивают местных, Венатори всех достали. А Бык поедет с нами к магичке. — Зачем, — фыркнул Андерс. — Хотите перепугать девушку? — Она практикует магию крови. Если нас встретят демоны, хочу иметь его под рукой, — Дориан дернул аматуса за ухо, пытаясь привести в чувства, и дал волю раздражению. — Это я должен ревновать, что-то Бык вызывает у тебя слишком много чувств. Что там было с приставаниями, я не хочу ни знать, ни слышать. Одно могу тебе советовать, если ты нервничаешь из-за меня, то и держись ко мне поближе, а не напивайся по ночам у костра с неравнодушными к красивым мужчинам кунари. — Дориан, это несправедливо. — Какая к демонам справедливость, — нахмурился Дориан, пытаясь не злиться на любимого мужчину. Он не отпускал ухо, да Андерс и не очень вырывался. — Я поднимусь в комнату освежиться. Если придет Бык, не смей устраивать сцен, на сегодня хватит. Глядя в спину поднимающемуся по лестнице Дориану, Андерс понимал, что видел его в разном настроении, но редко таким сердитым. Что-то с обещанием быть любимому надежным тылом складывалось не очень удачно. Жить, не упоминая Кусланда, хоть как-то получалось, с Хоуком складывалось не так просто. Разговор после ночи с Гарретом о том, что Андерс не станет никому хорошей парой, был во многом позерством с его стороны. Хоук должен бы уверить, что все у них получится, что их любовь сможет победить любые преграды. Но он предпочел безоговорочно поверить, или выбрал того, к кому больше лежало сердце. И отношения с Дорианом ярко показывали, что Хоук сделал правильный выбор. Бык появился, когда внутреннее самоуничижение Андерса достигло пика. — Дориан... — Наверху, сейчас спустится, — Андерс смотрел себе под ноги, рогатый заступал ему солнце. — Ты едешь с нами? — Бык даже не мог сказать, что считает себя соперником Блондинчику. Тот больше подходил Дориану по многим позициям, например, по отсутствию ненужной гордыни и готовности жить на вторых ролях за счет любовника. Бык сидеть в особняке в Минратосе не смог бы даже ради кадана. — Да, Я долго был беглецом и магом-отступником, может, удастся найти общий язык с девушкой. — А разве Серым Стражам можно иметь отношения? — Бык оперся о стену рядом с Андерсом. У Блондинчика поменялось настроение в мирную сторону, в таком состоянии он походил на кусок полированного янтаря, теплый и завораживающий. — Вроде бы вступление в орден обязует разорвать все связи. — Люди же остаются людьми, — обида на орден давно прошла, и Андерс оценивал Серых Стражей даже более адекватно, чем раньше. Его взяли, не оставляя особого выбора, а без Кусланда орден стал окончательно нестерпимым. Но по сути люди руководствовались благими намерениями. — Они любят, привязываются. В лагере или крепости Стражей должны быть только Стражи, рядом жить может кто угодно. Я бы с удовольствием бегал на свидания, оставайся я в Стражах. — Ты был Стражем? — Был, — кивнул Андерс, на осуждение рогатого ему плевать, хоть кому-то можно просто сказать правду. — Сейчас у меня в крови нет скверны, и я хоть так, хоть иначе не могу считаться Стражем. — Слышал о таком случае. — Ну, сначала я дезертировал, только потом случилась эта ситуация со скверной, — не стал делать хорошую мину при плохой игре Андерс. — Мой случай не эталон правильного поведения. Но в оправдание могу сказать, что они забрали моего кота. Тоже привязанность, слишком размягчает Стража, понимаешь? — Я предал Кун и Бен-Хазрат, — Бык подал Блондинчику руку. — Добро пожаловать в клуб дезертиров и предателей. Привязанность к отряду меня размягчила, что-то такое сказал мне Гатт, кунари-эльф. — Не худший клуб, — вот теперь Андерс улыбнулся вполне искренне. — Не разделяю мысли, что привязанности ослабляют. Дориан застал их за вполне непринужденным разговором о погоде и местности Андерфелса. Причем Бык знал родину Андерса куда лучше его самого, и тот внимательно слушал, практически не перебивая. — Прогуляемся? — ради того, чтобы добраться до края деревни, седлать лошадей Дориан не захотел. — А твои эльфы? — Бык не ожидал, что кадан оставит свою бесценную задницу на них с Блодинчиком. В случае неприятностей независимо от настроения им бы пришлось объединиться. — Помогут твоим быкам. Оба хороши, если надо что-то найти и выспросить, — Дориан поправил посох за спиной и запахнул плащ. С погодой им относительно повезло, не накрыло песчаной бурей, но ветер все равно пронизывал до костей. — Пойдем, познакомимся с магичкой. Мерзнущий Дориан умилял и вызывал у Андерса приливы нежности. Бык посматривал на кадана такими же умильными глазами. Обсуждали больше инквизицию, и Андерсу приходилось отмалчиваться. Зато он наслаждался Ринекком, в крупный город родители его возили однажды, когда император Кордилиус передавал Командору Серых Стражей во владение крепость. Андерс помнил только столпотворение и много-много домов. Тогда ему казалось, что более великолепного и величественного зрелища не придумаешь, хотя городок рядом навряд ли сильно больше Ринекка. После Ферелдена и Киркволла селения Андерфелса воспринимались совсем иначе, но все равно оставались милыми и родными. — Что, ножки мерзнут? — участливо поинтересовался у кутавшегося в теплый шерстяный плащ Дориана Бык. Он как обычно щеголял голой грудью и наслаждался компанией. — Зато вечером я планирую спать в теплой кроватке с горячим мужчиной, — оскалился Дориан, рассматривая домик у дальнего холма. Что там чаровала девушка, какой магией крови пользовалась, но вокруг разросся вполне симпатичный, хоть и крохотный зеленый оазис. — Это Андерфелс, кадан, горячих светловолосых мужчин тут больше, чем в других частях Тедаса. Вечером посидим в трактире и посмотрим, скольких я смогу удовлетворить, — Бык смеялся и подмигнул Блондинчику, мол, видишь, ни на что твое я не претендую. Нервные ревнивые маги не приходились Быку по вкусу. Дориан умел быть легким и смеяться над собой и окружающими, а его излишне эмоционального любовника дразнить совсем не интересно. — К тому же остается маг крови, наша милая девушка. Слышал я, у Серых Стражей запрещено заводить семью, потому что как мужчины они становятся никуда не годны. — Бесплодны, но с остальным все в порядке, — небрежно заметил Андерс, считая, что камень брошен в его огород. — Рядом целая крепость. Сейчас, я слышал, дела у них идут не так хорошо, но десяток-второй стражей там должны находиться. — Поверю на слово, — Бык посмотрел на довольно ухмыляющегося Дориана. — Кадан, что-то хочешь добавить? — Нет, — повертел головой Дориан и выдержал паузу, пока возмущенное сопение Андерса не стало слишком громким. — У меня страж бракованный, без нормального содержания скверны, возможно, из-за этого более чем удовлетворительно и по страстности, и по выносливости. — Ну, размер-то уступает? — дразнить не стоило, но разговор сам зашел в такое русло, что Бык не мог удержаться. — Кунари все уступают, — не стал лукавить Дориан. — Но для человека более чем достойно. Я бы даже сказал, с тобой вполне сравнимо. — Ты, наверное, просто забыл, — Бык обогнал кадана и шел вперед спиной, чтобы посмотреть в лицо этому бесстыднику. — Мне не надо предлагать напомнить? Я знаю, но скажи, что ты просто забыл. — Разве тебя забудешь? — Эй, прекратите, — Андерсу льстило то, как любовник отзывался о нем, если бы только разговор шел не с Быком. — Я тут, между прочим. — Мы же не просим тебя снять штаны и померяться, — пожал плечами Дориан, ревность аматуса оказалась намного утомительнее, чем самое выразительное тевинтерское высокомерие. — Более того, я тебя хвалю. — Ну, да, конечно, — это «мы» царапнуло Андерса по самолюбию. Он еле сдержался, чтобы не высказаться по поводу того, что Павус и Бык уже давно не «мы». — Мы можем обсудить члены позже, вроде дошли. Магичка вышла из-за своего домика, услышав разговор. Она крепко сжимала посох в тонких руках, между закрученными корнями навершия скапливалась сила, готовясь обрушиться, если пришельцы окажутся врагами. Под капюшоном и закрывающим лицо от ветра и песка шарфом светились огромные зеленые глаза, Андерс даже не пытался понять, где он их видел. В чужом мире, в стране, куда он не возвращался почти тридцать лет, невозможно надеяться кого-то узнать. Так что, когда эльфийка с визгом повесилась Андерсу на шею, он удивился не меньше своих спутников. — Андерс, боги, как я рада видеть тебя в мире живых. Я знала, что она не смогла, знала, — Мерриль сжала руками лицо Блондинчика, не позволяя ему увернуться. — У тебя все хорошо. Как ты справляешься со справедливостью? Последние годы в Киркволле я почти тебя боялась. — Справедливости нет в этом мире, — Андерс тоже стиснул в объятиях тонкую как стебель цветка фигурку. — Остался только я. — Ты нормально это пережил? — Блонди не врал, Мерриль не ощущала присутствия в нем духа. — Простите, я не пригласила вас в дом. Андерс, они твои друзья? — Это Дориан — мой возлюбленный тевинтерский магистр. А второй его давний друг — Бык. — Друг кунари? — недоверчиво протянула Мерриль, ее опыт говорил, что Андерс опять связался с дурной компанией. Впрочем, если магистр избавил его от духа-демона, может, он не такой ужасный магистр, как Данариус. — И магистр, лучше молчать об этом в разговоре с Фенрисом. Вообще лучше молчать о тебе. — Ну, если бы он знал, что я стал рабом в Тевинтере, думаю, был бы в восторге, — Андерс не мог удержать в голове, что это не та Мерриль и совсем другой мир. — Может, даже его вечно хмурую физиономию украсила бы улыбка. — Раб? — опять подхватила свой посох Мерриль. — Тебе нужна помощь? Их двое, нас двое. — Не нужна, — Андерс просто не мог удержаться, чтобы не расцеловать милую воинственную Мэр в обе щечки. Старые разногласия унесло течением времени вместе с демонами. — Я люблю этого напыщенного имперца, несмотря на статус. А вот тебе нужна помощь. Венатори, злобные магические гады, хотят тебя завербовать. — Я слышала о венатори, — Мэрриль смерила недоверчивым взглядом магистра и все равно пригласила в дом. — У меня чай из степных трав и крендели. В крохотном домике Мерриль висели по углам травы и стояли букеты сухоцветов. Она так и не научилась наводить уют, но хотя бы поддерживала чистоту. Постель за переходящей в камин плитой казалась слишком широкой для одной маленькой эльфийки. Андерс уже открыл рот, чтобы спросить, за кем Мерриль приехала в Андерфелс, но она успела первой со своим вопросом: — Как ты выжил, Марион нанесла удар в твое сердце? Это тяжелое решение и мы спорили потом... Иногда мне кажется, что Варрик так полностью и не простил Хоук, — Мэрриль разливала по чашкам чай и посматривала на реакцию гостей. Рогатый пялился на нее с таким восхищением, что даже неудобно становилось. — Бык, у меня что-то на лице? — На лице у тебя валласлин, — ответил Бык, улыбаясь, малыха его умиляла. — Варрик не предупредил, что тут есть его знакомые. — И что не так с моим валласлином? — нахмурилась Мэрриль, не понимая эмоций рогатого кунари. — Он восхитительный, как и ты. Может ну его, твоего стража? — поинтересовался Бык с надеждой. — Такому цветочку не место в Андерфелсе. Мерриль рассмеялась, а Андерс с облегчением вздохнул. От мысли, что Мер надо рассказывать, что он не тот Андерс, что миров много, а все сложно, голова начинала болеть. Бык своими неуместными и цветистыми комплиментами отвлекал Мерриль. И Андерс несколько расслабился, позволил себе представить, что ничего еще не случилось, церковь цела, клан не отвернулся от Мерриль, а идол из красного лириума лежит в тейге. Допустим магистр, пришедший за Фенрисом, согласился договориться, сейчас войдет Хоук с какой-то неуместной шуткой, а Варрик вернется со своих делишек с хартией и расскажет как анекдот их договоренности. — Мер, у тебя гости? — мужчина вошел в комнату и уставился на компанию, моментально создавая ледяное заклинание и целясь в Андерса. — Вот уж кого я никак не ожидал встретить. — Нет! Гаррет, — Мерриль повесилась на Блондинчика, видеть его смерть второй раз она не собиралась. — Нет, не смей. — Послушай девушку, Гаррет, не стоит, — Дориан даже не стал тянуться за посохом, чтобы сплести огненный клубок, за ним поднялся Бык, готовый защищать своих. — Хоук... Осторожно разжав тонкие пальчики Мерриль, Андерс поднялся навстречу Хоуку. Дориан и Варрик, оба уверяли, что Защитница Киркволла женщина. А вот стоит он, Хоук, и мечет молнии в переносном и готовится в прямом смысле слова. За его спиной не хватает Фенриса, который бросился бы, получив команду фас. Вид Хоука всколыхнул не только старые воспоминания, но и старую вину, только теперь умирать Андерс не хотел, набросил на себя и Мерриль защитный щит. — Так, остановитесь все! Мерриль походила на рассерженного котенка, Андерс помнил упрямство этого котенка, остановить ее Хоук точно не мог. И сейчас она, сжав кулачки, двинулась на Гаррета, щит лопнул с тонким раздражающим звуком. — Гаррет, если ты убьешь Андерса в моем доме, я тебе этого не прощу. Хватит с меня Марион! — Если это что-то поменяет, то Марион действительно убила Андерса, и Каллен Резерфорд это подтвердил, — заметил Дориан, узнавая близнеца Хоук. С самой Марион они познакомились в инквизиции, тогда как ее брат оставался в центральной цитадели Серых стражей Вейсхаупте. — И этот Андерс не умертвие, а следствие временной аномалии, устроенной моим учителем магистром Алексиусом. — С чего мне верить имперцу? — заклинание жгло руки, но выпустить его, не задев Мэрриль, Хоук не смог бы. — Этот имперец помогал инквизиции и знаком с Марион, — Дориан мог бы связаться с Адаар, но считал, что ситуация не стоит ее внимания. — Каллен уже опознал этого Андерса. — А я видела, как Марион убила Андерса. — Подождите, убила Марион? — Андерс чувствовал как сходит с ума, не такой он представлял встречу с Хоуком. Варрик и Дориан убедили его, что тут Защитник женщина, но напротив стоит Гаррет, его Гаррет, мужчина. — Разве ты не Защитник? — Этот титул принадлежит Марион, моей сестре-близнецу, но тебе не поможет... — косить под сумасшедшего, хотел добавить Гаррет и замолчал, заметив растерянный блуждающий взгляд Андерса. — Что-то еще хочешь спросить? — Карвер и Бетани близнецы, а Хоук единственный и неповторимый, — Андерс ничего не хотел спросить, он хотел не сойти с ума. — Нет, мы с Марион близнецы, а Карвер... Братишка не дошел до Киркволла, — погасив заклинание и обняв Мерриль, Гаррет заинтересованно и сочувственно смотрел на Андерса. — Погоди, а ты в том мире?... — Тоже взорвал церковь, если ты об этом, — Андерс поднялся и, пошатываясь, пошел к двери. Хоук не защитник, этот не испытывал и части эмоций настоящего Хоука. Все равно Андерс видел своего, который отверг и все же не смог поднять руку, чтобы убить, а теперь был готов. — Я выйду, подышу. Разговор в доме продолжался тихо. Андерс иногда слышал Дориана и Хоука, но совсем не понимал слов. Наверное, ему говорили, что Хоуки близнецы, но сколько всего свалилось тогда, что он совсем не обратил на это внимание. Отлепившись от стены, Андерс просто пошел в противоположную от города сторону. Мысли сбежали из головы, так что он не переживал по поводу Хоука и не думал о Дориане. Андерс двигался, как поднятый мертвец, за которого его принимали в этом мире старые знакомые. Ни эмоций, ни проблесков разумного сознания, просто ноги передвигались, уводя его от источника боли. Под сапогами тихо шуршал песок, ветер задувал и холодил душу, солнце садилось, и длинные тени располосовали всю степь. Темная полоса, светлая, темная, светлая — как его жизнь. Незнакомец с лицом Хоука тоже предпочел бы избавиться от Андерса. Появившихся на горизонте людей он сначала даже не заметил, погруженный в свои мысли. Группа двигалась без факелов, разглядеть, Боевые Быки приближаются или Венатори, Андерс не мог. Он оглянулся, оказалось, что от домика Мерриль он ушел довольно далеко. А ведь обещал Дориану не пытаться сбежать и не умереть. Андерс припустил обратно, и полетевшая вслед стрела прошила полу мантии. Пришлось накинуть щит, который хоть и замедлял его движения, зато прикрывал от дальнобойных атак. Для наполненной электричеством сферы или просто разряда преследователи были слишком далеко. Даже замедленный щитом Андерс здорово опережал преследователей. Жаль, рассчитать расстояние до домика правильно Андерс не сумел, слишком привык к городской жизни. А степь диктовала свое восприятие расстояний, ветер поднимался, относя в сторону крики. Стрелы не позволяли Андерсу сбросить щит и припустить со всех ног, а вот его преследователей это не останавливало. Пришлось остановиться и принять бой в тени холма, кажется, в какой-то паре сотен шагов от друзей. Но Андерс уже мог рассмотреть смуглые лица и признал, что быков между них не видно. Электрическим полем он покрыл расстояние между собой и нападающими, отстреливая отдельными разрядами тех, кого определил как лучников. Андерс предпочитал медленно отступать, разбрасывая вокруг морозные ловушки, в одну попался крепкий воин. Пока Андерс пустил в него каменный кулак, включились маги. Одновременно на него неслись два огненных шара, щит тренькнул, но удержался. Обновляя лихорадочно защиту, Андерс пропустил рога за спину, даже успел оглянуться и ударить острием посоха назад, но нож вошел в плечо, почти парализовав левую руку. Заклинания щит как-то удерживал, звенел от напряжения, подрагивал, но стоял. Отбивался Андерс только посохом, для сложного заклятия требовался дополнительный пасс, чтобы усилить, сконцентрировать заклинание и отправить его более точно. Если один воин остался лежать на вспыхнувшем знаке, то окровавленный рог крутился вокруг, пока не вспыхнул ярким огнем и не упал на землю, катаясь в бесполезной попытке погасить магическое пламя. Бык ворвался первым, раскроив череп замахнувшемуся на Андерса мужику. Щит лопнул, но вокруг раскрылись два переливчатых щита Дориана и Хоука, обе их энергии Андерс опознавал в любом состоянии. Дориан накрывал огнем, оставляя на сухой траве подпалины и разносящееся по степи приземное пламя. Рядом Мерриль не позволяла венатори убегать, связывая вырастающими из земли корнями и руками духов. Хоук и Бык прекрасно добивали в связке: превратить в ледяную статую и разбить мощным ударом. Весь бой занял мало времени, солнце успело подмигнуть оранжевым сполохом над горизонтом, а Дориан подал Андерсу руку. — Это те венатори? Андерс, ты цел? — Мерриль нахмурила тонкие брови. — Ма [сердце мое], я не собираюсь прятаться в вашей крепости. — Я еще ничего не предложил, — Хоук стер кровавые брызги с личика любимой. — Ты там не самый желанный гость. — Вот и хорошо, — взмахом руки Мэрриль отпустила вертевшегося над полем боя демона. — Это вы о них предупреждали? — О них, — кивнул Бык, — будь осторожна, малышка. Мы тут уберемся, но пока поберегись. — Может, мы поможем Андерсу? — Дориан поддерживал аматуса за талию. — Надо бы его перевязать. — Если Хоук передумал меня убивать, — подал голос Андерс, стараясь не пялиться на Гаррета. — Передумал, — толкнула любимого в бок Мерриль. — Мы рады, что ты жив. — Я тоже рад, — второй удар пришелся на браслет Дориана, нож скользнул, оставив глубокий порез, а Андерс беспокоился, что на украшении теперь царапина. — Аматус, ты можешь хоть немного стянуть рану? — Поверхностную могу, а на второй надо бы сконцентрироваться, — Дориан отдал любовника Быку, у того лучше получалось быстро тащить Блондинчика к дому Мерриль. — Я мигом сделаю отвар, чтобы промыть рану, — эльфийка чмокнула Хоука и умчалась в сторону дома. — В твоем мире Хоук — Защитник Киркволла с моим лицом? — Гаррет смотрел на Андерса и не верил, что это другой Блондинчик. — Варрик, между прочим, промолчал о твоем появлении. — Гаррет, после реакции Резерфорда. Ты же помнишь Резерфорда? Не удивлен, что Варрик предпочитает хранить мое в некотором смысле воскрешение в тайне, — попытка пожать плечами Андерсу не удалась. — Странно, что Резерфорд тебя не порешил. В моем случае ты нагадил моей сестре, а в его всей церкви, и храмовникам, и небу, и Создателю, — Гаррет спустил злость на Венатори и оценил, что троица прибежала спасать незнакомую девицу. А что касается Андерса, тот спас его в свое время на подземных тропах, рядом с таинственным тейгом. Пусть спас его другой Андерс, благодарности Гаррета этот факт не отменял. — А Справедливость? — Остался в том мире, — ответил за аматуса Дориан. — Это я проверял с особой тщательностью. Моя родина Тевинтер, Хоук, одержимого даже самый злостный магистр предпочитает держать в доме врага, а не в своем. Гаррет и Дориан обсуждали одержимость, а Бык так сильно зажимал рану, что Андерс еле держался, чтобы не потерять сознание от боли. Наконец они вошли в дом, и Андерс упал на стул, прислонившись к стене. Свободной рукой он расстегнул мантию, снять ее помог Бык, рука совсем не слушалась. А Дориан посматривал на всю суету и, видя, что все вроде бы под контролем, обсуждал с Хоуком временную аномалию, которую устроил Алексиус. Порез на руке Андерс заживил сам, а пробитое плечо Бык стянул ему принесенными Мерриль бинтами. Дориан только отвлекся остановить кровь, браслет-змейка помогал хозяину ворожить, укрощая энергию некроманта и примиряя ее с целительской. — Наши люди прочешут окрестности и найдут Венатори, не думаю, что после этого вас потревожат, — Дориан обсуждал с Хоуком предстоящую вылазку. — Мне было бы спокойнее, если бы я вас сопровождал. — У нас достаточно людей, — Бык поднял голову, встретился с огромными глазами эльфийки и улыбнулся. — Останьтесь тут, Хоук, поберегите лучше ваш нежный цветок. — Мой цветок пойдет с нами, — Гаррет ухмыльнулся, Мерриль всегда производила впечатление на мужчин, ее рвались защищать инстинктивно. — Вдруг «цветок» Павуса не восстановится, то Мер останется с ним. — Завтра утром выходим, если лагерь нашли, — согласился Дориан, пожимая Хоуку руку. — Или присоединяйтесь к нам за завтраком. — А ведь Андерсу действительно лучше не воскресать, — задумчиво заметил Гаррет, мысленно перебирая всех стражей в здешней крепости. — Из Амарантайна мало кто остался, но есть люди, помнящие его в лицо. И Логейн один из них, а девиз «бдительность в мире» он воспринимает очень серьезно. Андерса мертвым командор не видел, так что не соизволил вычеркнуть его имя из стражей. Как следствие, Андерс вполне считается дезертиром. — Пусть провалится к демонам, в моей крови почти нет скверны, какой теперь из меня страж? — возмутился Андерс, переводя взгляд с Хоука на Павуса. — Прецедент старшей чародейки Фионы говорит, что из стражей все же можно уволиться. — Логейну наплевать на прецеденты, дезертировал ты полноценным Серым стражем. И как он любит говорить: «закон суров, но закон это закон», — Гаррет спародировал командора, но Андерс не отреагировал. — В твоем мире Логейн не стал стражем-командором Орлея? — Нет, в моем мире, он вообще не стал стражем, а повержен героем Ферелдена. — Какая разница, что себе думает страж-командор Орлея, если мы в Андерфелсе? — засмеялся Бык, шлепнув Блондинчика по спине, тот только зашипел от боли. — Логейн приехал отчитаться Первому Стражу. Но я буду молчать, а Джоселин отошлю из крепости. — Из Вейсхаупта Логейн не успеет сюда, — прикинул Дориан. — А если и успеет, то номинально Андерс мой раб. По законам Тевинтера он принадлежит мне, а Серые стражи имеют исключительные права только на время Мора. — Не хочу, чтобы к странам, куда мне запрещено появляться, добавился Андерфелс, — вскинулся Андерс, тем более их Логейна он вообще знать не знал. — Конечно же, Гаррет тебя прикроет, — Мерриль посмотрела на Хоука и с нажимом переспросила: — Да, милый? — Конечно, иначе промолчал бы. Возвращались в трактир в смешанных чувствах, Андерс пытался осознать, что встретился с Хоуком. С другим Хоуком. Больше впечатления произвела неожиданность встречи, чем то, что в этом мире оказался свой Хоук. Зато Мерриль — второй незыблемый элемент во всех мирах, со своей добротой, цветочками и открытостью. Бык говорил о ней половину пути, его впечатляли милые малышки, как любого нормального мужчину. Бык остался пить внизу, а Дориан поднялся с Андерсом наверх. Крохотная прохладная комната вызвала у него только приступ раздражения. Оставленной водой Дориан мог умыться, но не искупаться, как следует. Ожидаемого удовольствия от ночи под крышей Андерс не получил, любимый злился и никаким поползновениям поддаваться не собирался. Даже под одеяло пустил нехотя, никакой страдальческий вид не помогал. В общем, путешествие на родину оказалось не таким уж увлекательным, как надеялся Андерс. К счастью, лагерь венатори нашли, и утром все собрались завтракать в трактире и обсуждать план нападения. Хоук отлично знал местность, так что у них сразу нарисовалось преимущество. Да и в общем, когда в одном месте собиралось четыре мага подобной силы, то исход схватки был фактически предрешен. К утру рукой Андерс еще двигал довольно ограниченно, если не вступать в рукопашный бой, то для концентрации силы хватало. Он успевал сплести заклинание на всю площадь, так получалось лучше, чем частые атаки заклятиями помельче. Между шарами огня и мороза метались быки и эльфы Дориана, стараясь не попасть под дружественный огонь. Бык хохоча размахивал огромным топором, напоминая не то чудовище из-за завесы, не то героя древнего эпоса. Собрались вместе, когда в лагере не осталось ни одного живого врага. Вещи венатори перетряхнули и отдали Дориану все найденные письма. Хоук склонился к нему, и они вместе рассортировали бумаги, относящиеся к соратникам внутри Тевинтера и дружественным силам в Андерфелсе. Планы Венатори Дориан просчитал правильно: поставки лириума Кэл Шарока являлись основным интересом магов, — и они провалились. Хоук пообещал сообщить купцам, что дорога свободна, а Бык с Боевыми бычками собрались послоняться по окрестностям, чтобы выловить отдельные мелкие группы венатори. — Может, останешься, кадан? — Бык спрашивал, не особенно надеясь, нелюбовь Дориана к полевым условиям давно уже стала притчей во языцех в Инквизиции. — Как в старые добрые времена, будем крушить и наводить страх на преступников. — Если кто-то и ускользнул, то это такие малые силы, что моей жертвы они точно не стоят, — теперь Дориан спешил в Каринус. Там намечались совсем неожиданные проблемы, Квинт написал, что нанимающихся на работу сопорати убивают. Требовалось разобраться, иначе свободные граждане не станут рисковать, и согнать на работу рабов останется единственным выходом. — Да, ладно, я понимаю: вилла в Каринусе среди виноградников, — засмеялся Бык разочарованно, в последнее время Дориана невозможно вытащить из его любимого Тевинтера. — Я бы тоже предпочел отдохнуть там, а не в Андерфелсе. — Бык, не начинай, — Дориан протянул руку бывшему любовнику. — У меня действительно есть дела дома. — Ты очень изменился в последнее время. — Бык, ты правда считаешь, что гонять бандитов — лучшее, куда можно приложить таланты Дориана? — не выдержал Андерс. Он успел попрощаться с Мерриль и Хоуком, а от пренебрежительных слов внутри кипело. — Убрать целое звено в организации Венатори — это одно, но бегать за каждым — дело не для магистра. — О, простите, — Бык склонился в шутовском поклоне. — Конечно, величайшим магам империи не к лицу выбирать мелких противников. — Да, действительно, — Дориан обнял бывшего любовника и вскочил на Небула. В последнее время он уже не понимал, поддразнивал ли его Бык или действительно забыл, что такое интриги и как они способны разрушать. Даже Адаар, не смотря на свою Великую Жрицу и зависимую императрицу Орлея, беспокоилась о политике Ферелдена, ослабляющей Инквизицию. Сейчас Дориан мог влиять на несравнимо большие вещи, чем раньше, и непонимание Быка, кажущееся или настоящее, раздражало. — Счастливо оставаться. — Пиши, кадан, я всегда приду, — без Дориана Андерфелс уже не казался Быку таким уж привлекательным, но свой долг он собирался выполнить. — Заскучаешь на своей вилле — приезжай. — Боюсь, скучать нам не придется, — проворчал Дориан себе под нос, пришпоривая коня. Андерс услышал его последние слова и улыбнулся. Специально или нет, Бык сделал ему подарок на прощание. Уж Андерс-то не обесценивал занятия Дориана никогда. Старался, во всяком случае, теперь помнить об обещании быть тылом и защищать все действия и любой выбор аматуса приходилось. — Эй, погодите! — на душе Быка скреблись кошки и напомнили, о чем он забыл. — Дориан, на минуту! Всадники остановились, а Дориан развернул коня, возвращаясь к Быку. Тот, ухмыляясь во все зубы, вытащил из-за пазухи котенка: — Передай Блондинчику, — если письмо Варрика и наводило Быка на некоторые смутные подозрения, то встреча с малышкой Мерриль окончательно развеяла сомнения о личности Андерса. Хотелось верить, что Дориан полюбил человека, а не идею, которую тот олицетворял. — Это что-то вроде извинений. — Это что-то вроде мороки, — с сомнением заметил Дориан, взяв животное. Котенок открывал розовый рот и махал всеми лапками, пока не закогтился на луке седла. — Бывай, Бык. — Спокойной дороги, кадан. Андерс принял подарок восхищенно, окрас кота напоминал летнюю выгоревшую траву, перемежаемую песчаными заносами. Прощать Быка он и не думал, но котенок — это котенок. Андерс чесал за крошечными ушками, пока малыш не заурчал довольно. Расстегнув мантию, он посадил котенка за пазуху. — Это дикий кот, — заметил Лиам. — Мать вчера попала под раздачу. Быки, видимо, обыскивали местность и нашли гнездо. — Так, может, отпустить его в природу? — осторожно поинтересовался Дориан, просиявшее при виде котенка лицо аматуса, собственно, уже ответило на его вопрос. — Я не настаиваю, если что. — Серьезно, это дикий степной андерфельский кот, не домашний мурлыка. — Пока он котенок, — Андерс не мог не улыбаться. Пригревшись, малыш когтился о сорочку и впивался коготками. — А там, как воспитаем. Антиванцы, вон, оказывается, могут быть верными. Значит, и степные коты могут быть домашними.