Донна

— Сян Лин, я знаю, мы мало знакомы, и ты уже столько сделала для меня, но, пожалуйста, помоги мне освоить стихию. Я точно это не скажу. Она сочтёт меня… да фиг знает кем она меня сочтёт! Напевая незатейливый мотивчик, обладательница огненой атаки крутилась вокруг варева, постоянно что-то добавляя или мешая. Ещё тогда у воды заметила, что после некоторых её атак шёл пар. Тогда списала всё на природное, неучтённое мною явление, вот только если сложить феникса Дилюка, быстрый нагрев метала и пробегающее по воде электричество, то могут ли здесь люди обладать силой стихий? Я слишком устала от этого непонятного мира. Мою возню в виде нервной задумчивости заметила и китаянка, что с предвкушающей улыбкой наливала похлёбку в неакуратную, но добротную тарелку, и что-то подсказывало, что это плата за помощь. Задавила рвущийся наружу выдох. — Вот, — с нетерпением протянула мне железную посуду. Ну что ж, с богом. — Приятного аппетита! — весьма громко сказала, стараясь настроить на нужный лад, — Это… — Ну-ну? — переступала кареглазая с ноги на ногу. — Ты добавила слайма? — осторожно перекатывала во рту водянистое желе со сладким послевкусием. Ну, ни чё так, горяченькое пойдёт. Зачёрпываю ещё ложку. — Что? Слишком пресно? — сдулась девочка огонёк. — М-м, хочешь сказать ты не пробуешь, когда готовишь? — хм, вроде даже вкусно. — Я повар! Если буду пробовать всё что готовлю у блюда будет непризентабельный вид, — странно конечно, но где я и где повар? Очень далеко. — Ну, тоже верно, — всё же нет. Подавать разве что кому голодному. Быстро, не жуя и не задерживая пищу на языке, опустошила ёмкость. Не хочется быть неблагодарной и такая мелочь, как молчание о не самой лучшей снеди — мелочь, особенно, если учесть, что я на птичьих правах и заботиться о моих потребностях никто не должен. Сама кормилица, усевшись возле огня с отсутствующим выражением лица держала ложку во рту. — Нужно было добавить мяты, — делая забавную мордочку, она продолжала есть, периодически кривясь и передёргиваясь. — Сян Лин, а почему ты хочешь открыть новые рецепты? — то что она повар и так ясно, ранее об этом упоминала. — Я не хочу открыть новые рецепты. Я хочу доказать, что вкусную еду можно приготовить из всего, не делая разницы между дешёвыми и дорогими ингридиентами, — в целом всё правильно говорит, но я не могу понять её заморочки, ведь если ты готовишь вкусно — это уже шикарно, так есть ли смысл делать такую глупую градацию на продукты? — Это как то связано с местностью? — ну а что? Не говорить же менталитет. Это грубо. Все любят по разному, и еда входит в это число «разное». — Я из Ли Юэ, — шкрябала деревянной ложкой по металическому дну, — у нас распространены две кухни: Ли и Юэ. Постоянное соперничество привело к тому, что главы соответствующих ресторанов пытаются обогнать друг друга. Самые редкие продукты скупают именно они. Я верю, что страстное сердце не заменят никакие секреты кулинарии и у меня в этом даже есть прогресс! — она с трепетом проводила миниатюрными пальцами по оранжевому кристалу на левом боку, что крепился к накидке, которую ранее приняла за тунику. Ну что сказать? У всех свои заморочки и то, что богатые бесятся с жиру тоже не новость. Взять хотя бы название Ли и Юэ, это у них совсем нет фантазии или же пытаются таким образом показать свою значимость? Не суть важно, а вот почему она приняла это так близко к сердцу? — Ты из потомственых поваров? — как по мне это самый логичный вывод. Не зря же она горит готовкой. — Верно, — две короткие косички забавно качнулись, когда повар наклонила голову в знаке согласия. — М-м, это личное? Твоей семье не давали раскрыться? — слова вылетели быстрее, чем мозг выдал, что это не моё дело и меня это не касается. — Да, — тихо ответила, но затем ударив кулаком по импровизированому столу, так что Гоба, точивший втихомолку остаток слайма подскочил, продолжила, — Я всю жизнь видела, как мой отец зашивался у печи готовя великолепные блюда, чтобы не быть проглоченым одним из гигантов, но всё чего добился это уголок на улице, словно не кухня, а какая то закусочная! Моя цель — стать лучшей в мире поваров! Готовить то, что радует сердца и греет души! Её слова — огонь. Они идут изнутри чего-то трепетного и большого. Порой я забываю, как на жизнь влияет мечта. — Ты горишь, — выразила восхищение. — А? Где? — начала вертеться, пытаясь отыскать столь опасное для жизни пламя. Я не выдержала и начала смеяться. Возможно, это некрасиво и в будущем аукнется, но как же сейчас мне хочется смеяться. Весело. Беззаботно. Легко. — Внутри. Сян Лин, Ты горишь внутри. — Да ну тебя, — девочка забавно надула губки. — Я не хотела тебя обидеть и наверное, лучше поздно чем никогда, но спасибо что спасла меня, — не скажу, что мастер китайского этикета, но у них насколько помню приветствуется наклон головы. — О, да брось. Ты так кричала, только глухой бы не прибежал, — и вроде всё верно говорит, но чего ж так глаз то дёргается? — Во всяком случае я рада, что меня спасла такая милашка, — прежде чем начать разминать затёкшие от неподвижности мышцы, подмигнула синеволосой. — Ты искатель приключений? — тёмно-коричневое боди отлично подчёркивало миниатюрное телосложение уже зрелой фигуры. Для меня подобная яркая внешность — экзотика. И вероятно поэтому язык идёт поперек батьки, очарованный таким лучиком. — Разве что на свою жопку, — в момент, когда поняла что сказала захотелось провалиться сквозь землю и дать себе затрещену. Это у себя я могла позволить такую фамильярность поскольку была отличным специалистом и на хорошем счету у начальства, меня максимум лениво журили за неприемлемый лексикон, словно ребёнка. Но здесь же, я никто. И это осознание своей никчёмности, липкими путами обвивало сознание, погружая в отчаяние. Я никто. Я та, чьего присутвуя, как и отсутствия не заметят. Массовка. Одна из многих. Легко заменить. Персонаж без имени, — Что-то мне не хорошо, — схватившись за живот выбежала из природного укрытия. Скользкая трава под босыми ступнями обиженно мялась и старалась ответить обидчику неприятными ощущениями холодной росы, наровя уронить вторженца в сырую землю. Образовавшийся во время бега ветерок обжигал открытую кожу своими прикосновениями. Слишком неприятно, зябко. Как же плохо. Сумасбротная по своей природе желчь, что отправляла разум отвратными мыслями вылилась в панику. Мерцающее звёздное небо смешалось со стволами деревьев, мешая в однородную массу вверх и низ. Обессиленно съехав на корточки под ближайшем раскидистым дубом, закрыла глаза. Кора неприятно врезалась в нежную кожу и тянула непослушные волосы, цепляя их невидимым пальцами. Под ногами было холодно. Обхватив колени, невольно примостилась филейной частью на корни дерева. И чего я так распсиховалась? Для меня привычное дело, что со мной и моим мнением считаются, но тут… неужели не смогла бы создать нужную репутацию? Это лишь вопрос времени. Тогда чего так стало страшно? Но это же глупо, даже если с мировым масштабом мне не повезёт, то на крайний случай в какой нибудь обжитой местности была бы весьма уважаема. Всё же медицина здесь развита плохо и люди предпочитают заплатить одарённуму с силой исцеления. В голове словно что-то лопнуло. Тупая! Конечно же здесь есть маги, взять хотя бы Барбару с её песенками. Уууу. Никогда прежде слухи так не радовали и не разочаровывали, как сейчас. Мне явно следовало к ним прислушаться. Что ж, делаем заметку на будущее. Мерное скрежетание сверчков успокаивало. Помню, как в детстве посмотрев мультик про кузнечика, что не хотел учиться играть на скрипке, считала что все насекомые втайне от людей занимаются музицированием. Повзрослев, меня больше интересовал ответ на вопрос: под каким интересно чаем сидели сценаристы? Как однако поменялись приоритеты. Меня крайне редко, когда заботило чужое мнение. Я не была от него зависима. Но была ли Донна? Скорее да, чем нет. Может ли быть страх одиночества у неё? Конечно да. По мере рассуждения становилась всё более уставшей. Одно дело, когда врываются розовые мысли и совершенно другое, когда чужой не рациональный страх погребает тебя волной, словно цунами. Сильно и безжалостно, с головой, так что захлёбываешься в этом чёртовом омуте. Даже не знаю, обрадовалась бы, если узнала, что нахожусь под капельницей и эта паника всего лишь реакция на неудачный препарат. Я на это не подписывалась. Я больше не боялась, смело полагая, что это ненужный мне остаток от преждней владелицы тела, но я была, как будто выжата. Для человека который привык к уверенному завтрашнему дню такая неопределённость сбивает с толка. И видимо, не меня одну. Осторожные шаги хорошо вписывались в эту спокойную звёздную ночь. Сян Лин стояла рядом неловко обхватываю себя руками, будто пытаясь удержать тепло. — Ты в порядке? — её светлые глаза виновато смотрели на меня. — Вполне, — не особо заботясь о последствиях вытянула ноги. Сян Лин ещё какое-то время мялась, но потом начала говорить, как из пулемёта: — Я с детства готовлю и не все рецепты удачные, но отрицательный опыт тоже опыт, поэтому не прекращала совершенствоваться. Я это к тому, что иногда у меня получается неплохая отрава вместо еды, — она очаровательно ковыряла землю носочком своей обуви. — М, хочешь сказать, что, — в голове мгновенно пронеслась озорная идея подколоть одну персону, — тебя выперли из Ли Юэ за твои эксперементы? Носимый ветром зелёный листок успел упасть прежде чем окрестности Монтштата услышали возмущённое «Эй!» и последующий смех, что скоро слышался неровным дуэтом.