Study and fuck

Чимин скользит взглядом по то ли смущенной, то ли испуганной фигурке и тяжело вздыхает. Показательно проверяет время на наручных часах, закатывает глаза и раздраженно зарывается пятерней в пепельные волосы. Девочка заметно подвисает, наблюдая за красиво спадающими прядями, чем бесит еще сильнее. Десять минут. Десять долбанных минут прошло после злосчастного: «Чимин-ши, можно тебя на секундочку»; Пак ради интереса засек время. — Чи-Чимин-ши, — девушка втягивает воздух носом и жмурится, протягивая Паку упаковку шоколада. — П-пожалуйста, давай встречаться! — Я не завожу отношений, — бросает в лицо застывшей с шоколадкой в руках студентке без единой эмоции в голосе. Черствый и бессердечный — каким и привык выглядеть в глазах окружающих. Когда они уже наконец перестанут ко мне липнуть? Как же достало. Опять зря теряю время. Не дожидаясь какой-либо ответной реакции, Чимин поправляет сползший с плеча рюкзак и обходит девушку, направляясь в сторону студенческого офиса — там он был бы еще минут десять назад, если бы не назойливая однокурсница, задержавшая его своими жалкими попытками собраться с силами и выдавить из себя признание. Чимин по крупицам собирал остатки своей порядочности, терпеливо ожидая конца спектакля. За спиной парня — всхлипывания, в душе — полный штиль. Абсолютно плевать. Студофис пустует; кто-то на крыльях любви помчался к своей второй половинке, кто-то собрался на хорошую пьянку с друзьями, приговаривая, что отношения явно не для него, кто-то удрученно пополз домой, так и не получив заветного подарка в день Святого Валентина. Чимину это только на руку — хотя бы раз получиться позаниматься, не отвлекаясь на чужие разговоры и хихиканья. Привычным жестом парень вешает рюкзак на крючок и почти что запрыгивает на высоких стул перед длинным столом у окна. Учебник, тетрадь на пружинке, черная гелевая ручка и коробочка с леденцами — базовый набор Пака для продуктивного времяпровождения. Учеба, учеба и только учеба. Другого Паку не надо. Друзья, отношения, совместные посиделки в кафе… Вот уж к чему парень действительно равнодушен. — Смотри, он опять учится… Даже в такое время. Ну точно ботаник. — Тише ты! Услышит еще — прилетит тебе. Будто ты о нем ничего не знаешь… Чимин только усмехается перешептыванию парочки, проходящей мимо студофиса. Каждый должен отвечать за свои слова — таково кредо этого парня. Поэтому и пришлось пару раз вмазать совсем обнаглевшим парням за двусмысленные или же оскорбительные высказывания. Но «каждый» и к самому Чимину относится; может, из-за того, что однажды Пак сказал себе, что справится со всеми трудностями только при помощи собственных сил, теперь он уже не может остановиться. А трудности почему-то все не кончаются и не кончаются. Чимин приходит в трейлер-парк под вечер, уставший, но довольный, что смог хорошо поработать в тишине. Плетется сквозь ряды трейлеров, пропуская через себя сигаретный дым, ругательства, звуки разнимающейся драки, игнорируя просьбу закурить, уже научившись не обращать внимания на представителей городской бедноты в ее естественной среде обитания. Мысль о том, что он тоже — часть этой среды, Пак старательно отгоняет. Как и многие другие. — Эй, малыш… — с трудом сохраняя вертикальное положение, пьяный мужчина ловит парня за руку, принуждая того остановиться. Чимин морщится от вони, исходящей от тела пьяницы. — Пошли-ка уединимся, а? — Мечтай, мусор, — цедит Пак и вырывает руку, смеряет мужчину уничижительным взглядом и, сплюнув тому под ноги, направляется к своему трейлеру ближе к концу парка. Тело пытается возмутиться, но нечленораздельные слова застревают в горле, сменяясь бульканием. Чимин, удаляясь, слышит характерные звуки и чувствует, что и сам вот-вот блеванет. От такой вот жизни. — Ну, ничего, — подбадривает себя Пак, — Плевать на них. Плевать на все. Я справлюсь. «Я справлюсь», — говорит себе парень, приезжая к новому клиенту. «Я справлюсь», — мысленно повторяет, расстёгивая ширинку человека, спонсирующего наличие в жизни Пака мамы и денег на еду. Точнее, одного из. «Точно справлюсь?», — на секунду задумывается Чимин, беря в рот и начиная отрабатывать лежащую на столе пачку денег. Чимину бы очень хотелось работать на нормальной работе, получать нормальную зарплату и не заниматься вот этим вот всем. Так, собственно, прошли первые два месяца обучения парня в институте. К концу второго месяца, забыв окончательно, что такое сон, Пак попал в больницу с перенапряжением и провалялся под капельницами почти две недели. Непозволительная роскошь. Мужчина протяжно и низко стонет и надавливает на чиминову голову, заставляя уткнуться носом в пах. Затем содрогается в оргазме, и Пак содрогается тоже, только от чувства омерзения, и не сдерживает облегченного вздоха, когда получает свободу с пачкой денег вдобавок. Вытирает губы тыльной стороной ладони, поднимается с пола, слегка пошатываясь, поспешно одевается, не собираясь задерживаться ни секунды в чертовом номере. Пересчитывает деньги, натягивает куртку и почти что вылетает из комнаты, не смотря на развалившегося в кресле и разомлевшего от оргазма мужчину. Ни с кем из них Пак не встречается следующий раз — это была одна из немногих просьб парня к боссу, так что тот был не против ее выполнить. Никому из них он не смотрит в лицо, чтобы, не дай бог, не узнать при случайной встрече. Не запоминает рост, телосложение, голос и так далее. Как и в случае с институтом, в работе для Чимина имеют значение имеет только деньги. Около часа спустя на счет тяжело больной женщине с фамилией Пак приходит сумма, лишь немного меньше полученной Чимином. Есть же ему все-таки что-то надо, верно? Наутро Пак сидит в институте, потягивает купленный в ближайшей забегаловке кофе, перекатывает на языке очередной леденец и старательно пишет лекции преподавателя. Вид такой же, что и всегда: мешковатый черный свитер, рваные джинсы (небольшая поблажка для одного из лучших студентов курса) и сосредоточенно-бесстрастное лицо. Никаких следов произошедшего ночью. Никаких мыслей о произошедшем ночью. Чимин предпочитает не думать о том, насколько мнение окружающих о нем расходится с действительностью. Да и какое его дело, в конце концов? Отношение к себе он привык игнорировать, как и в целом все, происходящее с людьми вокруг него. Игнорировать новенького оказывается сложнее. Он подходит и во второй, и в третий раз, не пугаясь злобного чиминового: «Отвянь, блять». Сверкает словно какое-то гребаное солнышко и каким-то непонятным для Чимина образом распространяет позитив на всех вокруг. Его зовут Хосок и его любят все. Студентки — за потрясающее тело и очаровательную улыбку, студенты — за отзывчивость, чувство юмора и компанейность, преподаватели — за ежедневную блестящую подготовку к ответу и настоящую заинтересованность в предмете. Чон Хосок, студент первого курса, очаровывает как младшекурсников, так и старшекурсников. Он быстро вливается в коллектив, становясь душой компании и организаторов веселых посиделок и тусовок. В общем, живет яркой и интересной жизнью в мире, который Чимину абсолютно чужд. Пак Хосока не любит с первого же теста, на котором он показывает результат хоть немножечко, но выше. Как и на следующем, и на следующем. После третьего Чимин проникается к смышленому новенькому глубокой неприязнью. Но Хосок этого, кажется, не замечает. Он словно бы преследует парня, появляясь из ниоткуда с вечными попытками завязать разговор, и все никак не отстает. Словно Чимин является какой-то странной целью, ну или врагом, которого нужно сломить. Пак ломаться упорно отказывается (точнее, то и делает, что «ломается», ха-ха). Он уже и так, и эдак, и бесстратсно послал, и тяжелым взглядом посверлил, а этот все светится да светится. И не перестает появляться на горизонте. — Хэ-эй, Чимин-а, — слышит Пак где-то у себя за спиной, но не сбавляет, а лишь ускоряет шаг. Правда, это нисколько не помогает, — Куда торопишься? Снова идешь заниматься? — Верно, — голос холоднее льда, но на Хосока это действует совершенно противоположно тому, как хотелось бы Чимину. Парень пристраивается рядом, подстраиваясь под шаг Пака. Последнего бесит даже эта мелочь, — Я иду заниматься один. Последнее слово недвусмысленно выделяет, но Чон и это пропускает мимо ушей. — Что хочешь отработать на этот раз? Могу помочь, если нужно. — Не нужно. — А может все же- Взрыв. Все-таки, каким бы черствым и безэмоциональным не выглядел Чимин, его нервы тоже не железные. Далеко не железные. Хваленая плотина самообладания Чимина с оглушающим ревом прорывается. — Ртом, блять, хочу отработать! — Пак почти кричит, давая волю накопившемуся раздражению и мысленно подмечая иронию шутки. — Что тебе не понятно в фразе о-т-в-а-л-и-о-т-м-е-н-я, а? В чем проблема оставить меня в покое! У меня нет времени на выстраивание дружеских связей с кем-либо. Меня даже это не интересует, как и все остальное помимо учебы. Так что будь добр, пожалуйста, дать мне спокойно учиться. К концу гневной тирады Чимин выдыхается, даже как-то сдувается и впервые поднимает взгляд на стоявшего напротив обескураженного парня. Ловит на себе испуганные взгляды проходящих мимо студентов, замечает два стакана с кофе в руках Хосока. И сам как-то пугается своей эмоциональности. Хосок почему-то больше не светит. Он стоит и смотрит на Пака нечитаемым взглядом, в котором ни огонька. — Дошло, наконец? — роняет Чим и отчего-то чувствует вину. А в чем он виноват? В том, что отвязался, наконец, от назойливой мухи? Убил комара, жужжащего над ухом и не дающего сосредоточиться? — Дошло, — шелестит Хосок и разворачивается, направляясь в противоположную сторону. Пак едва не окликает его, но вовремя одергивает себя. Нервно ерошит волосы, прикусывает щеку изнутри. Чувствует себя опустошенным после такого эмоционального всплеска. И уже через десять минут сидит на своем обычном месте напротив окна, пытаясь избавиться от мыслей о неприятном разговоре, погрузившись с головой в учебу. Не замечает взгляда парня, наблюдающего за ним с улицы. В очередной раз. Только в этот раз в этом взгляде чуть больше боли, чем обычно.