Study and fuck

Хосок понимает, что в полной заднице. Другим словом описать ситуацию сложно. Во-первых, он влюблен в самого, наверное, равнодушного человека во всем институте. Во-вторых, этот человек — парень и его зовут Пак Чимин (который, на секундочку, отказывает ему даже в дружбе). В-третьих, только что этот самый Чимин вылетел из комнаты отеля для взрослых, так ни разу не подняв на него, Хосока, взгляд. Блять. — Блять, — повторяет Хосок вслух и прикрывает глаза. Очень хочется курить, но сигареты в куртке, а вставать прямо сейчас нет никаких сил. — Ну я же просто поговорить хотел. Какой же я дебил. Хосок понимает, что хуже ситуации быть не может, потому что о нормальной дружбе теперь не может быть и речи. Потому что он не остановил Чимина, когда тот без каких-либо слов опустился на колени, не окликнул его. Хосок до последнего надеялся, что парень посмотрит ему в глаза и скажет: «привет» вместо того, чтобы расстегнуть его ширинку. Но этого в планах Чимина не было, а Хосок, можно сказать, воспользовался. И от этого как-то мерзко. Все началось тогда, когда Чон просто подошел познакомиться, а Пак молча развернулся и ушел. Парень еще подумал, мол, может, сказал что-то не то? Но и следующие попытки завязать диалог пошли прахом. Вот тогда-то и проснулся внутренний баран Хосока, не позволивший оставить парня в покое. Именно из-за него Чон однажды вечером шел за Чимином до самого трейлер-парка, из-за этого просил работавших на отца людей узнать о семье и работе Пака. Узнал и то, и другое. В том числе — номер чиминова босса. Хосок знает, что Чимин — не тот человек, который нуждается в жалости, поэтому всеми силами старается ее не показывать. Но все равно не может не думать о том, что в отличие от него, каждый день возвращающегося в частный дом на частной машине, Пак ютится в старом трейлере и питается непонятно чем (если вообще питается). И в то же время занимается больше любого студента, которого знает Чон (а знаком он со многими). Чимину очень хочется помочь, и Хосок тот, кто мог бы. Вот только: — Дошло, наконец? До Хосока дошло уже давным-давно, просто он, как идиот, все еще продолжает пытаться добиться желаемого, а на деле — бьется головой об стену. Хосоку тоже это все уже надоело. Хосок тоже не железный и ему знакомо чувство под названием «обида». Только другие чувства от этого не проходят, как и не выветривается из головы стоящий на коленях Пак. Чирканье зажигалкой, секунда, затяжка. Под веками — Чимин. — Хэй, — знакомый низкий голос Хосок узнает, не открывая глаз. — Привет, Нам. Намджун — старшекурсник, с которым Хосок познакомился на первой же своей институтской тусовке и очень быстро нашел общий язык. Еще быстрее — сблизился с ним настолько, чтобы за стаканом виски рассказать о неудачной влюбленности и тщетных попытках что-либо изменить. К счастью, Ким оказался достаточно порядочным парнем, чтобы не выносить сказанное в разговоре за пределы разговора. — Снова от ворот поворот? — Ага, ничего нового. Чон без лишних вопросов протягивает зажигалку, Намджун прикуривает и падает на скамейку рядом с Чоном. — Может, забьешь на него? Очевидно же, что парень заурядный, чистой воды ботаник. Хосок усмехается и думает о том, что языком «ботаник» работает умело. — И вообще, знаешь, — Намджун выкидывает окурок и поворачивается к младшекурснику, прищуриваясь. — Погнали в клуб, а? Все равно же клин клином вышибается. — Опять? Сам знаешь, что не вышибается, — бурчит Хосок, но поднимается с нагретого места. Почему бы и нет? Все равно после последнего разговора с Чимином настроение где-то на дне. Через час в одном из дорогих клубов Хосок целует какого-то парня, не обращая внимания на Нама и остальных стоящих вокруг людей. Парень льнет к Чону, трется об его бедро и в целом выглядит очень пьяным и абсолютно готовым на все. Еще через пятнадцать минут в комнате на втором этаже рубашка Хосока летит на пол, и паренек мокрыми поцелуями спускается до пояса хосоковых брюк. Звон пряжки ремня — Хосок ловит себя на мысли, что хотел бы, чтобы это был Чимин. А потом просто не может не сравнивать. Когда паренек в очередной раз делает движение головой, с губ Чона, прикрывшего глаза и видящего не совсем то, что происходит в в действительности, непроизвольно срывается имя Пака. — Я не Ч… Чим-мин, — заплетающимся языком изрекает парень, оторвавшись от хосокова члена и смотря на его обладателя мутными пьяными глазами. — Ведь не Чимин… же? — Не Чимин, — подтверждает Хосок и отворачивается, зарываясь пятерней в волосы. — А жаль. Парень обиженно надувает губы и кое-как вываливается из комнаты. Хосок этому только рад. Он падает на кровать, утыкаясь головой в подушку и тяжело вздыхает. Вытаскивает телефон из заднего кармана брюк и ищет нужный номер. Jimin’s boss — добрый вечер. можно ли договориться на еще одну встречу с Чимом? Чим — отличный псевдоним. Ну точно никто не догадается, что это сокращение от «Чимина». Ответ от собеседника приходит почти сразу же.

— Чим встречается с клиентом только один раз. Можете договориться о встрече с другим человеком.

— Что если я заплачу втрое больше обычного? Человек на том конце молчит около десяти минут, и Хосок за это время успевает три раза встать с кровати и лечь обратно, оторвать пуговицу, застегивая рубашку, упасть, едва не влетев головой в стену, навернуть не один круг по комнате. В конце концов, его метания прекращает новое сообщение, в котором значится:

— Согласен.

Хосок выдыхает, расслабляется и отключает телефон. Выходит из комнаты и спускается на первый этаж клуба, сливаясь с толпой и растворяясь в музыке. Ни о чем больше не хочется думать. Чон слишком устал, чтобы думать о том, что он скажет Чимину. Точно не сегодня.

***

В больнице на удивление малолюдно. Изредка туда-сюда семенят медсестры, куда-то широкими шагами спешат врачи, крадутся по коридору такие же посетители, как и Чимин. Крадутся. В больнице, почему-то, по-другому не получается. Может, дело в том, что даже как-то страшно шуметь там, где и так витает дух смерти. — Чимин! Привет, — вылетевший из ближайшей палаты и случайно столкнувшийся с Чимином парень в белом халате улыбается квадратной улыбкой, и Чимин не может не улыбнуться в ответ. — Здравствуй, Тэхён. С медбратом Ким Тэхёном Пак познакомился, когда тот угостил его печеньками с чаем после очередного визита к маме. Наверное, выглядел слишком подавленным, вот добрая душа и не смогла пройти мимо. — Держи, вот тебе к чаю, — немного смутившись (как и всегда), Чимин протягивает парню упаковку печенья — маленькая традиция с тех пор, как у них зародилось что-то вроде дружбы. — Нам к чаю, — подмигивает Ким, забирает гостинец из рук Пака и куда-то улетает в своей обычной манере мальчика-вихря, как его мысленно прозвал студент за непоседливость и торопливость. Писк прибора у изголовья кровати матери нарушает тишину палаты. Парень присаживается на стульчик рядом, гладит пальцами мамину руку. Холодная. Будто бы безжизненная. Но Пак знает — жизнь в маме все еще теплится, и поэтому он отдает последние деньги, чтобы оплачивать дорогие препараты. Надежда ведь все еще есть. В носу парня начинает щипать, на глаза наворачиваются слезы. — Мам, — голос тихий и уставший. — Когда ты уже проснешься, а? Ты же проснешься? От тяжелых мыслей Чимина отвлекает вибрация телефона в кармане. Сообщение от босса — очень вовремя.

— последний клиент хочет снова тебя видеть

Пак хмыкает. Не в первый раз. — мы вроде договаривались, что я с каждым только один раз встречаюсь

— говорит, платит тройную сумму

«Тройную сумму» — в голове эхом. Встретиться с кем-то второй раз — значит, встретиться и третий, и четвертый. Именно этого Пак и боялся. Не хочется быть… таким (даже мысленно произносить не хочется). Рядом лежит мама, бледная, и лишь взглянув на нее, Пак отметает сомнения. — хорошо В этот раз Чимин уходит из больницы, не попрощавшись с Тэхёном. Слишком много о чем надо подумать в одиночестве.

***

На следующий день подумать о том, что сказать Чимину, не получается. Точнее — не получается что-либо придумать. На второй день тоже, как и на третий. Хосок раздает улыбки направо-налево, блестяще отвечает на парах, ловит восхищенные (порой даже влюбленные) взгляды, словом, ведет себя, как обычно. Разве что Пака больше не достает. Чимин такой же — сосредоточенный, погруженный в занятия, неприступный в своем одиночестве. Невероятно красивый. Невероятно желанный. Хосок мог бы смотреть на него часами. Думать о том, что через пару дней они встретятся в номере отеля — неприятно и страшно. Только вот эти пара дней пролетают за секунду, и Хосок обнаруживает себя нервно курящим на балконе злополучного отеля в ожидании прихода Чимина. Очень хочется просто уйти и не усложнять ситуацию, сбежать от проблемы, но Чон держится. Хосок все еще стоит у окна, когда за спиной раздается щелчок открываемой двери, и в комнату тихими шагами заходит Пак. Парень быстро разувается, вешает куртку на крючок и, не смотря в лицо Чону, тихо говорит: — Присядьте, пожалуйста. Так удобнее, — лицо не выражает никаких эмоций, но даже на расстоянии чувствуется чиминово желание поскорее все закончить. На несколько секунд в комнате повисает тишина. Чон собирается с духом, Чимин смотрит куда-то в область хосоковых тяжелых ботинок и не шевелится. — Чимин, — произносит Хосок на выдохе и едва сдерживается, чтобы не зажмуриться, как в детстве. Лицо Пака вытягивается, глаза расширяются от страха. Он медленно, сантиметр за сантиметр, поднимает взгляд все выше и выше, доходя, наконец, до глаз Чона. — Хосок? — Чимин растерян и шокирован, руки сминают полы свитера, во взгляде — полное непонимание происходящего. — Откуда ты здесь? Мне сказали… клиент… просил снова… — Ты не взглянул мне в лицо прошлый раз. На несколько секунд Чимин подвисает, осмысливая сказанное, затем резко разворачивается и быстрыми шагами направляется к выходу. Хосок за несколько секунд сокращает расстояние между ними, подлетая к парню и хватая его за плечо. — Чимин, прости, я просто- В скулу Чона прилетает чиминов кулак, перед глазами первого рассыпаются искры. В голове проскальзывает мысль о том, что удар у Пака поставлен неплохо. Хосок выпускает плечо Чимина, ударяясь о стену, но тянется за парнем снова, не давая тому схватиться за дверную ручку. — Да подожди ты, — хватает за запястье и дергает на себя, перехватывает занесенную для удара вторую руку парня, — Я, блин, просто поговорить хотел. — И поэтому собрался заплатить мне за отсос? Ага, поверил, — шипит Пак и пытается вырвать руки. Хосок раздраженно выдыхает и, не выпуская запястий парня, опирается о стену, заключая того в ловушку. — А что, в обычной ситуации ты бы стал меня слушать? — Не стал бы, да и сейчас не стану, — во взгляде Чимина — лед и презрение, голос сочится ядом. Слишком много эмоциональности, но Хосок даже не успевает удивляться. — Я могу помочь тебе с матерью. Материально. Чимин замирает. В глазах — сплошные знаки вопроса, обида, нерешительность и затаенная надежда; все это уходит, как только Пак смаргивает и наконец берет себя в руки. Возвращает свои обычные бесстрастность и хладнокровие. — Не нуждаюсь в твоих подачках. И быть твоей личной шлюхой желания не имею. Хосок отступает на несколько шагов, смотря в упор на парня напротив. — Тебе нужна помощь. Мне все известно. — Не от тебя. Чимин слишком гордый, чтобы принять такое предложение. Он закрывает глаза и видит мать, уже несколько месяцев не выходящую из комы, опутанную проводками и трубочками. И разрывается от непонимания того, как поступить. — В общем, звони, если вдруг передумаешь. Номер у твоего босса. Хосок снимает с крючка куртку и выходит из комнаты, оставляя Чимина один на один с лежащими на столе деньгами и абсолютным раздраем в душе.