Study and fuck

Чимин не знал, что кто-либо сможет всего одной фразой пронзить его насквозь, словно мечом. Пак идет по безлюдной улице, впервые за долгое время давая волю чувствам и плача навзрыд, хватается за толстовку на груди, хочет вырвать собственное сердце, чтобы перестало разрываться на части и причинять такую боль. Пак любит свою маму, готов пойти на все ради нее. Готов наступить на гордость, стать тем, кого всегда презирал, бороться с отвращением к самому себе и силиться не видеть в зеркале того, кем он стал. Закрыть глаза на ноющие скулы, саднящие губы, грязь, которая словно покрыла его с ног до головы, въелась в каждый миллиметр одежды и будто бы самой кожи. Чимин утыкается лбом в холодный кирпич очередного дома, прикрывает глаза, оказываясь в абсолютной темноте. Кажется, он в ней уже давно. Вязнет, тонет, постепенно погружаясь все глубже и глубже, барахтается, искренне веря, что сможет выбраться. И вот, любезная протянутая рука помощи – правда, непонятно, призвана она вытащить из дерьма, в котором Пак погряз, или стереть гордость и все нравственное, что в нем осталось, в порошок, уничтожить морально. Чимин давно уже перестал верить в хорошее и доверять кому-то кроме себя. - Чимин…? – неуверенный голос выдергивает парня из мрачных размышлений. - Тэхен? Чимин удивлен не меньше, растерянно глядя на застывшего перед ним взлохмаченного медбрата в распахнутом пальто. На землю падает первая капля дождя. А в следующую секунду на парней обрушивается такой столб воды, что они почти сразу промокают до нитки. - Быстрее, за мной! – Ким прикрывается голову рюкзаком и, хватая Пака за руку, мчится сквозь стену воды, стараясь не поскользнутся и не грохнуться в лужу. У Чимина нет сил что-либо решать. Он просто плывет по течению, идет туда, куда его ведут, ни о чем не задумываясь. - Блин, ну и жуткий же ливень начался, - со смешком выдыхает Тэхен, как только парни почти вваливаются в маленькую квартирку на четвертом этаже. – Раздевайся, а то простудишься. Я тебе сейчас дам свою кофту. Спустя десять минут Пак обнаруживает себя сидящим в уютном флисовом свитшоте за столом с чашкой горячего ароматного чая в руках. Тэхен носится по кухне в своей обычной манере, ищет, в какой ящик засунул так и не съеденные печеньки, и выглядит настолько по-домашнему мило, что у Чимина ком подкатывает к горлу. Слишком уж Чимин отвык от такого почти семейного уюта. - Пока я тут ищу покушать, ты рассказывай. - А что рассказывать? - Шутишь, что ли? У тебя взгляд такой, будто на твоих глазах убили кого-то, - Тэхен оборачивается и смотрит своими небесно-голубыми глазами, кажется, в самую душу. Пак съеживается и утыкается взглядом в тонкую струйку пара над чаем. Час назад убили чиминову гордость, которая параллельно убивает чиминову маму. Вот такие вот причинно-следственные. - Да нет, знаешь… Просто небольшие трудности по жизни. Всякое случается, нужно просто, как бы это сказать... Ну, - Чимин осекается, подбирая правильные слова. – Расправить плечи, что ли. Идти до конца. На какое-то время воцаряется молчание, оба парня обдумывают произнесенные слова, обоим, на самом-то деле, есть, что сказать, но стоит ли? - Знаешь, я думаю, иногда и слабину можно дать. Мы ведь все люди, - у Тэхена лицо какое-то виноватое, он такой стойкостью и несгибаемостью, как Чимин, похвастаться не может. – Жизнь всегда найдет, чем тебя сломать. Так надо ли ее на это провоцировать? - Я не могу сдаться, опустить руки, потому что есть та, ради кого я все это делаю. Сам знаешь ведь. Чимин последние слова выдыхает куда-то в кружку, отпивая горячий напиток, а Ким переводит взгляд на серость неба за стеклом. - Если есть возможность опереться на кого-то, облегчить свой груз, Чим, сделай это, - Тэхен не видит, как передергивает парня от такого обращения, и как он едва не давится чаем. – Ты ведь и правда сильный, от тебя эта сила за версту чувствуется. В твои глаза посмотришь – на железную стену наткнешься, твой стержень даже не внутри, ты сам из этого стержня и сделан, закален невзгодами, о которых я ничего не знаю, - Тэхен прикрывает глаза, медленно выдыхает, словно прислушивается к себе и пытается чувства в слова облечь, - Но сейчас… Ты весь в трещинах. Знаешь, у тебя такой взгляд, словно пни хоть немного – и ты рассыпешься, сломаешься просто. Я не могу тебе ничем помочь, но я очень хочу поддержать и буду всей душой верить, что ты справишься. Ты ведь сильный. Я ведь сильный… Я сильный? Тэхен улыбается и смотрит не на Пака, а куда-то вглубь него, будто бы видит самые затаенные уголки сознания, а у Чимина такое чувство, будто его сейчас сканером просветили. И страшно немного, потому что столько времени лепил свою маску, сам себя лепил, и в итоге – балансирует на грани, полностью безоружный и открытый. Тэхен его видит насквозь. Сильный, значит. - Спасибо, - хрипло выдыхает Пак и неловко поднимается из-за стола. – Ну, я пошел. Скомканное объятие, свежесть улицы после дождя, у Чимина в руках – телефон. Сообщение боссу – и смской прилетает номер одного очень знакомого парню «клиента». Правда, позвонить Чимин так и не решается. Раз десять собирается, но заставить палец опуститься на злополучную кнопку вызова так и не решается. «Поговорю с ним завтра», - решает для себя и наконец, уже под утро, бредет в трейлер-парк за вещами (универ, что бы там не случилось, никто не отменял). Очередной день. На лице Пака – бесстрастная маска высокомерия, вокруг невидимый кокон и аура, кричащая: «не подходи ко мне», и только глаза выдают то, насколько парень взволнован. Переводит взгляд с одного предмета на другой и в конце концов натыкается на человека, которого ждал все утро. Хосок влетает в кабинет под аккомпанемент своего заразительного хохота и почти сразу стягивает вокруг себя компанию обожающих его студентов. Искрится весельем, как и всегда, вот только Чимин в этот раз наблюдает неотрывно. Хосок взгляд чувствует, но не поворачивается, не встречает его. Знает – он его выдержать не сможет, сразу же расколется напополам, обнажит все свои чувства и эмоции. Чон сам по себе искренний, и для него скрывать что-то – противоестественно, он и лгать не умеет нисколечки же. А взглянуть в глаза Чимина как-то… страшно. Пак подходит первым. В перерыве находит Хосока в одной из беседок парковой зоны при институте и, не стесняясь присутствия других студентов, говорит: - Надо поговорить. У Хосока на лице мелькают самые разные эмоции, прежде чем он виновато улыбается ничего не понимающим друзьям и отходит в сторону вслед за парнем. - Ты говорил, что можешь мне помочь, - тихо начинает Пак, смотря куда-то в сторону. – Что ты хочешь взамен? Вопрос застал Хосока врасплох. Он даже подумать нормально не успел, что попросит в качестве оплаты за помощь, потому что как узнал – так сразу захотел помочь. Доброта, ну или просто слабоумие и отвага, кому как больше нравится. - Я… - Хосок запинается, в голове лихорадочно пролистывая всевозможные варианты, но ничего не кажется приемлемым. Пак смотрит в упор, ожидая чего угодно, потому что уже все для себя решил. Чон вспоминает трейлер-парк, толпы прокуренных алкашей под кайфом, старый чиминов трейлер, доживающий последние дни, и делает свой выбор. - Будешь жить со мной. - Просто жить? - Просто жить. Чимин смотрит неверяще, хмурится, вглядываясь в глаза Чона, не может разглядеть подвоха, но и поверить в происходящее не может. Так ведь не бывает. - Так не бывает, - озвучивает Чимин свои опасения. – Скажи сразу, что тебе нужно. Если, - Пак сглатывает, перед глазами всплывает лицо бледной матери. – Если секс, то я согл- - Хватит. Хосок роняет одно слово, а Пака словно к земле придавливает. Он замолкает, не в силах продолжить, а когда поднимает взгляд, натыкается на настоящий шторм в глазах Чона. Хосок в ярости. Чимин решил, что он хочет его купить. Хотя, на самом-то деле… Однажды ведь такое уже произошло. - Мне это от тебя не нужно, - сказал, как отрезал. Не нужно, значит, не нужно. Тем же вечером Чимин приезжает по адресу, скинутому Хосоком в какао-токе.

***

- Я что, похож на человека, занимающегося благотворительностью? Ты мой сын, но какого черта я должен помогать первому встречному? – старший Чон смотрит в упор, давит на Хосока своим взглядом, но тот не сдается. - Пап, я видел, как он живет. Я вообще не знаю, как так можно жить! И у него мать в коме, - младший заглядывает в глаза отца, но видит там искреннее непонимание происходящего. – Я им восхищаюсь, потому что в таких условиях оставаться одним из лучших учеников потока – это каким целеустремленным надо быть. - Хосок, я в этой жизни всего добился сам, и знаю не понаслышке, как работает принцип: «выживает сильнейший». Если он сильный – он справится без чьей-либо поддержки. У Хосока руки опускаются, но отступать он не намерен. И в этот раз точно добьется своего. - Пап, знаешь, я всей душой хочу ему помочь. Если нужно будет – сам устроюсь на работу, потому что не хочу видеть, как жизнь его ломает, - руки Чона сжимаются в кулаки. – С этим ты мне хотя бы можешь помочь? Старший Чон опускается в кожаное кресло, трет пальцами переносицу. Первый раз сын настолько яростно чего-то хочет, и первый раз его просьба связана с деньгами. - Еще раз, я не разбрасываюсь деньгами. Если он их хочет – пусть работает. На меня, - мужчина вздыхает. – Посмотрим, как его можно использовать, - и улыбается понимающе. Так понимающе, что парню даже неловко становится. Совсем немного. Но вся эта неловкость стирается радостью и благодарностью Хосока, такими, что тот едва не обнимает отца в порыве эмоций. Но вовремя сдерживается и выходит из кабинета, на лету ловя ключи от квартиры и плотно прикрывая за собой дубовую дверь.

***

Какой же я дебил. Честно, Хосок этого не хотел. Хосок вообще не знает, как дошло до того, что он сейчас опирается поясницей о гранитную столешницу и выдыхает сдавленно «блять» между зубов, зарываясь пальцами в пепельные волосы. Хосоку бы это все остановить, прервать Пака, дернуть его за эти самые волосы наверх и сказать, чтобы шел спать, но Чон просто не может. Он видит пухлые губы на своем члене и красивый изгиб поясницы стоящего на коленях парня, и только от этого вида у брюнета перед глазами искры, как от удара в челюсть. Только это гораздо приятнее. Чон протяжно стонет последний раз и с силой сжимает пальцами второй руки мраморную столешницу, чтобы удержаться на ногах, которые предательски подгибаются. Дыхание все еще сбитое, воздух толчками вырывается из легких, а мир перед глазами плывет, отказываясь складываться в четкую картинку. Чимин тоже плывет. Где-то посреди всеобъемлющего чувства долга, отвращения к себе и болезненного ощущения необходимости отплатить парню, готовому ему помочь. Ну, хоть так. Больше ведь у Чимина ничего нет. - Понравилось? – Пак усмехается и привычным жестом вытирает губы. – Надеюсь, что да. Я старался. - Знаешь, что, - Хосок натягивает обратно спортивки, чувствуя, как Чимин только что наступил на его чувства и вдобавок потоптался на них. – Нахер иди с такой оплатой. Какой же ты дебил. Брюнет хватает пачку со стола, куртку с вешалки и уходит, оставив Чимина один на один со своими мыслями и тишиной опустевшей квартиры. - Просто так в жизни ничего не бывает, - шепчет парень в пустоту и оттягивает упавшие на лицо пряди. – Я чего-то в этой жизни не понимаю, что ли? Намджун не удивляется, когда сквозь оглушающую клубную музыку слышит приветствие друга. Только вот обычно энергичный, жизнерадостный и максимально позитивный Хосок в такой ярости, что вокруг него воздух почти искрится. - Я к нему, блять, со всей душой. С отцом, сука, поговорил, - рычит Чон и выпивает уже третью стопку за вечер. – А он себя ведет, как, блять, моя шлюха. Причем даже если так, он таких денег точно не стоит. - А он твоя шлюха? – Нам задает логичный вопрос, а Хосок его злобным взглядом пронзает. – Все понял, не шлюха. Но знаешь, я думаю, он слишком гордый, чтобы просто жить за счет малознакомого человека. - Да я ему даже о работе у отца сказать не успел, он меня просто заткнул. - Что, засосал? - Отсосал. Смешно и абсурдно. Впрочем, так можно сказать о всем общении Хосока с Чимином. - А ты-то что? - А я... А я ничего. И крыть по большому счету нечем. Воспользовался? Мог ведь остановить, если бы действительно захотел. Если бы хотел. Хосоку с чувствами бороться уже смерть как надоело, равно как и с желанием и неуемной добротой. Хосок вроде по-хорошему хочет и даже пытался, и желание помочь в самом деле искреннее, только вот Чимин не верит, даже не пытается поговорить нормально, узнать и попробовать. А Чон тоже не железный ведь. Хосок его может понять. У Пака на плечах - умирающая мать и необходимость как-то выживать, он закон природы понял и принял очень быстро, потому что на собственной шкуре почувствовал. Хосока все это стороной обошло, но и он не черствый, да и не слепой к тому же. Слеп тут только Пак, если искренние чувства замечать не хочет. - Ну, знаешь... Хорошо, пусть так. Пусть будет, как хочет он, - сдается Хосок и опрокидывает в себя очередную стопку.