Там, где нас нет

Дорога на винокурню "Рассвет" была непростой: Рагнвиндру пришлось практически тащить на себе капитана кавалерии, высокую шпалу со слишком длинными конечностями, которыми он болтал во все стороны, мешая Полуночному герою перехватить свою ношу поудобнее. А что Кэйа? А Кэйе было весело. Ведь что может быть смешнее, чем идти, а точнее висеть на чужом плече, еле волоча за собой ноги, в сопровождении двух самых завидных холостяков Мондштадта? Только то, что они являлись одним человеком. Альберих не мог сдержать улыбки при виде винодела, хмуро шагавшего вслед за ним, прожигая взглядом свою точную копию, которая в свое время пыхтела под весом капитана, который уже и не пытался идти самостоятельно — бесполезно. Видимо, его Мозжечок* подписал заявление об увольнении и нагло ушел в бессрочный отпуск, так как конечности ощущались как что-то чужое, инородное и гибкое, будто сплетенное из веревок. — Чего уставился? — бросил Сэр Кэйа через плечо, — Заняться больше нечем? — с наслаждением стал дразниться он. — Что? — вовсе не зло, совсем не так, как должен был, переспросил Дилюк из-под руки рыцаря. Альберих нахмурился, поджав губы — он ненавидел, когда люди вели себя не так, как ожидал капитан Ордо Фавониус, однако почти в то же мгновение черты его лица разгладились, уступая место блаженной ухмылке: — Ты такой смешной, Дилюк, — промурлыкал Кэйа. — Уж кто бы говорил, клоун, — злобно фыркнул Рагнвиндр. — Сейчас не время для твоих шуточек, Кэйа, — полу-злобно полу-испуганно сказал его двойник. — А кто сказал, что я шучу? — прохрипел рыцарь так, будто из его легких враз выкачали весь воздух, — Я предельно честен с вами. Капитан кавалерии споткнулся о кочку на дороге, потеряв и так отсутствовавшее равновесие, и едва не выскользнул из хватки винодела, метя носом в землю. — Эй! Аккуратнее, — испугался тот. — Вовремя ты вспомнил о формальностях, — хмыкнул их спутник, брезгливо отряхнув свои брюки. — Да ничего я не вспоминал, — пробормотал Кэйа, — Вас же двое, как мне еще говорить. — Кого двое? — переспросил Дилюк. — Вас, — прошептал Альберих, и глаз его стал закатываться. — Хэй-хэй-хэй, не спать! — Рагнвиндр стал хлопать бывшего названного брата по щекам, — Кэйа, посмотри на меня! — Кэйа, посмотри на меня, — кривляясь повторил за ним хозяин винокурни "Рассвет". — Как я могу спать, — выдавил капитан, — с такими шумными спутниками. — Хорошо, — выдохнул Дилюк, — Это хорошо, так держать, Кэй, ты молодец, — стал приговаривать он, дрожащими руками сжимая плечи рыцаря. — Я же сказал тебе... — Альберих шумно втянул воздух ртом, не то задыхаясь, не то всхлипывая, — Не называть меня...так. Стоило ему кое-как закончить предложение, как капитан Ордо Фавониус резко дернулся в сторону, вырываясь из трясущейся хватки винодела, и, завалившись вперед, едва не нырнул в куст у дороги. — Эй! Что ты... — не успел Рагнвиндр договорить, как до него дошло, зачем Кэйа так отчаянно пытался скрыться в придорожных зарослях. Тело рыцаря содрогнулось в приступе рвоты, и все, что мог сделать Дилюк это испуганно удерживать длинную челку Альбериха да нервно поглаживать того по спине. Капитана кавалерии трясло от попыток, видимо, вывернуться наизнанку, а сам он решительно не понимал, каким образом в его организме еще остались "лишние" составляющие, от которых тот решил избавиться столь не грациозным путем. Пока в уголке глаза собирались слезы, рыцарь был уверен, что уже выплюнул свой желудок, а на очереди, судя по ощущениям, была печень. Казалось бы, куда уж хуже, однако стоило Полуночному герою с силой пнуть Кэйю в живот да так, что тот ощутил острый носок сапога у себя под ребрами, перед Альберихом открылись новые горизонты понятия "боль". — Что, решил устроить очередное представление, циркач? — с презрением бросил Рагнвиндр, — Или боишься? Неспособный что-либо ответить между спазмами тошноты, рыцарь лишь исподлобья взглянул на собеседника. — И правда боишься, — хмыкнул Дилюк, присев на корточки рядом с названным братом, — Верно, так и должно быть, — он запустил руку в спутанные синие волосы, — Ты должен бояться. Это естественно, — винодел сжал ладонь, вздергивая голову капитана вверх, — Так же, как дети боятся огня, единожды обжегшись, даже самые талантливые актеры боятся сцены, откуда уже были прогнаны с позором. — Кэйа? — подал голос бармен, когда понял, что капитан кавалерии как-то притих, — Ты как? — Я не боюсь тебя! — сквозь слезы взвизгнул Альберих, отталкивая удерживавшие его руки. Рыцарь так быстро вскочил, что хозяин винокурни невольно отпрянул. На удивление, Альберих смог устоять на ногах, хоть и не слишком уверенно, однако это не помешало ему попытаться тут же ретироваться в сторону Мондштадта. — Куда собрался! — в один голос воскликнули Рагнвиндры. — На работу! — рявкнул Кэйа в ответ, уворачиваясь от руки в перчатке, — Ты же вечно жалуешься на то, какие Ордо Фавониус бездельники! Вот я и иду защищать Монд под покровом ночи вместо бездарных рыцарей! — Кэйа, что ты несешь... — закипая, прошептал Дилюк. — Ахахахаха, — заливисто рассмеялся винодел, — Какой же ты смешной, трусишка. — Заткнись, заткнись, заткнись, закрой свой поганый рот! — рыцарь схватил потомка Венессы за воротник и сжал ткань с такой силой, что то, что пару минут назад капитан не мог стоять на собственных ватных ногах, казалось невозможным. — Кэй... — прохрипел Рагнвиндр, безуспешно пытаясь разжать руку Альбериха — Кэйа.. — Ты ведь в курсе, что, придушив его, от меня не избавишься? — хмыкнул Дилюк, расслабленно наблюдая за ссорой. Хватка капитана Ордо Фавониус резко ослабла, и он отпрянул от винодела на добрый метр. Его глаз был широко распахнут, а дыхание вылетало изо рта мелкими, рваными вздохами, которые формировались в кривые облачка пара из-за холода, распространявшегося вокруг Альбериха. — Кэйа, отдай мне свой Глаз Бога, — строго сказал Полуночный герой, медленно приближаясь к невменяемому рыцарю. — Зачем? — рука капитана невольно дернулась к шарику на поясе, излучавшему голубое свечение, а в глазах его читался животный страх. Молодой Рагнвиндр знал, насколько важен Глаз Бога для его обладателя, поэтому худшее, что он мог сделать в подобной ситуации, это забрать артефакт силой, однако Альберих продолжал неосознанно использовать Крио, что уж точно не могло пойти рыцарю на пользу в его состоянии. — Ты не контролируешь свои силы, Кэйа, — как можно спокойнее сказал винодел, — Пожалуйста, отдай мне его, я обязательно верну твой Глаз Бога, как только тебе полегчает, обещаю. Капитан немного расслабился и его рука уже было потянулась к застежке, когда названный брат одернул его: — О-ой, да ладно, Кэй. Ты ведь знаешь его обещания, — протянул Рагнвиндр, — Стоит довериться, как он выбросит тебя, как старую, ненужную тряпку. — Нет, — едва слышно выдохнул Альберих, — Это неправда. — Что? — переспросил хозяин винокурни "Рассвет". — Я тебе не верю! — воскликнул Кэйа, сдернув Глаз Бога со своего пояса и крепко сжав артефакт в ладони. — Кэйа, прошу тебя! — взмолился винодел, чувствуя, как щеки стало хлестать холодом, — Пожалуйста, послушай меня! — А он тебя слушал? Хоть раз выслушал? — Я не могу так больше, — прошептал рыцарь, зажав уши, — Не могу, не могу, не могу... Он осел на землю и, притянув колени к груди, зарылся руками в свои растрепанные волосы. — На, забирай! — всхлипнул капитан и швырнул артефакт в сторону, — Только отстань уже от меня...я устал. Я так устал, Люк. Альберих бесшумно заплакал, уже не слыша голос Рагнвиндра, насмехающегося над жалким капитаном кавалерии, а Дилюк просто стоял в стороне, сжимая Крио Глаз Бога в ладони. *** Кэйа Альберих не помнил, как оказался на винокурне. Он не помнил, когда его истерику сменила отчаянная тишина, не знал, как сильные, горячие руки подняли капитана с земли, не имел понятия, как названный брат донес рыцаря до здания, как всполошились служанки и как Аделинда звала его взволнованным голосом и как Рагнвиндр уложил ночного "гостя" на мягкую кровать, некогда принадлежавшую этому самому посетителю. Подушка, на которой лежала голова Альбериха, вся пропиталась потом, впрочем, как и простыни. Синие волосы были разбросаны по постели, а челка намертво прилипла ко лбу. Где-то на стене с мерзкой методичностью тикали часы, отсчитывая секунды, однако сердце капитана кавалерии Ордо Фавониус билось гораздо быстрее. Сердечная мышца сокращалась с такой скоростью, что Кэйе казалось, будто с каждым ударом его ребра сжимались, сдавливая легкие. Горло напрочь заткнул ком тошноты, посылая спазмы прямо к мозгу, руки неконтролируемо тряслись, а голову снова и снова пронзала насквозь головная боль сравнимая, разве что, с ударом Аждахи с близкого расстояния. Капитану довелось сразиться с драконом Гео Архонта лишь раз и повторять опыт ему не хотелось. Дверь негромко щелкнула, и Альберих усилием воли открыл глаз, в который будто насыпали песка. Пол тихонечко заскрипел под шагами посетителя. — Соскучился? — промурлыкал Дилюк, нависнув над рыцарем. Его руки упирались в матрац по обе стороны от головы Кэйи, не позволяя тому ни сдвинуться, ни избежать пронзительного взгляда винодела. — Уйди, — прохрипел капитан кавалерии. — Ох, ну почему так грубо, дорогой, — выдохнул Рагнвиндр прямо в ухо лежащему, — Я ведь все это время смиренно ждал твоего пробуждения, — его язык прошелся по мочке уха Альбериха, заставляя того вздрогнуть всем телом. — Отвали, — прошипел Кэйа, безуспешно пытаясь оттолкнуть воздух. — Мастер Кэйа? — голос Аделинды заставил рыцаря повернуть голову так резко, что перед глазом звездочки запрыгали, — Вы проснулись? — горничная спешно подошла к кровати, — Как вы себя чувствуете? — спросила она, прикладывая ладонь ко лбу капитана. — Зачем такие формальности...Аделинда? — еле слышно просипел Альберих, пытаясь поймать ее руку, но женщина убрала ладонь раньше, чем его непослушная кисть оторвалась от постели. — Вы весь горите, — констатировала факт она, — Я подготовлю холодный компресс и позову Мастера Дилюка. В догонку уходящей служанке Кэйа только и смог, что замученно всхлипнуть от собственной беспомощности и жалкого состояния. Стоило двери захлопнуться за спиной главной горничной, как Рагнвиндр вновь подал голос: — Смотри-ка, даже Аделинде ты чужой, — засмеялся он, спускаясь к смуглой шее дорожкой поцелуев, оставлявших темные следы на коже капитана Ордо Фавониус, — В конце концов, у тебя остался только я. — Неправда, — рвано выдохнул Альберих, — у меня еще есть...Джинн и...Лиза, — ему приходилось делать паузы для поверхностных вдохов, — Кли и Альбедо сейчас...немного в обиде...но... — А надолго ли? — оборвал его Дилюк, кусая ключицу так, что рыцарь вскрикнул от неожиданности, — Кому нужна такая сломанная кукла, как ты? Пустая, разбитая фарфоровая оболочка и больше ничего, — еще укус, — Ни души, ни сердца, ни совести. Сердцебиение торжественно гремело, отсчитывая, как казалось рыцарю, минуты, а, может, секунды до кончины Альбериха — фееричной развязки трагикомедии одного актера, главного клоуна бродячего цирка и, по совместительству, всем знакомого капитана кавалерии Ордо Фавониус. Комната стремительно сжималась, склоняя свои стены над Кэйей, чтобы рассмотреть поближе, унизить, понасмехаться прямо над ухом. Жар от пустого камина медленно сжигал весь кислород, заполняя легкие дымом, которого не было — прозрачным удушьем отчаяния. Холодные, бледные пальцы скользили по загорелому животу, пересчитывали ребра, царапали грудь, подбираясь к тонкой шее, усыпанной синеющими, красно-пурпурными следами. Когда короткие ногти впились в кожу, а пальцы сомкнулись, перекрывая воздух, дверь снова открылась, а половица у входа пронзительно пискнула. Стремительные шаги застучали по доскам из темного дерева, и лба капитана коснулось что-то влажное, заставляя того взрогнуть. За влагой последовало еще пять пальцев, вдобавок к тем, что уже душили Альбериха. Их подушечки боязливо провели по щеке, а затем легонько сжали кожу: — Кэйа, — сквозь гром сердечного ритма и воющего шума пробился обеспокоенный голос Дилюка, — Кэйа, ты меня слышишь? Из последних сил рыцарю удалось спихнуть с себя Рагнвиндра и пнуть того ногой так, что винодел свалился с кровати, но внезапно другой хозяин винокурни схватил капитана кавалерии за запястья и с силой прижал к постели. — Чш-ш-ш, успокойся, Кэй, все хорошо, — прошептал Полуночный Герой. — Все будет хорошо, когда вы от меня отстанете! — насколько позволял сорванный голос, гаркнул Альберих, брыкаясь. — Не отпущу, пока ты не успокоишься! — воскликнул Дилюк в ответ, сопровождаемый собственным смехом откуда-то с пола. — Да это тебе, — Кэйа пнул нависшего над ним винного магната в пах, — надо успокоиться! — закончил он, наблюдая за тем, как хватка Рагнвиндра ослабла, а сам мужчина сжался в комок от боли. "Приемчик, конечно, не рыцарский, зато действенный..." — Ты... — шипел не своим голосом хозяин винокурни "Рассвет", сжимая свою промежность. — А что я? — возмущенно фыркнул Альберих, держа в руке влажное полотенце, упавшее с его лба. — Зачем ты это сделал? — Это был акт самообороны. — Это была самооборона, — наигранно передразнил винодел, оперевшись о резной комод у стены и скрестив руки на груди, — Каким же обидчивым ты стал, Кэй. — А ты вообще заткнись! — зарычал рыцарь, прожигая взглядом Рагнвиндра. — Кэйа, — снова подал голос пришедший в себя Дилюк, — С кем ты разговариваешь? — с ужасом спросил он. — С Дилюком, с кем же еще! — Но я не там, — неуверенно произнес Рагнвиндр, глядя на стену, в которую уставился капитан Ордо Фавониус. — Да не с тобой, — отмахнулся Кэйа, — То есть с тобой, но с другим тобой, который меня постоянно достает. — Кэй, приляг, пожалуйста, — проглотив свой шок, на выдохе сказал владелец "Доли ангелов", — Ты бредишь. — О чем ты? — недоуменно вздернул бровь его некогда названный брат, — Вон же, у комода стоит, улыбается. — Там никого нет, Кэйа, — Полуночный герой осторожно коснулся горячей ладони, — У тебя лихорадка, тебе привиделось. — Привиделось, говоришь? — Альберих резко отдернул руку, — А, может, это ты ненастоящий, м? Как докажешь, что ты не плод моего воображения? А вдруг, вы оба — галлюцинации? Может быть, весь наш разговор это моя очередная ложь самому себе? — Кэйа, поверь мне... — Поверить? Тебе? — смех рыцаря зазвенел, наверное, на все поместье, — Я не так наивен, Дилюк. — Но... — Я уже поверил тебе однажды, Люк, — уже тише, почти шепотом сказал капитан кавалерии, — Позволь напомнить, что в тот день ты попытался меня убить. Или ты запамятовал, братишка? — Я глубоко сожалею о том дне! — отчаянно выкрикнул винодел, — Каждый день думаю о том, каким же придурком я был! — Ты не был, ты все еще им являешься, — выплюнул тому в лицо Кэйа, — Люди не меняются. — Прошу, дай мне шанс, Кэй, — всхлипнул Дилюк, — Я хочу все исправить, хочу, чтобы у нас все было хорошо! — в его рубиновых глазах скопились слезы, отчего те блестели даже в полумраке комнаты, освещенной догорающей свечой. — Ах хорошо, значит, — зашипел Альберих, — Знакомо ли тебе слово "статистика"? — Да? — недоуменно ответил Рагнвиндр. — Знаешь ли ты, сколько людей выживает после белой горячки? Сколько таких есть в Монде? Один? Двое? Давай, Люк, ты ведь все прекрасно понимаешь. — Нет, Кэй, — Дилюк сжал горячую ладонь в своей, — Ты поправишься, — он потянулся к влажной челке капитана, но тот дернул головой, не позволяя коснуться себя. — Какой же ты ребенок, Дилюк, — хрипло вдохнув, продолжил рыцарь, — Тебе двадцать один, а ты ведешь себя так, будто тебе двенадцать, наверное, все еще веришь в Санту? — короткий смешок резко прервался кашлем, опустошая легкие Кэйи. — Я ребенок? — зарычал винодел, — Я хотя бы пытаюсь решать свои проблемы, а не заливать их литрами алкоголя! — Решать? Правда что ли? — капитан кавалерии трясся не то от смеха, не то из-за горячки, — Значит, бегство — это решение? — Я не... — Ты сбежал. Поджал хвост и прятался где-то три года! Отличное решение, Дилюк. Прямо-таки гениальное! — Но я пытаюсь исправить все сейчас! — воскликнул Рагнвиндр так, будто оправдывался перед Аделиндой, напортачив. — А что ты собираешься исправлять? Ты собственноручно превратил наши отношения в пепел, а теперь ожидаешь, что я прибегу к тебе по первому зову, как верная псина? — Я не ожидаю, что все будет как раньше, однако... — Ты пытался меня убить, Люк, — тихо отчеканил капитан кавалерии. — Нет, Кэйа, я бы никогда..., — Дилюк сглотнул комок тошноты, вставший поперек горла, — Ты ведь меня знаешь? — с надеждой полу-спросил он. — Я знал тебя, Дилюк, — морщась и потирая виски, произнес Альберих, — Но, к сожалению, у меня больше нет той слепой подростковой уверенности. — Я хочу загладить свою вину, Кэй, — Рагнвиндр слез с кровати и упал на колени так, чтобы смотреть прямо в глаз рыцарю, — прошу тебя, поверь мне...умоляю, — он уткнулся лицом в шершавую ладонь капитана, теперь не скрытую перчаткой, и всхлипнул. — Посмотри на меня, — дождавшись, пока винодел выполнит команду, Кэйа продолжил, — Я лжец до мозга костей, а потому знаю, насколько легко соврать. И моя вера в твою честность испарилась в тот день, когда ты наградил меня этим, — он оттянул ворот ночной рубашки, демонстрируя темный, кривой и уродливый шрам, тянувшийся от плеча к груди, почти достигая правую ключицу капитана Ордо Фавониус. — Ох, Архонты...Кэйа я, — у хозяина "Рассвета" не было слов, — Прости меня, прошу, я не хотел... — И что тебе даст мое прощение? — Не знаю, — прошептал Рагнвиндр, зарывшись руками в свои густые волосы, — Я просто хочу, чтобы все снова... — Было хорошо? — рассмеялся рыцарь, — А знаешь, где у нас все будет хорошо, Люк? — М? — подавленно промычал винный магнат. — Там, где нас нет, — с улыбкой ответил Кэйа. Первые лучи рассвета, пробившиеся сквозь плотные, тяжелые шторы, осветили его бледное, болезненное лицо и широкую, возможно, самую лживую улыбку в жизни Альбериха. — Хорошо только там, где нас нет. Запомни это, Дилюк.