Там, где нас нет

Невысокие каблуки слегка потертых, однако все еще скрупулезно чистых сапог гулко и спешно стучали по каменным лестницам спящего Мондштадта, погруженным во тьму безлунной ночи. В тишине пустынных улиц и душной, подозрительно безветренной погоды, Дилюк Рагнвиндр отчетливо слышал каждый удар своего сердца, старательно перекрикивавшего нервные шаги винодела, ускорявшиеся с каждой минутой. Полуночный герой был готов бежать со всех ног — настолько истошно вопило плохое предчувствие. Рагнвиндр не представлял, что хотел увидеть в штабе Ордо Фавониус в третьем часу ночи, но он просто должен был удостовериться, должен был убедиться, что волнения были напрасными, что шестое чувство нагло врало, и хозяин винокурни "Рассвет" просто зря себя накручивал. Всего лишь бросить короткий взгляд на закрытые двери, обернуть кружок вокруг здания и ненавязчиво пройти мимо окон Альбериха — иначе у Дилюка не было шансов уснуть. Хотя был ли смысл пытаться? Все равно спать оставалось не более трех часов, а учитывая путь до винокурни... рассчитывать на мягкие перины широкой кровати было роскошью, которую самый богатый человек города, увы, не мог себе позволить. Еще на середине последней лестницы, ведущей к цели Рагнвиндра, сердце винодела замерло в неком подобии ужаса и ожидания, а кулаки медленно сжались. Кожа перчаток жалобно заскрипела, насилуя расшатанные нервы Дилюка. Кэйа был там. Синюю макушку было тяжело не заметить даже в тусклом освещении ночных фонарей. Капитан кавалерии сидел на каменном бортике, свесив ноги, которыми болтал взад-вперед, и завороженно смотрел на темное небо, затянутое облаками. — Кэйа, — негромко окликнул винодел, подойдя ближе. Рыцарь вздрогнул и его расслабленная фигура вмиг вытянулась по струнке. — Дилюк? — хрипло и устало спросил капитан, все еще не оборачиваясь. — Он самый, — Рагнвиндр не продержался без колкостей и минуты. Я ведь не закрывал глаз. Это ведь не может быть сном, точно ведь не может? Но и настоящим Дилюком ты не можешь быть, потому что настоящий Рагнвиндр меня ненавидит. Прийти за мной среди ночи? Смешно. — Что ты сказал? — сказал хозяин "Доли ангелов" совсем рядом, не уверенный даже в том, что слышал едва различимое бормотание Кэйи. — Что ты здесь делаешь? — дерганно повернув голову к собеседнику, проговорил Альберих. — Пришел задать тебе тот же вопрос, — ответил Дилюк, присаживаясь на гладкую каменную поверхность рядом с бывшим названным братом, однако сохраняя расстояние около пятидесяти сантиметров между ними. — Хах, у меня дежавю, — глядя на брусчатку внизу, на выдохе сказал капитан Ордо Фавониус. — Что ты имеешь в виду? — в недоумении моргнул Рагнвиндр. — Просто сегодня утром ты сказал мне то же самое, — устало выговорил Кэйа, наконец, взглянув виноделу в глаза. Его лицо было бледным, а глаз лихорадочно поблескивал в лунном свете, ярко выделенный мешком под глазом. Весь его вид, от ссутулившихся плеч до вяло болтающихся в воздухе ног, излучал вселенскую усталость, движения и слова были вялыми, словно Альберих был готов уснуть в любую секунду, что, впрочем, было неудивительно, если взглянуть на часы. Однако Рагнвиндр слишком хорошо знал человека перед собой, чтобы списать все на поздний час. Кэйа никогда не жертвовал своим драгоценным отдыхом без причины, а если и бодрствовал всю ночь, то старался использовать время по максимуму и уж точно не сидеть на месте, глядя в никуда. Хотя Дилюку все-таки доводилось видеть такого Альбериха. Это было в детстве, когда маленького чужестранца мучили кошмары, и тот просыпался среди ночи, чтобы быть встреченным новым кошмаром — темной комнатой в доме, наполненном незнакомцами, в чужой стране. Тогда мальчишке ничего не оставалось, кроме как вглядываться в звездное небо, пока рассвет не озарял его розовым светом. Поначалу молодой наследник винного бизнеса ревновал своего нового соседа, так как, с точки зрения восьмилетнего парнишки, чужеземец совершенно незаслуженно отнимал внимание отца, по праву принадлежавшее Дилюку. Однако стоило ему случайно увидеть Кэйю, сидящего на подоконнике, сжавшись в клубок, и глядящего на звезды с влажными, поблескивающими от слез щеками, мнение Рагнвиндра младшего поменялось. Конечно, ревность никуда не делась, но Альберих больше не выглядел злодеем-воришкой, пришедшим за драгоценным вниманием Крепуса — он был одиноким ребенком без дома, без родителей и без друзей. И даже когда Кэйе было страшно, его единственным другом оставалось высокое, недосягаемое и безмолвное ночное небо. Вот и сейчас капитан сидел в тишине, ведя одинокую беседу со своим верным слушателем. Рыцарь вырос: его ноги стали длиннее, а черты лица острее, но ситуация ни капли не изменилась. Хотя нет, в этот раз Альберих не был чужим — он сам предпочел отдалиться от людей, окружавших его, ведь, единожды обжегшись, рассчетливый Сэр Кэйа выбрал надежный холод одиночества, вместо изменчивого тепла социума, которое в одну секунду из нежного могло превратиться в неукротимый пожар, кипятивший кожу, словно куриный бульон. — Я? — нахмурился бармен, уверенный в том, что то была их первая встреча за последние сутки, а беседа так тем более, — Что-то не помню такого. — Ну конечно, — практически прошептал Кэйа, подтянув колени к груди и обняв их, — Ты и не должен помнить нашего разговора, мне же это приснилось, — засмеялся Альберих. И ситуация даже могла бы быть смешной, не будь его хохот на грани истерики. Голос треснул на полпути и стал хрипеть да брыкаться, будто рыцарь кричал не своим голосом целый день. Тишина повисла над ними на долгие несколько минут. Она давила на Дилюка, как плотная перьевая подушка, которой можно было легко и без лишнего шума придушить человека, не потревожив чуткий сон его семьи. — Сэр... — начал было Рагнвиндр, но быстро одернул себя, — Кэйа. — Что, даже без твоей излюбленной приставки "Сэр"? Я польщен, — просипел капитан кавалерии. Его руки мелко дрожали, даже будучи сжатыми в кулаки, а на лбу можно было рассмотреть тонкий слой пота, поблескивавшего в желтом свете масляных фонарей*. Грудь Альбериха тяжело и часто вздымалась, а сам он выглядел так, будто обычный смех требовал невероятных усилий, поэтому тот предпочел показать свое удовольствие от издевательства над названным братом лишь приподнятыми уголками губ. — Могу я спросить кое-что? — на выдохе выпалил винодел, не решаясь взглянуть в глаза собеседнику. — Постараюсь удовлетворить твое любопытство, — немного помолчав, ответил Кэйа. Вот он, его шанс разобраться во всем. Шанс исправить прошлые ошибки и, наконец-таки, поговорить по-человечески. Но почему-то звуки не спешили покидать горло и складываться в слова, отчего брови непроизвольно хмурились, а губы сжимались в тонкую линию. — Выглядишь так, будто я у тебя конфету отобрал, — хихикнул рыцарь, возвращая Дилюка в реальность, — Спрашивать будешь, или мне тут всю ночь сидеть? — Буду, — фыркнул Рагнвиндр. — Ну тогда давай. — Скажи, что с тобой происходит? — шумно втянув воздух, выпалил винодел. — Что со мной происходит? — повторил капитан, приподняв бровь, — А что со мной происходит? — казалось, растущее раздражение Альбериха можно было потрогать, — Сплю, ем, работаю, пью, ничего необычного. Неужели я нечаянно вызвал у вас подозрения на мой счет, Мастер Дилюк? — тут же провел черту он, возвратившись к формально-мстительному обращению. Ком встал поперек горла бармена, но он не сдавался: — Я слышал о сегодняшнем происшествии, к тому же я был тем, кто останавливал твое беспричинно сильное кровотечение, а еще... — Я очень рад, что ты такой наблюдательный, Дилюк, — оборвал тираду собеседника Сэр Кэйа, — Но я не нуждаюсь в твоей помощи. — Ты думаешь, что сможешь и дальше скрывать это? — хозяин "Доли ангелов" закипал, — Думаешь, все вокруг такие слепые? — Исходя из собственного опыта, могу сказать, что да, — повысил голос Альберих, — Не заметят ничего, пока их не ткнут носом в проблему, не поставят перед фактом! — Так я и прошу ткнуть меня носом в проблему, но ты меня и близко не подпускаешь! — гаркнул Дилюк, чувствуя, как от злости в уголках глаз собирались слезы. — А с каких пор это твое дело?! — резко вскочил на ноги Альберих, — Может, с тех пор, как ты меня вышвырнул? Или с того момента, как попытался порубить меня на шашлык и поджарить? Хм, или с того дня, когда ты пропал на три года, а? Когда это тебе стало интересно, что со мной, Дилюк? — он тяжело дышал, озлобленно глядя на названного брата. — С того дня, как ты стал частью моей семьи, — тихо и хрипло ответил Рагнвиндр, глядя себе под ноги, не решаясь смотреть в глаз разьяренного рыцаря. — Как интересно, — хмыкнул Кэйа и, развернувшись на каблуках своих сапог, спрыгнул вниз, раскрыв планер. Вот только его гордая осанка долго не продержалась, и за первым же поворотом, забившись подальше в плотную темень узкого прохода между домами, капитан кавалерии упал на колени, согнувшись пополам — тело сотрясали пустые попытки опустошить желудок, а сердце стучало с такой скоростью, что его ритм эхом отскакивал от висков, разрывая голову в клочья, и Альбериху ничего не оставалось, кроме как сжимать одежду на груди дрожащей рукой, даже не надеясь ослабить умопомрачительную боль. — Хотел сбежать от меня, мятежник? — послышался развеселый голос из темноты. Кэйа замер. Казалось, даже его сердце перестало биться. — Охотник поймал тебя, — раздался шепот над самым ухом, а рука легла на плечо рыцаря. — Не прикасайся ко мне! — крикнул капитан, оттолкнув от себя чужую ладонь. Он резко обернулся на голос и увидел удивленное(напуганное?) лицо Рагнвиндра. Тот молча и медленно убрал руку и принялся выжидающе смотреть на Кэйю, который стал пятиться назад, пока не уперся спиной в холодную каменную стену. Он тяжело дышал и глядел на Дилюка загнанным зверем — будто вот-вот кинется, защищая собственную жизнь. Ромбовидный зрачок капитана Ордо Фавониус сузился до размеров маленького зернышка и, хоть и был устремлен на винодела, будто вовсе того не видел. — Кэйа. — Не приближайся! — Альберих выставил вперед руку, готовый защищаться. — Хорошо, не буду, — ровно и как можно более спокойно ответил бармен. — Уйди, — уже тише сказал рыцарь, вжавшись в стену еще сильнее. — Нет. — Дилюк, просто уходи, — уже едва слышно произнес Кэйа, закрыв лицо руками, ероша пальцами густую челку, — Пожалуйста. — Я не уйду пока ты не расскажешь мне, что происходит, — отчеканил Рагнвиндр, не двигаясь с места. — А я по-твоему знаю?! — не то всхлипнул, не то взвизгнул рыцарь. На это у владельца винокурни "Рассвет" не нашлось ни единого слова, чтобы ответить — он несколько раз открыл и закрыл рот, будто рыба, силясь произнести хоть что-то, но звуки встали поперек горла, перегородив доступ воздуху. — Почему ты не уходишь, когда тебя просят? — шмыгнув носом, выдавил капитан. — Потому что ты нуждаешься в помощи, — ответил Дилюк, делая аккуратный шажок в сторону бывшего брата, будто проверяя лед на прочность. — Хм, помнится мне, что до этого ты сбегал куда подальше и подольше в подобных ситуациях, — испустил нервный, истерический смешок Кэйа, — Или уже запамятовал, как пропал на три года? — Я все отлично помню, — с горечью в голосе признал винодел, — И именно поэтому я не собираюсь совершать одну и ту же ошибку дважды. — Да-а? — едва слышно протянул Альберих, медленно убирая ладони с лица, — В этот раз твоя ошибка больше, чем ты можешь себе представить, — практически прошипел он, поднимая свой остекленевший взгляд на собеседника. — Не думаю, что есть ошибки страшнее, чем оставить последнего члена своей семьи задыхаться в темной подворотне, — уверенно заявил Рагнвиндр и сделал еще один шаг в сторону капитана Ордо Фавониус. Надтреснутый, истерический, задушенный смех эхом зазвенел на всю ночную улицу. От такого перепада громкости хозяин "Доли ангелов" невольно вздрогнул. — Как благородно, Полуночный герой, — насмеявшись, хрипло выдохнул Альберих, — Бежишь на помощь, сломя голову, ведь Орден ни на что не способен, верно? — Я... — Вот только ты слишком наивен, — Сэр Кэйа не дал виноделу и слова вставить, — Право слово, я не перестаю удивляться твоему таланту, Дилюк. Вот уже третий десяток пошел, а ты все не можешь рассмотреть в людях ничего, кроме добра да делишь мир на черное и белое. — Мое путешествие научило меня многому, поверь, — нахмурился Дилюк. — Видимо, ты не усвоил урок, — ядовито бросил капитан кавалерии. — Кэйа, послушай... — Нет уж, это ты послушай! — рявкнул рыцарь, — Хоть раз в жизни, дай мне договорить! — Л-ладно, — враз поник Рагнвиндр. — Мне не требуется ваше разрешение, Мастер, — злобно ответил Кэйа. — Ближе к делу, — начиная закипать от хождения кругами, поторопил бармен. — Ближе к делу, значит, — вторил тому капитан, — Хорошо, тогда начнем с кульминации, — сказал он, шатко вставая на ноги, — Ты чертов эгоист, не замечал? Спасаешь, когда не просят, лезешь геройствать там, где не надо, разговариваешь только с теми, кто "пригодится", а остальным демострируешь свою широкую спину и хмурое безразличие, — И вот сегодня тебе взбрело в голову, что человек, которого ты самолично вычеркнул из своей жизни, нуждается в твоей помощи, — Альберих едва не рухнул на землю снова, но успел опереться о стену и устоять на ногах, — Как же, мать твою, благородно, Дилюк! — настолько злым рыцаря еще, наверное, никому не доводилось видеть, — Поступок достойный благовоспитанного дворянина, несомненно! — Да потому что я вижу, как ты себя изводишь! — тоже повысил голос винодел, неспособный и дальше выслушивать бредни Альбериха, — И я не один, ты это знаешь. Раскрой глаза, ты так себя в могилу сведешь, Кэй. — Какое право ты имеешь звать меня этим именем?! — буквально зарычал капитан кавалерии, в два шага преодолевая расстояние между ними, — Что, думал, я кинусь тебе в ноги, как верная собачка, виляя хвостиком, стоит обратить на меня внимание? — он вцепился в воротник черной рубашки, до скрипа сжимая дорогую ткань, — Ну так знай же, что у меня есть гордость, и я не позволю тебе так просто втаптывать ее в грязь! Его руки тряслись, а там, где пальцы касались молочной шеи Полуночного героя, кожу обжигал холод столь сильный, будто Кэйа использовал глаз бога, хоть это и было не так, судя по ровному голубому свечению у него на поясе. Рваное дыхание капитана Ордо Фавониус щекотало нос, а синий глаз смотрел так, будто Альберих был готов заморозить человека перед собой одним лишь взглядом. — Я просто хочу помочь тебе, — прошептал Дилюк, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. — А меня ты спросить не хочешь? — уже совсем потеряв голос, взвыл рыцарь. — Кэйа, пожалуйста... — Я. Не. Нуждаюсь. В. Твоей. Помощи, — процедил капитан кавалерии сквозь зубы. — А чью тогда ты примешь? Джинн? Может, Лизы? Альбедо? — винодел задыхался от собственных эмоций, — Ты можешь довериться хоть кому-нибудь? Я приведу кого скажешь, только, умоляю, не пытайся справиться со всем один, — он был в шаге от того, чтобы его слова превратились в громкие всхлипы. На Кэйю было больно смотреть: его синий глаз не только переливался лихорадочным блеском, но и покраснел настолько, что Дилюк мог рассмотреть сосуды, ярко выделявшиеся на фоне белка; Альбериха трясло, а его смуглая кожа была покрыта лихорадочным потом, смуглые щеки покраснели. С каждой минутой он выглядел все менее трезво, о чем свидетельствовала его нетвердая походка и едва ли осмысленный, расфокусированный взгляд. — Мне не нужна...— капитан сделал паузу ради поверхностного, присвистывающего вдоха, — ничья помощь, — на этих словах он пошатнулся и, наверняка, упал бы, не поймай его бармен. — Если до тебя не доходит, то придется мне позаботиться о тебе насильно, — крепко удерживая рыцаря за предплечье. — Отпусти, — прохрипел тот куда-то в плечо. — Идем, — проигнорировав слова Кэйи, безаппеляционно приказал Рагнвиндр. — Куда? — капитан кавалерии уже не слишком сопротивлялся, повиснув на виноделе безвольным мешком. — Домой. — Мой дом в другой стороне. — Назвать этот гадюшник жилищем у меня язык не повернется, — фыркнул Дилюк, закидывая руку Альбериха себе на плечо, — Мы идем к нам домой, Кэйа. — Говорят, умные люди учатся на ошибках других, а дураки — на собственных, но ты, Дилюк, видно, совсем идиот, — грустно рассмеялся капитан Ордо Фавониус, следуя за крепкими руками, поддерживавшими его.