전설: Слушай мой голос

뿌리가 깊고 바람이 움직이지 않는 나무 그 꽃은 웅장하고 열매는 웅장합니다 물, 그 원천은 깊고, 가뭄에는 고갈되지 않습니다 강이 흐르고 강이 됩니다 그것은 확실히 바다에 도달합니다

Где-то играла музыка, её звуки доносил ветер. Вечерело… Воздух, наконец, становился немного прохладней. Пахло свежестью и дорожной пылью. Наверное, скоро пойдёт дождь. Парень мягко улыбнулся и вдохнул поглубже. Ему нравится этот аромат. На душе легко и спокойно. Юноша не спеша вышел на главную улицу, мурлыча себе под нос ненавязчивую мелодию. Повсюду то и дело сновали прохожие и торговцы, почуявшие приближающуюся непогоду и старающиеся сберечь свой товар, но Чимин их совсем не замечал. Он был поглощён своими мыслями.        Деревня, в которой он с группой бродячих артистов остановился на этот раз, была расположена близко к большому городу, торговля с которым процветала. Это значило, что у местных жителей было достаточно средств, которые они могли потратить на выпивку и развлечения, на что и рассчитывал парень. Артистов здесь ждали с большей радостью, в отличие от некоторых отдаленных мест, где бродячих музыкантов чаще считали «грязными» и «сумасшедшими», и косились на них с опаской. Чимин примкнул к труппе совсем недавно, по большей части потому, что ему больше ничего не оставалось и было нечего терять, кроме себя самого. А парни, услышав его мелодичный голос, живо согласились принять его к себе. К тому же, доверили исполнять «Оду о драконах, летящих к небу». Он прокрутил у себя в голове текст легендарной поэмы: «Дерево, корни которого глубоки, и от ветра не пошевельнётся…». Чимин же чувствовал, что его может сдуть в любую секунду. Но это его совсем не беспокоило, он привык к такому образу жизни. Ему нравилось петь перед публикой, нравилась свобода, пусть другие и считали это безумством.        Занятый своими мыслями, он и не заметил, как на улице совсем сгустились тучи, затягивая собой и без того тёмное, вечернее небо. Начал накрапывать дождь, а вдалеке, сливаясь со звуком доносящейся музыки и составляя ей аккомпанемент, послышались первые раскаты грома. Чимин накинул на голову соломенную шляпу, защитившую его от назойливых капель, и ускорил шаг.

***

Постоялый двор, в котором они остановились, располагался недалеко от главной площади, на которой им предстояло дать выступление. Место было людное, цена соответствующая, но зато и условия были лучше, чем в захолустных забегаловках на окраинах. И, что радовало больше всего, завтра не придется тащить все украшения и инструменты через всю деревню, чтобы подготовить сцену. Чимин, широкими шагами переступая через образовывающиеся лужи, мигом добрался до нужного здания. В окнах уютно горел жёлтый свет и, подойдя еще ближе, был слышен весёлый гомон постояльцев. Распахнув дверь, его обдало тёплым воздухом, смешанным с ароматами жареного мяса и острых специй. — Чимин-а! Ну наконец-то, — громко раздался знакомый голос, не успел Чимин и шага за порог ступить. — Ты как, сильно промок? Мы тут уже всё приготовили, только тебя ждём! Представляешь, Ёнджуну сегодня даже мяса удалось отхватить на рынке! Давай, заходи скорее! Чимин быстро закрыл за собой дверь, не пропуская холод внутрь. В просторном зале стояло несколько длинных деревянных столов, вдоль которых на подушках сидели люди. Все оживлённо беседовали, пили и ели, не обращая внимание на вошедшего гостя. Кроме крайнего стола, который располагался ближе всего ко входу, и откуда доносились пронзительные крики в его адрес. — Тэхён-и, всё в порядке, начинайте без меня. Я ткани к себе занесу и присоединюсь к вам. Только всё не съешьте! — он на ходу разулся и побежал вверх по лестнице, ведущей к комнатам. — Ничего не обещаю! — послышался голос следом. — Мы и так тебя долго ждали, я умираю с голоду! Чимин тепло улыбнулся. Он знал Тэхёна всего около полугода, но за это короткое время парень успел стать ему родным. Они были ровесниками, и именно Тэхён подтолкнул его присоединиться к труппе. Парень обладал каким-то совершенно необъяснимым очарованием и сразу располагал к себе. Он зашёл в свою комнату, обстановку которой едва можно было назвать достаточной. Небольшое спальное место в одном углу, стол и шкаф в другом. Вот и вся мебель. Но даже этому парень был рад. Ему хватало крыши над головой, да что бы друзья были рядом и ждали за вкусным ужином. Чимин аккуратно сложил свои покупки рядом со столиком. Ему нужно было сшить наряд для завтрашнего выступления, так как нынешний достался ему от Тэхёна и был уже протёрт до дыр. — Кажется, меня ждёт бессонная ночь, — произнес он вслух, тяжело вздыхая, — но сперва надо бы поесть… Переодевшись в сухую домашнюю одежду, он спустился вниз, вливаясь в оживлённую атмосферу, царившую за обеденным столом. — Ну-ка, рассказывайте, как вам удалось раздобыть такое хорошее мясо? Ёнджун, тебе же не пришлось его воровать? — парень состроил недоверчивое выражение лица, садясь на место рядом с Тэхёном, которое тот сторожил специально для него. — Говорит, что нет! — воскликнул Тэхён, кладя себе в тарелку дополнительную порцию риса. — Я и правда ничего такого не делал! — наконец-то подал голос сам виновник обсуждения. — Торговец попросил помочь в доставке товара. Ну я и отвез пару телег, помог. А он меня отблагодарил за это. Ещё и пообещал прийти на завтрашнее выступление. — Вот повезло! — радостно воскликнул Чимин, уже жуя кусок вкусного мяса и заедая огненно-красным кимчи. Тэхён поморщился. — И как вы только это едите… — пробубнил он. Все дружно рассмеялись. Тэхён и правда на дух не переносил острую пищу. — Чимин, ты купил всё необходимое? — откашливаясь от смеха вдруг произнес самый старший из их группы. Его звали Сонхун, и старше он был всего на пару лет, но, тем не менее, все его очень уважали и считали лидером. — Да, хён. Сейчас поем и начну шить костюм, до завтра должен успеть. Здесь был такой большой выбор тканей, я с трудом определился. — Чимин-и, да на тебе всё что угодно будет хорошо смотреться! — снова влез в разговор Тэхён. — Согласен, — кивнул Сонхун, — это в любом случае будет лучше нынешних обносков Тэхёна, которые тебе, к тому же, велики… — Не такие уж и обноски… подумаешь, пара дырок… — Пара?! Тэхён-и, еще чуть-чуть больше дырок, и я останусь совсем без одежды! — возразил Чимин, пихая друга локтем в бок. Комната вновь наполнилась смехом.        Расправившись с ужином, приправленным весёлыми историями из жизни, такими как, к примеру, про драку в детстве с гусем, терроризировавшем всю деревню — тут Чимин даже не на шутку покрылся мурашками, всегда боялся этих тварей — все стали разбредаться по своим комнатам. Завтра предстоял тяжёлый день, нужно было набраться сил. — Чимин-и, тебе помощь нужна? — спросил друга Тэхён, потирая уже сонные глаза. — Иди спать, я справлюсь, — и страшно представить, чего бы наворотил Тэхён со своей «помощью». — Тебе завтра нужно быть внимательнее всех, не мне же фокусы перед толпой показывать… — Чимин потрепал парня по кудрявой черноволосой голове. Тэхён не стал возражать и отправился к себе. Чимин же, зайдя в свою комнату, сразу принялся за работу, несмотря на усталость, что неприятно отдавала во всём теле. За окном по-прежнему шумел дождь. Капли громко били по ставням, а удары грома, казалось, так и норовили ворваться внутрь вместе с яркими вспышками молнии. Но звуки ливня и бушующей непогоды не пугали, а наоборот, заставляли чувствовать себя ещё более комфортно, сидя в сухом и тёплом помещении.        Чимин зажёг свечи и уютно устроился за столом, раскладывая материалы. До того, как он присоединился к группе артистов, Чимину приходилось заниматься разной работой, хоть ничто по-настоящему его и не увлекало так, как пение. Сейчас же он был рад, что когда-то ему довелось подрабатывать в портной мастерской у одной старушки. Она была очень добра к нему и научила шить несложные штаны, юбки да рубашки. Этого вполне хватало для изготовления традиционного ханбока. Не сказать, что Чимин очень преуспел в шитье, но он был весьма аккуратным и терпеливым учеником. Ему нравилась красивая, яркая одежда, и он с большим трепетом подошёл к выбору тканей для своего нового костюма, точно не собираясь всё испортить грубыми стежками или кривым кроем.        Чимин сосредоточенно пришил последнюю бусину к ряду других, плавными изгибами вырисовывающими причудливый цветочный орнамент на груди верхнего халата, когда первые лучи восходящего солнца пробились через оконные ставни, играя золотом в светлых волосах парня. Занятый работой, он и не заметил, как наступило утро и грохот дождя сменился оживлённым щебетанием пробудившихся птиц. — Фух… — устало выдохнул парень, сонно потянувшись всем телом и выпрямив затёкшую за ночь спину. Веки припухли, а глаза закрывались сами собой. — Готово… Наконец-то можно поспать. Иначе я и к выступлению не проснусь… А если и проснусь, то красными глазами распугаю весь народ… — бубнил он себе под нос, бережно откладывая ханбок в сторону и перебираясь на своё спальное место. Стоило ему коснуться головой подушки, как он мгновенно провалился в глубокий сон, довольный проделанной работой.

***

— Чимин-а, просыпайся! — раздался громкий удар распахнутой двери о стену и не менее громкий крик ворвавшегося наглеца. В следующую секунду Чимина уже прижимали к кровати всем телом в крепких объятиях. — Чимин-а, проснись и пой! — А? Что? Уже? Сколько времени? — Чимин, скидывая с себя друга, вскочил с кровати, толком до конца не очнувшись. Тэхён громко рассмеялся от этого зрелища. — Чимин-и, — сквозь смех проговорил парень, — я же не в прямом смысле! Ещё день на дворе. Видел бы ты своё лицо! — Да ну тебя, Тэ! — плюхнувшись обратно на кровать и ударяя друга подушкой воскликнул Чимин. Тэхён только громче рассмеялся в ответ, закрываясь руками от ударов. — Всё, всё, сдаюсь! — поднимая руки в примирительном жесте затараторил Тэ. — Прости, что разбудил, но нам и вправду пора идти, Сонхун-хён ждёт. Как твой наряд? — Ох! — воскликнул Чимин и, вскочив с кровати, подошёл к столику, беря в руки и прикладывая к себе своё творение. — Мне кажется, вышло очень даже неплохо. До самого утра над ним сидел. Как тебе? — парень покружился на месте, а причудливый бисерный узор на ханбоке засиял под лучами проникающего в комнату солнца. Тэхён восторженно охнул. — Чимин-а! Как красиво! Не терпится увидеть это на тебе! — защебетал парень с широко распахнутыми глазами. Чимин смущённо заулыбался. — Спасибо, Тэ. Надеюсь, остальным тоже понравится, — Чимин убрал наряд дожидаться своего часа в шкаф. — Шутишь? Даже не сомневайся! — заверил друга Тэхён, вскакивая с кровати и направляясь к всё ещё распахнутой после вторжения двери. — Пойдём, у нас ещё куча дел. Но прежде, — парень сделал паузу, сдерживая накатывающий смешок, — тебе бы помыться. У тебя гнездо на голове — всё-таки не сдержавшись, прыснул от смеха Тэхён, выбегая из комнаты и слыша вслед гневные крики Чимина. Приведя себя в порядок и почувствовав бодрость после купания в холодной воде, Чимин присоединился к остальной группе. Приготовления к выступлению шли полным ходом. Кто-то таскал инструменты, кто-то развешивал яркие разноцветные флажки, обрамляя ими импровизированную сцену посреди главной площади, большинство же, включая Чимина с Тэхёном, помогали Сонхуну с декорациями для спектакля, в которых также предстояло петь Чимину в конце выступления. Прохожие то и дело останавливались поглазеть на кипящую работу, разинув рты. Хоть и нельзя было назвать труппу бродячих музыкантов богатой на убранства, но все-таки по меркам уличных представлений шоу обещало быть ярким. Парни почти все заработанные гроши тратили на костюмы, грим и реквизит, порой оставаясь голодными. В свои выступления они вкладывали все силы и душу, искренне любя это дело.        Яркое солнце всё ниже клонилось к горизонту, а его свет постепенно сменялся тёплым свечением зажжённых огней. Все приготовления были закончены, и на площади уже столпился заинтересованный народ, весело галдя и ожидая представления. Пёстрые ленты и флажки, украшающие площадь, развивались от дуновения легкого, по-вечернему прохладного ветерка, который остужал разгорячённые спиртным тела отдыхающих людей. Все ближайшие забегаловки распахнули свои двери, согревая своими огнями улочки и площадь.        Чимин, нарядившись в свой ханбок и нанеся лёгкий грим, притаился за ширмой, ограждающей импровизированную сцену, и в предвкушении наблюдал за увеличивающейся толпой. Тэхён ещё с час назад убежал проверять свой реквизит и готовиться к выходу, оставив его одного. Хотя, Чимин уверен, этому парню и готовиться было не надо, чудаковатость у него от природы, а все выступления — импровизация. Остальные также были заняты подготовкой, ведь им уже с минуты на минуту нужно было выходить к публике.        Гомон толпы прервался нарастающим гулом барабанной дроби. Народ в ожидании замер, устремляя своё внимание в центр площади. Из-за ширм начали появляться актёры в масках, гриме и разных нарядах. Они под весёлую музыку, подчёркивающую и озвучивающую их движения и жесты, начали разыгрывать традиционное представление. В этот раз они в забавной манере обыгрывали быт обычной деревенской семьи. Сонхун был главой семейства, одетый в грубого кроя ханбок и с нарисованной бородой на лице. Самый младший участник труппы, Човон, которому было всего 16, играл роль его сварливой жены. По традиции, в представлениях могли участвовать только мужчины, девушек в группе попросту не было. Также в сценке была пара соседей, вечно спорящих с главными героями, злой чиновник, обманывающий простой народ, и ещё несколько второстепенных ролей, разбавляющих общую картину. Труппа была не очень большой, всего одиннадцать человек, включающих актёров, музыкантов, фокусника и певца, но все мастерски исполняли свои роли. Один актёр мог играть разных героев — перевоплощение происходило мгновенно — менялась и походка, и манера речи, и тон голоса — перед зрителем появлялись совершенно разные персонажи.        Толпа разразилась громким смехом и одобрительными криками от очередной мастерски исполненной сценки. Показанные комические случаи из их собственной жизни вызывали у крестьян особое удовольствие. Актёры выстроились в ряд и поклонились публике, а затем скрылись за ширмами под звуки музыки и шум толпы. Разгорячённый народ жаждал продолжения. Сменяя актёров, на сцену в припрыжку вылетел Тэхён с соломенной шляпой в руке, пробегая вдоль публики и собирая в неё летящие звонкие монеты. Затем он остановился посреди площади и, вызывая удивленные вздохи, потряс шляпой, из которой вместо монет посыпались лепестки цветов. Тэхён, казалось, удивился не меньше зрителей. С потрясённым выражением лица он снова оббежал людей, собирая в шляпу ещё больше монет. Чимин, по-прежнему наблюдавший за представлением из-за ширмы, весело рассмеялся над выходками друга. — Чимин, ты готов? — внезапно резкий голос, слегка охрипший после выступления, оторвал парня от увлекательного зрелища. — Ты следующий. — Хён! Да, да, я готов, — с лёгким испугом в голосе выпалил Чимин, теребя рукав ханбока едва видневшимися из-под него кончиками пальцев. Сонхун согласно кивнул и скрылся среди других артистов. Чимин любил выступления и ту энергию, которую он ощущал, находясь на сцене, и практически всё своё время тратил на репетиции, но перед каждым выходом к публике всё равно начинал нервничать. Глубоко вздохнув, он собрался с мыслями. Текст был заучен наизусть, сшитый костюм смотрелся на нём просто отлично, связки разогреты. Все должно пройти хорошо.        Шум толпы вспыхнул бурными овациями. Тэхён закончил выступление, одаривая всех своей лучезарной квадратной улыбкой. Музыка затихала, лишь усиливая тем самым слышимость звуков публики. Чимин сжал кулачки. Еще один глубокий вдох. В следующую минуту он уже выходил на сцену под снова набирающий силу звук музыкальных инструментов.        — Покажи им! — мимоходом он почувствовал хлопок по плечу и увидел улыбку друга, обращённую к нему. Чимин ухмыльнулся в ответ. Да, он покажет. Гомон постепенно сменялся удивленными вздохами. Музыка меняла свой темп с торжественного на более мелодичный. В центр сцены плавно, в такт музыки, выходил миниатюрный силуэт. Когда он вышел чуть ближе, перед взором публики предстал миловидный светловолосый юноша. В ярких бликах огня поблескивали узоры на его наряде. Он покружился. Бело-голубой ханбок, словно волны, развивался по ветру. Парень завораживал одним своим видом. Спустя мгновение, сплетаясь со звуками музыки и вызывая мурашки на теле слушателей, раздался мелодичный, звонкий, словно хрусталь, голос. Толпа замолчала, не желая нарушать эту гармонию. Переливчатый голос ведал о давних эпохах, древних правителях, богатых дворцах и великих свершениях. Каждый мог поклясться, что то, что они видели и слышали в этот момент было самым прекрасным зрелищем в их жизни.        Парень был в разгаре выступления, когда его голос заглушил громкий гул. Толпа, до этого с открытыми ртами наблюдавшая за представлением, начала оборачиваться по сторонам. Из-за образовавшихся облаков пыли вырвались вороные, словно ночь, кони. Золотая сбруя ярко контрастировала с их шерстью. Следом показалась роскошная карета. Люди замерли. Сверкая золотом и самоцветами, пронзая толпу, пронесся королевский экипаж.        Чимин видел всё словно в замедленном действии. Или это экипаж на самом деле замедлился, проезжая сквозь толпу? Он полностью сконцентрировался на выступлении, поэтому даже это зрелище не могло его прервать. Он продолжал петь, доводя до предела свои голосовые связки. Но, несмотря на его старания, большинство людей последовало в след за каретой, стараясь нагнать проехавшего мимо короля и выказать ему своё почтение. Заканчивал выступление Чимин окружённый немногими оставшимися. Под звуки финальных аккордов к публике выбежал Тэхён, собирая немногочисленные пожертвования. Совсем не то, на что они надеялись…        Вслед за Тэхёном, на сцену вышла остальная труппа, кланяясь оставшемуся народу и получая от них аплодисменты. До последнего артисты сохраняли спокойствие и улыбку на лице, до тех пор, пока окончательно не попрощались со зрителями и не покинули сцену. — Чёрт! Как же не вовремя! — Сонхун пнул ящик с реквизитом. — И надо было ему проехать именно сейчас?! Все старались успокоить лидера, но досаду ощущал каждый. Не каждый день удавалось лицезреть пред собой королевский экипаж, и все считали это за большое счастье, но какое там счастье, когда почти вся твоя выручка утекла у тебя из-под носа. Да что уж, среди бродячих артистов не водилось сильно верующих или политически просветлённых людей, поэтому до высших чинов никому не было никакого дела.        — Ладно, ладно, — лидер собрался с мыслями, — всё-таки чего удивляться, мы близко к большому городу. Стоило ожидать… люди поговаривают, что король в последнее время часто разъезжает по округе… чёрт… Эх, ладно, через несколько дней в планах еще одно представление, так что не раскисать. Лучше давайте выпьем! Все согласно закивали и заметно оживились, собираясь весело провести остаток вечера, не переживая о жизненных обстоятельствах.

***

Чимин поморщил лицо от яркого солнечного света, бьющего ему прямо в глаза, и заёрзал на кровати. Сегодня он проснулся раньше обычного. Последние пару дней вся труппа отдыхала после выступления и особо ничем не занималась. Чимин сладко потянулся, радуясь хорошей погоде за окном. Спустившись на первый этаж, он обнаружил за столом Тэхёна, аппетитно уплетающего сладкий жареный рис. Чимин незаметно подкрался к другу со спины и закрыл его глаза ладонями. — Чимин-и! — тут же воскликнул парень. — Ты проснулся раньше обеда? — Как ты так быстро догадался? — Чимин рассмеялся и сел рядом. — Чимин-и, твои маленькие пальчики не возможно не узнать, — рассмеялся Тэхён в ответ. — Я тут рис пожарил, будешь? — Я уж думал ты не предложишь. Спрятался тут один со своими запасами, даже не разбудил. — Но ты так сладко спал… я бы тебе ещё потом пожарил! И ничего я не спрятался, все ушли по делам в город. Ночью был сильный ветер, несколько наших украшений на сцене сдуло. Парни ушли покупать новые, а нам с тобой поручили сходить на рынок за продуктами. — Ох, хорошо. Надеюсь, со сценой ничего серьезного… — Да не, всего несколько лент с флажками. К выступлению поправим. — Кстати, твоё выступление с лепестками было таким забавным! Покажешь мне потом, как ты это провернул? — Чимин-и, это магия! И пара оборванных соседских грядок. Чимин рассмеялся над другом. — Не смешно, Чимин, я себе все руки шипами исколол! — возмущённо воскликнул Тэхён и тоже рассмеялся. Беззаботно поболтав друг с другом ещё какое то время, они вспомнили про порученное им дело. Собравшись, парни отправились на рынок. Солнце стояло высоко, изредка скрываясь за облаками. Ветер с ночи поутих, так что погода располагала к неспешным прогулкам. Они медленно прогуливались по главной улице, рассматривали различные товары продавцов на рынке, веселились над действительно забавными вещами, которые там находили, перекусили рисовыми палочками и просто наслаждались погожим деньком.        Внезапно из весёлой болтовни парней вырвал громкий топот копыт, разрезающий воздух. Они и не заметили, как народ на улице притих в благоговейном страхе, расступился, освобождая дорогу, а они сами оказались чуть ли не в центре проезжей части.        По ушам неприятно резануло оглушающее ржание коней, возмущённых возникшей преградой на их пути, и не менее возмущённые крики стражи. Чимина с силой отбросило на землю под громкий возглас друга, пачкая ханбок и сбивая ладони в кровь, но парень этого даже не почувствовал. Его ослепило сияние золота и драгоценных камней, переливающихся всеми цветами радуги. Он поднял испуганный взгляд снизу вверх и его словно молнией пронзило. Прямо на него смотрели чёрные, словно ониксы, глаза. Казалось, один этот взгляд способен сжечь дотла всё, чего коснётся. И сейчас он был прикован к нему. Всего секунда, но для Чимина она длилась словно вечность. Только когда взгляд отвернулся в сторону он смог вздохнуть и уловить едва заметный взмах руки, отдавшийся звоном золотых браслетов, украшающих запястья.        Юноша не успел и опомниться, как его грубо подхватили за руки и закинули на возницу с королевской утварью, словно очередной товар. Боль от израненных ладоней мигом дала о себе знать, а непонимание и шок от происходящего пульсировали в висках, не давая сосредоточиться и вымолвить хоть слово. Сквозь шум бурлящей в ушах крови он едва слышал поражённый увиденным зрелищем гомон толпы, нарастающий по мере отдаления королевского экипажа, и громкое непонимающее:       — ЭЙ, какого…?! — громким басом Тэхёна, который остался стоять один в центре площади, ошарашенный произошедшим.