전설: Слушай мой голос

Пожарище заката угасло, присыпанное белым пеплом звёзд, сметаемым стремительно проносящимися облаками. Ветер усиливался, не предвещая ничего хорошего. Парень смотрел в окно, облокотившись на деревянную раму. Его волосы сливались с чернотой ночи, а выражение лица было хмурым. Длинный шрам на правом глазу напускал ещё большей мрачности его виду. Он смотрел на небо незаинтересованным взглядом, погружённый в свои мысли. Кто-то видит звёзды, а кто-то — пустоту между ними. — Ненавижу ветер… — спустя какое-то время раздалось тихое бормотание. Парень закрыл ставни. С первого этажа постоялого двора, в котором он жил, раздавался громкий шум галдящих людей. Он устало завалился на жёсткую кровать, укутываясь одеялом. Руки чесались спуститься вниз и объяснить им доступным языком, что ночью, вообще-то, надо спать, но лишний раз впутываться в неприятности настроения не было.        Непогода за окном набирала обороты и ставни под напором ветра гулко стучали по оконным рамам, лишая хоть какой-то возможности уснуть. Глядя в пустоту чёрной, ничем не освещённой комнаты, парень продолжал думать о своём. В детстве он часто не мог уснуть в плохую погоду, когда за окном раздавались пугающие и неизвестные для ребёнка звуки, кажущиеся чем-то опасным. Тогда он пробирался в комнату брата, забираясь к нему в кровать и укладываясь под бок. В отличие от него, брат ничего не боялся, и всегда старался его защитить. С ним он сразу чувствовал себя спокойнее и быстро засыпал… Да, в детстве они были очень близки. Юнги перебирал свои детские воспоминания, которые сейчас казались чем-то очень далёким, словно сон. Он ненавидел копаться в своём прошлом, погружаться глубоко в воспоминания, вызывающие только сильную боль где-то в груди, но ничего не мог с собой поделать. Насколько сильно он ненавидел жить прошлым, на столько же сильно его пугало будущее. К сожалению, как бы сильно нам не хотелось, от своих мыслей не убежишь. А Юнги бы сейчас очень этого хотелось, хотя бы с помощью сна. Но ставни продолжали бить по нервам, не желая прекращать. Лучше бы их уже просто оторвало. Время тянулось мучительно долго, казалось, оно вообще остановилось. Лишь под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться в щели между ставнями, а ветер заметно стих, ему удалось погрузиться в сон без сновидений.

***

Не успев открыть глаза ото сна, парню уже хотелось закрыть их обратно. В комнате стало душно, а в горле пересохло, только это и вынудило его оторваться от кровати. Так как уснуть получилось лишь на рассвете, выспаться ему не удалось. С помятым и весьма пугающим видом Юнги спустился вниз. — О, явился! — радостно воскликнул с широкой улыбкой на лице Хосок, хлопотавший на кухне и увидевший вошедшего друга. — Что за уроды орали тут всю ночь? Хосок был хозяином постоялого двора. Это место всегда принадлежало его семье, и, когда всё перешло в руки парня, он изо всех сил старался поддерживать его на плаву, хоть рабочих рук и не хватало, конкуренция становилась всё больше, как и растущие налоги. Но, несмотря на тяжкий труд, Хосок всегда всё делал с улыбкой на лице, не теряя оптимизма. Они познакомились с Юнги в не самые хорошие времена для обоих и здорово помогли друг другу. Так и зародилась их крепкая дружба. — А, это новые постояльцы… ты прав, те ещё уроды — с досадой откликнулся Хосок. — Мне поговорить с ними? — Они уже завтра съезжают, лучше не ввязываться. Знаю я твои разговоры. Да и они хорошо заплатили, — парень загремел тарелками, раскладывая приготовленные кимпабы. — Как хочешь, — Юнги знал, что с клиентами сейчас трудно, поэтому не хотел доставлять другу проблем. — Лучше иди поешь, — Хосок оставил одну из тарелок на кухонном столе, а сам ушёл в общую столовую, относя заказы посетителям. Юнги посмотрел на оставленную еду, но есть ему не хотелось. Утолив жажду, он вышел на улицу, пряча лицо за широкими полями соломенной шляпы. Вчера они договорились с ещё двумя своими близкими друзьями, по обыкновению, собраться вечером у Чона в забегаловке, и обсудить свои планы за бутылочкой соджу. Как раз за последним он и решил сходить на рынок.        Несмотря на то, что было уже далеко за полдень, солнце ярко светило, опаляя своими лучами всё вокруг. Количество людей, снующих по рынку и облепляющих друг друга, словно роящиеся мухи на кусках мяса, лишь усиливало жару. Юнги с трудом пробирался сквозь них, хотя окружающие и не горели желанием приближаться к нему из-за устрашающего вида, не до конца скрываемого полями головного убора. Скорее, шляпа добавляла ему ещё больше скрытности в глазах людей, заставляя бояться сильнее. Его старались игнорировать и обходили стороной. Но Юнги от этого было даже лучше. Он ненавидел большие скопления людей.        Протиснувшись в более спокойный закуток рынка, Юнги сбавил шаг. В отличие от центральной аллеи, здесь царило в большей степени опустение. Большинство лавок было заколочено. В воздухе, смешиваясь со всем многообразием запахов рынка, витал стойкий запах гари. Пройдя чуть дальше, в глубь улицы, Юнги не только почувствовал, но и увидел источник — несколько расположенных рядом магазинов были сожжены дотла. Ветер лишь разносил по округе оставшийся после них пепел. Печальное зрелище. Юнги догадывался, что здесь могло произойти. В последнее время подобные случаи были не редкостью. Всему виной жесткая политика нынешнего правителя. Налоги стремительно росли, особенно сильно ударяя по небольшим семейным фермам и предприятиям. Людям приходилось влезать в огромные долги и работать себе в убыток, что приводило к неминуемому разорению. И закрытие лавки в таких обстоятельностях не самое страшное, что могло произойти. Юнги медленно шёл вдоль немногочисленных прилавков, вслушиваясь в людские разговоры, окружавшие его со всех сторон. Его слух зацепился за очередную сплетню. — … в соседней деревне то, слышали? Сам король сегодня проезжал! — обеспокоенно произнёс грубый мужской голос. — Да ну! Он же совсем недавно там был! — почти со страхом раздалось в ответ. — Может и не он вовсе, а кто-то из свиты… — Ещё слыхал, дурак какой-то ему под карету прыгнул! Говорят еле живой остался! — Во даёт! — Да только не на долго живой-то, охрана его тут же и забрала! Юнги ухмыльнулся, ни на секунду не сомневаясь, что парню точно конец. — А может преступник какой? Его и искали? — Да кто ж знает… — Ну забрали и забрали, видно было за что… — И то верно! Ох, а слышал, там в деревне артисты выступали? — Да кто ж не слышал! Говорят, там маг монеты в цветы превращал! — заметно приободрившись ответил собеседник. — Да ладно маг! А певец там какой был! — к диалогу неожиданно присоединились торговцы с соседних лавок. — Я сам там был! Никогда такого не слыхал! — Ах! А его наряд! Вот бы мне такой! — завистливо протянула девушка из-за прилавка с хлебом. — Но голос! Голос… Торговцы на перебой стали восхвалять выступление артистов, как нечто ранее невиданное и неслыханное. Интересно… — пронеслось в голове у Юнги. Людской гомон сменил тему обсуждения, но он уже не слушал. Дойдя до нужного места, парень зашёл внутрь небольшого магазинчика, на полу и на полках которого стояли различные ёмкости со спиртными напитками и разнообразными настойками. Деревянная половица протяжно заскрипела под его шагами. Юнги остановился, осматриваясь по сторонам в поисках торговца. Помимо всевозможных банок, бутыльков и кувшинов, повсюду были разложены сушёные травы, связки которых свисали даже с потолка, а в воздухе стоял терпкий запах зажжённых благовоний. Дымка, мягко окутывающая маленькое помещение, щипала глаза. Краем глаза, из-под широких полей шляпы, Юнги заметил движение. На огромную бочку в углу комнаты запрыгнула трехцветная кошка, изящно выгнув спину и потягиваясь. Юнги плавным движением поднес к ней руку, и кошка тут же уткнулась в неё головой, требуя ласки. — А вы ей понравились! — вдруг громогласно раздалось откуда то сзади. Повернувшись, Юнги увидел пожилого мужчину, вылазящего из погреба. — Обычно она и носу не кажет к посетителям, — продолжил оживлённо говорить хозяин лавки. Юнги промолчал, подходя чуть ближе и кланяясь мужчине в знак приветствия. Торговец ответил ему тем же. — Чего желаете? Спустя какое-то время, Юнги вышел из магазина, гремя за спиной стеклянными бутылками с самым крепким соджу, которое удалось найти среди всего внушительного ассортимента. На улице стало прохладнее. Юнги поёжился, а на его теле появились мурашки. Некоторые лавки уже начинали закрываться, а другие, наоборот, открывали свои двери и зазывали яркими огнями, что бы весело провести вечер. Солнце всё ближе клонилось к горизонту, и уже совсем скоро озарило своим кроваво-оранжевым сиянием всё вокруг.        Вернувшись обратно на постоялый двор, Юнги с грохотом отпустил мешок со спины на скамью в столовой. — Хэй! — громко возгласил Хосок, появившийся в дверном проёме, ведущем на кухню, — тебя где так долго носило? Юнги запахнулся краями верхней рубахи, пытаясь согреться. — Так долго, что во всей Корее успели закончиться дрова? Почему тут так холодно? Я замёрз. — Сердце у тебя замёрзло! Уже все собрались, только тебя ждём! И ты шутишь? Тут жара! — завозражал Хосок, беря в руки оставленный другом мешок и неся на кухню. — Соджу вы ждёте, а не меня. — Хорош бубнить, проходи давай. На кухне теплее. Хосок был одним из немногих людей, которому Юнги разрешал так с собой общаться и чью чрезмерную болтливость терпел. Зайдя на кухню, он уселся поближе к печке. Отрываясь от еды его тут же весело поприветствовали ждущие друзья. — Хён! — с набитым ртом воскликнул юноша с копной чёрных волос, собранных в хвостик. — Чонгук, дожуй хоть сначала, — заботливо произнёс широкоплечий мужчина, сидящий напротив. — Давайте все сперва поедим! — Хосок поставил перед Юнги порцию риса и сам сел за стол, присоединяясь к остальным. Комната наполнилась активным стуком палочек и тарелок, все с аппетитом ели после тяжёлого трудового дня. Чонгук и Сокджин были фермерами. Их хозяйства располагались рядом, что вынуждало их конкурировать друг с другом. Но, не смотря на это, когда Чонгуку было всего пятнадцать лет и он остался без родителей, Сокджин стал заботиться о нём, как о сыне, стараясь помогать, чем мог. В то время были поистине тяжёлые времена для обоих ферм. Однако ферме, которой владели родители Чонгука, досталось гораздо больше. Болезнь погубила всё поголовье птиц, которых они разводили, и от продажи яиц и мяса которых была основная прибыль. Это вынудило их влезть в большие долги. Чонгук смутно помнит, что тогда произошло. Но в один из визитов королевской стражи, требующей выплатить задолженность и получившей отказ, его родителей забрали, а позже казнили. И было неизвестно, какая участь ждала бы самого Чонгука, если бы не Сокджин, который стал случайным свидетелем произошедшего, и который отдал свои последние деньги, что бы парень выплатил долги и не потерял ферму, а заодно и свою жизнь тоже. Их фермы уже долгое время поставляли продовольствие на постоялый двор Чона. Так эта компания и сдружилась.        После еды на стол плавно перекочевало купленное соджу, заметно оживляя атмосферу. — Ну так вот, что удалось узнать, — Сокджин перевёл беседу к волнующей всех теме. — Король последнее время сам не свой. Вся охрана на ушах стоит. Кажется, он начинает что-то подозревать. Не зря же он за последнюю неделю уже дважды появлялся в этом районе…        — Да, я уже слышал об этом, — отозвался Юнги, — больше ничего интересного тебе твой головорез не рассказал? — Намджун не—… — начал было говорить Сокджин, но осёкся на полуслове, — да, он палач, но ты сам прекрасно знаешь, что он не выбирал эту работу, и ушёл бы, если бы мог. — Знаю, знаю… — выдохнул Юнги, — в общем, у нас как всегда очень мало информации. Хоби, постояльцы что-нибудь болтали? — Нет, тишина… говорили только про бродячих артистов. Эх, хотел бы я тоже посмотреть, — с досадой произнес парень. — Про них тоже слышал. — И как ты умудряешься обо всём узнать первым?! Мы тут для чего информацию собираем? Юнги ухмыльнулся. — Посмотрите-ка на него, улыбается он, ну надо же, — поддразнил парня Хосок. — Это была не улыбка. Чонгук с Джином со смехом смотрели на перебранку друзей. — Ну вы ещё подеритесь тут, — сквозь смех произнёс Джин. — Больно надо, — спокойно отозвался Юнги, делая очередной глоток крепкого напитка. — В общем, насчёт подозрений. Слышал, Агуст схватил какого-то бедолагу сегодня утром, так что есть вероятность, что искал он тут не нас. — Очень надеюсь… — с надеждой произнёс Чонгук. — Нет, ну откуда ты всегда всё знаешь?! — вновь возразил Хосок, громко стукнув по столу пиалой с соджу, расплескивая содержимое.        — Кажется, Хосок-хёну на сегодня хватит наливать. — Верно ребёнок говорит! — подхватил Джин и отодвинул под возмущенные стоны Хоби бутылки с соджу подальше. Все продолжили весело болтать и смеяться, разгорячённые выпитым алкоголем, на время забыв про все свои трудности и невзгоды. А тем временем, на мир опускалась очередная ночь, обволакивая всё своими чёрными объятиями, которые для кого-то были удушающими, а для кого-то радостными и согревающими. Всё зависело лишь от того, как и с кем ты её проводишь. И Юнги был рад, что в эту ночь он не один, а в компании своих самых близких друзей. Однако, в сердце всё равно что-то неприятно щемило. Но он предпочитал не думать об этом, а выпить еще одну чарку соджу.        Внезапно друзей прервал шум. Также внезапно, не успели парни опомниться, распахнулась дверь, ведущая к ним на кухню. На пороге стоял запыхавшийся, мокрый от пота, кудрявый черноволосый юноша. Хосок, пошатываясь, встал из-за стола, что бы разобраться, что нужно ворвавшемуся, ещё и без стука, гостю. Но, не успел он и слова сказать, как незнакомец, до этого стоявший, тяжело дыша, в дверном проёме, резко как с цепи сорвался. Он бросился куда-то за спину Хоби с невнятными криками. Уже спустя секунду Юнги видел, расфокусированным из-за выпитого алкоголя взглядом, кулак, летящий ему прямо в лицо. Он рефлекторно увернулся, перехватывая удар и вырубая наглеца мощным ударом в челюсть. — Интересно… — произнес Юнги глядя на тело, так неожиданно добавившее в их ночное застолье ярких красок. — Хосок, сколько раз я тебе говорил запирать дверь на замок…