Face cachée de la lune

1864 год. Просвет молнии озаряет ночное небо. Гром следует тут же, заставляя вздрогнуть женское тело на заднем сидении первого в мире автомобиля. Её муж, крепкий мужчина с цветом воронового крыла волосами, жмёт педаль газа в пол, умело лаврируя по мокрым дорогам. Ещё чуть-чуть и они будут в родном городе, ещё немного - и на свет появится их первое дитя. Девятый месяц - одновременно куча счастья и боли для молодой матери. Душу греет осознание, что ты сможешь родить ваше общее дитя, что в скором времени твой любимый подарит тебе уменьшенную копию себя, дабы дома был помощник в его отсутствие. Так тепло... Но и физически большой живот доставляет немало проблем: невозможно нагнуться и поднять что-то с пола, невозможно самостоятельно сесть или наоборот встать. Просто нереально. Гроза вновь полоскает фиолетовым свечением небо. Дождь идёт уже около двух часов, но даже останавливаться или становиться тише не собирается. В этих краях проливной дождь не редкость, люди привыкли к нему и даже ждали. Днём в их городе была неимоверная жара, ночью - проливные дожди. Машина с громким рычанием мотора въезжает в поворотную улицу. Перед глазами мужчины под громкий вскрик ужаса появляется свет золотистых фар, громкий рёв клаксона. Сильные руки с кучей шрамов от ручного труда еле как справляются с управлением и машину на мокрой дороге просто сносит в кювет. Автомобиль с громким треском бьётся капотом о ближайшую акацию и мотор умолкает. Молодой муж шумно выдыхает, отлепляя ладони от руля и, вмиг вспомнив о самом главном, поворачивается резко обратно. Распластав копну чёрного, словно смола, волоса по салону, девушка полулежит на сидении, громко втягивая через нос воздух. Её тонкие, слегка загорелые руки трясутся на выпуклом животе, брови заломаны ласточкиным крылом на лбу, а глаза жмурит до звёздочек. — Не могу больше, Шанхи, - вымученно проговаривает та, закидывая голову назад. С губ срывается жалобный стон, а колени, облачённые в длинную юбку, потягиваются в стороны. Мужские глаза обеспокоено расширяются и, недолго думая, он выпрыгивает из машины. Открывает заднюю дверь и помогает выйти из салона. Дождь лишь усиливается, больно ударяя по открытой коже - он словно чувствует всё напряжение ситуации и лишь хочет усугубить её ещё сильнее. В мужской голове мелькают лишь молитвы всем двадцати четырём богам, молит, чтобы им помоги, чтобы они успели. Чтобы выжить. В дали мелькает огонёк и супружеская пара стремительно движется туда. Уже через пару минут Шанхи громко стучится в обветшалую дверь домика левой рукой, пока другой прижимает к себе женское, от холода содрагающееся тело. — Да поможет вам божья воля, пожалуйста, помогите нам! - начинает свою мольбы мужчина, когда дверь только скрипнула перед ним. С порога выглядывает девушка в чёрном платке на голове и со свечкой в руке. Волосы густыми волнами стекают по пышной груди и спине, украшенные саморучными изделиями. Взгляд чёрных, словно ночь, глаз опускаются на женский живот. Незнакомка нервно закусывает пухловатую губу и, без нижних слов, пропускает ночных гостей в дом. Она всё поняла, она не глупая. В ту же минуту она кричит подбежавшему мальчишке лет шести принести новые простыни и масло. Мальчик не выполняет просьбу сразу: от шока ноги словно приросли к полу, а крупные глаза бегают по незнакомым лицам. Кто они, зачем пришли так поздно, когда матушка уже уложила спать всю избу? Ум отрезвляет материнский рык в перемешку с властным «живо» и мальчик срывается с места. Он не понимает, что происходит, почему родная мать так напугана и одновременно пытается управлять ситуацией. Но и перечить ей в таком случае не хочется, потому уже через несколько минут мальчик протягивает всё нужное матери. Женщина озаряет мальчугана лишь сосредоточенным взглядом и выпроваживает маленького альфу из комнаты. Паренёк повинуется, убегая в дальнюю комнату и, уложившись на свой матрас, набитый сеном, поджал ноги к груди и попытался успокоиться. Буквально через минуту до детского слуха доносится громкий крик незнакомой женщины, отчего сердце маленького альфы сжимается до размеров птичьего мозга. Руки неосознанно комкает старую штанину, служащую подушкой под голову. Что происходит?... Крики и мамины слова «госпожа, ещё, вы сможете» проходят ещё около двух часов. Даже звук сильного грома, которого мальчик совсем не боялся, не может укрыть собой эти мучения. Но вдруг, спустя ещё час, до ушей доносится тихий плач. Нет, вовсе не женский, а тоненький, совсем детский. Неужели... Парнишка порывается встать с кровати, но глаза невольно опускаются на фотографию отца над дверью в чёрной вуали. Чон Наын, будучи на последнем вздохе, приказал сыну слушаться маму и помогать ей всем, чем он только может. Сразу после отец, под плач женщины и не понимающие вопросы трёхлетнего мальчика, отвернулся от семьи, умолкнув навсегда. Именно сейчас, смотря во властный и мужественный взор чёрно-белой фотографии, Чонгук укладывается обратно в «кроватку». Мама сказала не лезть, а альфа и не будет. Он обещал слушаться её, и пока она не позовёт - мальчик не побежит, даже если очень станет любопытно. *** Мин Фиволь с уставшей улыбкой на губах прижимает ещё тёплое, живое и тихое маленькое тельце к груди. Нежный и трепетный материнский взор оглядывает собственное дитя на руках, пока тот спит, из уважения притихнув без сопротивлений. Под утро семья Мин уходит на приехавшую другую машину, горячо благодаря хозяйку этого дома за помощь и принятие родов. Они обещают озолотить семью Чон, но женщина же только отмахивается, мол, так сделал бы каждый на моём месте, и помахав рукой на прощание, долго смотрит вслед уезжающей машины. Только красный металл исчезает из виду, как взгляд из улыбчивого становится тяжелее. Чон Хари скрывается в сарае и на какое-то время дом затихает. Чонгук так и не смог уснуть, потому, чтобы не мешать матери, ждал пока всё закончится. Уловив ухом, что машина уехала, он даёт волю детскому любопытству и бежит на улицу, к сараю. Сейчас он расспросит мать что произошло, почему именно к ним постучались, но все вопросы исчезают прямо в глотке, так и не выйдя из плотно сжатых губ. Чёрные глаза бегают по маленькому свёртку в руках мамы, а Хари, улыбнувшись сыну, присаживается перед ним на колени и тянется рукой к краю свёртка. — Это твой младший братик, Чонгук, - такие слова разрезают юношеское сердце на тысячу кусочков, наполняет грудину ещё большим количеством вопросов, которые парень вновь не сможет озвучить. — Это за мою помощь им, малыш. Тридцатилетняя вдова встаёт с колен, прижимает одной рукой к груди маленькое тельце, другой обхватывает запястье своего сына и, на сей раз не проронив ни слова, идёт в дом.

Сегодня, вся их жизнь поменяется. А пара этих богачей даже и не догадается, что девушка родила двойню омег, и одного из них их «акушерка» взяла как плату за работу. Никто. Ничего. Никогда. Не узнает.