Face cachée de la lune

— Знакомься, Чонгук. Это твой братик - Чон Тэхён. Именно эта фраза раскрыла мальчугану глаза на новый мир. Теперь на его плечах висела не только обязанность помощи в хозяйстве и добычи денег с другом матери Чхве Субоном на улице. Теперь на него легли обязанности воспитания младшего ребёнка, пока мать ходила на базар, готовила и в целом хлопотала по хозяйству. К слову, хозяйство у семьи Чон было большое, и дело не в том, что они много едят. Наоборот, это мясо, яйца, кожа - для продажи. Жить на деньги сына, за которые он целыми днями выступает перед публикой, даже при всём желании будет недостаточно, потому женщина просто держит скот для продажи. И всех вырученных сбережений хватает на жизнь в деревушке, где одни бедняки находят свой приют. Еду семья получает со своего двора, а одежду и обувь - закупают на деньги с базара. Торг плотно засел в их жизни, и их всё устраивало, пока тишину не покрывал детский плач. Тэхён рос требовательным ребёнком. Он не любил играть игрушками Чонгука из листьев - ему нравились машинки из дерева, которые стоили хорошую сумму. Он не любил есть то, что готовила мама, ему приходились по вкусу бананы, яблоки, а больше всего - груши. И если женщина на это закрывала глаза и ссылалась на божью кару за кражу чужого дитя, то маленький альфа это терпеть вовсе не хотел. Он видел, каким трудом достаются людям деньги, и тратить их по первому визгу младшего брата он не хотел. 1874 Когда омеге было уже десять, пятнадцатилетний Чонгук начал водить его на улицу, дабы младший зарабатывал на свои «хочу» сам. Такое наказание придумал для него альфа и был доволен, когда у парня началась паника только при виде огромной толпы. Тэхён в ту же секунду, чувствуя адскую дрожь в коленях обхватывает маленькой ладошкой руку Чона и жмётся ближе, прячась от чужих, заинтересованных глаз. Чонгук же победно ухмыляется и, наклонившись к уху мальчика, тихо шепчет. — А ты думал, твои желанные игрушки и фрукты падают нам с небес? - альфа меняется в лице и уже без тени улыбки хочет отпихнуть маленького Тэхёна от себя, как на секунду тормозит. «Тэхён совсем маленький, ты должен заботиться о нем и стать в первую очередь для него старшим братом», - такие слова Хари сказала сыну, когда расположила ребёнка в комнате Чонгука, а его самого поселила в кладовой. Их дом в принципе был очень маленький: сделанный из бамбука с кучей дыр в виде окон на стенах, сплетённые из тростника занавески и небольшие ковры на полу. Про кровати, состоящие из соломы, что накрыта поверху куском ткани, и речь вести незачем. Именно из-за этих слов в голове Чон вздыхает полной грудью и открыв глаза смотрит сначала на чистое небо, а после переводит на чёрные глаза омеги. Младший по щас испуганно смотрит на него, держит крепко за руку и всё верит, что он ни к чему причастен не будет. Чонгук всё же решает не мучить парнишку и по-доброму улыбнувшись сажает его на лавку. Пусть первый раз хотя бы увидит, а уже потом работать будет. Кивнув Чхве, Чонгук цепляет на лицо уже артистичную улыбку и, поправив на плечах старую, потёртую от времени коричневую рубаху, берёт в руки флейту. Тэхён лишь рот открывает, наблюдая сначала за другом семьи Субином, что играет на джамбе. Альфа с лютым умением выстукивает быстрый темп на барабане, на котором собственно и сидит, и одновременно поглядывает на танцующего Чона. Мальчик с улыбчивыми глазами бегает по образовавшемся кругу из зрителей, пританцовывает своей личной мелодией флейты и только изредка останавливает взгляд на чёрных глазах маленького брата. В них словно лучи света хороводы пляшут, образуя такие яркие огни от каких лишь ослепнуть можно, но никак не отвести взгляда. Ветер умолкает, давая волю уличным музыкантам показать людям все те умения, которые они имеют на протяжении всей своей жизни. Они дарят мимо проходящим людям улыбку, заряжают с самого утра позитивным настроем и щедро вознаграждаются с этого. И нет, дело не только в деньгах, что только и успевают падать в подставленную под руки ковбойскую шляпу с верёвочкой. Дело в принятии их людьми, ведь самая большая награда для артиста - заслуженное обожание публики. Поблагодарив за щедрые суммы смотрящих, Чонгук пересыпает выручку уже во дворе своего дома и отдаёт ровную долю Субину, остальную же кладёт сначала в мешочек из жёсткой мешковитой ткани, а уже потом к себе в карман. Жмёт руку Чхве, отшучиваясь от его комплиментов в форме «ты сегодня был хорош» и накидывает себе на голову шляпу, перекидывая верёвку через шею. Тэхён, так долго смотрящий за действиями брата, подбегает к старшему только после ухода альфы и вниз слегка тянет, чтобы примкнуть к чужому уху и тихо спросить. — А почему ты отдал свои деньги, которые сам заработал, ему? - выделяет местоимения младший и получив в ответ смешок непонимающе глазами хлопает. — Потому что это его доля, маленький, - отвечает альфа и, недолго думая, перекидывает свою шляпу на голову Тэхёна, щёлкая следом по лбу. — Он тоже участвует в представлении, поэтому половина от общей суммы его. Младший понимающе мычит и аккуратно обхватывает ручонками подаренную шляпу. Правда, та ему была слегка большой и потому соскальзывала с ушей на нос, полностью закрывая обзор. Чонгук смеётся и одновременно умиляется с этой картины и, взяв за руку омегу, ведёт домой, попутно отвечая на вопросы по типу: «а кто тебя научил играть на флейте?», «зачем ты именно танцуешь, а не стоишь на месте?». *** Чон Хари с утра пораньше стоит на торговой стойке, уже второй час мечтая придти домой и наконец прилечь, потому что спину ломило неимоверно. Перед уходом она наказала Чонгуку сидеть дома вместе с братом и постараться никуда не уходить, чтобы дом не оставался пустым. Мало ли, бродяг хватает по улицам. Чон с улыбкой попрощался с матерью и дождавшись, пока небольшая колесница с людьми уедет на рынок, зашёл в дом, закрыв за собой дверь на замок-цепочку. Старший думал не долго, чем ему заниматься: он медленным и рациональным шагом заходит к омеге, который пытался читать и улыбаясь сел напротив на корточки, смотря ровно в глаза. Тэхёну уже тринадцать, и сказать честно, он стал только прекраснее. По климату немного смуглая кожа, глубокий взгляд, что смотрел будто насквозь и слегка пухловатые губы бантиком. Даже в таком раннем возрасте, у парня уже точеный профиль и такое хрупкое телосложение, что кажется подуй - и он сломается к чёртовой матери пополам. Но больше в нём Чонгука привлекал запах винограда. Такой тонкий и одновременно острый, словно игла в кожу, дурманил голову так сильно, что альфа уже спокойно разрешал в своей голове раскладывать младшего как ему угодно. Как только взгляд парнишки отрывается от книги, парень вздрагивает. Тэхён чуткий, он пронизывает взглядом насквозь и пугается с взгляда альфы. Хоть Чонгук и улыбается, хоть и выглядит добрым и беспечным, глубоко в его глазах черти танцуют, выказывают внутреннее желание их обладателя. Он хочет, жаждет, голодает. Тэхён соврёт, если скажет, что равнодушен к старшему. Брат красив и мужественен в свои восемнадцать. Крупное и мускулистые телосложение, прокол правой брови и властный взгляд - вот точное описание Чон Чонгука. Он вырос сильным характером, выносливым, собственником. Никогда не разрешал омеге уходить без него куда-либо, и Тэхён почему-то не обращал на этого никакого внимания. В их деревне проживало много заурядных алкашей, которые отдавали последние деньги за бутыль крепкой настойки, и часто были случаи изнасилования или чего похуже - убийств, в частности их участия. Поэтому то, что Гук всегда был рядом, младшего особо не волновало. Ему даже нравилось его внимание к своей персоне. Именно с этих мыслей сердце парня начиналось биться чаще. Чон Чонгук нравился Чон Тэхёну, и последний ничего не мог с этим поделать. Попросту не хотел. — Ты что-то хотел? - спрашивает омега, хотя прекрасно понимает, зачем Чонгук ждал ухода матери и закрыл двери настежь. — Давай сыграем в ковбоя и скачки, маленький? - хриповатым от долгого молчания вопросом на вопрос отвечает Чон, укладывая голову подбородком на колени младшего и не прерывая зрительного контакта с бездной чужих глаз. Омега наивно соглашается, убирая книгу на столешницу, и усмеряет взор любопытных глаз на голову парня, которая покоится на своих коленях. Чонгук хитрым лисом улыбается, аккуратно начиная поглаживать икры Тэхёна, и губы облизывает. На другой ответ он даже настроя не имел, не то что думы. Он знал, прекрасно знал, что его младший братик никогда не откажет ему в играх. Парень пару секунд думает, как начать, а после просто накидывает подаренную им же чёрную шляпу на голову младшего и садится на кровать, устраивая его на своих коленях. Руками немного обхватывает тонкую талию и чувствует, как крышу сносит начинает от вида этого парнишки на коленях. — Правила игры очень просты: представь, что я твой конь, а ты – мой ковбой. Что делает ковбой верхом на коне? - изгибает бровь Чон, опираясь на стену возле кровати и укладывая крепкие ладони на чужих хрупких коленях. Как же прекрасно они смотрятся на них. — Хм, - задумчиво мычит парень, приложив к щеке ручонку. — Едет? Сидит? — Скачет, маленький, - подсказывает старший, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Сможешь показать, как он это делает? Тэхён с улыбкой кивает и немного задумавшись делает опору в виде рук на крепких плечах старшего и, смотря в глаз напротив, с самым невинным видом начинает слегка припрыгивать на чужих коленях, показывая первоклассного скакуна со всех ракурсов. Ангел. Такой невинный, маленький, чистый, нежный. Чонгук готов всего его осыпать кучей подобных прилагательных, но о чём можно думать, когда этот ангел на нём? Наивный и глупый мальчик, который старается угодить альфе во всём, лишь бы заслужить похвалу, лишь бы заслужить внимание. Лишь бы на него смотрели нежнее. Взор падает на ладони, которые начинают поглаживать колени. Он всё делает правильно, значит, скоро он услышит похвалу! Такая реплика кричит в детском уме и он, решая показать этот манёвр ещё лучше, поднимает ладонь к шляпе на голове и, придерживая её за тулью, голову откидвает, прикрыв глаза от удовольствия. Да, именно от него, ведь даже словами невозможно будет описать, как же сносит голову от бёдер Чона. Накаченные, крепкие и облачённые в кожаные брюки - сказка в образе одного человека. Как не влюбиться? И Тэхён влюбляется, сильнее, чем прежде, богов благодаря за эту игру. Кто её создатель? Омега лично воздвиг ему бы памятник. Последнее действие младшего со всех цепей Чонгука срывает, заставляя скрепеть зубами от нарастающей боли внизу. Уже крепко стоящий, по щас чудом незаметный для глаз брата, член просит сорвать ненужную ткань. Эту сладкую негу альфа не находит нужным долго терпеть, потому, уловив момент прыжка младшего, подвигает чуть поодаль бёдра, подставляя ноющий орган под тело Тэхёна. Результат не заставляет себя долго ждать. Мальчик с вытаращенными глазами останавливается, смотря вниз и краснеет от подаренного вида. В мозг бьёт осознание настоящего, не тех грёз, что пылали тухлой дымкой к богам. — Чонгук.. - только и может произнести то, как слышит утробный рык старшего сверху и замирает. Повинуется, умолкает. — Что такое, маленький? - наигранно нежным голосом интересуется альфа, ведя ладони с колен к талии и выше, забираясь под чужую одежду. Он чувствует дрожь под грубоватыми ладонями, чувствует жар тела и скалится, поднимая следом потрёпанную годами рубашку парнишки. Стучание загнанного сердца слух ласкает, а шумное дыхание только хуже делает. Пути обратного больше нет, это точка невозврата. Парень рвёт чужую рубашку, шёпотом обещая, что купит новую, ещё лучше этой и откинув её жалкой тряпкой в сторону тычется носом в выемку между ключиц. Вдыхает. Запах винограда в лёгкие забивается, хочется попробовать, вкусить его. Крепкие руки быстро справляются с шортами младшего, скидывая их в одну кучу вместе с другой одеждой. Чонгук маленькое тельце к себе ближе прижимает, ведя языком по груди и поднимаясь выше. Сладкий и холодный.. Напоминает мороженное, которое альфа на днях буквально из ларька местного стащил и отдал брату. — Чонгук.. - снова зовёт его Тэхён, но останавливать не хочет, лишь голову откидывает. Слишком приятно чувствовать мокрую дорожку на шее, приятно это жжение внизу. Словно узел завязали и сильнее стягивают, парня наружу выворачивают. Чон губу закусывает и, желая последовать вслед за старшим братом, тянется дрожащими пальцами наобум к чужой рубашке. От дрожи тот не сразу справляется, от чего сильнее краснеет, но в конечном счёте через пару мгновений стягивает предмет одежды до локтей, опускал глаза на кожу. От вида крепких мышц и смуглой кожи, мальчишка рукой к телу тянется, прикладывая к торсу, и легко его оглаживает, балдея от рельефа под ладонью. — Снимай, - приказывает старший, а когда встречается с непонимающими глазами вниз кивает, немного убирая голову влево. Тэхён тормозит пару секунд, опуская глаза на небольшую горочку на штанах. Щёки горят от одной думы, как и что там, но угодить брату хочется больше, потому парень привстаёт и стягивает брюки вместе с бельём. Парень до кончиков ушей красным заливается при виде размера альфы и губы до крови кусает, на что получает поглаживание по плечу. — Всё правильно, маленький, так и должно быть, - нежно ютит брата Чон, словно не он щас в голове картины иные рисует, продролжения жаждет, словно он в тот же момент крепко обнимет, уложит под одеяло и никогда ни за что не отпустит. Из грёз вырывает дыхание на губах и последнее, что видит Тэхён - это странная улыбка альфы. Чужие губы накрывают собственные и младший теряется. Всё новое, эти острые ощущения, эти чувства. Всё новое и моральное воспитание никак не может оправдать все эти действия. Парень спустя пару секунд ступора неумело отвечает, сталкиваясь постоянно с зубами и обижаясь на это же. Вдруг брат посмеётся над ним сейчас? Вдруг расскажет матери, какой Тэхён никчёмный? Мысли голову кружат, но Чонгук не откидывает его от себя, не отталкивает, наоборот - водит большим пальцем по позвоночнику, слегка надавливая на спину и заставляя выгнуться сильнее. Спустя какое-то время он всё-таки отстраняется, набирая в лёгкие кислорода и стараясь привести дыхание в норму. Но стоит омеге только подумать о чём-то, как на губах он палец Чона ощущает. Он давит им на нижнюю губу и парень поддаётся, открывает ротик и сразу чувствует два пальца в нём. – Постарайся, Тэхён, представь, что это обычный леденец, который я даю тебе после выступлений, - и младший слушается, начиная обсасывать те, в подсознании представляя за место длинных пальцев Чонгука сосёт конфеты с ярмарки. Альфа краешком губ улыбается, разрешая парнишке ещё немного поиграться и уже чувствуя достаточную мокроту вытаскивает те из чужого ротика. Тэхён вздрагивает от холодных касаний по колечку мышц и боится. По-настоящему боится резких ощущений, отчего жмётся весь. Чонгук замечает этот манёвр и кладёт свободную руку на щеку парня поглаживает, одаряя успокаивающей улыбкой младшего. В следующее мгновение брови парня заламываются, а сам он шипит. Неприятная боль, которая накрывает с головой всё тело нарастает с такой же скоростью, с какой старший вставляет средний палец. Альфа завлекает Тэхёна в поцелуй, дабы отвлечь от ощущений снизу и, чувствуя ответ и руки на плечах по основание палец проталкивает, оглаживая девственные стеночки внутри. Не давая привыкнуть старший вставляет второй палец и разводит те в манере ножниц, растягивая мальчика для себя. В первые секунды омега хочет встать с колен и убежать к соседу, спрятаться и никогда больше не попадаться брату на глаза. Но через какое-то время привыкает и уже сам движется на встречу ладони, удовлетворённо мыча в губы Чона. Чувствуя, что Тэхён готов, Чонгук вытаскивает под недовольное мычание младшего пальцы и медленно подставляет к входу головку. — Потерпи, - только и успевает сказать хриплым от возбуждения голосом парень, перебиваясь громкий вскриком. Он медленно насаживает маленькое тельце на орган, внимательно следя за эмоциями и, видя хрустальные слёзы в уголках глаз с нежностью стирает, останавливая парнишку на основании. Ждёт, пока привыкнет и только потом, хитро улыбаясь, тянется к чужому ушку. — Попрыгай, мой ковбой, - шепчет старший и мочку уха меж губ на вкус смакует, радуя внутреннего демона. Тэхён смущается, дышит сбито, но всё же начинает медленно двигаться, с каждым разом стараясь набрать темп. Уже через несколько минут омега, держась одной рукой за плечо, а другой держа шляпу ковбоя на голове, скачет на чужом органе не хуже дорогостоящих омег из гарема восточного царя. Томные вдохи сменились на мелодичные, детские стоны, полные удовольствия и влюблённости. Ему больше не больно, он сам контролирует темп, движения и даже альфу под собой, рычит, когда чувствует, что старший хочет сменить позицию. И Чонгук поддаётся, глубоко внутри смеясь над этим властным мальчиком. Через несколько минут Тэхён изливается одновременно с Чоном и обмякает в чужих руках, утыкаясь лицом в чужое плечо. Чонгук же с нежностью поглаживает того по спинке и укладывает на кровать, шепча на ухо: «матери ни слова».