Громко, близко и невыносимо

Ошибка с небольшим трепетом на сердце зашёл в квартиру художника. Сняв уличную одежду, его быстро усадили в гостиной. Пока Инк ходил за чаем, Ошибка осмотрел квартиру Радушки. Она была действительно засорена, но не пылью (хотя и её было тоже достаточно), а разными листиками, карандашами, красками и другим творческим мусором. Кажется, такое называют «творческим беспорядком». Было так необычно находиться в квартире чернильного. В прошлом возлюбленный, после враг, а сейчас… А кто они сейчас друг для друга? Что чувствует и что думает о нём Инк? Стоит ли ему довериться, или он снова попадёт в ловушку? Поток его мыслей прервал художник, что зашёл с подносом чая. — Прости, у меня дома сейчас нет сладостей, как и сахара. Ты же не против горького чая? — художник положил поднос на столик, а сам уселся рядом на дивание. Было видно, что он нервничал. Хотел начать диалог, но что-то не решался. Похоже, придётся Эррору. — За это время ты не вспомнил меня? — и он же начал издалека. Почему не сразу спросил в лоб, как и хотел? Сам себе же делает хуже. — Почти. — Холодок прошёлся по костям глючного, что почти сразу заметил художник. — Я нашёл связь с некоторыми «товарищами», — такое было говорить стыдно, так как он этим, оказывается, хвастался. Стало от самого себя противно. — После часть вспомнил и… Звёзды! Даже после этого ты мне предлагаешь отношения? Я даже удивлён, что ты со мной общаешься, — художник действительно негодовал, как такое могло выйти. — Может, у тебя стокгольмский синдром? Я читал об этом! — Так, успокойся, — Ошибка стал тереть переносицу. Инк слишком торопится. — Начнём с того, что стокгольмского синдрома не существует. Это миф был придуман одним идиотом¹. А закончим тем, что после инцидента я тебя разлюбил. Я не настолько поехавший, чтобы любить тебя после такого! — Глюк был явно раздражён и нервничал. Некомфортно было говорить о своих чувствах. — Просто новая версия тебя мне очень понравилась. Образ, в который я влюбился тогда, оказывается, существует. Я хочу узнать тебя получше, — и через секунду уже было стыдно за свои слова. Ему всё ещё непривычно показывать свои эмоции. Чтобы не было видно смущения, Ошибка взял чашку и стал активно пить чай, игнорируя горький вкус. — Тем более ты мне тут втираешь про мои травмы. А вот что ты чувствуешь ко мне? — ему так влом сказать «нет»? Это Инк так пытается отгородиться прошлой травмой Ошибки, лишь бы не брать ответственность за отказ? — Я? — запнулся парень. Инк не знал, как ответить. Он всё ещё абсолютно не понимал, что чувствует к этому сумасшедшему скелету, что готов был идти навстречу опасности вместе с ним. А может, боится признать? — Мы слишком мало знакомы, чтобы я мог дать точный ответ, — выдавил из себя художник. Вроде что-то чувствовал. Но это чувство точно любовь? — Знаешь, мне кое-что интересно проверить, — задумчиво произнёс программист. — Я могу прикоснуться к тебе? Взять за руку? — Ошибка хотел точно знать, как будет реагировать на касание конкретно Инка. Без стресса на фоне. — Д-да? — сначала художник не понял вопроса. Что за странное желание? Но, вроде, это не опасно, значит, можно выполнить. Чернильный даже вытянул правую руку вперёд, как бы подначивая к действию. Ошибка с максимально серьёзным лицом смотрел на чужую конечность. А глаза при этом выдавали страх. Страх, что он снова не сможет нормально коснуться Инка. Страх, что ему вообще ни до кого не докоснуться. Из-за своих тревожных мыслей он не заметил, как уже спокойно держал чужую руку в своих. Это произошло так машинально. На устах расплылась глупая улыбка. Кажется, у него получилось. — С тобой всё в порядке? — решил уточнить Чернильный, не понимая, что делает этот странный скелет. Хотя странная и глупая улыбка программиста ему показалось очень милой. Что даже самому захотелось улыбнуться. — А? — Эррор будто вышел из гипноза, вместе с этим отдёргивая руку. — Прости, я… Я просто… — в ответ Глюче получил вопросительный взгляд. Придётся пояснять. — У меня давно имеется гаптофобия — боязнь прикосновений, — и что он с ним такой мямля? Ошибка снова ловил себя на мысли, что с Радужкой он ведёт себя так… мягко? Будь это другой монстр или человек, он явно бы уже нахамил как минимум несколько раз. — Это из-за меня? — тут же взволнованно спросил художник, чуть съёживаясь. Он тщательно внимал каждому слову, что Глюк выдавал из своих красивых уст. — Сейчас это не имеет значения, Инк. Но если тебе так важно знать, то твой проступок сыграл роль. А сейчас я тебя касаюсь, так что не стоит мне тут уши мучить своими извинениями, — сказал это Глюк довольно резко, так как моменты той неприятной ситуации напомнили ему былую злость. Но Ошибка так же быстро успокоился. — Ну-с, если тебе действительно жаль, то лучше поцелуй, нежели языком лишний раз не так пользоваться, — не дав сказать и слово, рыкнул Глюк. Просьба и правда была спонтанной, но она показывала истинные желания Эррора. Художник замер. Запрос удивил парня. Надо было всё хорошо обдумать. Хотя чего думать? Он его просто поцелует, и на этом всё. Ведь так? Парень приблизился к Глюче, а после аккуратно поцеловал в уста, отчего шокировал темнокстного, ведь тот ожидал поцелуй в скулы. И, кажется, в его ротик вошёл язык. И чего он упомянул язык? Ошибка не знал, что делать. Это было очень неожиданно. Но парень не хотел упускать свой шанс и неумело ответил на поцелуй. Возможно, думая более трезво, он бы отстранился. Но сейчас мужчина был опьянён чувствами и эмоциями. Эррор целовался неумело по определённым причинам, но это не мешало ему быстро учиться у более опытного скелета. Пара секунд — и горе-любовники отстранились друг от друга, начав приводить в порядок своё дыхание. Их взгляды снова встретились. Каждому хотелось продолжить, но пока никто не решался. — Ну что, доволен? — чуть тяжело дыша, произнёс художник с каплей пренебрежения, как будто тому не понравилось целоваться. А ему определённо понравилось, это пробуждало его азарт. Когда он в последний раз так шалил? И кто мог знать, что один поцелуй может вот так легко снести крышу. — Мало, — неожиданно произнёсся вердикт. Эррор даже сам от себя не ожидал такой дерзости в своих словах, а после уже сам завлёк художника в поцелуй, выпуская свои пять языков. И как Инк сначала их не заметил? Ошибка ожидал, что художник прервёт его поцелуй. Но этого не случилось. Наоборот: Радужный страстно ответил на него. Всё-таки парень считал его очень привлекательным. Дурманящее, опьяняющее чувство овладевает двумя скелетами. Они, словно голодные псины, поедали друг друга поцелуем, отчего обоим становилось с каждым разом всё жарче, поэтому по доброте душевной они оба начали снимать одежду. Парочка делала это страстно, чуть ли не срывая её с партнёра. Они оторвались на секунду и снова посмотрели друг на друга. Глюк был полностью без верха, тем самым демонстрируя свои рёбра, а с Инка была снята только накидка, его вид был потрёпан. Звёзды, что они вторят? Что за неожиданная волна страсти напала на них? — Кажется… мы немного торопимся, — тяжело дыша, произнёс художник, при этом смотря на оголённый верх товарища и прожигая взглядом горячее тело. — Ты серьёзно? — возмутился возбуждённый скелет, а после резко повалил Инка. Программист нависал над Роллером и серьёзно смотрел в его глазницы. А вот Чернильный смотрел далеко не в глаза оппонента, а на рёбра, на которые открывался прекрасный вид с такой позы. Сначала глючный хотел повозмущаться, но у него созрел план: если дать совершить одно желание, то за ним сразу последуют и другие. — Если хочешь, то можешь потрогать мои рёбра, — скелет закинул руки за голову, чтобы они лучше виднелись. Кости были чёрными, но ближе к середине становились красными. Инк сглотнул и, словно заколдованный, приподнял руку и стал поглаживать рёбра, продолжая находиться в положении лёжа. Со стороны Ошибки послышался глухой стон. Костяшки пальцев проводили по изящным чёрным костям, и художника это завораживало, а Глюка возбуждало. Чернильный всё-таки смог оторвать свой взор от рёбер, ведь в паху у Ошибки появилось свечение. Свет, просачивающийся сквозь одежду, привлекал внимание. — Ох, звёзды, — осознал всю ситуацию Инк. Он сделал глубокий вдох. Ну, раз начали, то… можно и продолжить? — Ладно, перед тем как перейти к следующим действиям, нужно решить, кто будет сверху, — лучше решить это здесь и сейчас, чем позже спорить в процессе. — Потому что я бы хотел быть сверху, но при сильном желании могу уступить место. — Значит, сверху буду я, — неожиданно уверенно заявил, скорее всего, девственник. У него на это было несколько весомых аргументов. После мужчина стянул футболку с художника и приятно удивился, увидев красивые узоры на его рёбрах. Чёрные линии изящно обхватывали каждую косточку. Это одновременно выглядело красиво и сексуально. — Инки, откуда у тебя татуировки? — Честно? Не помню, — да и не до воспоминаний парню было. Его тело начало обжигать возбуждение, а на нём сидел не менее горячий скелет. В итоге художник не выдержал медлительность Глюка, поэтому резко поменял их местами и вовлёк в страстный поцелуй, пока руки ласкали такие красивые рёбра, позвоночник, а потом таз, полностью оголяя низ Эррора. В свою очередь, Ошибка решил не отставать и также помочь с низом Инка, попутно лаская тазовые кости, иногда рукой проводя по позвоночнику, заставляя партнёра довольно мычать в поцелуй. Оба были возбуждены, оба находились на грани. Мужчины призвали свои половые органы и прижались ими друг к другу, начав тереться, а после каждый обвил рукой два члена, надрачивая. Через пару секунд скелеты прекратили поцелуй и уже тихо постанывали от удовольствия, смотря друг другу в глаза. Глюку показалось, или у чернильного зрачки стали в форме сердечек? Оказавшись в итоге без одежды, парни дали своей страсти волю и возможность утонуть в эмоциях и ощущениях. Неожиданно программист переместил одну свою руку к задней дырочке Роллера и засунул внутрь один палец, отчего Инк тут же среагировал и прогнулся в спине от удовольствия, сдерживая стон. — У тебя есть смазка и презервативы? — отстранившись, произнёс Эррор, когда чуть опомнился. Он ведь читал, что это всё обязательно для секса. — Д-да, — тяжело дыша, ответил художник. — У меня в комнате, — мужчина встал на дрожащих ногах и повёл любовника на эту ночь к себе в комнату. Как только скелеты оказались в комнате, они снова соединились в страстном поцелуе, падая на кровать. Избавившись от остатков одежды, тёмную комнату уже освещали две души и два члена. Одна шаловливая рука Эррора снова подобралась к дырочке Инка, и тот начал её разминать, чтобы позже туда войти. Стоны со стороны Роллера стали громче. Ему не было больно или некомфортно, ведь Ошибка действовал медленно и аккуратно, несмотря на то, что это его первый раз. — Мргх… Неплохо для первого раза, — простонал Чернильный. После чего его снова повалили, и он в очередной раз оказался под Глюком. Вскоре в Радужке оказалось три пальца, которые уже активно в нём двигались, отчего тот довольно стонал под чернокостным. — Ох, да! Туда! — довольные стоны сигнализировали, что костяшки пальцев попадали туда, куда нужно. Вскоре, закончив с подготовкой, Ошибка надел презерватив и вставил головку в отверстие партнёра, предварительно смазав смазкой. Инк немного съёжился от неприятных ощущений и зашипел, отчего Эрроор тут же остановился и начал ласкать его тело, чтобы отвлечь от боли. Радужка это оценил довольными стонами, и вскоре движение полового органа продолжилось, входя всё больше и больше, пока ствол Глюка не вошёл до конца. Чернильный довольно промычал, ощущая член программиста полностью в себе. Чувство заполненности било по черепушке приятными импульсами. Он дал себе насладиться моментом, а после кивнул, дав Ошибке понять, что можно двигаться. Первые движения были медленными и аккуратными. Эррор внимательно наблюдал за реакцией Инка. Чернокостному хотелось сделать этому красавчику приятно даже вначале, как бы трудно это ни было. И, похоже, что у него это получалось. Радужка довольно прикусывал губу и закатывал глаза. Да и чего таить? Самому Глючному безумно нравилось ощущать себя внутри тесной дырочки. — И как много раз в тебе побывали, что ты так легко меня принял? Или это я настолько великолепен? — не пропустил момент, чтобы себя похвалить, программист, чуть ускоряясь, отчего стоны становились громче. — Ммм… Я просто люблю играться со своим задним местом… АХ! — попытался оправдаться скелет, а после громко простонал, когда Ошибка попал в нужную точку. Эррор тут же заметил это и стал уже специально туда попадать, при этом ускоряясь, отчего стоны мужчины становились громче и слаще. Ощущения были прекрасны. Роллер сходил с ума от каждого толчка и просил ещё больше. Руки, что вскоре стали крепко держать его бёдра, приносили приятную остроту в ощущениях. Мысли превратились в бессмысленную кашу, а на смену им шли только желания. Глюк, в свою очередь, уже не сдерживал себя. Толчки стали более наглыми и грубыми. Языки ласкали рёбра, а после тот покусывал их. Количество языков увеличивало удовольствие, а укусы придавали приятной горчинки в конце. Через некоторое время художник почувствовал, что вот-вот кончит. — Эрро… Ах! Оши! Я сейчас… Ах!!! — не успел закончить Роллер, как резко ощутил сладкий оргазм, что пробежался по его телу. От головы до кончиков ног. Пару секунд тот провёл в необъятном удовольствии. В свою очередь, Эррор не отставал и кончил почти сразу после. Довольно прикусив губу — почти до крови, — Ошибка стал аккуратно выходить из художника, а после улёгся, положив скелета на себя. Сейчас ему и Инку хотелось нежности, которую они стали получать друг от друга, находясь в чужих объятиях. Забавно, ведь вначале казалось, что они могут трахаться до бесконечности, но после одного раза выдохлись. — Я хочу полежать с тобой на кровати, — неожиданным желанием пробудил Эррор Инка из его эйфории. В ответ художник молча кивнул. Ему было слишком хорошо, чтобы говорить. Ночь прошла мирно и спокойно. Парни лежали в обнимку, даря нежность, которой обоим не хватало. После чего незаметно уснули. *** Дриму снова снились кошмары. Снится, как те чудовища с оружием уничтожают его и убивают раз за разом, заставляя тем самым просыпаться. После того рокового события — со дня террора — такие ужасы стали частыми гостями в его снах. Несмотря на то, что уже прошло достаточно времени с теракта, ему было сложно отойти от этого. Его жизнь тогда висела на волоске. И что с ним могло быть, если бы не двое сумасшедших скелетов? Видимо, их сумасшествие помогло им сблизиться настолько, что они начали встречаться после их первой встречи. Точнее, так предполагал Мечта, не зная всей правды. В любом случае, младший из близнецов рад за Инка — его верного друга, — раз эти отношения делают его счастливым. Парень посмотрел на часы. Опять проснулся посереди ночи. А снова засыпать после такого не хотелось. Видимо, младший слишком резко и шумно себя вёл, что аж разбудил брата, который лежал с ним на одной кровати. Кошмар сонно открыл свои глаза. — Ты чего не спишь? — максимально сонно сказал старший. Только проснулся, ещё не до конца пришёл в сознание, а уже его отчитывает. — Ты мне приснился, Кошмарик. Вот и не могу уснуть, — с небольшой усмешкой произнёс солнечный. — Ты так неудачно задобрить меня пытаешься, или реально кошмары приснились? — несмотря на сонливое состояние, Найтмер усмехнулся такому ужасному недокаламбуру. Долгое молчание стало ответом для старшего брата. Поэтому он через силу принял сидячее положение, обнял Дрима, а после свалился обратно, но уже вместе с братом. — Спать! — мужчина прижал к себе родственника и удобно накрыл их обоих одеялом. — Только я могу быть твоим личным Кошмаром, — он сонно пробубнил ему в лоб. — Только так, — Мечта закатил глаза, но с удовольствием уткнулся в родное плечо. — Хорошо, я постараюсь уснуть. Ещё немного — и младший уснул в родных объятиях. А через время и его старший брат.