***
18 августа 2021 г., 17:44
This is how we heal. I will kiss you like forgiveness. You will hold me like I’m hope. Our arms will bandage and we will press promises between us like flowers in a book. I will write sonnets to the salt of sweat on your skin. I will write novels to the scar of your nose. I will write a dictionary of all the words I have used trying to describe the way it feels to have finally, finally found you. And I will not be afraid of your scars. (Mouthful of Forevers — Clementine von Radics)
***
A thousand miles down to the seabed Found the place to rest my head Never let me go (Florence & The Machine)
***
В первую ночь Уилл проснулся, пиная простыни, хватая ртом воздух и оглядываясь вокруг. Кровать Ганнибала пуста. Он сжал в кулаке простыню, в то время как его голова продолжала кружиться, он пытался разглядеть, где находится, пока лунный свет, проникающий через маленькие окна, наконец, не позволил ему узнать каюту лодки. После падения и после того, как они вырвались из воды, бушующей волнами, пытающимися забрать их обоих в пучину, они ворвались в небольшую клинику, где Ганнибал обработал их раны твердыми уверенными руками, но с прерывистым дыханием. Все, что произошло потом, было туманным в памяти Уилла из-за боли и лекарств, но он даже ни о чем не спрашивал, когда им удалось добраться до маленькой хижины в лесу, которая, по-видимому, принадлежала Ганнибалу. Они провели там несколько дней, несколько недель, а может и несколько жизней. Они провели эти дни почти в полном молчании, чувствуя, как их раны заживают с каждой проходящей ноющей секундой. И наконец, в один прекрасный день Ганнибал начал собирать те немногие вещи, которые у них там были, и Уилл понял, что пришло время уходить. Они купили припасы в круглосуточном магазине, где им не нужно было ни с кем общаться, держа головы опущенными и как можно дальше от камер видеонаблюдения, а затем отправились прямо на пристань. Там у Уилла была большая лодка, которую он не использовал для поездки в Европу, когда отправился на поиски Ганнибала. — Думаю, мы должны сначала отправиться в Пуэрто-Рико. Я знаю кое-кого, кто может предоставить нам новые документы, — сказал Ганнибал, когда они погрузили все в лодку. Уилл просто кивнул, даже немного не удивленный тем, что Ганнибал «знал» людей, которые могли бы сделать такое для него. И в ту самую первую ночь в лодке, в бескрайнем море, Уилл проснулся после кошмара. Как только его разум приспособился к мысли, что он находится в кровати-качалке, а не в деревянной хижине, он провел рукой по волосам, а затем повернулся к другой кровати в противоположной стороне узкой каюты. Он уже поставил одну ногу на холодный пол, собираясь встать, когда услышал звук слива бачка унитаза, доносившийся из соседней ванной. Он быстро лег обратно на кровать и накрылся простыней, не обращая внимания на холодный пот на спине. Когда Ганнибал вернулся в спальню бесшумно, как кошка, Уилл притворился, что спит, но он был почти уверен, что доктор знал, что это не так. На следующее утро Уилл пару раз взглянул на Ганнибала, пока тот намазывал маслом свой тост, он выглядел нормально. Или, по крайней мере, так нормально, как мог быть Ганнибал после падения; казалось, он ждал. Ждал, когда Уилл заговорит первым, ждал, когда он двинется первым… И это смущало Уилла даже больше, чем борющиеся чувства, которые теснились в нем с момента падения. На вторую ночь он снова проснулся от кошмара, и на этот раз первое, что он сделал — это оглядел комнату. Ганнибал лежал в постели спиной к нему, лицом к стене, но когда Уилл пролежал неподвижно пару секунд, то понял, что Ганнибал проснулся. Что-то в его дыхании или, может быть, напряжение в мышцах спины подсказало ему, что он только притворялся спящим. Уилл не был уверен, было ли это ради него или потому, что он не хотел встречаться с ним лицом к лицу в такой момент, но он все равно молча поблагодарил его и снова заснул. Однако в это утро Ганнибал оторвал глаза от завтрака и уставился на него. Уилл старался не смотреть на него, но в какой-то момент он больше не мог этого выносить, поэтому поднял взгляд и увидел выражение обожания в глазах другого мужчины. — Я не спрашивал тебя, согласен ли ты с моим планом или нет, — сказал Ганнибал, и Уилл слегка нахмурился, потому что это было не то, что он ожидал услышать. — Тебе не нужно было спрашивать. Ганнибал склонил голову набок, и утренний свет, льющийся из открытой двери, ведущей на палубу, выделил шрам на его щеке. Затем Ганнибал опустил взгляд, и Уилл решил, что, возможно, пришло время, наконец, задать вопрос, который он сдерживал с того самого момента, когда Ганнибал выкашлял морскую воду из легких и снова открыл глаза к темному звездному небу. — Неужели ты не беспокоишься из-за того, что я попытаюсь сделать это снова? — Убить нас? — догадался Ганнибал, снова глядя на него без следа эмоций в голосе. Настала очередь Уилла посмотреть вниз, и в то же время кивнуть. — Нет. Уилл секунду смотрел на свою руку над маленьким столиком и понял, что сжимал ее в кулаке. Ганнибал положил свою руку рядом с его, но их кожа совсем не соприкасалась. Уилл немного ослабил хватку. — Однажды ты сказал мне, что не заберешь мою жизнь, — сказал Ганнибал, и Уилл мгновенно понял, что он имел в виду; в ту ночь, когда он позвонил ему, в ночь, когда они должны были уехать вместе. — Я также не верю, что ты действительно хотел убить меня или себя той ночью на утесе. — Может быть, на секунду хотел, — сказал Уилл, хотя его слова прозвучали тише, чем он хотел. — Возможно… Но скажи мне кое-что, Уилл. В тот момент, когда ты обнял меня за шею и толкнул нас за край… что было самым сильным чувством внутри тебя: надежда, что мы оба умрем… или надежда, что мы выживем? Уилл на секунду закрыл глаза и ничего ему не ответил. Ганнибал подался вперед в своем кресле, и Уилл, наконец, посмотрел на него. — Если бы ты хотел убить меня, ты мог легко толкнуть меня. Я был в твоей полной власти, я бы даже не попытался сопротивляться… И если бы ты хотел покончить с собой, ты мог бы просто спрыгнуть, — сказал Ганнибал. Уилл представил себе две возможности и почувствовал, как по спине пробежала дрожь. — Я думаю в тот момент, часть тебя полагала, что это единственное, что ты можешь сделать. Позволь мне спросить тебя вот о чем: что ты чувствовал в тот момент, после того, что мы сделали, победоносно стоя над обрывом? Уилл выдержал его взгляд, кофе в кружке уже давно остыл. — Я почувствовал… — он закрыл глаза, на секунду перенесся в тот момент, взял Ганнибала за руку, встал и осознал невероятное чувство, пронзившее его… Он также помнил, как все внезапно стало слишком. Он слегка вздохнул и открыл глаза. — Я чувствовал себя лучше, чем когда-либо в своей жизни, — сказал он, его глаза наполнились слезами. — И ты также чувствовал себя подавленным, — сказал Ганнибал, и Уилл любил и ненавидел его за то, что он так хорошо его понимал. — Так много эмоций, так много вещей, которые накапливались так долго, годами… — продолжил он, и Уилл не был уверен, о чьих эмоциях он говорил; вероятно, об их обоих. — Я ошибаюсь, думая, что на самом деле ты не хотел умирать? Уилл сделал глубокий вдох, и запах моря наполнил его ноздри. Он сглотнул, прежде чем открыть рот, чтобы ответить, глядя Ганнибалу в глаза. — Нет. Ты не ошибаешься. У него было достаточно времени, чтобы подумать об этом, пока они были в лесной хижине, его разум немного затуманивался каждый раз, когда Ганнибал давал ему лекарства, которые уменьшали боль от его ран, но правда заключалась в том, что ему даже не нужно было много думать об этом. На вершине утеса он чувствовал себя лучше, чем когда-либо, и это пугало его больше всего на свете. Поэтому, когда он обнял Ганнибала, он не думал о многом. Может быть, миру было бы лучше без них, может быть, это было то, что он должен был сделать, высшая жертва… Но в конце концов, когда он позволил своему телу упасть назад, он был слишком погружен в этот момент, слишком напуган тем, как все было хорошо, чтобы действительно думать об этом… И в ту секунду, когда он коснулся воды, он ухватился за жизнь, ухватился за Ганнибала. — Я рад это слышать, — сказал Ганнибал, одарив его полуулыбкой, и сделал паузу, во время которой Уилл слышал только шум волн, разбивающихся о нос корабля. — Ты беспокоишься, что я могу снова попытаться убить тебя, как я пытался во Флоренции? — Нет… — Уилл покачал головой, слегка улыбнувшись, рана на его щеке натянула кожу. — Я не думаю, что ты на самом деле хотел меня убить, — сказал он, повторяя слова Ганнибала. Уилл почувствовал, как у него задергались пальцы, и подумал о том, чтобы передвинуть руку так, чтобы она коснулась руки Ганнибала. Небольшого движения в сторону было бы достаточно, чтобы тыльная сторона его руки задела его сбоку, и, возможно, Ганнибал тогда провел бы по ней пальцем, лаская его нежным прикосновением, на которое, как хорошо знал Уилл, он был способен… Но он этого не сделал, и когда он потянулся, чтобы взять свою кружку, наполненную кофе, он почувствовал призрачное несовершившееся прикосновение Ганнибала на тыльной стороне своей руки.***
На третью ночь, когда он проснулся после кошмара, он почувствовал, как по его щекам текут мокрые слезы, и быстро вытер их тыльной стороной ладони. Он посмотрел через комнату на Ганнибала и увидел, что тот лежит в своей постели, но знал, что тот наверняка проснется, поэтому он встал и вышел из каюты, не потрудившись взять ботинки или свитер. Когда Уилл вышел на улицу, его ударил холод, и ему пришлось обхватить себя руками, засунув руки под мышки, пока шел босиком по палубе. Он подошел к планширу и позволил ветру трепать его волосы во все стороны, пока он смотрел на искаженное отражение луны в воде. — Уилл? Он немного повернулся и увидел Ганнибала, выходящего из каюты, тоже босого и одетого в нижнее белье — слишком холодно для ночи в Атлантике. — С тобой все в порядке? Ганнибал сделал шаг к нему, но Уилл опустил взгляд, и он остановился. Уилл подумал о том, чтобы рассказать ему о кошмаре, открыть ему свой разум, как он делал это много раз раньше, поделиться своими мыслями так легко, как будто он просто позволял им вытекать из его черепа. Но он прочистил горло и слабо кивнул. — Я в порядке, вернусь через минуту. Уилл краем глаза заметил, как Ганнибал тоже кивнул и, через мгновение, вернулся внутрь. Уилл сразу же пожалел, что ничего не сказал ему о сне.***
Следующая ночь была не такой бурной, как предыдущая, но Уилл все равно проснулся, запутавшись в простынях, его лоб был влажным от пота. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что чрезмерная темнота была вызвана тем, что он спал лицом к стене, поэтому он обернулся как раз в тот момент, когда Ганнибал подошел и присел на корточки возле его кровати. Половина его лица была освещена лунным светом, а другая половина была скрыта тенями, но Уилл все еще мог видеть беспокойство в его глазах. Он вовсе не пытался это скрыть, и на мгновение Уилл возненавидел его за это. — Я в порядке, я… — начал он говорить, прежде чем Ганнибал успел спросить его, но потом просто замолчал. Ганнибал кивнул один раз, вероятно, почувствовав его дискомфорт, но когда он встал, чтобы вернуться в постель, Уилл потянулся и взял его за запястье. Прикосновение пальцев Уилла к обнаженной коже заставило Ганнибала остановиться, но Уилл тут же отдернул руку, как будто обжегся. Это был первый раз, когда они соприкоснулись после обрыва сверх необходимого минимального контакта, когда Ганнибал заботился о его ранах и повязках. Ганнибал неподвижно стоял у кровати, глядя на него, ожидая, пока Уилл сможет сглотнуть, у него внезапно пересохло в горле. — Ты можешь… Ты не против остаться здесь? Только до тех пор, пока я не засну, — попросил Уилл. Он прикусил губу изнутри, гадая, звучит ли это так же глупо вслух, как звучало в его голове. — Конечно. Уилл отодвинул ноги, поджав их, оставляя место, чтобы Ганнибал мог сесть. Ганнибал именно это и сделал. Он сел в ногах его кровати, прислонившись спиной к стене и почти касаясь головой потолка, который окружал кровать чем-то вроде арки. Уилл лег и не сводил глаз с другого мужчины. Несмотря на то, что бедро Ганнибала едва касалось его ноги, он чувствовал себя спокойнее, чем когда-либо за последние дни. Когда он проснулся, Ганнибал все еще был тут, спал у стены, вывернув шею под неудобным углом, и Уилл сразу же разозлился. — Ганнибал, — позвал он его тихим голосом один раз, без всякой деликатности тряхнув за плечо. Ганнибал проснулся, и в ту же секунду. Когда он вытянул шею, Уилл понял, что ему, должно быть, больно, поэтому он отвернулся, сжав челюсти. Он провел все утро, поглядывая на Ганнибала, пока они плыли, и делали рутинные дела, которые они выработали на лодке. Ганнибал делал все, что ему говорил Уилл, так как он мало что знал о парусном спорте, и он старался выполнять поставленные перед ним задачи, ни разу не пожаловавшись, хотя иногда Уилл видел, как он дергается от боли и касается живота поверх свитера. Уилл чувствовал, как гнев с утра растет и растет каждый раз, когда Ганнибал повиновался ему, каждый раз, когда он улыбался ему, когда ловил на себе пристальный взгляд Уилла, каждый раз, когда он касался своей шеи очевидно из-за боли. В тот же день Уилл пошел в ванную и, войдя без стука, обнаружил Ганнибала, меняющего повязки. Остальные их раны к тому времени в основном зажили, и Уиллу даже больше не нужны были повязки, но Ганнибал получил сильное огнестрельное ранение в живот. И когда Уилл распахнул дверь, Ганнибал сидел на крышке унитаза, пытаясь обернуть повязку. — Черт, извини, — сказал Уилл, отворачиваясь, краснея, увидев мужчину полуголым. — Я думал, ты… — Ты не мог бы мне помочь? — спросил Ганнибал, игнорируя смущение Уилла и вставая с повязкой в одной руке, а другой конец прижимая к животу. Уилл подумывал, не сказать ли ему «нет» и не выйти ли на улицу, но после секундного колебания, наконец, отпустил дверную ручку и медленно шагнул внутрь. Он не видел, чтобы Ганнибал менял повязку или обрабатывал свои собственные раны с тех первых нескольких дней в лесной хижине, когда он также помогал Уиллу с его ранами, хотя он был уверен, что Ганнибал не пренебрегал ими. Но когда он взял повязку дрожащей рукой, он задался вопросом, делал ли он это сам с трудом, но не хотел просить его о помощи, или он был вполне способен сделать это в одиночку, но все еще просил его сейчас. Он выбросил эту мысль из головы, не зная, какой вариант хуже, и начал обматывать Ганнибала повязкой, стараясь ни разу не коснуться пальцами кожи. Ганнибал не сводил с него глаз, в то время как Уилл пытался смотреть куда угодно, кроме его лица. Еще раз, призрак прикосновения между ними покалывал кожу его кистей, его рук, даже груди, и это только разозлило его еще больше, чем раньше. Он почувствовал, как его грудь поднимается и опускается, наполовину от ярости, наполовину потому, что он чувствовал, что не может нормально дышать, стоя так близко к Ганнибалу. Так близко, что он мог чувствовать запах мыла после душа на его коже, чай, который они пили сегодня, в его дыхании, антисептик, который он, вероятно, нанес на рану… Когда он закончил заворачивать повязку, он отдал оставшуюся часть Ганнибалу, чтобы тот закончил сам, и в спешке вышел из ванной. Он прошелся взад и вперед по небольшому пространству спальни, и провел рукой по лицу, глубоко вздохнув, что совсем не избавило его от тяжести, которую он чувствовал в груди. Когда Ганнибал вышел из ванной, он был одет и касался своей шеи, пальцы массировали кожу на затылке, и это было последней каплей, что Уиллу нужна была, чтобы взорваться. — Зачем ты это сделал? — наконец спросил он, в его голосе звучал гнев. — Сделал что? — Ты знаешь что. Тебе не нужно было оставаться на всю ночь! — сказал Уилл, повышая голос и указывая на свою кровать. — Прости, если это тебя беспокоит. Уилл сжал руки в кулаки, а затем прыгнул на него, схватил за свитер и швырнул его об стену. Если удар и причинил Ганнибалу боль — он не стал жаловаться. — Зачем ты это делаешь? Ганнибал не казался довольным, но, похоже, его не беспокоило, что Уилл прижимает его к стенке. И тут Уилл заметил, как близко были их лица, их разделяло всего несколько дюймов. Он почувствовал, как клубок гнева, который он носил с собой весь день, распадается, потому что в этот момент он понял, что сердится не на Ганнибала. Он злился на все и ни на что одновременно. Они оба стояли совершенно неподвижно, дыша друг другом, и их губы были так близко, что Уиллу было почти физически больно. Он моргнул, чтобы сдержать пару слезинок, еще сильнее сжимая свитер Ганнибала, а затем внезапно отпустил его и отстранился. Он вышел из каюты и поежился, хотя сомневался, что это из-за мягкого холодного закатного воздуха. Когда Ганнибал вышел вслед за ним, Уилл все еще пытался отдышаться. — Уилл. Зайди внутрь, нам нужно поговорить. Уилл не удержался от горького смешка и покачал головой. — Ты хочешь поговорить? Ладно, давай поговорим, — сказал он, делая шаг в сторону Ганнибала. — Зачем ты это делаешь? — повторил он. — Я боюсь, что тебе придется быть более конкретным. — Не прикидывайся дурачком, Ганнибал, — сказал он, сжимая челюсти и делая еще один шаг. — Почему ты такой терпеливый, такой… осторожный? Это заставило Ганнибала приподнять бровь, но он остался таким же невозмутимым, как всегда. — Ты бы предпочел, чтобы я обращался с тобой грубо? Я мог бы попробовать, если это то, что тебе нужно, но я не понимаю, как это тебе поможет, и это определенно не то, как я хотел бы относиться к тебе. — Видишь? Вот что я имею в виду! Почему мне кажется, что ты был бы готов сделать все, о чем я тебя попрошу? — Потому что я сделаю все, о чем ты меня попросишь, Уилл, — сказал он, и на этот раз его самообладание на мгновение пошатнулось. Ганнибал сделал еще один шаг к нему, чтобы они были ближе, и Уилл увидел небольшую морщинку у него на лбу. Он уставился на Ганнибала, и ни один из них не пошевелился, пока Уилл не заметил, что он дрожит. Солнце село за горизонт, и холод молча заключил их в безжалостные объятия. Уилл опустил взгляд и, наконец, двинулся, входя внутрь, Ганнибал последовал за ним. Уилл сел на один из двух стульев и взял одеяло, которое дал ему Ганнибал. Затем Ганнибал включил лампу, приготовил две чашки чая и поставил их на стол, сев напротив Уилла. Уиллу хотелось, чтобы мужчина сел рядом с ним, чтобы Ганнибал придвинул свой стул поближе к нему, но он подумал, что, может быть, так будет лучше, или он не сможет сказать то, что хотел сказать. — Я не понимаю, что со мной происходит… — прошептал он, обхватив чашку обеими руками, тепло немного успокаивало его, но не проникало внутрь. — Из-за убийства? — предположил Ганнибал. Уилл поднял глаза и медленно покачал головой. — Из-за моих чувств к тебе… — прошептал он и увидел, как слегка дернулась верхняя губа Ганнибала, что означало, что это его удивило. — Знаешь, я… я спросил Беделию, любишь ли ты меня. Уилл снова опустил взгляд, чтобы иметь возможность продолжить, но он был не единственным, у кого возникли проблемы с речью, потому что Ганнибалу потребовалась невыносимо долгая минута, чтобы ответить. — И что же сказала наша дорогая Беделия? — Она сказала, что… что ты чувствовал ежедневную жажду по мне. И что ты находил пищу при одном лишь взгляде на меня… — он процитировал слова Беделии, навсегда запечатленные в его сознании. Он снова подождал, но Ганнибал ничего не сказал. — Потом она спросила, жажду ли я тебя. — И что ты ей сказал? Уилл наконец поднял глаза и уставился в карие глаза Ганнибала. Уиллу показалось, что они были водянистыми, но он не мог быть уверен в тусклом свете лампы. — Я ей не ответил. Ганнибал кивнул, понимая, что это был его способ сказать ему, что он тоже не собирается ему отвечать. Точнее, что он не мог. Потому что, возможно, именно по этой причине он так злился на Ганнибала за то, что тот так с ним обращался… Он был так смущен, что это почти причиняло ему боль, и Ганнибал не облегчал ему задачу. Или, скорее, он делал всё слишком простым. — Я полагал, что мои чувства к тебе совершенно ясны, — сказал тогда Ганнибал. Уилл на секунду вспомнил все трапезы в его доме до Флоренции, до того, как все обернулось катастрофой. Он вспомнил, как Ганнибал смотрел на него, как прикасался к нему, словно он был драгоценностью. Уилл знал это где-то внутри себя, но он никогда не хотел смотреть правде в глаза, пока не стало слишком поздно. — Тогда почему ты не действовал в соответствии с ними? — спросил Уилл почти невольно. — Я никогда не думал, что ты ответишь на такие чувства. Я хотел, чтобы ты принял каждую частичку себя, но я никогда не думал, что такие чувства найдут ответ в тебе. — Итак… Если бы я никогда… Если бы я никогда не смог… ответить взаимностью, — сказал он и сглотнул. — Ты бы не возражал против этого? Затем Ганнибал улыбнулся, к большому удивлению Уилла, и протянул руку через стол. Он остановился, положив руку рядом с рукой Уилла, его большой палец был так близко к тыльной стороне ладони, что у Уилла замерло сердце. — Я бы принял всё, что бы ты мне ни дал, Уилл. Я видел в тебе возможного друга и партнера. Ты мой самый близкий друг и присоединился ко мне в убийстве Дракона. Все, что произошло и происходит после этого… — сказал он, и его голос дрогнул. —Когда ты пришел в мои объятия, когда ты обнял меня и позволил мне обнять тебя… Это больше, чем я когда-либо осмеливался себе представить. Уилл больше не мог этого выносить и положил свою руку поверх руки Ганнибала. Несмотря на то, что он держал в руках горячую чашку чая, когда он прикоснулся к нему, то, наконец, почувствовал, как тепло распространяется от кончиков пальцев к груди и глубоко в живот. — Я не уверен в… Я не знаю, насколько я… — начал он говорить, но Ганнибал просунул руку под его руку и обхватил ее своими длинными пальцами, слегка сжимая. — Уилл. Все в порядке. Уилл кивнул, а когда сделал глоток чая, то заметил, что его гнев полностью прошел, сменившись тысячью других чувств. Той ночью ему приснился тот же кошмар, но на этот раз Ганнибал разбудил его, деликатно потряс за плечо, и Уилл кивнул ему, благодарный за вмешательство. Когда Ганнибал встал, чтобы вернуться в постель, Уилл снова взял его за запястье, и на этот раз он не отпустил его сразу. Ганнибал, приглашенный жестом, подошел к изножью кровати, как он думал, его попросили, но Уилл отодвинулся в сторону, прислонившись спиной к стене и отодвинув простыни в качестве приглашения. Ганнибал посмотрел на него и на пространство, которое ему предлагалось, и Уилл увидел блеск в его глазах даже в тени. Он медленно лег, стараясь не вторгаться в пространство Уилла, хотя кровать была довольно маленькой для них обоих. Когда Ганнибал положил голову на подушку, повернувшись к нему лицом, Уилл сделал то же самое, и он наблюдал за чертами Ганнибала в тени, пока тот не заснул, его запах, форма и тепло его тела рядом с ним укачивали его в ритме волн.***
Две ночи спустя они попали в шторм. Это был не самый худший шторм, в котором Уилл когда-либо оказывался, но все равно было достаточно плохо, нужно было закрепить паруса и поддерживать двигатель в рабочем состоянии, пока они не прошли бы через худшую часть. — Мне нужно выйти, там ослабла веревка, — сказал он Ганнибалу, выглядывая из каюты и повышая голос, чтобы он услышал его сквозь ветер и грохот. — Тебе нужна помощь снаружи? — спросил его Ганнибал. — Нет, но убедись, что в спальне ничего не потерялось, — сказал ему Уилл, хотя они уже проверили это. Ганнибал исчез в другой комнате, поэтому Уилл вышел. Было трудно делать это в одиночку, когда яростный дождь бил ему в лицо и ослеплял, а ветер и волны не давали идти по прямой, но он плавал в одиночку и сталкивался с более сильными штормами, чем этот, так что опыт был в его пользу. Когда ему удалось закрепить ослабшую веревку, он вошел в каюту, закрыл дверь и провел рукой по лицу, вода капала повсюду. Он обернулся и увидел Ганнибала с полотенцем в руках, который смотрел на него так неподвижно, насколько позволяли ему резкие движения лодки, и Уилл очень остро осознал, насколько он промок. — Ты уже… — Да, — сказал Ганнибал, предвосхищая его вопрос о том, что он просил его сделать, поэтому Уилл кивнул. — Спасибо, — сказал он, как за выполнение просьбы, так и за полотенце. Уилл вытерся под бдительным оком Ганнибала достаточно, чтобы вода перестала течь повсюду, а затем заглушил мотор, прежде чем отправиться в ванную, так как казалось, что шторм уходит. Он снял промокшую одежду и надел сухую, а когда вышел, почувствовал себя намного лучше, несмотря на постоянные раскаты грома, доносившиеся издалека. Ганнибал уже сидел на кровати Уилла, прислонившись спиной к стене, с застывшим выражением лица, и Уилл подумал, не кружится ли у Ганнибала голова. Он сам чувствовал себя немного некомфортно, так что это было бы совершенно нормально, но все равно было странно видеть, как Ганнибал так по-человечески реагирует на что-то настолько обыденное, поэтому он не мог не улыбнуться, когда подошел к нему. — Ты в порядке? — спросил его Уилл, и Ганнибал открыл глаза, его концентрация была нарушена. — Да. Просто немного кружится голова, — сказал он, подтверждая подозрения Уилла. Он подвинулся так, чтобы Уилл мог забраться в кровать и лечь справа от Ганнибала, спиной к стене, как они привыкли делать всего за несколько дней. Ганнибал тоже лег, но лампу не выключил. Он оставался лицом к потолку, в то время как Уилл лежал на боку, наблюдая и изучая его. — Куда мы отправимся после Пуэрто-Рико? — спросил Уилл, немного из любопытства, но в основном потому, что знал, что Ганнибалу нужно отвлечься так же сильно, как и ему. — У тебя есть какие-нибудь предпочтения? — спросил Ганнибал хриплым голосом. — Я не знаю… не совсем. Я бы хотел когда-нибудь вернуться с тобой во Флоренцию, но не сейчас, — признался он, чувствуя, как его лицо слегка краснеет. Он был благодарен, что Ганнибал не смотрел на него в этот момент. — Это было бы не очень умно. — Я уверен, что старый добрый Джек, вероятно, будет искать нас там, если заподозрит, что мы живы. — Куда ты хочешь поехать? — спросил Уилл, положив руку на пространство между своим животом и правой рукой Ганнибала. Поза натягивала кожу вокруг раны на правом плече, и это немного причиняло боль, но было терпимо. — Я был во многих местах, но я, безусловно, хотел бы посетить их снова с тобой, — сказал Ганнибал, все еще глядя в потолок, и Уилл почувствовал, как у него что-то сжалось в груди. — Аргентина была бы хорошей первой остановкой сейчас, когда весна там подходит к концу. Уилл разжал и сжал пальцы своей руки, придвигая их ближе к темно-зеленому свитеру, который был одет на Ганнибале. — Может быть, после этого мы могли бы поехать в Швейцарию, поесть Рёшти и фондю. Тогда в начале лета мы могли бы отправиться на юг Испании, когда там еще не будет полно туристов… Уиллу не нужно было больше подробностей, чтобы представить все это в своем уме. Он представил себя рядом с Ганнибалом, их плечи соприкасаются, когда они идут по испанским улицам в середине июня, и он почувствовал, как у него потеплело в нижней части живота. Он мог, впервые в своей жизни, идти, куда хотел, когда хотел. Ничто не сдерживало его, ни Джек, ни ФБР, ни чувство долга, ничего. И он был с Ганнибалом… Уилл видел, что Ганнибал все еще говорит, называя страны и города, продукты и места, которые они могли бы посетить, вещи, которые они могли бы сделать… Но Уилл просто двигался медленно, пока не положил голову на грудь Ганнибала и не положил руку на его живот над повязкой. Он оставался очень неподвижным и напряженным, пока слышал, как учащается сердцебиение в груди убийцы. — Это… это нормально? — тогда спросил Уилл, опасаясь, что пресек какие-либо границы. Ганнибалу потребовалась пара секунд, чтобы ответить, и когда он это сделал, Уилл заметил, что его дыхание было неровным. — Все, что ты захочешь сделать со мной, будет хорошо, Уилл. — Я серьезно, — сказал он, поднимая голову, чтобы посмотреть на мужчину. — Как и я. В этот момент особенно сильная волна раскачала лодку, так что Ганнибал на секунду закрыл глаза. Уилл оперся на локоть, чтобы лучше видеть. — Могу я… кое-что попробовать? — спросил Уилл. Это заставило Ганнибала снова открыть глаза, и Уилл увидел, как его кадык подпрыгнул в горле, когда он сглотнул. Он кивнул, и Уилл почувствовал, как воздух вокруг него сгущается, когда он наклонился в пространстве между ними и протянул руку, чтобы коснуться лица Ганнибала. Он провел двумя пальцами по щеке Ганнибала и провел ими вниз к челюсти, чувствуя щетину под кончиками пальцев. Он чувствовал, как глаза Ганнибала, прикрытые веками, неподвижно уставились на него, но он был сосредоточен на том, как ощущалась чужая кожа под пальцами, как его губы приоткрылись, а дыхание стало прерывистым… Уилл наклонился немного ближе, но на мгновение остановился, так близко приблизившись к лицу Ганнибала, что оно превратилось в размытое изображение. Он не был до конца уверен в том, что делает и с какой целью. Но это было то, что он хотел сделать в этот момент, и это казалось правильным. Он чувствовал, как его собственное сердцебиение колотится в груди, а пульс Ганнибала учащается под его пальцами, которые теперь блуждали по шее Ганнибала. Наконец, Уилл опустил голову и наклонился к нему, прижался губами к шраму на его щеке, к тому, который Джек оставил на нем вместе с тем, который был у него под челюстью. Когда Уилл медленно отстранился, то увидел, что Ганнибал снова закрыл глаза, но не из-за движения лодки. Теперь его дыхание стало еще тяжелее, и Уиллу пришлось на секунду замолчать, прежде чем он смог снова заговорить. — Это тоже нормально? — Это… Уилл переместился к его носу, где поцеловал отметину, которую Ганнибал уже имел с тех пор, как Уилл встретил его, и тоже прижался губами к ней, просто коснувшись. — А как насчет этого? — Да… Затем он подошел к месту между челюстью и ухом и крепче поцеловал там. Он почувствовал, как Ганнибал сглотнул, а его грудь вздымается под ним, но не сдвинулся ни на дюйм, позволяя Уиллу делать все, что ему заблагорассудится. — И этого…? — спросил он. На этот раз Ганнибал не ответил. Он поцеловал его в шею и подбородок, чувствуя неровное дыхание Ганнибала на своей коже. И когда он поцеловал в уголок губ, Уиллу пришлось прижаться лбом к Ганнибалу, потому что он вдруг почувствовал, что дрожит сильнее, чем раньше, и он знал, что шторм и раскачивание лодки не имели к этому никакого отношения. Он провел рукой по изгибу тела Ганнибала от плеча к боку, и они дышали друг другом в течение короткой вечности. Он подумал, что никогда раньше не испытывал потребности целоваться с такой интенсивностью, ни с кем из людей, с которыми он недолго встречался в своей жизни, ни с Аланой Блум, ни с Молли… И он задавался вопросом, каково это — чувствовать эти губы рядом со своими, губы человека, который так много отнял у него, человека, который так много дал ему. И тогда Уилл больше не мог этого выносить. Он опустил лицо, и их губы встретились, он почувствовал, что тает, потому что это было противоположностью странному чувству, их губы идеально прилегали, как будто были созданы друг для друга. Он двигался инстинктивно, придвигая свое тело ближе к Ганнибалу и наклоняя голову так, чтобы угол был лучше, в то время как его руки блуждали по телу Ганнибала поверх одежды. Несмотря на то, что Ганнибал тоже целовал его, он все еще не двигался под ним, но когда Уилл приоткрыл губы и скользнул языком между губами Ганнибала, он услышал, как сам застонал от прикосновения, и это, похоже, стало сигналом для Ганнибала. Наконец, он обнял Уилла за спину, внезапно и жадно прикасаясь к нему повсюду, и Уилл чувствовал, будто он в огне, все его тело прижалось к Ганнибалу от этого прикосновения. Уилл почувствовал, как его собственная эрекция прижалась к бедру Ганнибала, и ему пришлось на секунду зарыться лицом в подушку, чтобы заглушить свое непристойное хныканье. Ганнибал воспользовался этим моментом, чтобы толкнуть его своим телом и перевернуться на него, и когда Ганнибал снова поцеловал его, более яростно, чем раньше, Уилл оперся на спину и выгнулся, приветствуя требовательные губы Ганнибала и чувствуя невероятное трение его тела. Но Ганнибал прервал поцелуй и отстранился, чтобы посмотреть на него. — Извини, — сказал он между вдохами, и Уилл понял, что он имел в виду потерю самообладания. — Черт возьми, Ганнибал. Не останавливайся, — сказал он почти умоляюще. Этого было достаточно для Ганнибала, который уткнулся головой в шею Уилла и начал целовать, лизать и сосать каждый кусочек кожи, который находил. Затем он почувствовал руки Ганнибала на своих бедрах. Отстранившись, Ганнибал схватил его за низ свитера и посмотрел на него, спрашивая разрешения. Уилл кивнул слишком быстро. — Да. Но только это, — добавил он, так как не был полностью уверен, что готов к большему, хотя его тело имело совершенно другое мнение по этому вопросу. Ганнибал сел на колени, чтобы стянуть свитер через голову Уилла, и на мгновение поморщился, когда попытался отбросить его в сторону, вероятно, из-за огнестрельного ранения. Когда Ганнибал снова повернулся к нему, Уилл оперся всем весом на локти и секунду наблюдал за Ганнибалом, пока тот делал то же самое. Его растрепанные волосы, свирепый взгляд на его обычно спокойном лице, покрасневшие губы… Ганнибал осторожно встал между его ног, чтобы снова не поранить себя. Он протянул ладонь к вздымающейся груди Уилла и провел пальцами вниз, пока не встретил «улыбку», которую оставил ему на животе много лет назад. Он медленно провел большим пальцем по линии, как будто был художником, созерцающим свою законченную работу, и Уилл тихо ахнул. Затем Ганнибал опустил голову, чтобы провести по шраму языком. Уилл выпустил весь воздух, который был у него в легких, в тот момент как почувствовал, что по спине пробежала дрожь, потому что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Локти Уилла подкосились, и он упал на кровать, невольно снова выгнув спину, когда Ганнибал засосал кожу там. Когда он снова поднял взгляд, он впился пальцами в затылок Ганнибала и притянул его к себе, чтобы поцеловать. Он прикусил и пососал нижнюю губу Ганнибала, прежде чем позволить ему снова поцеловать себя в шею. С каждым вдохом с его губ срывался стон, Уилл чувствовал себя таким больным, что был поражен, что еще не кончил. Он согнул колени по обе стороны от Ганнибала и положил руку на его зад, чтобы толкнуть его вниз, в то же время, когда он взбрыкнул вверх. Когда их эрекции соприкоснулись, Ганнибал издал долгий, хриплый стон прямо у его уха, и Уиллу показалось, что он может потерять сознание в любой момент. — Я мог бы… помочь тебе с этим, — сказал Ганнибал, запыхавшись, перенося свой вес на руку и лаская внешнюю сторону бедра Уилла другой рукой, посылая новые волны удовольствия в живот и член Уилла. — Позволь мне сделать это для тебя. — Хорошо, — сказал Уилл, тяжело дыша, но Ганнибал не сразу двинулся с места, и он понял почему; он ждал, что Уилл скажет ему, как он хочет, чтобы он это сделал. Прежде чем что-либо сказать Ганнибалу, Уилл немного сел и схватил Ганнибала за свитер, который он задрал так осторожно, как только мог. Как только свитер был снят, Уилл провел рукой от плеч к волосам на груди, а затем позволил себе откинуться на кровать. — Руками, — наконец сказал он, и Ганнибал слегка улыбнулся ему. Он думал, что Ганнибал в спешке снимет штаны Уилла, но вместо этого он изменил позу, чтобы снять их осторожно, сдерживаясь, хотя Уилл знал, что Ганнибал так же нетерпелив, как и он. Как только он снял штаны и боксеры, Уилл на секунду слишком остро осознал, как внезапно оказался перед ним голым, его непристойная эрекция прижалась к животу, влажная от предэякулята. Но Ганнибал снова устроился у него между ног и огладил внутреннюю сторону бедер обеими руками, наблюдая за ним так, словно это была самая удивительная вещь, которую он когда-либо видел, и Уилл не смог сдержать легкой улыбки. Через несколько мучительных секунд Ганнибал, наконец, взял его член деликатно, но твердо, и Уилл снова упал на матрас, пораженный способностью Ганнибала совершать самые жестокие и бесчеловечные действия, а также самые нежные и ласковые. Когда Ганнибал начал гладить его, бедра Уилла почти бессознательно дернулись вверх, и Ганнибал улыбнулся его толчку. Уилл положил руку ему на плечо, а другую на затылок, вероятно, слишком глубоко вонзив пальцы в кожу, но Ганнибал не жаловался. Он притянул свободную руку к груди Уилла и провел ладонью по шее, где свободно обхватил ее пальцами. Ганнибал пристально посмотрел Уиллу в глаза и не отрывал взгляда, поглаживая его идеальной хваткой, меняя ритм, чтобы соответствовать дыханию Уилла, потирая большим пальцем головку члена, и заставляя его голову кружиться от удовольствия. Уилл продолжал неудержимо стонать, и когда он больше не мог выдерживать расстояние, он снова притянул Ганнибала к себе, схватив его за затылок, чтобы поцеловать, хотя это было больше похоже на дыхание в губы друг друга, чем на поцелуй. Когда он кончил, то выгнулся дугой напротив Ганнибала, завывая ему в щеку больше звериным, чем человеческим звуком. Он почувствовал, как его тело расслабляется, оргазм пробежал под кожей, и Ганнибал пополз вниз по нему. Уилл почувствовал его язык на своем животе, и когда он увидел, как Ганнибал ласкает его член, он почти почувствовал, что вот-вот сойдет с ума. Когда Ганнибал снова склонился над ним, Уилл встретил его влажным, медленным поцелуем. А потом он почувствовал эрекцию Ганнибала у своего бедра, и ему даже не нужно было быть эмпатом, чтобы понять, насколько он, должно быть, болезненно тверд. Уилл опустил руки на задницу Ганнибала, а затем снова приподнял бедра, чтобы потереться о него бедром. Это вызвало рокот из горла Ганнибала, приглушенный их поцелуями. Уилл скользнул рукой между их телами, где был член Ганнибала под пижамными штанами. Ганнибал застонал и уронил голову на подушку, их щеки соприкоснулись. — Ты не… э — э… ты не должен… — Ганнибал попытался сказать ему прямо в ухо. — Я знаю, не волнуйся, — сказал Уилл, а затем засунул руку Ганнибалу в штаны, где обхватил его член без слоев одежды между ними. Когда Уилл снова поднял бедра, то почувствовал, как доктор дрожит от удовольствия. — Поцелуй меня. Ганнибал повиновался ему и снова приблизился к губам, пока Уилл гладил его эрекцию и двигался напротив него, двигая бедрами, как будто они вместе создавали музыку, тайный ритм, который могли слышать только они. Когда Ганнибал кончил, он уткнулся лицом в шею Уилла, оставляя влажное дыхание на его шее. Затем Ганнибал прижался губами в ленивом поцелуе к челюсти Уилла, и его язык слизнул пот с его кожи. Когда они вновь смогли двигаться, они пошли в ванную, чтобы привести себя в порядок и сменить пижамные штаны в случае Ганнибала. Закончив, они вернулись к кровати и почти рухнули на нее. Уилл лег на спину, и Ганнибал положил голову ему на грудь, обхватив его руками. В течение нескольких минут все, что они могли слышать — это шум бури вдалеке и дыхание друг друга. Уилл подумал, что, может быть, он должен чувствовать себя по-другому, странно; в конце концов, он только что занимался сексом с мужчиной, с Ганнибалом. — Как ты себя чувствуешь? — спросил его Ганнибал, как будто угадав его мысли. — Как будто я наконец-то там, где всегда должен был быть, — сказал он и понял, что это правда. Ганнибал оторвал взгляд от груди Уилла, его глаза заблестели, и Уилл улыбнулся ему. Он вытянул шею, и они медленно поцеловались, их языки переплелись. Когда Ганнибал снова положил голову ему на грудь, Уилл запустил пальцы в его волосы и ласкал его, пока они не заснули. В ту ночь ему ничего не снилось.***
На следующее утро море было почти спокойным, и в небе ярко светило солнце. Уилл лежал на палубе с закрытыми глазами, и жар солнечного света покалывал его шрам. Он почувствовал присутствие Ганнибала рядом с ним. — Останься со мной, Уилл, — сказал он, и это заставило Уилла улыбнуться. Уилл посмотрел на него, и принял кружку с кофе, которую ему предлагали. — Куда еще я мог пойти? — сказал Уилл, повторяя разговор, который у них был давным-давно, хотя и при совсем других обстоятельствах. — Ну, теперь у тебя есть весь мир, куда можно отправиться, — сказал Ганнибал, тоже глядя на горизонт и делая глоток кофе. — У нас есть. Он краем глаза увидел, что Ганнибал улыбается, и тоже улыбнулся. Он подумал о том, чтобы придвинуться к нему поближе, почувствовать его бок под своей рукой и, возможно, тепло его тела сквозь одежду, но, несмотря на то, что они разделили прошлой ночью, Уилл оставался неподвижным. Но потом он почувствовал, как рука Ганнибала слегка надавила ему на спину, и он удивленно посмотрел на него. — Это нормально? — спросил его Ганнибал. Уилл слегка кивнул, кожу под теплой рукой Ганнибала щекотало под рубашкой, которую он носил. — Более чем нормально… Он взял руку Ганнибала, осторожно надавил ею на поясницу и переместил ее к талии, притягивая Ганнибала ближе этим движением. Ганнибал слегка впился пальцами в кожу там, и Уиллу пришлось на секунду уткнуться лицом в плечо Ганнибала, потому что он не мог поверить всему, что чувствовал.***
Они пробыли в Пуэрто-Рико всего несколько дней в паршивом отеле, пока человек, которого знал Ганнибал, раздобыл им новые удостоверения личности. У них были деньги, которые Ганнибал спрятал в хижине, в которой они остановились, но их осталось немного, так что они точно не могли позволить себе пятизвездочные отели. По крайней мере, до тех пор, пока Ганнибал не сможет вернуть деньги, которые у него, по-видимому, были на нескольких банковских счетах под разными именами, о которых полиция ничего не знала. Когда он рассказал ему об этом, Уилл задумался, насколько именно богат Ганнибал, но решил не спрашивать его. Когда Ганнибал прибыл в отель с документами, Уилл сидел на крыльце, наблюдая за пурпурным закатом над пляжем. Он вошел в их комнату с Ганнибалом и закрыл дверь, прежде чем взять паспорт, который Ганнибал дал ему. Он посмотрел на свою фотографию, включая шрам на правой щеке, и на свое новое имя, а затем поднял глаза, чтобы увидеть Ганнибала, но его паспорт был закрыт на кровати. — Каков твой псевдоним? — спросил он, стараясь говорить небрежно, но Ганнибал улыбнулся, снимая куртку. — Томас. Уилл кивнул, стараясь быть немного терпеливым, но поджал губы. — И…? Ганнибал оставил свой пиджак на спинке стула идеально сложенным и подошел к нему с широкой улыбкой на губах. — Может быть, ты действительно хочешь спросить, дорогой Уилл, одна ли у нас с тобой фамилия? Уилл закатил глаза, потому что его поймали, но все равно улыбнулся. — Хорошо, дай мне посмотреть, — сказал он и протянул руку, чтобы взять паспорт, но Ганнибал оказался быстрее, и он встал перед Уиллом, взяв документы и спрятав их за спиной. — Ганнибал… — Если ты хотел, чтобы мы носили одну и ту же фамилию, тебе просто нужно было спросить, Уилл. Он покачал головой в ответ на поддразнивание и снова попытался взять его из рук, но Ганнибал в последнюю секунду переложил его из одной руки в другую, и Уилл остался с рукой, обернутой вокруг спины Ганнибала, и их лица были слишком близко, чтобы игнорировать это. Тем не менее, он немного отстранился, положил руки на грудь Ганнибала, а затем намеренно провел языком по своим губам. — Ганнибал. Дай мне посмотреть… Пожалуйста? — сказал он, глядя на него сквозь ресницы. Ганнибал улыбнулся и прикусил нижнюю губу, переводя взгляд с глаз Уилла на его губы. Уилл прекрасно понимал, что Ганнибал не сможет ни в чем ему отказать, и, конечно же, в конце концов он показал ему паспорт. Но к тому времени Уилл решил, что, возможно, это может подождать. Он взял паспорт и бросил его на маленький столик в углу комнаты, встав на цыпочки, чтобы поцеловать его. Они обменивались лишь короткими прикосновениями и легкими поцелуями с того первого раза в лодке. Уилл провел пальцами по коротким волосам на затылке и набросился на рот Ганнибала, он почувствовал тот же голод, который охватил его той ночью. Он прикусил нижнюю губу, и Ганнибал застонал, прижимаясь к нему и толкая его назад. Уилл издал стон, когда ударился о стену, и Ганнибал внезапно отстранился, положив руки по обе стороны его головы на стену. Уилл посмотрел на него, и когда он увидел дикий взгляд Ганнибала, он почувствовал, что становится таким твердым так быстро, что ему почти больно. — Не смей спрашивать меня, все ли в порядке, — сказал Уилл, прежде чем Ганнибал смог заговорить, и Ганнибал ухмыльнулся. Уилл схватил его за рубашку и притянул к себе, чтобы впиться в него голодным поцелуем. Затем Ганнибал заключил его в объятия и притянул еще ближе, целуя в подбородок, шею, ключицу… — Скажи мне, чего ты хочешь, Уилл, — сказал Ганнибал между поцелуями. — Все, что ты захочешь… столько, сколько захочешь. Уилл почувствовал, как все его тело загорелось от прикосновения губ, но также и от слов. Ганнибал действительно сделал бы все, о чем бы он его ни попросил, и это включало в себя то, чтобы ему было удобно, точно так же, как в ту первую ночь. — Блять, Ганнибал, — выдохнул он, прижимая руки к спине и шее, прижимая его так близко, как только мог. — Я хочу тебя. Я хочу… Я хочу твой рот, — сказал он, и его сердце сильно забилось в груди. Ганнибал немного отстранился, чтобы посмотреть на него, и улыбнулся, на мгновение обхватив его лицо ладонями, прежде чем снова поцеловать. Уилл выгнул спину от стены и направился к телу Ганнибала, и когда он почувствовал эрекцию другого мужчины напротив своей собственной, его ноги, вероятно, подвели бы его, если бы он не держался за Ганнибала. Затем он сжал плечи Ганнибала, чтобы тот отодвинулся, и когда он это сделал, Уилл положил обе руки ему на бедра и подтолкнул его к кровати, пока тот не ударился икрами о край и не упал на матрас. Уилл секунду смотрел на него, растянувшегося на кровати, опирающегося всем весом на локти, похотливый взгляд на его лице, его грудь поднималась и опускалась от неровного дыхания… Уилл прикусил нижнюю губу и снял ботинки и рубашку, вероятно, слишком быстрым движением. Затем он забрался на кровать, поставив одно колено рядом с бедром Ганнибала, а другое с другой стороны, сидя верхом на его ногах. Он схватил Ганнибала за рубашку и потянул. Ганнибал сел и не двигался, пока Уилл расстегивал его рубашку, в то время как их лица парили рядом друг с другом, так близко, что Уилл чувствовал, как покалывает его кожу, жаждущую прикосновения Ганнибала. Когда он расстегнул последнюю пуговицу, Ганнибал поднял руки, чтобы снять ее, но Уилл остановил его. — Нет. Позволь мне, — сказал он, и Ганнибал опустил руки, слегка улыбаясь, довольный его решимостью. Уилл схватил белую рубашку с обеих сторон и начал опускать ее с плеч, придвигаясь к нему ближе с каждым движением. Он наклонил голову и спрятал ее за изгиб шеи, где нежно прикусил мочку уха Ганнибала. Он чувствовал, как Ганнибал дрожит под ним, и это заводило его еще больше, если это было возможно. — Ты знаешь, что ты первый, не так ли? Первый мужчина, с которым я когда-либо что-то делал, — прошептал Уилл ему на ухо. — Единственный. Эти слова вызвали низкий стон Ганнибала, который еще больше наклонил голову, полностью открыв свою шею. Уилл опустил рубашку до локтей, удерживая руки, хотя Ганнибал и не пытался пошевелиться. Он позволил своим губам коснуться кожи Ганнибала, пока спускался от уха к шее, вдыхая его и выпуская язык, когда добрался до шрама, который был у него под челюстью. Он провел кончиком языка линию до подбородка, где снова укусил его, а затем, наконец, оказался на уровне глаз. Он открыл рот и позволил своим губам задержаться на его губах, но не поцеловал его сразу. Вместо этого он, наконец, снял рубашку, Ганнибал слегка встряхнул руками, чтобы снять манжеты, а затем открыл глаза, чтобы посмотреть на него. — Прикоснись ко мне, — сказал ему Уилл. И затем, только чтобы он знал, что это не приказ, он добавил: — Пожалуйста. Но Ганнибал не колебался ни секунды, прежде чем обхватить его руками, его пальцы охватили как можно большую часть обнаженной спины Уилла. Он крепко обнял его, и Уилл почувствовал, как от этого движения эрекция Ганнибала прижалась к его эрекции. Он застонал в то же самое время, когда позволил своим губам прижаться к губам другого мужчины. Ганнибал поцеловал его, проводя пальцами по спине и затылку, распутывая волосы и покачивая бедрами. Ганнибал больше не мог ждать, поэтому он воспользовался объятиями Уилла, чтобы развернуться и бросить его на матрас, слегка застонав, вероятно, из-за боли в животе. Уилл слегка подпрыгнул от этого движения, но Ганнибал быстро оказался над ним, и он чувствовал его повсюду: его губы на его губах, а затем на его челюсти, его руки на спине, по бокам, на животе, его тело прижималось к нему под идеальным углом. Когда его губы начали спускаться по шее Уилла, на грудь, Уилл поднял голову и заметил, как он продолжал опускаться, проходя через пупок и оставляя шрам позади. А затем Ганнибал тоже поднял голову, глядя на него, уперев руки по бокам, его лицо было так близко к эрекции Уилла, что ему пришлось сдержаться, чтобы не подтолкнуть бедра вверх. — Да, сделай это. Боже, — сказал он, не в силах произнести ничего связного. Ганнибал немного приподнялся и начал расстегивать ремень. Он расстегнул брюки, и Уиллу пришлось прикусить нижнюю губу, пока он ждал мучительные секунды, которые потребовались Ганнибалу, чтобы снять их, стащив их с ног с его помощью и отбросив их в сторону. Еще до того, как он повернулся, Уилл сел и потянулся к штанам Ганнибала, хватаясь за ремень, но остановился, держа руки там. — Могу я? — Уилл, — сказал Ганнибал, наклонив голову, и это прозвучало как мольба больше, чем он, вероятно, намеревался. Уилл слегка улыбнулся, а затем попытался неэлегантно снять штаны с другого, слишком быстро потянув за ремень и чуть не сломав пуговицу, когда не смог расстегнуть ее с первой попытки. Ганнибал встал с кровати, чтобы ему было легче, и когда ему наконец удалось стянуть их до колен Ганнибала, он заметил его эрекцию под черными боксерами, а затем кое-что понял: он еще не видел Ганнибала голым. Ганнибал видел Уилла голым не только в ту ночь в лодке, но и на протяжении многих лет, например, когда они были во Флоренции, и он был уверен, что Ганнибал раздел его и, вероятно, искупал. Но Уилл никогда не видел его голым. — Все в порядке, если ты не хочешь, Уилл, — сказал Ганнибал, ошибочно приняв его паузу за колебания. Уилл просто покачал головой, на мгновение взглянув на него, а затем засунул большие пальцы между кожей и резинкой и начал стягивать их вниз. Он увидел, как Ганнибал закрыл глаза и откинул голову назад от трения одежды о его эрекцию, и Уилл, наконец, стянул их вниз. В ту секунду, когда его член освободился, он изогнулся вверх, и Уиллу пришлось сглотнуть, воздух был слишком густым в его горле, потому что он уставился на него, пока Ганнибал был голым. И Уилл ожидал, что почувствует себя по-другому, почувствует себя странно или даже неловко, но это было совсем не так. В это мгновение единственное, что он чувствовал, было желание прикоснуться к нему, заставить его извиваться и стонать от своих прикосновений. Но он на секунду засомневался, не зная, с чего начать, и Ганнибал положил обе руки ему на плечи, наклонив спину, чтобы посмотреть на него. — Позволь мне сначала позаботиться о тебе, — сказал он, и Уилл кивнул, от его слов в животе разлилось густое, теплое чувство. Но прежде чем Ганнибал смог снова втолкнуть его на матрас, Уилл кое о чем подумал. — У тебя есть… Ты купил что-нибудь… Эм. Смазку? Я не знаю, на всякий случай, — сказал он слишком быстро. Ганнибал усмехнулся и наклонился, чтобы быстро поцеловать его в губы. — Да, в моей сумке, — сказал он между поцелуями, а затем посмотрел на него с полуулыбкой. — Хотя, должен признаться, я пока не ожидал, что буду ее использовать. Уилл снова поцеловал его и тоже улыбнулся ему в губы. Затем он отстранился, отползая назад по матрасу, подальше от края. — Возьми ее. Просто… ну знаешь. — На всякий случай, — закончил за него Ганнибал, и Уилл кивнул. Уилл проследил за ним взглядом, когда он подошел к гардеробу и начал рыться в своей сумке совершенно голый, и Уилл не мог не смотреть на клеймо, которое Мейсон оставил на спине. Когда Ганнибал встал с чем-то, похожим на роскошную баночку крема, член Уилла запульсировал внутри его боксеров, и он схватился за них, чтобы стянуть, но Ганнибал уже был в ногах кровати, и он положил руку на ногу Уилла, чтобы остановить его. — Не надо, — сказал он. Ганнибал оставил банку на тумбочке, а затем забрался на кровать, встал прямо перед Уиллом и сам снял боксеры. Уилл уронил голову на матрас не потому, что не мог смотреть, а потому, что он был таким твердым, что это было почти больно. Как только он снял их, Уилл почувствовал его руки на своих бедрах, а затем подтащил их к задней части коленей Уилла, заставляя его раздвинуть и согнуть ноги. Когда он согнул спину, чтобы встать на четвереньки прямо над ним, Уилл притянул его ближе, чтобы снова поцеловать, прижимая колени к бокам Ганнибала. Уилл застонал, прижимаясь к нему, когда другая рука скользнула к его члену, но Ганнибал тут же оторвался от его губ, чтобы поползти вниз, по пути прижимаясь легкими и влажными поцелуями к его животу. Когда он оказался перед его членом, на этот раз без какого-либо слоя одежды между ними, Ганнибал лег на живот между ног Уилла. Затем он схватил член и лизнул его от основания до головки, и Уилл почувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Он извивался от удовольствия, и прежде чем он смог даже осознать это чувство, Ганнибал обхватил его губами. — Ганнибал, черт, — пробормотал он, пытаясь не заскулить. Он опустил к нему руку, схватив за волосы и сжимая простыни другой, в то время как Ганнибал сосал его головку, втягивал щеки и издавал непристойный чавкающий звук. Уилл откинул голову назад и боролся с желанием приподнять бедра, но Ганнибал положил на них обе руки и взял его целиком в рот. Уилл поперхнулся воздухом, потому что не смог бы толкнуться глубже, даже если бы попытался, и ощущение было слишком приятным, слишком горячим, слишком влажным, слишком сильным. Когда он кончил, он крепче схватил Ганнибала за волосы и выгнул спину, застонав так громко, что любой, кто был рядом с их спальней, наверняка услышал бы его. Но ему было все равно, потому что это было восхитительно, как будто он парил, как будто он снова был на утесе, в ту самую секунду, когда он понял, как прекрасно все, что они сделали, как сильно он хотел чувствовать себя так вечно… Ганнибал склонился над ним, и Уилл поцеловал его, отдавшись только его губам на мгновение, пока он собирался с силами, чтобы двигаться и снова думать. Затем он толкнул Ганнибала и заставил его лечь на спину. — Скажи мне, чего ты хочешь, — сказал Уилл затем, целуя его в челюсть. — Все, что тебе угодно, — сказал Ганнибал, его дыхание было неровным, его член так сильно прижимался к животу, что этого было почти достаточно, чтобы у Уилла снова встал. — Я хочу, чтобы… Я бы хотел… — попытался сказать он. Он немного отстранился и вдохнул. — Я хочу трахнуть тебя, но не… Я имею в виду, я… — Используй свои пальцы, — сказал Ганнибал, угадав его мысли. Уилл усмехнулся и кивнул, нервничая и возбуждаясь одновременно. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? — Уилл, чего бы ты ни хотел… — Нет, — перебил он его, прежде чем продолжить, положив руку ему на грудь. — Я хочу сделать то, чего хочешь ты. Ганнибал улыбнулся, положив свою руку поверх руки Уилла. — Поверь мне, Уилл. Я действительно хочу этого. Уилл кивнул, снова поцеловал его и повернулся к тумбочке. Он взял баночку со смазкой и уставился на нее. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? — спросил Ганнибал, но Уилл покачал головой. — Нет, просто скажи мне, что делать. Он открыл банку, вставая между ног Ганнибала, как делал это раньше, и Ганнибал перенес свой вес на локти. — Не бойся взять много, — сказал он, и Уилл погрузил пальцы в смазку. Он ожидал, что она будет густой и вязкой, но на самом деле она была холодной и влажной. — Согрей ее и возьми столько, сколько захочешь. Ганнибал изменил позу, согнув колени и упершись пятками в матрас по бокам Уилла, чтобы было легче. Уилл кивнул, а затем сделал, как он ему сказал; он взял столько, сколько могло поместиться на его пальцах, а затем оставил баночку в стороне. Он положил одну руку на колено Ганнибала, а затем переместил другую на ягодицы. Когда он добрался до входа, Ганнибал слегка дернулся, и Уилл посмотрел на него, широко раскрыв глаза, но тот слегка улыбнулся и позволил своей спине упасть на кровать. — Холодно, — сказал он в качестве объяснения. Уилл немного расслабился и, наконец, нанес смазку, как велел ему Ганнибал. Это было невероятно странно, но в хорошем смысле, потому что он видел, как дыхание Ганнибала становится все гуще с каждым мгновением. Когда он решил, что этого достаточно, он прикусил нижнюю губу и приложил руку к его отверстию, и снова посмотрел на Ганнибала. — Начни с одного пальца. И не беспокойся обо мне, — сказал Ганнибал, протягивая руку, чтобы погладить Уилла по щеке. Уилл слегка наклонил голову и на мгновение укусил Ганнибала за большой палец, а затем начал входить в него пальцем. У Ганнибала перехватило дыхание, и он склонил голову на матрас. На секунду Уилл был очарован видом Ганнибала, распростертого перед ним, с члена на живот капал предэякулят, его челюсть была сжата, а губы приоткрыты, обнажая зубы, как животное. И все это было из-за Уилла, все для Уилла. Он вошел в него глубже, и Ганнибал издал гортанный звук, нечто среднее между вздохом и стоном. — Хорошо? — спросил Уилл, пальцы другой руки впились в кожу Ганнибала. — Это… Ах, ты хорошо справляешься, действительно хорошо. Можно немного глубже. Он так и сделал, и Ганнибал вознаградил его еще одним восхитительным звуком, вырвавшимся из горла. Уилл никогда не видел его таким растерянным, как в тот момент, ни после драки с Джеком на его кухне, ни даже когда Мейсон похитил их… И Уилл понял, что ему это нравится. Ему нравился каждый беспорядочный и невольный звук, который Ганнибал издавал, ему нравилось, как он пытался не отрывать взгляда от Уилла, и нравилось, как он дрожал от его прикосновения. — Уилл, слегка согни палец, чтобы ты… Ганнибал замолчал, и Уилл догадался, что у него действительно все хорошо получается. Когда он согнул палец, дотянувшись до того, что, как он предположил, должно было быть простатой, Ганнибал замер очень тихо, и через пару секунд он издал долгий стон. Уилл больше не мог держаться от него подальше, и он наклонился, не двигая рукой, потянулся ко рту. Ганнибал отреагировал на его поцелуй, и Уилл синхронизировал движения губ с движениями руки. — Прикоснись к себе для меня, — сказал Уилл, дыша ему в рот. — Еще нет. Введи еще один палец, Уилл. Уилл так и сделал, на мгновение прекратив поцелуй, он скользнул другим пальцем внутрь Ганнибала с помощью протекающей смазки. Ганнибал застонал ему в рот, пока Уилл трахал его, а затем опустил руку, чтобы прикоснуться к себе. Они двигались синхронно, бессознательно подстраиваясь под движения друг друга, и вскоре Ганнибал свернулся калачиком рядом с ним, издав низкое рычание ему в ухо. Уилл рухнул ему на грудь, и они оставались в таком положении, пока не отдышались, Уилл покачивался от дыхания Ганнибала. — Знаешь, это не то, что я думал, что в конечном итоге буду делать с тобой, когда у нас были сеансы терапии, — пошутил Уилл, его голос был хриплым от усталости. Ганнибал засмеялся под ним, и Уилл поднял глаза, улыбаясь. — Возможно, не так, как сейчас, но… В какой-то момент тебе наверняка приходилось думать о нас в более интимной ситуации. Наши отношения никогда не были вполне обычными. Уилл подумал об этом, и, несмотря на то, что они только что разделили, он немного покраснел, вспомнив об этом. — Может быть…? Раз или два, — признался он. — Когда? — спросил Ганнибал, закидывая руку за голову, чтобы лучше видеть его. — Когда… Когда я возобновил наши сеансы после выхода из тюрьмы. Улыбка Ганнибала стала шире. — Когда ты дразнил меня, — сказал он, и Уилл слегка пожал плечами. — Да. — Ты представлял нас в моем кабинете, возможно, напротив стола…? Или это было во время одного из наших ужинов, даже в присутствии Джека? — Господи, Ганнибал, — сказал Уилл, отворачиваясь от него, чтобы скрыть свое смущение. Ганнибал снова усмехнулся, вероятно, обрадованный его румянцем, и обнял его за талию, чтобы не дать ему встать, притянув его ближе. Он коснулся его нижней губы легким прикосновением языка, а затем медленно поцеловал, смакуя его. Они оба вымылись в ванной, а когда вернулись в кровать, Уилл лег сверху на Ганнибала, крепко обхватив его руками за грудь. Как раз в тот момент, когда его веки начали закрываться, а пальцы Ганнибала медленно рисовали круги у него на спине, он вспомнил о паспортах и поднял глаза. — Ты не сказал мне, какая фамилия у твоего псевдонима, — сказал он. Ганнибал улыбнулся и открыл глаза. Он потянулся к тумбочке напротив, на мгновение увлекая Уилла за собой, а затем вернулся в исходное положение, отдавая ему паспорт. Уилл открыл его, и его глаза сначала обратились к фотографии, а затем к его фамилии. И он снова улыбнулся. — Это та же самая фамилия… — Конечно, это так, — сказал Ганнибал хриплым голосом. — Хочешь, я представлю тебя как моего сводного брата или моего дальнего родственника из Америки? Несмотря на то, что Уилл знал, что он шутит, он посмотрел на него серьезно, поджав губы. — Не смей, Ганнибал. Ганнибал самодовольно улыбнулся ему, и Уилл покачал головой и отбросил паспорт в сторону, прежде чем снова наброситься на его губы.***
Уилл проснулся и сразу же посмотрел в сторону Ганнибала. Лунный свет, проникавший через открытые окна, позволил ему разглядеть силуэт Ганнибала рядом с собой. Его голова была опущена на подушку, а грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию, так как Уилл не разбудил его. Он перевернулся лицом к потолку и попытался снова заснуть, но он знал себя достаточно хорошо, чтобы понять, что не сможет этого сделать. Через несколько минут он встал с кровати так осторожно, как только мог, взял футболку, которую накануне вечером оставил на спинке стула, и вышел из спальни. Он прошел через маленькую гостиную и открыл раздвижную дверь, ведущую на террасу. От прохладного и влажного воздуха волосы у него на руках встали дыбом, когда он вышел. Он надел рубашку, подошел к перилам, оперся на них обоими локтями и согнул спину. Он слышал голоса людей на улицах, лай собаки и ропот волн, разбивающихся о далекий берег, невидимый в ночной темноте. Он улыбнулся жизни снаружи, даже когда было так поздно. Они пробыли в Аргентине всего несколько недель, но ему уже начали нравится их съемный дом, город и хорошая погода. Но, по-видимому, даже это не избавило его от кошмаров, хотя прошло много времени с тех пор, как они были у него в последний раз… — Уилл? Он обернулся и увидел Ганнибала в дверях. Уилл сразу же улыбнулся его растрепанным волосам и сонному лицу, но также и из-за того, какое облегчение он почувствовал, увидев его там, хотя и не хотел его будить. Он обернулся, в то время как другой мужчина подошел к нему, прислонившись спиной к перилам. — Проблемы со сном? — спросил его Ганнибал. — Похоже на то. Он протянул руку и взял Ганнибала за запястье, чтобы притянуть его ближе, а затем обхватил руками его обнаженную спину и уткнулся головой в изгиб шеи, крепко прижимаясь к нему. Уилл глубоко дышал, прижимаясь к нему, пока Ганнибал обнимал его в ответ, проводя рукой по его волосам. — Это из-за того, что мы сделали сегодня? — спросил он. Днем они снова убили вместе. Они выследили убийцу серии ужасных убийств, в которых разные жертвы появлялись с отрезанными конечностями и пришитыми обратно к другим жертвам, словно пугающая головоломка. Они последовали за ним на склад, где он создавал свои творения, и убили его вместе. Затем они отрезали ему конечности и сшили их вместе, оставив его там на поиски полиции. Уилл слегка улыбнулся и покачал головой на плече Ганнибала. — Дело не в этом… Не совсем, — сказал он ему, прижимаясь губами к его шее, и он уже собирался открыть рот, чтобы сказать ему, что это было, когда Ганнибал заговорил снова. — Значит, это были кошмары? — спросил он тихим голосом. Уилл открыл глаза и отстранился, глядя на него. Он медленно кивнул. — Да… Мне не снился этот кошмар с тех пор, как… — начал он говорить, а затем нахмурился, потому что внезапно понял, как давно это было. — С той ночи в лодке. Уилл склонил голову набок, потому что с тех пор он об этом не думал. Ему неделями снился один и тот же кошмар, но после той ночи, когда они полностью разделили друг друга, ему больше не снился этот сон. — Ты никогда не спрашивал меня, что мне снилось все эти ночи с тех пор, как мы были в хижине. — Я ждал, пока ты будешь готов рассказать мне, — сказал Ганнибал, прижимаясь губами ко лбу Уилла. — Ты хочешь знать сейчас? — Конечно, хочу. Уилл разомкнул объятия вокруг Ганнибала, чтобы удобнее было встретиться с ним взглядом, но их руки задержались на коже друг друга. — Я не сказал тебе, наверное, из-за того, насколько я был сбит с толку. И поскольку это действительно напугало меня, и все еще пугает. Но я хотел, — сказал он, положив одну руку на бок Ганнибала. — Мне снился этот сон снова и снова почти каждую ночь с осени… — В точности тот же самый? — Да, — кивнул Уилл и сглотнул, потому что внезапно почувствовал небольшой комок в горле. Он сделал паузу, пока неизбежно вспоминал падение со скалы, и Ганнибал терпеливо ждал. — Что ты помнишь о падении? — спросил Уилл тогда. — Я помню тебя, — сказал Ганнибал, наклонив голову. — Я помню, как твои руки обнимали меня, как твое тело прижималось к моему, когда мы падали… А потом — ничего. Я проснулся на берегу рядом с тобой. Уилл кивнул, а затем поднес руку к щеке Ганнибала и погладил ее, прежде чем оставить на плече. — Я никогда не говорил тебе, но… когда мы упали в воду, я потерял тебя. Я пытался удержать тебя, но когда я вынырнул, чтобы вздохнуть, ты внезапно исчез. Я нигде не мог тебя найти. Уилл закрыл глаза и вспомнил момент, когда ему удалось вытащить голову из воды, кашляя и глубоко дыша. Он открыл глаза и обнаружил, что окружен черной водой и ничем больше. Раны на его щеке и груди горели, как огонь, и он чувствовал вкус морской воды и крови во рту. Но он проигнорировал все это, потому что Ганнибал не был в его объятиях, как несколько секунд назад, и ужас, охвативший его, был сильнее, чем волны, которые пытались яростно тащить его во всех направлениях. — Когда я наконец нашел тебя, я вытащил тебя из воды и почувствовал большее облегчение, чем когда-либо, когда ты закашлялся и начал дышать… — Но во сне я не могу найти тебя, — наконец признался он. — Это похоже на то, что я живу вечно в моменте, когда я не мог тебя видеть, поэтому я теряю тебя в океане и никогда не нахожу тебя, как бы сильно я ни пытался тебя найти. — И ты остаешься один. — Совершенно один, — сказал Уилл, сдерживая слезы. Ганнибал притянул его ближе, чтобы обнять, и Уилл уткнулся лицом в его плечо, комок в горле немного ослаб. — Как ты думаешь, может быть, убийство стало причиной того, что тебе снова приснился кошмар? Возможно, сознательное подвергание себя опасности вернуло тебе воспоминания, даже если они было подсознательными. Уилл на мгновение задумался, а затем отстранился, чтобы встретиться с ним взглядом, и его мысли вернулись к тому дню. Был момент, когда их жертва сопротивлялась, когда он оттолкнул Уилла, взял гаечный ключ с соседнего стола и замахнулся им на Ганнибала. Он уклонился от атаки, и они быстро одолели его, но сердце Уилла в тот момент замерло от страха. — Может быть… — сказал он, только сейчас осознав это. — Я никогда не хочу чувствовать себя так, Ганнибал. — Тебе и не нужно. Уилл усмехнулся, но слегка покачал головой. — Ну, ты же не можешь пообещать мне, что с тобой никогда ничего не случится — с нами, не так ли? — Нет, я не могу, — сказал Ганнибал, обхватив лицо обеими руками. — Но я могу стараться, чтобы ты не чувствовал себя так как можно дольше. И я могу каждый божий день напоминать тебе, что момент в море давно прошел, смыт волнами и нашей решимостью выбраться, и что я прямо здесь, с тобой, и ты здесь, со мной. Уилл посмотрел на него, не в силах сразу что-либо сказать. — Что думаешь об этом? — Звучит хорошо… Ганнибал улыбнулся, и Уилл тоже улыбнулся, прежде чем наклониться к нему и поцеловать. Он обнял Ганнибала за спину, которая начала холодеть, поэтому он отстранился и посмотрел на него с улыбкой. — Ты устал? — Боюсь, что нет, и я не думаю, что смогу снова заснуть сегодня ночью. Хочешь, я приготовлю тебе чашку чая? — Хммм… Я думаю, у меня есть кое-что другое на уме. Уилл прикусил нижнюю губу и кивнул в сторону спальни, а Ганнибал ухмыльнулся. Когда Ганнибал оттащил его от перил, Уилл рассмеялся ему в рот, пока они пытались идти задом наперед, не разрывая объятий.***
