Путь в никуда

День начался слишком рано. Птенцы, нередко поющие веселые серенады по утрам, ещё спали, разнеженные теплыми лучами солнца. Яркое светило грело сонный город, скользя золотистыми оттенками по неспокойной водной глади и бесконечным старинным проспектам. Девушка провела темной кисточкой по длинным ресницам, внимательно следя за каждым своим движением. В зеркале стройная симпатичная девушка, с большими выразительными глазами цвета морской волны, что не видели в своем облике ни капли красоты. Темные локоны, слегка вьясь небрежной волной, не доставали и до плеч, очерчивая белизну молочной кожи, а пухлые губы неестественно покраснели, терзаемые нервной хозяйкой. Алёна в последний раз мазнула тушью по ресницам, убирая косметику в небольшую сумочку. Темное платьице делового кроя делало девичью фигуру и без того худой, а туфельки на массивном каблуке прибавляли пару десятков сантиметров в росте-Чайковская уже не выглядела маленьким гномиком, не достающим даже до дверной ручки. На телефон регулярно сыпались уведомления, различного рода сообщения от друзей и родных, которые хотели лишь минутку внимания от девушки. Темноволосая ехала в университет, думая лишь о том, как было бы прелестно, если этот день закончится поскорее и пройдёт без дополнительных эксцессов. Несработавший будильник, отключение горячей воды и поломка плойки для волос мягко намекали на то, что чудес сегодняшним днем можно уже и не ждать. Спустя небольшое время Чайковская скучающе теребила лямку сумочки, старательно делая вид внимательного слушателя, в то время как куратор давал наказ однокурсникам Алены-у них наконец-то началась практика, которую все так долго ждали. Очередь дошла и темноволосой, та затаив дыхание, слушала немолодого преподавателя. — Чайковская, ты, моя звездочка, взвалишь на свои хрупкие плечи обязанность быть режиссёром не так давно открытого театра. Этот театр открыли выпускники нашего университета, уверен, что Вы смотрите в одном направлении современного искусства, должны сработаться! Приятный, обволакивающий голос седовласого мужчины разносился эхом по просторному залу, в руки девушки была всучена папка с листками, вычитанная из них информация не дала никакой ясности. Девушка нахмурилась. — Как театр то хоть называется? Мужчина призадумался на миг, прикладывая пальцы к подбородку, а потом повторил вопрос, оглядываясь на свою помощницу. — Фулкро, — промолвила недалеко стоящая миниатюрная блондинка, ласково улыбаясь Алёне. Рядом стоящая с Чайковской её подруга задорно хмыкнула, поправляя неаккуратными движениями медную прядь. Режиссёр пихнула ее локтем, шикая. — Что ещё за театр такой? Девушка не спеша потягивала из высокого стаканчика ароматный напиток, наблюдая за пролетающими по Невскому машинами. — Лёсь, этот театр недавно открыли ребята чуть постарше нас. Интересные спектакли такие ставят, надо бы тебе сходить хотя бы на один, — рыжеволосая подмигнула подруге, смакуя горячий кофе. Чайковская невольно вздохнула, прикрывая голубые глаза. Виски уже сдавливало невидимыми тисками, усталость накатывала волной цунами, а ведь день только ражегся, на часах не было видно и полудня. — Тогда я поеду в этот театр под названием бурда, посмотрю, что там творят выпускники ргиси, — кивнула темноволосая, убирая папку с белоснежными листками в сумку. — Удачи, малышка, будь конфеткой там! Чайковская обняла подругу, чмокая ту в пухлую щеку. От невысокой задорной Маши заботой и лаской сквозило за километры. Длинные улицы крылись в серости города, обволакиваемые вязким туманом. Маленькие звездочки огоньков уже начали возгораться по всему городу, цепью освещая ветхие дома-привет из прошлого и высокие современные здания, задвинутые в самые уголки пряничного городка. Чайковская вглядываясь в таблички с номерами домов, шла медленно по длинной улице, стараясь найти нужное здание. Сильно завыл ветер, каре в который раз осыпалось на миловидное лицо, разозлив девушку. Наткнувшись взглядом на небольшую компанию молодых людей, что затягивались никотином, Алёна пошла к ним, понимая, что только они помогут найти ей чертов театр. — Здравствуйте, скажите, пожалуйста, где здесь театр, — она замялась, ища в телефоне название, — с таким названием ещё странным на «в», кажется. Её смущенный взгляд прошелся по трем парням, которые в ответ на ее слова лишь ухмыльнулись. — Фулкро что-ли? — один из них, парень с медными волосами, покачивающийся на стопах, выкинул сигарету в урну, внимательно осматривая темноволосую. — Вот, да. — Он за нашими спинами, — подмигнул режиссёру уже другой брюнет, кивая головой на стеклянные двери, — А Вам, если не секрет, туда зачем? Чайковская, ещё раз поблагодарив парней, отмахнулась от назойливого юноши, распахивая высокую дверь. *** Огни над сценой были привычно погашены. Мрак опустился вместе с темнотой ночи на завод, заволакивая окна чернотой. Актеры негромко о чём-то переговаривались, наблюдая за девочками-коллегами, что кружились в танце под задорный ритм современной песни. Пару громких хлопков отвлекли компанию от веселого времяпровождения: — Ребят, минуточку внимания, — Шамина поправила очки, в привычной манере улыбаясь. Человек-солнце, — У нас пополнение в коллективе. Сделав паузу, режиссёр внимательно осмотрела друзей, замечая огромное удивление в их глазах. Горошко нахмурил брови, впечатавшись взглядом в брюнетку, за спиной которой стояла уличная незнакомка. Другов переглянулся с Прытковым*, но в лице быстро переменился, приветливо улыбаясь девушкам. — Это Алёна Чайковская, она будет проходить практику у нас, будет нашим вторым режиссёром, — Алёна смущенно улыбнулась, в который раз начиная терзать ремешок сумки. В голове красной линией бежало слово «помогите», неуверенность захлестывала с головой, а паника застилала глаза пеленой, не давая нормально рассмотреть людей, с которыми девушке предстоит работать. Денис был первым, кто заметил состояние темноволосой, поспешил подать молодому режиссёру бутылочку прохладной воды, обнимая одной рукой дрожащее тело, дабы Чайковская не споткнулась о порог по дороге на крыльцо. — С-спасибо, — заикаясь, шепнула девушка, подняв взгляд на актера, вдохнула свежий уличный воздух. — Не за что, я сам часто в таком состоянии бываю, вот и стараюсь помогать, — улыбнулся Прытков. Повисла тишина. Ветер, завывая, бродил по северной столице, стуча в окна домов. Почувствовав на себе внимательный взгляд, Лёна распахнула омуты, встречаясь взглядом с Денисом. — Хочешь что-то спросить? — Нет, — молодой человек замялся, — Не обращай внимания на их реакцию, они примут тебя в штыки. Девушка кивнула головой, вставая с низкого железного подоконника. Вскоре день закрутился сумасшедшим ураганом. Коллектив театра и впрямь не был сильно приветливым, но за пару часов общения актеры стали потихоньку раскрываться, больше доверять шатенке. Девушка была приветлива и отторжения не вызывала, лишь всеми известный Горошко не был доволен подобными переменами в театре. — Ты должна была нас предупредить! — кричал он, взмахивая руками. В кабинете Дарьи пахло лавандовым латте и сигаретами, брюнета этот запах не успокаивал, а наоборот-сильно раздражал. — Её направили к нам на практику, меня вежливо попросили принять девочку, — брюнетка говорила спокойно, из-под бровей наблюдая за мельтешившим актёром. — Даш, она не актер, она режиссёр! Она может запороть уже всё то, что мы создали. На ней огромная ответственность! Брюнетка кивнула, вставая с дивана, на котором покоилась пару мгновений тому назад. Вложив в пятнистые руки мужчины пачку сигарет и зажигалку, она распахнула широкое окно, вглядываясь в панораму города. — Закури, а то ты сильно нервный, если не покуришь, — грубо бросила Шамина, — Чем она тебе так не угодила? Рекомендации от наших же преподавателей самые лучшие. Сергей застыл на месте с сигаретой в зубах. Пред глазами замаячили знакомые черты лица, некогда сильно любимые парнем. — Да так, призраки прошлого. — Мы не можем выгнать девочку из-за твоих призраков, Серёж. Разберись в своей голове, а потом бросайся на еле знакомых людей, — Дарья похлопала легко Горошко по плечу, заглядывая в глаза. Тот поник. Скулы сжались, а меж бровями пролегла едва заметная складка. — Обещай, что всё будет под твоим контролем, и ты не дашь ей уйти в разнос, — актер скинул руку режиссёра с плеча, бросив фразу уже около двери. — А как может быть иначе? Оглушительно хлопнула дверь, заставив брюнетку недовольно закатить глаза, устало выдыхая. Кому, если не ей, терпеть остроту его характера и прыткий нрав. Чайковская, слыша громкие реплики Горошко, невольно содрогалась, понимая, что сработаться будет непросто. Неприязнь к молодому человеку едва заметной тенью опустилась куда-то в глубины девичьей души, но Алена старалась на обращать на неё внимания, зная, что если она захочет, то ещё отыграется на нервах актёра. Тем вечером в театре было много разговоров. Шатенку постоянно спрашивали о чём-то, а она доброжелательно улыбаясь, спокойно отвечала на каждый заданный вопрос, порой поглядывая на часы. Ненастно хотелось домой, завернуться в плед и уснуть крепким сном, забывая про сегодняшний день навек, если не на всегда. — А ты и вправду не знала о нас до того, как тебя на практику не назначили? — Аня Завтур слегка улыбнулась, заглядывая девушке в голубые бездны. Та ей определенно понравилась. — Вправду не знала, — улыбнулась в ответ Чайковская. — Только пещерный медведь не слышал, — фыркнул Горошко, закатывая глаза. — Только пещерный медведь не слышал о тактичности, — хмыкнула брюнетка, сталкиваясь с ним взором, — а то я смотрю, ты на косолапого чем-то смахиваешь. Она ярко улыбнулась, видя, как краснеет от злости парень. Вскоре настало время прощаний, и день уже было закончился совсем, когда на город опустилась холодная ночь. Именно этой ночью двое ненавистных друг другу людей не могли уснуть, терзаемые мыслями о прошедшем дне.