Невесты

Степь разворачивает свое нутро брюхом наружу, выпуская новых дочерей, выращенных в любви и заботе. Невест не первый год находят осенью в степи, в простынях из полевых трав и твири. Там, где их подбирают одонхе, пасущие быков, они позже приходят и оставляют свою кровь в качестве дара-благодарности за своих новых сестер и дочерей. Именно одонхе кочевники, земляные черви позже заботятся о находках со своими семьями. Лучше их, степных чудес, принято считать, что не справится никто. Твирь, примятая под телами юных дев, самая прочная и мягкая — из неё шьют платья басаган и дарят после того как девушки взрослеют. День и ночь невесты слушают мать. Танцуют и поют как в последний раз, опечаленные разлукой. Уклад заменяет им материнское тепло, прикладывает к груди вместо Удурга и кормит своею дикой заботой. Без ласки и сострадания, по звериному лишь отдавая то, что нужно и взамен требуя с невест ничего. Каждая дева и так знает, для чего она предназначена. Маленькая басаган прикладывается ухом к земле после танца, потому что ей интересно услышать голос только-только прорастающей сквозь напитанную землю твири. Росточки видятся ей похожими на старших женщин Уклада, остроскулых и мудрых. А ещё на её сестер, тех, с кем от глубин до поверхности она прошла путь вместе. Вместо шепота трав под землей ей слышится утробный гул с перестуком. Колыбельная беременной матери. Девочка улыбается мелодии и несмотря на отсутствие у неё священного права резать тела, хочет поделиться собственной кровью с Бодхо не прибегая к помощи менху. Поделиться чем-то своим с самым дорогим и близким. Скоро наступит сезон созревания новых невест… Кто-то должен будет сшить землю воедино обратно и все готовятся к этому как к празднику. Торжественный период рождения и смерти, осень, полон радости. Менху готовится и отвлекать его сейчас ради своих желаний малышка считает неправильным. Где-то вдалеке отец ходит с босооле. Для неё он Боос, для других — простой одонг, слепленное из земли нечто. Как и она сама, только некрасивее. — Битэ хараан….- Басаган поднялась с земли, уперев взгляд вдаль, в сторону стада быков, похожих на мазки на картине, а потому трудно угадывающихся. Может пас их вовсе и не её отец, но все было едино, а потому не имело значения, кто именно занят этим делом. Все в итоге станут одним, подперев собой небо, как Бодхо. И не будет места ни заблуждениям, ни сомнениям. На земле не остается следов чьего-то присутствия кроме следа тепла и клочков платья. Юная невеста согрела это место танцем, а после принесет сюда своей крови, чтобы какой-нибудь одонхе нашел себе здесь дочь или жену этой осенью. И её тепло станет чужим теплом. И её любовь станет любовью всего Уклада, на радость Бодхо.