Сложно любить своего хулигана

***

«И кому придёт в голову дежурить в субботу? — подумал Князев. — Ведь можно просто сбежать».       Он бы и сам так сделал, но училка наказала, что в понедельник все проверит основательно, а потому отлынивать было никак нельзя. — Дюх, ну ты где там пропадаешь? Мы уже заждались. — А в кабинет неожиданно вошёл Горшенев. — Идите без меня, я ещё долго. — Давай я тебе помогу, а они пусть сами решают уходить им или нет? — спросил темноволосый, на что Андрей кивнул.       Миша собирался уже выкидывать мусор, когда дверь перед ним захлопнулась, а с другой стороны послышался щелчок и смех. Он попытался открыть. Заперто. — Что ты там возишься? — спросил подошедший к нему Князев, который закончил мыть полы. — Да я не знаю, двери заперты. — Что? Ты думаешь? — с недоверием отозвался Андрей, после чего дёрнул ручку, которая ему также не поддалась, а Горшок с обиженным лицом сел на парту. — Ты думаешь я совсем тупой? Я же говорил. — Ладно. И что будем делать? — Нуу. — Горшенев приложил палец к губам, задумчиво глядя в потолок. — Думаю, надо сначала догадаться кто это сделал, а уже потом решать, что с этим делать. — Ну, ясное дело кто. — Миша понимающе на него посмотрел. — А-а, ну тогда да, больше некому. И что нам это дало? — Мы поняли его мотив. — Какой мотив? — тёмные брови непонимающе сползлись на переносице. — А ты как будто не догадываешься? — Миша поднял палец вверх, чтобы возразить, а после, поняв, что светловолосый прав, опустил обратно. — Ну, пиздец, Дрюх. — И что нам делать? — Князев скрестил руки на груди, внимательно смотря на Мишу. — Подождём, пока что. — Ну, ладно. — И все-таки. — начал светловолосый спустя несколько минут. — зачем ему нас сводить? — Миша ничего не ответил, задумчиво глядя в окно. — Что ты хочешь этим сказать? — оторвавшись от своих мыслей, спросил темноволосый. — Он только этого не ждёт. — А почему нет? — Что? — Что? Мне кажется он даже прав. — Князев посмотрел на доску, отворачиваясь от Михи и пряча алеющее лицо. — Не, ну ты сейчас серьёзно? — С чего бы мне быть не серьёзным? — спросил темноволосый, замечая покрасневшие уши, торчащие из-под светлых прядей. После чего Горшенев положил руку ему на плечо. — Мне кажется, я понял это ещё давно, но осознал только на той самой ночевке. — Андрей повернул голову, а голубые глаза неверяще посмотрели на друга.друга ли? Он понял, что задать вопрос, серьёзно ли сейчас говорит темноволосый, было бы максимально тупо, но все же его задал. Горшенев ничего не ответил, пару секунд сохраняя зрительный контакт, но после, резко подорвавшись с места, подходит к Андрею и затягивает в поцелуй. Князев шокировано вскинул брови вверх, но на душе стало хорошо, ведь в глубине души он надеялся и ждал этого.       Разорвав поцелуй, они все ещё неверяще долго смотрели друг к другу в глаза. После чего Миша осторожно обнял светловолосого за плечи. — Это ж ты прикинь, ты Балу зря пиздил. — они оба засмеялись. — А может и не зря, а то надоел со своими шутками. Ты думаешь их станет меньше или больше? — Мне кажется он все-таки успокоится. — они опять засмеялись. После чего Андрей уткнулся лбом в плечо темноволосого, и запрокинув голову, потянулся за поцелуем.       Щелчок. Из открытой двери показалась белобрысая макушка. — Ну наконец-то, я думал не доживу до этого дня. — Балу смахнул невидимую слезу. А Миша с Андреем резко отпрянули друг от друга. — Нет, вы что? Меня тут нет, как и его, — блондин указал в сторону двери. — и его, и его, и её, и его. — когда того или иного в компании окликали, они либо поднимали палец вверх, либо кивали, при этом хихикая и улыбаясь. — Сашаа. — Мм? Мы можем оставить вас наедине. Точнее.мы это и сделаем сейчас. — произнёс блондин, захлопнув за собой дверь. В коридоре были послышалось хлопанье и восклицания, что конкретно смутило парочку. После чего, плюнув на всех, они снова поцеловались.

***

      Компания стояла в коридоре, давая друг другу пятюни, когда мимо них прошла высокая фигура Леонтьева, оглядевшего всю компанию и наткнувшегося на взгляд зелёных глаз. — Привет. — Ренегат махнул им рукой, после чего удалился восвояси. Щиголев еще долго гипнотизировал то место, где только что прошёл высокий, после чего его окликнули. — Ты че заснул? — в шутку спросил Балунов, потрепав по макушке. — А? Что? Нет? Просто задумался. — Поручик замотал головой, возвращаясь в реальность. — И о чем же? — О том, что хочу спать. Где там наши голубки? — попытался перевести тему Саша. И у него это получилось на ура: — Вот они. — Балу указал на выходящих из кабинета Мишу с Андреем. — Всё потопали домой.

***

      Со дня инцидента с дракой прошла неделя. За это время единственные разы, когда Поручик пересекался с Ренегатом, были лишь столкновения взглядами. Что, как показалось Щиголеву, было очень странным, при этом он смог облегчённо выдохнуть, но где-то внутри заело чувство, будто бы чего-то или кого-то не хватало.       В субботу ребята опять репетируют, но уже для концерта в баре. И в этот раз они гарантированно должны были получить деньги, а не еду или всякие безделушки. После чего Поручик сможет наконец то купить себе телефон.       Дни тянулись скучной чередой. На улице окончательно похолодало, зима была на пороге. А рутина все больше и больше затягивала в свои сети.

***

      Пройдя по пустым коридорам, Саша бежал почти со всех ног, потому что опаздывал. Он завернул за угол и, поправив рюкзак на плече, зашёл в актовый зал, где вся компания его уже ждала. — Что тут происходит? — почувствовав, что-то не ладное спросил барабанщик. Балу тихо подошёл сзади, схватив его за плечи, от чего Поручик вздрогнул. — Ты опаздываешь. — почти промурчал блондин, тёмные брови Щиголева сползлись на переносице. — Просто… — он не договорил, когда по сцене прошла высокая фигура… Леонтьева? взявшего в руки гитару и подошедшему к микрофону. Поручик обернулся, дабы спросить у блондина, что Ренегат тут делает, но того и след простыл, а сам Балу уже стоял вместе с Мишей и Андреем возле кулис и хитро на него поглядывал, хихикая. Эй, Время, поворачивай вспять, Я так хочу остаться, Я ему столько должен сказать, И с ним не расставаться. Я готов пройти кошмар любой, Чтобы пять минут побыть с тобой!       Его голос был звонкий и пробирал до костей, словно лёгкий осенний ветер, а темно-серые омуты смотрели прямо в зеленый лес.       Закончив петь, Леонтьев положил гитару и, спрыгнув со сцены, стремительно подошёл к Щиголеву. — Прости меня, я вёл себя как Лось все это время. — произнёс высокий. — Я…ты мне нравишься…давно уже. — он почесал затылок. — С самой нашей первой встречи, когда ещё ты сидел на том подоконнике. — зелёные глаза напротив были распахнуты от удивления. Тут Поручик неожиданно дал Леонтьеву пощёчину, настолько сильную, что этот шлепок было слышно в той части зала, где стояла остальная компания, от чего многие скривили лица, тихо издав «ууу», будто бы почувствовав себе этот удар. — Ааа. — лишь смог выдавить из себя Леонтьев, ошарашенно смотря, приоткрыв рот и потирая больную щеку. — Так бы и сразу, без выебонов и цирка. — после этих слов барабанщик хватает Ренегата за воротник и затягивает в поцелуй. Сначала Леонтьев шокировано смотрит, бегая глазами по залу, а потом углубляет поцелуй, аккуратно кладя руку на чужой затылок. Чужие губы обветренные и обкусанные с солёным привкусом в отличие от губ самого Ренегата, чьи гладкие и мягкие. Почувствовав на себе пристальные ухмыляющиеся взгляды, Поручик, улыбнувшись в губы, поднял руку вверх и показал средний палец, а потом отстранился, глядя в темно серые глаза. — Если ты меня обманешь или предашь, я заставлю тебя копать себе могилу. — серьёзно произнёс барабанщик, после чего направился на сцену. — Ну наконец-то, а то уже задолбал страдать, герой-любовник. — произнёс блондин с ухмылкой на губах. — Сам ты герой-любовник. — улыбнувшись, произнёс Щиголев и сел за барабаны, возле которых стоял Лёша. — А я и не отрицаю. — произнёс блондин напоследок, кидая быстрый взгляд на Яшу. — Блин, чувак, у меня даже мема на такой случай нет. — произносит второй барабанщик. — Потом найдём. — отвечает ему Поручик, как ни в чем не бывало. — И ещё я тебе чай обещал. — Горшенев младший улыбается и приобнимает Щиголева. — Лешаа. — Горшок показывает девятикласснику подойти. Тот послушно направляется в его сторону, по пути размышляя над тем, о чем из его проделок успел узнать старший. Но тот неожиданно его приобнимает. Распахнув глаза от удивления, младший аккуратно обнимает его в ответ. — Не подходи к Пору, он тебя своей радужностью заразит. — Где-то за барабанами послышались недовольные звуки Поручика, а по залу прошёл смешок. — А ты как будто нет. — тихо произнёс Лёша, но его все равно услышали. И этими людьми были Андрей с Мишей. — Ах ты падла! — младший отскочил в сторону и засмеялся. — Такой момент испортил. — сказал блондин, сдувая чёлку с лица.

***

— Как прошёл концерт? Как ощущения? — к Шурикам подошёл Паша, взяв в руки микрофон и делая вид будто бы он репортёр. Выпускник подал микрофон Щиголеву, но тот, улыбаясь ничего не ответил. — Концерт меня, конечно, удивил. — начал блондин, после чего аппарат передали ему. — Я даже не мог представить себе ничего. — Да, ваще гавно. — произнёс барабанщик, засмеявшись. — А что? Почему? Я думал, что. — где-то сзади сказал Ренегат. Миша поддерживающе похлопал его по плечу. — Да в этом весь Поручик, что ты переживаешь? — усмехнувшись, Горшенев достал пачку сигарет из кармана, предложил Ренегату, тут же опомнившись, и направился к окну, оставляя Леонтьева в недоумении.       После чего Паша подошёл к курящему и начал задавать тому вопросы: — Как прошёл концерт? — Концерт прошел успешно! — подыгрывав выпускнику, сказал вокалист. — Куда же делся ваш партнёр-товарищ? — Я че знаю, что ли? Вон там стоит. — темноволосый указал на выше упомянутую фигуру второго вокалиста. — А Каково быть тем, кто ещё не признался в своих чувствах? — А теперь иди нахуй со своими вопросами. — улыбнувшись, проговорил Горшок. — Ну и пойду. К Андрею! — обиженно проговорил Паша и ушел. К Андрею, начав доставать уже его: — А как ваши ощущения, как второго вокалиста? — Тебе ещё не надоело туда сюда бегать? — Князев сделал свой любимый жест, изогнув бровь. — Вообще-то надоело, но мне скучно. Так каково быть тем, кто ещё не признался в своих чувствах? — Почему это не признался? — светлые брови сползлись на переносице. — Ах, точно, тебе ж не сказали. — Что не сказали? — серые глаза округлились от удивления. — Серьёзно? — его злобный взгляд упёрся в мирно стоящего рядом с Яшей блондина. Тот заметив его приложил ладонь к приоткрытому рту, отводя взгляд. — Не надо так смотреть на него. — сердито сказал Цвиркунов и пригрозил пальцем. — Ты мой защитник! — спрятавшись за кудрявым и приобнимая того со спины, произнёс Балу. После чего Паша сделал жест, что следит за ним пошёл доставать других.

***

— Ты так его и не забрал. — произнёс Леонтьев, после чего полез в портфель и протянул ту самую коробку с телефоном. — Я не хочу быть тебе должен. — зелёные глаза внимательно посмотрели в темно серые. — Ты мне и не должен. Это полностью моя вина…я об этом очень сожалею и о многом другом. Не знаю сможешь ли ты меня простить. — протараторил Саша, опустив голову. — Ну, если не ору на тебя, значит простил, наверное? — взгляд высокого блуждал по лицу барабанщика, внимательно изучая каждую деталь, после чего опять вернулся к глазам. — Правда? Спасибо! — Леонтьев обнял его. Щиголев распахнул глаза от удивления, но, тут же их опустив, похлопал его по спине. — Да, да. Не надо. — Ренегат тут же отпрянул, виновато глянув в ответ. — Так ты возьмешь его? — Не думаю. Просто пойми, это будет как напоминание о том, что между нами происходило. — замялся Поручик, неопределенно махнув рукой. — Но это можно растолковать по-другому. — тёмные брови барабанщика сползлись на переносице. — Считай это напоминанием того, что ты смог принять меня. — Ну если так. — Поручик аккуратно принял коробку. — Просто самое обидное, так было столько фоток. — сказал он себе под нос, но его услышали. — У тебя в инсте куча классных фоток. — Ты все-таки следил за мной. — Это звучало больше как утверждение нежели вопрос, на что Леонтьев залился краской и растрепал волосы на затылке. — Я…я не мог иначе.

***

— Хэй, народ, погнали домой! — крикнул Горшенев, обращаясь ко всем.       Компания хотела отметить удачный день, но нежданно пошёл жуткий ливень и поэтому планы было решено перенести на завтра.       Все как всегда разошлись на Развилке. — Какой замечательный день. То ли чаю выпить, то ли повеситься. — произнес младший. Миша схватил его за ухо. — Эй, ну ты чего? Это ж даже не мем! Это Чехов! — Я знаю кто это, балда. — старший отпустил его. — А меня то за что? — спросил Лёша, потирая больное ухо. — Чтоб ты мне это.не цитировал мне такое. — Какой нудный. — буркнул себе под нос младший, после чего получил поджопник. Андрей наблюдая за этой картиной рассмеялся, после чего поджопник дали и ему. — Чтоб не лыбился так. — произнёс Миша, довольно улыбаясь. — Да ну тебя. — Князев состроил обиженную гримасу. — Ну все, все, не обижайся. — Горшенев старший потрепал его по макушке, после чего Князев, воспользовавшись моментом, чмокнул того в щеку. От чего Горшок залился краской, а сзади послышалось довольное «ухухухухух», из-за чего теперь у обоих пылали щеки.

***

      После развилки, попрощавшись с остальными, Поручик в этот раз пошёл не один, а в компании Леонтьева. — Кстати, а где ты живёшь? Я постоянно вижу твою рожу во дворе. — произнёс Щиголев, когда они уже подбегали к дому Поручика. — А почему так грубо? — Мне нужно привыкнуть, так что тебе придётся это терпеть. — барабанщик как ни в чем не бывало пожал плечами. — Лаадно, я не для того, чтобы за один раз все просрать так долго налаживал с тобой отношения. — Леонтьев ухмыльнулся. — Живу в соседнем доме. Как насчёт чая? — Почему бы и нет.

***

      Через несколько минут, насквозь промокшие, они поднялись в квартиру Леонтьева, которая встретила их холодной и отчасти прилипающей пустотой. — Ты весь промокший, может я дам тебе что-то из своих вещей? — с минуту внимательно смотря на него, Поручик кивнул. Проходя в комнату, попутно разглядывая квартиру. Даже неопытный глаз мог бы понять, что Леонтьев живёт совсем один. Но задать настолько личный вопрос хозяину квартиры барабанщик не решился. — Вот держи. — Ренегат протянул ему вещь. Как оказалось это была рубашка, которая доходила Щиголеву до колен. Пока последний накидывал её, повернувшись к высокому спиной, Леонтьев смог его рассмотреть. Узкие плечи, худощавое тело, бледная кожа, было видно выпирающие лопатки. Где-то внутри замаячило желание накормить его, когда Ренегат поймал себя на мысли, что просто откровенно пялится на парня, поэтому быстро отведя взгляд, направился на кухню. — Как ты застегиваешь эти пуговицы? — в комнату вошёл Щиголев в полузастёгнутой рубашке. — Оставь так, тебе идёт. — произнёс Леонтьев, отвлекаясь от готовки, от чего барабанщик смутился. — Я что это в слух сказал? — с распахнутыми от собственного косяка глазами, высокий зарылся пальцами в волосах. — Вполне. — ответил ему тезка и сел за стол.       Пока Леонтьев разливал чай и раскладывал еду по тарелкам, Поручик восстанавливал аккаунты в соцсетях на новом телефоне. Хрен знает почему, но после того как ему разбили тот телефон, он все время таскает симку с собой в потайном кармане рюкзака. Пригодилась таки. — Если бы я потерял акк на фикбуке, я бы тебя убил. — тихо себе под нос произнёс барабанщик. — Что? — Ренегат повернулся, посмотрев на него. — А? Ничего. — Лаадно. — тёмные брови Леонтьева сползлись на переносице, показывая мыслительный процесс. — Наверное показалось. — Вот, вот показалось. — Саша поставил перед ним кружку с тарелкой и всем остальным. — Спасибо. — Может поговорим наконец? Думаю, это самый подходящий момент. — Щиголев замер с вилкой во рту. После прожевав еду, ответил: — Только говорить будешь ты, потому что я ем. — Тогда я пожду пока ты поешь, а то мало ли. После того как Поручик дожевал последний кусок, который тянулся ну очень долго, и было понятно, что барабанщик не очень то готов к разговору, но держа в руках кружку с остывшим чаем, которую Леонтьев не счёл за еду, ведь устал ждать, стал его внимательно слушать. — Таааак, — глубоко вздохнул Леонтьев, собираясь с мыслями. — Так о чем ты хотел поговорить? — не выдержав спрашивает Щиголев. — Всё время хотел поговорить, даже в голове представлял эти самые диалоги, а сейчас даже не знаю с чего начать. — Темно-серые глаза наблюдали за Поручиком, который в свою очередь смотрел в кружку. — Наша дружба.таки не задалась с начала.за что мне конкретно стыдно.за телефон.и за остальное тоже. — последние слова он произнёс прости шепотом. — Да все, проехали с этим. Хватит за старое цепляться. — сказал барабанщик, переводя взгляд на Ренегата. — Просто самое обидное — это фотки Матильды. — высокий вопросительно изогнул бровь. — Моей кошки. — Оу, понятно. — Только единственное, что я бы хотел спросить тогда, так это то, почему ты все время орал на меня и пытался побить? Почему нельзя было нормально поговорить? — Это сейчас столь важно? — в этот раз пришла очередь Поручика вопросительно вскидывать бровь. — Ну да, пожалуй. — А сам не хочешь пораскинуть мозгами? — Щиголев откинулся на спинку стула, принявшись наблюдать за своим собеседником. — Опять грубишь? — А я обязан объяснять тебе очевидные вещи? Ладно. Ну извиняй, привыкай. — Леонтьев снова вздохнул, сложив руки словно школьник, глядя на барабанщика, мирно потягивающего свой чай и явно почти не жалеющего о сказанном. — Нуу…я тебе говорил, но ты упрямый как осел. Ой! То есть лось. — Мм, понимаю. — Ну, а что ты хотел? Ты же сам прекрасно понимаешь почему. — Ну да. — сказал Ренегат тише. — понимаю почему.Прости.Я очень сильно виноват. — Не извиняйся. Думаю, все-таки, мы оба не правы. — Леонтьев встал, подошёл к барабанщику сзади и, аккуратно взъерошив чужие волосы, начал зачесывать их на затылок. «Как он много себе позволяет, — подумал Щиголев, но комментировать и упираться не стал, а даже запрокинул голову, поддаваясь чужим пальцам, потому что это ему понравилось? но, вспомнив о чем говорил, тут же продолжил. — Я тоже.я строил возле себя крепость. — Леонтьев нагнулся и поцеловал его в лоб, тот выглядел сначала задумчиво, но почувствовав прикосновение мягких губ, по всему телу пробежали мурашки. Опомнившись, Поручик, ещё сильнее запрокинул голову, уже целуя в губы, от чего уже у Ренегата проскакал целый табун мурашек. Оторвавшись друг от друга, оба залились краской, глядя кто куда, но не друг на друга. — Ты смог её разрушить, а это главное. — Но все же. — тёмные брови барабанщика сползлись на переносице. — Почему ты тогда выбрал шайку хулиганов? — Леонтьев вздохнул и сел рядом с тезкой. — Понимаешь, я то и перевелся, потому что меня в прошлой школе. — он замолчал, а Поручик приобнял его. — И чтобы этого не повторялось, ты сам решил им стать.Я знаю каково это.Ну почти. — Ренегат виновато посмотрел на него, но тот лишь улыбнулся ему. — Всё нормально. — Да, знаю, но ты то не знаешь всей правды. — Так просвети меня. — Боюсь, — он глубоко вздохнул. — эта история тебе не очень то и понравится. — Поэтому и спрашиваю. Я хочу узнать и понять тебя. Ты можешь мне полностью довериться. — Леонтьев хотел было возразить, но его снова перебили. — Ты ж пойми я от тебя теперь не отстану. Надо было раньше думать как избавиться от меня. — на этих словах Ренегат грустно улыбнулся, понимая, что это правда. — В общем. — он вновь глубоко вздохнул и посмотрел прямо в зелёные глаза напротив. — в детстве я был небольшого роста. — Ты и небольшого роста? П.прости продолжай. — И выжить было не просто, я совсем не умел драться, поскольку рос без отца. Мне не нужна была кровь из носа, после простого вопроса, за школой загнанного вчетвером меня жутко избивали. Дело пару-тройку раз доходило до сломанных Костей. И. — он начал теребить пальцами, глядя в стол. — меня угораздило втюриться в главаря этой шайки. Что мной двигало до сих пор не пойму. Наверное, это желание не быть одиноким, а они единственные на тот момент кто со мной контактировал хоть как-то. И в один злополучный момент я сказал ему о своих чувствах, потому что не мог терпеть. Он сказал, что тоже чувствует эту непреодолимую тягу, а я как дурак поверил. Тогда он меня засосал, обманом затаща на Школьный двор, я думал, что никого больше не было, а как оказалось что на нас таращилась чуть ли не вся школа, а потом ещё и пидором обозвал и опозорил окончательно, оставив клеймо в виде грязного отпечатка ботинка. Тогда-то я и забрал документы из школы и вещи из дома и переехал сюда. А впредь, чтобы меня больше не считали слабаком, я дал себе слово, что ни к кому не привяжусь больше. Надеясь, что мне будет легче. Но когда перевёлся, побоялся, что здесь все равно будет та же история и поэтому к ним и присоединился. А когда увидел тебя.вновь почувствовал это.но побоялся.боялся, что все будет так же. Я долго не мог понять и разобраться во всем этом дерьме. Я искал тепла и понимания, но боялся этого. — А как же родители?

***

Pov Леонтьева       Не знаю как я очутился дома. Я быстро добежал до ванной и заперся там. Родителей дома не было, но я боялся, что они в любой момент могут вернуться. Внутри разъедало до боли неприятное чувство, а глаза были влажные.       Умывшись, я невольно посмотрел в зеркало. Взъерошенные тёмные волосы, запачканное кровью лицо, покрасневшие глаза, замученный взгляд. Мне было неприятно, можно даже сказать противно, на себя смотреть. Я опустился на холодную плитку, уткнувшись головой в колени и спрятав лицо в руках, желая исчезнуть из этого мира. Я не знал, что было обидней. Вытереть ноги о мои чувства или использовать мое доверие, чтобы унизить. Тупые! Глупые чувства! Зачем они существуют? Мама и папа, простите я странный, влюбился в того парня, что глумился надо мной. Так ещё и снился. Ведь знал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Моя жизнь кончена! Нужно бежать отсюда как можно дальше, и как можно быстрее. Конец pov Леонтьева

***

— Они не принимали никакого участия в моей жизни, просто давали деньги со словами «Ты там сам как-нибудь». — Ренегат поджал губы и поднял глаза вверх дабы не заплакать, когда его притянули к себе и аккуратно приобняли. Он уткнулся в плечо барабанщику. — Дай волю эмоциям, — произнёс последний, вспоминая слова Паши. — в этом нет ничего постыдного. — он аккуратно стащил очки с лица товарища? друга? возлюбленного? Послышались всхлипы, после чего Поручик крепче обнял его, поглаживая по спине. — Я тебя в обиду не дам. Если что сам буду обижать. — после этих слов он почувствовал улыбку Леонтьева. Так они просидели довольно долго, пока последний не успокоился полностью, после чего, оторвавшись от влажного от слез плеча барабанщика, посмотрел в зеленый лес напротив. — Ну что, полегчало? — заботливо спросил Щиголев, одним только тоном давая почувствовать тепло, которое плавно разливается по телу. Ренегат аккуратно кивнул. — Знаешь, мне кажется…мне стало легче. Ну то есть, прям будто бы многотонный камень с души, — он слабо улыбнулся, Поручик улыбнулся в ответ. — Мы даже с Куликовым об этом не говорили.я никому не говорил. Боялся, что отвергнут. — Ну и в жопу тех, кто бы отвергнули. Нафиг они нужны тебе тогда? — подбадривающе сказал барабанщик, приподнимая чужую голову рукой за подбородок. — А теперь слушай меня внимательно и запоминай: обижать тебя могу только я. Остальные, кто тебя тронут будут иметь дело со мной. — Даже компания? — Они исключение. Их нечего бояться. — они вновь обменялись улыбками, после чего Щиголев аккуратно отодвинул рукава кофты и поцеловал запястья, а потом двинулся выше по предплечью, выцеловывая шрамы. «Неужели, это то, что он искал все это время? А может и всю жизнь? Быть кому-то нужным? Чтобы им кто-то дорожил? Быть любимым?» — Иди умойся, а я пока чайник поставлю. — произнёс Поручик. Так и было сделано. Леонтьев, не доходя до двери, развернулся, резко направившись в сторону барабанщика, крепко обнял того со спины и немного хрипловатым голосом спросил: — Ты ведь никуда не уйдёшь? — Никуда. Обещаю.